Дракон и венок

На обдумывание нового плана у Малфоя ушла ночь, время завтрака и два урока от нового учебного дня. Он не мог так просто оставить выходку мелкой Гринграсс! Много пакостей приходило в голову, но нужна была такая, чтобы эффект был как у разорвавшейся бомбы. Блуждая в собственных размышлениях, он и не заметил, как закончилось второе занятие – прорицание, и студенты начали понемногу покидать класс. Стефани собралась уходить, как вдруг ее окликнула Пэнси: – Эй, Стефани, а я не знала, что ты отстаешь в развитии! Стефани резко оглянулась и поглядела на девчонку непонимающе. Оставшиеся студенты начали оглядываться на Пэнси, а та продолжала сладким голосом: – Ну что ты, этого не надо стесняться, мы же большая семья, как ты говоришь, и все должны друг про друга все знать! Да и в душе все мы дети! Разве что слюни, как ты не пускаем! Драко едва не подавился от такого заявления. Несколько студентов покатились от смеха, но ему самому было не смешно. С чего это Паркинсон начала выступать? – Придумай что-то поостроумнее, Пэнси – сказала терпеливо Стефани и резко встала – То вшивость, то теперь слабоумие… Глупо и не смешно. Она поднялась, собираясь уходить, но вдруг замерла на выходе из класса, потому что услышала, что Пэнси что-то вытащила из маленькой сумочки, которую всегда носила на боку. Раздался перезвон мягких колокольчиков. – А что придумывать? Это же твое! Очаровательная погремушка, правда? Прямо на тумбочке у кровати лежала! Палочку забываешь везде, где только можно, а погремушку не забыла на учебу взять! Оставшиеся студенты запереглядывались, кто-то захихикал снова. Волосы на затылке Драко зашевелились, он понял, что сейчас что-то будет. Стефани развернулась и широкими шагами направилась к Пэнси. Та спрыгнула с парты, на которой сидела, и потрясла погремушку над головой. Ее круглое лицо при этом сияло от удовольствия: – Не плачь, малышка, я же не сломаю! – Зато я сломаю кое-что, – ответила Стефани и неожиданно резко схватила однокурсницу за руку, в которой та сжимала погремушку и завела назад. Пэнси упала на колени и запищала: – Стефани, Стефани, да я же пошутить хотела! Пусти меня! Ах, как больно!...Помогите мне! Но девушка не отпускала ее. Драко оцепенел, не ожидая такого поворота. Он ощутил, что в этой худенькой девушке скрыта сила, о которой он раньше не подозревал. Сила была во всем – в тонких пальцах, сжимающих руку Паркинсон, в складочке, которая образовалась между бровей, в тонкой дрожащей жилке на шее, в горящих глазах. Он всерьез испугался, что если Пэнси вздумает сопротивляться, Стефани сломает ей руку. И он понимал ее – нет ничего ужаснее, чем чужие руки, перебирающие твои вещи. Девчонки вокруг загалдели. Забини и Тео бросились к Стефани, чтобы ее оттащить, но тут Драко повинуясь неожиданному порыву перегородил дорогу обоим товарищам, не подпуская к девчонкам. Ему внезапно захотелось, чтобы Пэнси ответила за свой мерзкий поступок. Лицо девчонки покраснело, на глаза навернулись слезы: – Отпусти!… Пожалуйста, отпусти…. – Еще раз ты посмеешь залезть в мои вещи, тебе будет плохо, – отчеканила Стефани и отпустила ее руку – Очень плохо, Паркинсон! Та отбежала от нее и бросила погремушку к ее ногам. Глаза у нее были красные, испуганные: – Да провалились ты!…. Ненормальная! И никогда больше не подходи ко мне! Стефани подобрала погремушку, спрятала в карман юбки и с достоинством вышла из класса. Парни остались стоять в глубоком недоумении: – Вот дает Зельевар…. – туповато протянул Гойл. – Зачем ты нас задержал? – раздраженный Тео повернулся к Драко – Тебе приятно было смотреть, как это пугало ей руку ломало? – А тебе не показалось, что лазить по вещам у своих недопустимо, Нотт? – внезапно вырвалось у Драко – Она хотела ее унизить при всех, ты разве не понял? – О, ты у нас, похоже, в благодетеля превращаешься, Малфой! – распалялся Тео – Пусть бы поставила на место эту выскочку! Драко пронзила догадка, что Нотт неравнодушен к Пэнси и у него был шанс защитить ее, а Драко его этого шанса лишил и потому тот бесится. Прости, друг, не сегодня. А так забирай свою Паркинсон куда хочешь, а то, она уже надоела со своими щенячьими глазами, полными любви. – Черт, Нотт, девчонка только пришла в школу! – А тебе больше всех надо? Перепалка могла кончится поединком, если бы между спорщиками не встал Забини: – Так, заткнулись оба! Паркинсон действительно поступила по-свински со своим человеком, да и Гринграсс тоже хороша, так как распускает руки! Я сам с ними поговорю. Драко мысленно поблагодарил друга и хотел уже уйти, как вдруг заметил забытую Стефани тетрадь. Следовало ее вернуть. И перед тем как выйти из класса, он ее подхватил. Но на последний урок Стефани не пришла. Как раз было занятие по зельеварению, профессор Снэгг, естественно, заметил отсутствие новенькой и спросил у Дафны: – Почему ваша сестра пропускает уроки? – Она в больничном крыле, – презрительно скривилась Дафна. На ее лице явно читалось: «Струсила явиться перед деканом!». Драко тяжело вздохнул, осознав, что возвращать тетрадь ему придется самому. Пэнси больше не попросишь, Дафна тоже откажется что-либо передавать «ненормальной», даже несмотря на то, что она ее приемная сестра. Шел он к госпиталю, как в Азкабан. Вот теперь девчонка наверняка решит, что она ему небезразлична. А самое странное заключалось в том, что желание врезать Стефани или отомстить ей куда-то улетучилось. Он будто забыл, как утром злорадно представлял ее жалкой, избитой и плачущей. Гнев весь ушел и от него не осталось и следа. Он ощущал неприятную пустоту в душе и стыд. Драко ведь сам еще утром хотел опозорить девчонку, но увидев насколько мерзок был поступок Паркинсон, он испытывал облегчение,потому что не успел сделать подобное сам. Обвинение во вшивости, конечно, неприятно, но не так, как тайный обыск. Стефани сидела на дальней койке в больничном крыле спиной к входу. Услышав шаги она оглянулась, заметила его и повернулась снова к стене: – А, Малфой, это ты. Я думала, это мадам Помфри, хотела попросить обезболивающее зелье... Драко неловко замер рядом, потоптался: – Я тебе тетрадь принес, Зельевар. Ты оставила ее в кабинете прорицания... Он протянул тетрадь. Девушка быстро выхватила ее, случайно коснувшись его руки. Сердце пропустило удар. Какие у нее ледяные руки… Он снова растерялся: – Я пойду… Развернулся и хотел выйти, как вдруг Стефани спросила: – Драко, а ты тоже считаешь меня умственно отсталой? Малфой поперхнулся, повернулся к ней лицом снова и сказал как можно равнодушнее: – С каких это пор для тебя важно, то, что я о тебе думаю? Ты же говорила, что я тебе не авторитет! – Ты конечно, вредный, но ты пытался мне помогать поначалу, все подсказывал, показал школу. Я это ценю и решила что, ты … «Так, так, понеслось… – Драко сжал кулаки, жалея что оказался здесь – Решила, что я снизойду до дружбы с тобой? Наивная ты. Придется познакомиться с неудобной правдой». Он не дал девушке договорить и перебил нетерпеливо и грубовато: – Я просто выполнял поручение декана. Не потребуй он выпасать тебя в первые дни, как овцу, я бы к тебе даже не подошел, потому что ты – человек не моего круга. Стефани подняла на него глаза. Она глядела прямо ему в лицо, спокойно и терпеливо. «Ведь слушает… Почему она так внимательно слушает?» – мелькнуло в голове слизеринца, но он не собирался останавливаться: – Ты чужая. Я это понял, как только увидел тебя. И честно говоря, мне все равно есть ты, или нет, есть у тебя отставание в развитии или нет... – Не лги, – вдруг упрямо возразила Стефани – Тебе не все равно. Ты остановил парней, когда я схватила Пэнси, как будто понял, что она должна получить наказание от меня. Ты принес тетрадь... Драко ощутил, как к его лицу снова прилила кровь. Он начал снова закипать: – Мне абсолютно все равно! Я принес твою вонючую тетрадь, только потому что после того, что ты выкинула в кабинете прорицания, к тебе ни одна девчонка не подойдет! – Ты мог попросить Забини. Драко скорчился от гнева. Шах и мат! Как он сглупил! Можно было бы действительно нагрузить Блейза и тот выполнил бы просьбу быстро и без лишних слов. – И это я еще не начала, – усмехнулась Стефани – Когда я подхожу к Гарри, тебя начинает трясти. Если бы ты так злобно реагировал на всех моих остальных товарищей с других факультетов, я бы могла списать это на то, что ты «оберегаешь» меня от грязнокровок. Но твое поведение по отношению ко мне и к Гарри называется коротко и ясно – ревность... – Ревность?! – в глазах у Драко потемнело от злости, не помня себя от захлестнувшего его темного чувства он схватил девушку за воротник рубашки и рванул на себя – Да как ты смеешь! Да что ты мнишь о себе, чучело ты лохматое! Ревновать тебя к Поттеру! Стефани тут же ловко шлепнула его по кистям: – Убери руки, Малфой! Она соскочила с кровати и отбежала от него. Драко не собирался успокаиваться: – Убери руки?! А когда ты прикусишь свой мерзкий язык? Ты мне так надоела! Ты так меня достала, что я готов убить тебя! Внезапно он замер, осознав весь смысл произнесенных им слов. Он угрожал. Угрожал беззащитной девчонке, которая к тому же плохо себя чувствовала. Кулаки его разжались, он неловко застыл, глядя на нее. Стефани снова подошла и села на койку: – Не злись на меня. Я просто пытаюсь тебя понять. Ты хочешь казаться опасным, но это не так. И человеческое тебе не чуждо. Вот почему я и спросила тебя о Пэнси... Драко неожиданно сам для себя сел рядом с ней на койку, выдохнул и сказал тише и спокойнее: – Мало ли что человек скажет в гневе. Вы спокойно общались, что сегодня произошло? – Я сама не понимаю. Знаешь, пусть бы она просто оскорбила на словах. Но она копалась в моих вещах… – Я бы тому, кто осмелился на такое не руку сломал, я бы с лестницы спустил. Человек будто бы в душу залезает, перебирая без разрешения чужие вещи, – сказал Драко, снова инстинктивно сжав кулаки. – То есть тебе это чувство знакомо? – Стефани поглядела ему в глаза. Остатки гнева растаяли, как фантом. Драко растерялся. А в самом деле, откуда он знает каково это, когда копаются в твоих вещах? Разглядывают все дорогое тебе придирчивым взглядом, вытряхивают все из карманов одежды, читают твои личные записи… Словно кусочек мозаики встал на место. Однажды, когда ему только исполнилось двенадцать, он возвращался под вечер летом домой с прогулки с матерью. Счастливый, чуточку уставший и чуточку загоревший под жарким летним солнцем. Подходя к дверям покоев он замер, увидев полоску света, пробивающуюся под дверью. Было ясно слышно, что по комнате кто-то ходил. Он решился проверить, кто к нему вторгся и бесшумно приоткрыл дверь. В то мгновение мальчику подумалось, что лучше бы это было самое страшное чудовище, самый кровожадный монстр. Но это был его отец, медленно обыскивающий ящики его стола. На столе лежала раскрытая пачка писем от друзей – детские переписки с родителями в школьное время, рисунки… На глазах маленького сына отец вытащил из верхнего ящика стола его таинственную коробочку, в которую он складывал самые красивые камешки, которые находил на прогулке. Брезгливо поморщился. Поставил на край стола. И снова принялся за изучение содержимого ящиков. Маленький Драко как во сне закрыл дверь и направился прочь от своей комнаты. Он думал, что ему будет трудно вернуться туда и осознать, что на самом деле у него ничего нет, все дано ему во временное пользование, что ему ничего не скрыть и не утаить даже если он очень этого хочет. «За что? Почему?» – думал тогда он, понимая что никому никогда не сможет рассказать об этом случае. Позже он решил, что так было нужно, отец снова внезапно решил проверить своего наследника на соответствие идеалу. Но неприятное ощущение от непрошеного вторжения осталось. Сейчас, вспомнив этот эпизод, он словно на время выпал из реальности – прохладного госпиталя, освещенного лампой – и совершенно забыл про собеседницу. Все это время Стефани тихонько ждала, когда он ответит. Осознав, что девушка уже долго ждет, он сказал: – Я вспоминал слово, которым хорошо охарактеризовать ощущение от такого обыска. Ощущение предательства. Они помолчали, словно впитывая в сознание страшное слово: – Предательство, да… – согласилась Стефани. – Тем более неприятно, потому что, я так понимаю, эта вещь, которую утащила Пэнси, для тебя важна, – заметил Драко, радуясь, что придумал, как уйти от неприятной темы и удивляясь спокойствию своего голоса. Стефани кивнула, кажется, с облегчением: – У каждого человека есть какая-то памятная вещь. Это даже не погремушка, это часть от связки серебряных колокольчиков, которая висела у нас на входе в дом. Ее кусочек сопровождает меня всю жизнь. У тебя тоже наверняка есть памятная вещь… Драко подумал и стянул с пальца широкий перстень – подарок отца на пятнадцатилетие: – Недавно у меня появился. Наверное, это моя памятная вещь. Это от отца, он для меня очень значим. После этих слов, он почему-то передернулся от морозца по коже, который пробежался от лопаток и до кончиков пальцев. – Красивый перстень, – оценила Стефани и вздохнула. – Ты бы полежала, если тебе плохо, – заметил Драко. И вдруг осекся: его волнует, что Стефани может быть плохо? Видимо карниз тогда все-таки сильно его ударил. Может, он все же задел его по голове, а он спросонья не помнит этого? Или мелкая права и ему действительно не все равно? – Нет, мне лучше когда я сижу. От волнения у меня все внутри скрутило, сидя легче справиться со спазмом. Ты, если хочешь, можешь идти, не сиди со мной... Драко подумал, что его правда ничего здесь не держит. Но внезапно он вспомнил злого Нотта. Да, лучше с ним сейчас не видеться. И что делать сейчас в подземельях? Книжки читать? Или опять играть в шахматы на желания? – Куда мне идти, – он беспечно махнул рукой – Мне и тут неплохо... – Не такое уж я и чучело, Малфой, – Стефани повернулась к нему и поглядела с усмешкой. Оказавшись в нескольких сантиметрах от девушки, Драко с удивлением, заметил, что она права. Ее тонкие черты лица не вызвали у него отвращения, нос не показался гоблинским, черные волосы, были чистыми и блестящими, а запах чистоты и весенних цветов совершенно не раздражал. – Ты очень обиделась из-за шутки про вшей? – спросил он. – А ты как думаешь? – Стефани фыркнула, отвернулась и добавила с сарказмом – Обрадовалась и посмеялась! – Не надо было пришивать меня к кровати! – отозвался Драко, давая понять, что оправдываться он не собирается. – Не надо было запирать меня! – парировала неугомонная девушка. – Решила бы мою работу и не крутилась бы возле Поттера, не было бы проблем, – не отставал Малфой. – Не мнил бы ты себя королем Слизерина, не принимал бы мое непослушание как личное оскорбление. Драко надменно фыркнул: – Я и есть король Слизерина. Так все говорят. Это все знают. – Нет, король не ты, – помотала головой Стефани. – А кто же тогда? – с неподдельным интересом спросил Драко, чувствуя себя абсолютно обескураженным от такого заявления. – Блейз Забини, – ответила Стефани – Его уважают все и все прислушивается к нему. И он это заслужил… – Тебе нравится Забини? – тут же спросил Драко, пытаясь подловить девчонку. – Нет. Какое-то время они помолчали. – Расскажи мне лучше про свое имя, – неожиданно попросила Стефани. От неожиданности Драко вздрогнул. Только что они выясняли отношения и вот внезапно задан простой вопрос о жизни. От сарказма не осталось и следа. Почему они ни разу не говорили просто о жизни? Он нервно сглотнул и заговорил: – Про имя? А чего про него рассказывать. Никогда свое имя не любил. Оно какое-то куцое… Как будто у слова «дракон» оторвали последнюю букву и решили, что это очень здорово звучит. Я даже одно время завидовал всем вокруг с простыми и понятными именами. Тебе этого не понять... – Почему же не понять? У меня было как раз наоборот! – голос Стефани стал даже слегка озорным – Мне моё имя казалось слишком простым. – И как тебе удалось полюбить его? – спросил Драко, с удивлением понимая, что ему это и вправду интересно. – Мне просто папа рассказал про его происхождение и значение. Имя у меня греческого происхождения, восходит к слову «στεφαηος» , которое означает «венок», «венец» или «диадема». – Вот так просто – «венок»? – удивился Драко. – Звучит просто, а если записать греческими буквами – видна его сложность и красота. Могу написать, – Стефани достала из своей потертой сумки перо, оглянулась – Только нужно бумажку найти... Драко внезапно, повинуясь необъяснимому нелогичному порыву улыбнулся и попросил ее: – Стой. Напиши мне на руке это слово... – На руке? Зачем? – растерялась Стефани. – Бумажка потеряется, а надпись на руке будет держаться долго и я запомню написание... Мозг пытался в панике найти объяснение внезапному желанию. Драко остановил взгляд на собеседнице и понял, что хочет, чтобы она снова коснулась его своими маленькими пальцами, чтобы ее прохладные руки заскользили по его коже... – Уверен? – спросила Стефани – Чернила долго не отмываются... – Если я прошу, значит уверен в том, что мне это надо, – с привычной надменной ноткой произнес Драко и слегка вздернул подбородок. Но Стефани не обиделась, только усмехнулась, немного поколебалась,а затем сама взяла его за правую руку, расстегнула манжет рубашки и закатала рукав до локтя. От ее прикосновений у Драко побежали мурашки по всему телу, но это было невероятно приятно. Он никогда не был зависим от тактильного контакта, но теперь ему хотелось, чтобы эти несколько мгновений, пока это странная девушка выводит на его белоснежной коже странные значки, длились вечно. Она еще никогда не была настолько близко. Сумасшедшие мысли полезли в голову. Хотелось просить ее: «Пиши еще, пиши все что захочешь – стихи, заклинания, или просто свое имя на греческом или на английском. Я сниму рубашку. Испиши меня всего с ног до головы, касайся меня, потому что мне это нужно...» – Готово, – Стефани полюбовалась своей работой и подула на исписанное место, чтобы подсушить чернила. Драко снова весь затрепетал. Что с ним делает эта колдунья…. А ведь еще утром он хотел избить ее до полусмерти. А теперь кажется, оказался полностью в ее власти… – Спасибо, – хрипловато одобрил он – Мне нравится. – Все в порядке? – слегка растерялась Стефани, уловив перемену в его голосе. «Все в порядке… Но как тебе объяснить, что этого было так прекрасно и так мало? Все со мной до тебя обращались, как с хрустальной вазой, боялись лишний раз тронуть,а я оказывается так ждал простого нежного прикосновения... Теперь мне тебя всегда будет мало, Стефани». – Все хорошо, – он беспечно улыбнулся , чтобы не пугать девушку и внезапно протянул к ней руку, над которой только что она трудилась – А теперь возвращай рукав на место и застегивай манжет! – А самому никак? – Стефани поглядела игриво и с легким недоумением. – Никак! – Драко придвинулся и сказал тише – Хочу чтобы это сделала ты. Приказываю. – Я уже обратила внимание, что много чего хочешь. И приказывать любишь. А ты меня до спальни девочек хотя бы проводишь? А то я боюсь в обморок упасть... – Договорились, – сказал Драко – Провожу. Она осторожно натянула рукав и застегнула пуговицу. Затем пришла мадам Помфри, дала Стефани необходимое зелье, Малфой проводил ее до спальни девочек, а потом пошел к себе, воодушевленный и задумчивый. – О, нарисовался, принц наш распрекрасный! – лениво заметил Нотт. Он валялся на своей кровати и уже не выглядел злым, а скорее уставшим – Где шатался? – Тебе-то что... – беззлобно проворчал Драко, стараясь не показать своего таинственного настроения. Ему казалось, что его душа в этот момент была похожа на полную до краев чашу и если он начнет суетится, болтать, все опрокинется, разольется и вновь останется пустота. Не надо пустоты. Скорее в постель. Но тут он столкнулся с Забини: – Я не нашел Стефани. С Пэнси поговорил, – доложил он. – Ну и что же тебе сказала твоя Пэнси? – Драко упал на покрывало, положил руки за голову и раздраженно уставился в красивое мужественное лицо Блейза. – Вообще-то она не моя, а твоя... – Спасибо, что напомнил! Так что же она тебе сказала? – Опять же, ничего конкретного, – Блейз сердито махнул рукой – Говорит: «Ты, Забини, парень, не поймешь, она меня сильно по-женски оскорбила!» – М-м-м... – простонал Драко, закрыв лицо руками и словно вдавил в череп болевшие от усталости глаза – И поэтому она начала рыться в ее вещах! Тео сел: – Наши цыпы конкурируют за внимание. – Я тебя умоляю, третья Гринграсс – конкурирует? Она себе на уме и этим многих раздражает, – фыркнул Блейз – Уж она точно не за кого не борется, у нее Поттер есть... – Нет у нее никакого Поттера! – вырвалось у Драко и он подумал с наслаждением: «Поттер не бросился искать ее, когда она пропала с последнего урока! Значит, не такие уж у них близкие отношения». Он не сразу понял, что все на него подозрительно посмотрели и от объяснений не уйти. Он сел: – Я хотел сказать, что она ему не нужна, у него целая армия грязнокровок, которых он обожает. – И тем не менее они миленько общаются , много раз их вместе видел, – ответил Забини. «Опять Поттер! Везде Поттер! Все достается Поттеру! ».Мысли о том, что Стефани гладит своими колдовскими пальцами запястье ненавистного гриффиндорца заставили Драко передернуться. Ну чем Поттер лучше него! Он снова рухнул на покрывало, дрожа от отвращения, и не сразу заметил, что Блейз склонился над ним и разглядывал подозрительно: – У тебя там что, кровоподтеки на правой руке? Черт, кажется буквы просвечивают через рукав… Драко небрежно бросил взгляд на «кровоподтек» и подтвердил: – Да, но уже прошло почти. Это все последняя тренировка. «Друг, не доставай меня больше вопросами...» – мысленно попросил его он. Но Забини не ушел: – Я вот что подумал… «Так, Забини никак не успокоится…» – Ну? – без особого интереса спросил Драко и потянулся– Не тяни, ради Мерлина... – Сыворотка правды – произнес Блейз, понизив голос. Драко словно тряхнуло ударом электрического разряда и он сел. Забини смотрел спокойно: – Что делать, если подвижек в деле нет. Так год и учебный год закончится . Амбридж ждет. Я думал через нее попросить сыворотку у Снэгга... – Не даст, – Малфой был уверен в том, что говорил – Он все время держит Стефани у себя на виду... – Украдем. – Ты же понимаешь, что если нас выловит Снэгг, мы покойники? – также вполголоса произнес Драко, ощущая как погружается в тревогу, словно в холодную воду. – У тебя есть другие идеи? – сложил на груди руки Забини. – Ладно, ладно,я помогу, – согласился Драко и снова лег, чтобы теперь уже наконец заснуть. Он знал, что Забини не отстанет пока не найдет ответа. Снова всплыла перед глазами Стефани, сидящая на койке, залитая теплым ламповым светом… Стефани на уроке, склонившаяся над контрольной... Стефани, выкручивающая руку Пэнси. Мерлин, а она все же красива когда злится! Да и когда не злится тоже! Почему он считал ее страшненькой и позволял Нотту называть ее чучелом? Необычная, хрупкая, маленькая. Да в ней не видно женственного сложения, у нее нет округлых форм, но кто сказал, что это некрасиво? Зато ее, такую маленькую, можно носить на руках. Он был рад, что не отомстил ей и предотвратил ссору еще и с парнями. С ней ведь действительно можно было бы хорошо проводить время, общаясь и не навязывая свое мнение, не пытаясь прогнуть под свои взгляды и убеждения и не заваливая неудобными вопросами. Конечно, Стефани будет приятнее общаться с другими парнями и девушками, которые не смеются над ней, не подкалывают и не пытаются заставить думать по-своему. Вряд ли Поттер во время прогулок настраивал ее против слизеринцев. Наверняка они говорили просто о жизни. И Драко твердо решил перестать постоянно делать замечания и учить жить Стефани. Должно сработать. С такими мыслями он заснул.