потому что это ты

      

      Руи и Тсукаса друзья. По крайней мере, Руи нравится так думать.       Довольная ухмылка появляется на его губах, когда он наблюдает как Тсукаса несётся по сцене, пока к его ногам пристёгнута обувь с двигателями. Тсукаса спотыкается раз, два и останавливается прямо перед тем, как его начинают тащить обратно, а затем снова ведут вперед. Руи отмечает, что ему, вероятно, надо модифицировать обувь, чтобы снизить её мощность. Это, возможно, подавило бы нечеловеческие визги, исходящие из красивого рта Тсукасы, верно?       «Ты можешь сделать это, Тсукаса–кун!» – Эму аплодирует ему с другого конца сцены. Её глаза сверкают, когда она подпрыгивает. – «Это шоу будет таким чудесным!»       «АУВЭФФАААА??»       «Да, именно таким!»       Нене вздыхает, отрывая взгляд от телефона, и осторожно тыкает Руи в плечо. «Эй, разве нам не стоит что–нибудь с этим сделать?»       «О? – Руи склонил голову набок и показал Нене свое самое невинное выражение лица. (По крайней мере он надеется, что выглядит невинно. Если это не так, то придется винить в этом Тсукасу), – Что ты имеешь в виду?»       «Тебя серьёзно это веселит? – заправляя прядь волос за ухо, Нене кинула на него подозрительный взгляд, – Такими темпами он может пострадать.»       Руи издал короткий смешок. «Не пострадает. Тсукаса–кун намного выносливее, чем ты думаешь.»       «…Ты ужасный человек.»       «Ха–ха.»       Затем он оборачивается, скучная часть его сознания – та, которая немного согласна с Нене, барабанила в его голове. Возможно ему следует вмешаться сейчас, хотя бы для того, чтобы предотвратить несчастный случай.       «АУАУАФБЕРЕГИТЕСЬБОЖЕМОЙ–!»       Руи едва успевает заметить обращенные к нему золотые глаза, в которых читалась паника, и ему кажется, что на несколько секунд он может видеть в них отражение своего удивленного лица.       Красиво, признает он, как же прекрасны глаза Тсукасы, когда в них отражается солнечный свет.       Падение.       ...Да, Руи определенно должен был вмешаться раньше.       Потому что сейчас они лежат, распластавшись на траве, сдерживая смех, хихиканье и кое–кто – стоны; его конечности переплетались с конечностями Тсукасы, и он, сквозь звон в ушах, мог слышать, как Нене и Эму выкрикивают их имена.       Проходит мгновение, его достаточно для того, чтобы Руи вышел из замешательства, как кто–то уже взял его за ладони. Он осматривает всё его лицо и руки, словно пытаясь убедиться, что на нем не осталось следов от аварии.       Он смотрит вниз. Тёплые, очаровательные, изящные кисти рук, и вот Руи уже не может не думать о том, как бы они идеально сочетались с его, когда он брал бы его ладони в свои.       «Руи? Ой, ты в порядке?» В голосе были слышны нотки паники, пускай и мягкие. Его руки сжимают руки Руи, и он впервые замечает сбитые костяшки в кровь. «Ты не ранен?»       Ой.       Ох, это Тсукаса, не так ли?       Он смотрит с удивлением. Лицо Тсукасы находится очень близко к его. На его лице отражается тревога, когда он проводит большим пальцем по скуле Руи. Его руки всё ещё теплые, или же так ощущаются его щеки, которые горят против его воли. Трудно сказать.       «…Тсукаса–кун?»       «Руи! Ты ничего не повредил?»       Его голос звучит так мягко, так нежно, что Руи даже не замечает, как протягивает свою руку к Тсукасе. Он дотягивается до его запястья, в то время как он всё ещё пытается найти какие–либо следы травм на его лице, и остается на месте ещё несколько секунд. Тсукаса по–совиному моргает.       «…Руи?»       «А, извини, – Руи отводит взгляд, опуская руку, – Я в порядке. А вот важнее, как ты? Ты был тем, кто носил эту обувь.»       Тсукаса выпячивает грудь при этих словах, заставляя Руи улыбнуться. «Ха–ха! Я, конечно же, в порядке. Такая мелочь не проблема для такого великого человека как я!»       Лёгкий смешок вырывается у Руи, настолько же запыхавшийся – насколько он себя чувствует, и он думает о том, как странно чувствует себя его желудок при взгляде на самопровозглашенную звезду перед собой. Возможно это было из–за падения? Нет, конечно нет; больше ни одна часть его тела не чувствовала себя так странно.       Возможно Тсукаса просто наложил на него заклинание. Может быть чары или небольшое колдовство, которое заставило его захотеть вновь взять Тсукасу за руку.       Это бы имело место быть, если бы Руи действительно верил в магию.

–

      Руи и Тсукаса друзья. По крайней мере, Руи на это надеется.       Сидя на крыше с бенто в руках, он думает, что во всем этом есть что–то избитое, что–то похожее на любовную историю, наверное. Там, где главные герои признаются в своей вечной любви и преданности друг другу на крыше, когда вокруг них дует ветер, летят лепестки цветов, играет дурацкая музыка и всё в таком роде.       Только Руи не главный герой. Нет, если бы в мире был человек, несущий этот титул, это был бы…       «А потом! – Тсукаса бормочет, взволнованно жестикулируя руками, – Эму прыгает на сцену под фанфары! У нее будет струящийся плащ и всякое такое, и она будет прыгать по сцене с удивительной скоростью- эй, ты слушаешь?»       Руи улыбается, поднося к губам кусочек риса. «Конечно, Тсукаса–кун. Что случится после того как она выйдет на сцену?»       «Тогда она, конечно же, встретит антагониста! Между ними будет дуэль, которая заставит землю трястись под ее ногами, и это войдет в историю, как лучшее шоу! – Тсукаса с размаху заканчивает, снова беря палочки для еды и усаживаясь поудобнее, – Ну, пока что это только идея. Я думаю детям было бы интересно посмотреть на это.»       «Хм, это не звучит как плохой сценарий. Как нам поступить?» Спрашивает Руи, и он не может отрицать того, что по большей части он это спросил, потому что хочет слышать больше всего на свете то, как Тсукаса продолжает говорить. Он тычет в кусок брокколи в своем бенто.       Глаза Тсукасы горят почти также тепло и ослепляюще как солнце. «Может ты можешь создать еще несколько машин и дронов, которые будут играть приспешников антагониста! Я думаю, это тоже развлечет публику.» Заглянув через плечо Руи в его бенто, Тсукаса негодующе усмехнулся. «По–прежнему отказываешься есть овощи, как я вижу.»       «Ха–ха, – Руи откладывает овощи в сторону, отдавая предпочтение маленьким свёрнутым омлетам, – У каждого свои предпочтения, не так ли?»       «Возможно, но ты должен есть их чтобы расти!» Тсукаса откусывает кусочек моркови, словно подчеркивая свою точку зрения.       Руи усмехается. «Почему бы тебе тогда не съесть их за меня, мой маленький принц?» (Это всего лишь полушутка; и про овощи, и про то, что Тсукаса принц в его глазах)       «Чт– не заставляй других есть то, что не хочешь ты!»       «Хмм… Но все будет напрасно, если я их не съем… Наверное, звезда не может сделать всех счастливыми…»       Бинго. Тсукаса вздрагивает, хмуря брови и надувая губы. Хомяк, думает Руи, и ему приходится сдерживаться от желания рассмеяться.       «Хорошо, хорошо! Но я сделаю это только для того чтобы овощи не пропали зря, ладно?» Пыхтя, Тсукаса берет палочки для еды, начиная тыкать ими в маленькие кусочки брокколи, оставшиеся в бенто Руи. «Серьёзно, зачем ты вообще их берёшь, если не собираешься есть…?»       Маленькая идея приходит Руи в голову, когда он наблюдает как тот тычет в брокколи.       Хм. Как интересно.       «Ах, ах, Тсукаса–кун, – говорит он, быстро отодвигая коробку как раз в тот момент, когда Тсукаса тянется к очередному кусочку, – Знаешь, довольно грубо использовать свои палочки для еды, для того чтобы брать еду из чужого бенто.» Это правда? Вряд ли. Руи не настолько заботится о том, чтобы слишком много об этом думать.       «Хах?» Наполовину кусая, Тсукаса наклоняет к нему голову. Его брови все ещё нахмурены, видно его легкое недоверие и раздражение. «Тогда как по–твоему, я должен есть твои овощи?»       «Как насчет того, чтобы я покормил тебя?»       Тишина.       «Ч–что?»       Ох, редко можно было увидеть, чтобы глаза Тсукасы так расширялись. Это было зрелище, на которое хотелось смотреть, когда уши Тсукасы становятся ярко–красными, и он немного отворачивается, чтобы кашлянуть в кулак. Как мило.       Это правильное слово? Конечно, Тсукаса милый, но Руи не уверен, что это единственный способ описать его. Возможно, очаровательный было бы лучше. Или захватывающий дух. Его сердце слегка сжимается при этой мысли, и он нежно качает головой, протягивая Тсукасе бутылку воды.       …Как странно что он так думает о Тсукасе.       «Ты серьёзно? – спрашивает Тсукаса, когда краснота на ушах уже не так заметна, – Чем это отличается от того, что я беру их прямо из коробки?»       Руи пожимает плечами. «Этикет, полагаю.»       «Но кормить меня!»       Он прерывается, когда Руи берёт кусок брокколи и запихивает ему в рот.       «Мрх!»       Это действительно очаровательно, думает Руи, как мило может выглядеть человек, когда он сердито жуёт.       Через несколько секунд Тсукаса прогладывает овощ, ещё одна прелестная недовольная гримаса заставляет его надуть щёки. «Руи, ты–! Ты что, не умеешь слушать других?»       «Хм? Нет, ничуть. На самом деле я довольно хороший слушатель.» Просто дразнить тебя особенно весело.       «Лжешь!» – Тсукаса фыркает, шутливо ударяя Руи по руке.       «Я? Я бы не посмел.»       «Хмф.»       Глядя на Тсукасу так, когда ветер дует им в спины, Руи задаётся вопросом, наступит ли когда–нибудь день, когда он не найдёт его самым интересным мальчиком в мире, день, когда он устанет от яркости звезды и посчитает его лишь сгоревшим созвездием.       Руи находит эту теорию совершенно бессмысленной и не подвергающейся никаким доказательствам.       Это невозможно, пока его сердце продолжает биться, до тех пор, пока Тсукаса может улыбаться и раскрашивать его мир миллионами цветов, которых он никогда раньше не видел. Это невозможно, пока Руи может видеть, слышать и думать, он ловит себя на мысли, что это невозможно даже при отсутствии этого.       В конце концов, именно так ярко сиял Тсукаса.       Когда спустя несколько секунд рука Тсукасы касается его руки, сердце Руи чувствует, что вот–вот взорвётся, и он поспешно кормит Тсукасу ещё одним брокколи, как только тот снова открывает рот.

–

      Руи и Тсукаса друзья. Но Руи действительно не понимает почему он чувствует себя так… необычно.       Это просто ещё один день, похожий на любой другой, когда он осознает, что его сердце в большинстве случаев начинает биться чаще, когда Тсукаса рядом. Это… странно. Возможно опасно. Скорее всего смертельно.       Он ходит так, как будто у него скрутило живот, он говорит так, как будто на его грудь что–то давит, и он ведёт себя так, как будто его голова залита свинцом.       …Только вокруг Тсукасы.       Тсукаса не заслуживает того, чтобы видеть эту его сторону, такого слабого, уязвимого и такого… не похожего на Руи. Что он должен делать, так это дразнить его, как обычно, подшучивая над тем, на что способен, возможно, намекая на незаконную деятельность дронов. Это привычно, это их рутина.       И всё же, Руи понимает, что всякий раз, когда он смотрит на Тсукасу, на самую яркую звезду среди реки огней, разбрызганных по всему ночному небу, ему так хочется закрыть глаза и предложить всё, что у него есть, маленькому принцу. Он хочет наклониться и прижать его к себе, услышать его смех, увидеть всё, чем является Тсукаса.       Он хочет этого так сильно, что это почти ранит.       «Нене, – говорит он вслух просто из любопытства, возясь с дроном за кулисами, – что это значит, когда твоё сердце бьётся так сильно, что причиняет физическую боль?»       Нене щурится, глядя на него, и Руи впервые думает, что лица на пуговицах её платья кажутся почти насмешливыми. «Остановка сердца. Изжога. Я–скоро–умру от болезни. У тебя все нормально?»       «Хм. Я думаю, я в порядке. По крайней мере, ничего из того, что ты перечислила мне не угрожает.»       Недоверие отражается на её лице, Нене вздыхает, прежде чем начать теребить выбившуюся прядь волос. «В последнее время ты ведёшь себя странно. Эму тоже это заметила. Она беспокоится, что ты потеряешь свою „чудесность” из-за этого».       «Ха. Похоже на неё». Руи беззаботно мычит, откладывая машину в сторону и вытягивая руки над головой. «Ну что, начнём сегодняшнюю тренировку?»       Он должен признать, что это прекрасный день. Погода становится всё теплее и теплее, и лето, которое быстро приближается, кажется, уже совсем рядом. Он мычит. Какие шоу будут хороши для лета? Конечно, будет много семей, а это значит, что они смогут привлечь больше зрителей благодаря–       «Ты про Тсукасу?»       Ах.       Ах, ладно.       Руи клянётся, что может чувствовать, как мир качается влево и вправо под его ногами там, где он стоит, его улыбка немного колеблется. Что–то внутри него будоражит его желудок, прежде чем подняться к грудной клетке, где оно останется и приютится в самых тёмных расщелинах его сердца. Это не более чем небольшая мысль о том, что может быть то, что по его мнению происходит, действительно происходит.       «Да, – медленно говорит он, надеясь, что его лицо ещё не скривилось в гримасе, – В основном это происходит, когда я нахожусь рядом с Тсукасой–куном, да.»       «Э… ладно, – Нене садится на край Сцены Чудес и кладет руки на колени, – Ты думаешь, эм, думаешь, что он милый?»       «Конечно. Не думать так, физически невозможно.» Руи не понимает выражения искреннего удивления и неверия, промелькнувшего на лице Нене.       Она кашляет. «Так. И он тебе нравится?» Ха–ха. Ха.       Ооох дорогой господь.       Руи извиняется за день и быстро убегает из Страны Чудес Феникса.

–

      Руи и Тсукаса друзья. Руи просто не понимает, когда грань между «другом» и «возлюбленным» начинает стираться.       Шоу, которое они решили отрепетировать в тот день, ничто иное как то, что Тсукаса описывал ему на крыше. С потрясением Руи понимает, что почти не обращает внимания на режиссуру сцен, которые выполняет Эму. Она находится в дальнем левом углу сцены со сценарием в руке, указывая перед собой – туда, где должен находиться главный антагонист, как полагает Руи.       «Вах–ха–ха! Всё кончено, Злой Волшебник! Твоя сила не сравнится с силой Рыцаря Королевства. Приготовься!» Руи с вялой улыбкой наблюдает, как Эму бросается вперёд, имитируя удары и пинки по невидимому врагу. Делая пометки, он пытается понять, о чём сказать Эму позже - о том, где ей лучше стоять для этой сцены, реквизите, самом враге - пока кто–то не ударяет его по плечу.       Он поворачивается и почти сразу же жалеет об этом.       «Тсукаса–кун, – слабо произносит он, наполовину уверенный, что его сердце подскочит к горлу, если он скажет что–то ещё, – Привет.»       «Руи! Слушай, разве этот сценарий не идеален?» Гордо указывая на Эму на сцене, Тсукаса кладет руки на бёдра и гордо улыбается. «Поговорить с тобой об этом было правильным решением. Прими мою благодарность, Руи.»       И вот снова это жгучее чувство в лёгких, как будто он вот–вот утонет, будучи обожжённым огнем одновременно. «Конечно, Тсукаса–кун. Не стесняйся говорить со мной в любое время.» Само по себе это не ложь, но из–за его бедного сердца он надеется, что Тсукаса не будет искать его слишком часто.       Тсукаса лучезарно улыбается ему. «Конечно!»       Чёрт. Вот это план.       Он поднимает взгляд как раз в тот момент, когда разносится крик. «Поздоровайся с Миром Тьмы, Злой Волшебник!»       Эму делает колесо, идеально приземляясь, и заканчивает свою боевую хореографию. Руи молча благодарит её и поворачивается, чтобы любезно поаплодировать, Тсукаса делает тоже самое с гордостью, сияющей в его глазах. Нене спокойно протягивает Эму пластиковую бутылку воды, когда та спрыгивает со сцены с развевающимися розовыми волосами и пышными оборками.       «Ну как? – нетерпеливо спрашивает Эму, резко останавливаясь прямо перед Тсукасой и Руи, – Было ли это достаточно чудесно? Как думаете, это заставит людей улыбнуться?»       Тсукаса слегка смеётся, это тот самый звук, который слишком полюбился Руи. «Конечно, это было хорошо! Наши выступления не имеют равных себе в этом мире.»       «Это всего лишь данность, – ровно отвечает Руи, – В конце концов это мы их ставим.» – На секунду он удивился своей уверенности в этом заявлении – но опять же, он полагает, что в этом нет ничего необычного. Каждый день, который Руи проводит с ними, он всё больше убеждается, что ему было предназначено найти их и быть частью труппы.       Эму улыбается им обоим. «Да! Я тоже буду очень много работать!» Возбуждение скрывается за ярко–розовыми глазами, и она снова отскакивает, на этот раз в поисках лучшего оружия, которое можно использовать в борьбе с будущим роботом–антагонистом. Нене следует за ней за кулисы, что–то бормоча о своей Робо–Нене с, возможно, чем–то вроде меча.       (Он там есть. Руи положил его туда на всякий случай.)       Он не может сдержать смех, который вырывается у него после того, как они уходят. «Хм. Они стали намного лучше понимать язык тела и режиссуру. Такими темпами я могу стать для вас действительно бесполезным, да?»       Это, конечно, шутка. Он не собирается уходить в ближайшее время, даже когда другие говорят ему, что он тратит впустую свои таланты. Он просто надеется, что с остальными тоже всё будет в порядке.       «Даже не шути об этом.»       Оу.       Обычно Руи описывал Тсукасу как милую, очаровательную и самую яркую звезду во вселенной. Однако, прямо сейчас его брови нахмурены, из–за чего он выглядит слишком мрачным и серьёзным. Руи видел этот взгляд не в первой, но последний раз было так давно, что он почти забыл, как ощущается его тяжесть.       «Ты никогда не будешь бесполезен, Руи. Никогда. Клянусь.» – Дальше, когда Руи моргает, руки Тсукасы тянутся, чтобы схватить его, и его глаза горят с такой чистой страстью и убежденностью, что он почти вздрагивает. «Если когда–нибудь настанет день, когда ты не будешь частью этой труппы, я погонюсь за тобой. Также, как и в первый раз.»       «Боже, – говорит Руи, ненавидя, как дрогается его голос, – Это довольно смелое заявление, Тсукаса–кун.» Это всё, что он может заставить себя сказать, его разум готов взорваться в любую минуту, и он может только молиться, чтобы его ладони не вспотели, пока Тсукаса всё ещё держит их. Его горло кажется излишне забитым, стук сердца мешает дыханию.       Он так близко. Настолько близко, что Руи может просто протянуть руку и пробормотать всё сразу, может пообещать остаться на стороне Тсукасы навечно, может рассказать Тсукасе всё, что Руи любит в нём, и даже больше.       Но он не может. То ли из–за страха быть отвергнутым, то ли из–за чего–то другого. Руи точно не знал.

-

      Руи и Тсукаса друзья. Руи кажется, что он хотел бы большего.       Растянувшись на вершине холма, наблюдая, как остатки дня исчезают за горизонтом, он понимает, что его мысли заполнены труппой, своими машинами, репликами в следующей пьесе – и, несмотря на его нежелание признавать это, Тсукасой.       Влюблённость работает странным образом, и Руи полагает, что он не исключение из этого правила. Это почти раздражает. Как долго Руи не понимал чувства, которые заставляли его чувствовать себя другим человеком?       Когда солнце всё ниже спускается по небу, а полосы облаков на небе начинают напоминать кусочки сахарной ваты, он задаётся вопросом – приемлемо ли для алхимика влюбиться в звезду?       Кто–то яркий и ослепительный в паре с кем–то таким тусклым и эксцентричным. Эти мысли вызывают смех. Несомненно, небесные законы никогда не свяжут их судьбы и не сделают так, чтобы они когда–нибудь были на равных.       И всё же, несмотря на всё это, Руи осознает, что хочет. Молясь. Желая так сильно, что его грудь болит, а разум чувствуется пустым, таким же пустым, как сегодняшнее небо.       Созвездия не такие чёткие – опять же, они редко бывают в этой части города. Не смотря на это, Руи смотрит прямо на маленькие белые точки, протягивая руку к звездам, как будто хочет коснуться их в небе. Что–то в нём считает это глупостью.       Краем глаза он видит фигуру - маленькая тень, двигающаяся и извивающаяся. Он бросает на неё взгляд. Фигура немного шатается, бежит, прыгает, пока не становится высоким человеком с ярко–золотыми волосами и медовыми глазами.       Руи медленно закрывает глаза. «…Привет, Тсукаса–кун.»       Конечно же, он чувствует, как кто–то садится на траву слева от него – в его позе не видно и следа колебания.       «Как ты узнал, что это я? – С любопытством спрашивает Тсукаса, открывая бутылку воды, – Я хотел попытаться удивить тебя сегодня, так как ты тот, кто всегда застает меня врасплох.»       Смех. «Я всегда могу сказать, что это ты, Тсукаса–кун. Видишь ли, никто другой не ходит так громко.»       Это ложь. Руи просто не хочет говорить, что это его сердце, а не голова, в конце концов находит Тсукасу.       Тсукаса раздражённо качает головой. «Теперь ты просто издеваешься надо мной!»       «Хех. Возможно.»       «Почему ты–!»       На таком расстоянии Руи может видеть те небольшие черты Тсукасы, которые он обычно прикрывает своей буйной улыбкой – прядь волос не на своём месте, морщинку в уголке глаза, маленькую родинку возле переносицы. Последние лучи сумеречного солнца пробиваются сквозь унылые облака, вялые лучи окрашивают каждый совершенный недостаток Тсукасы Тенмы.       Руи ничего не хочет, кроме как наклониться и поцеловать его.       Он тут же отбрасывает эту мысль, чувствуя, как, несмотря ни на что, румянец заливает его щёки. Ах, какой абсурд. Подумать только, он готов превратиться в помидор из–за человека, который сидит с ним.       Затем Тсукаса снова начинает говорить, и Руи чуть не выпрыгивает из кожи. «Знаешь, – мягко начинает он, полностью поворачиваясь лицом к Руи, – Я думаю… Я нашёл тебя в странный период моей жизни.»       Что–то в мозгу Руи вспыхнуло синим экраном от его слов. «Тебя?» То есть Руи, и Нене, и Эму? Или «тебя» в смысле…       Он не позволяет себе закончить эту мысль.       Тсукаса продолжает, бездумно бормотать слова своим сладким голосом, который заставляет Руи желать, чтобы он никогда не останавливался. «Ах, это конечно, не значит, что я отказываюсь быть звездой. Однажды я стану достаточно великим, чтобы соперничать с самим солнцем!» Затем он замедляется, бросая на Руи взгляд, полный тепла. – «Просто… Я нашел тех, кто готов отправиться в это путешествие вместе со мной. Я не знаю, как выразить, насколько я благодарен.»       Между ними наступает заметная пауза, когда Руи пытается сделать вид, что это не сжигает его заживо. Он кашляет в кулак, перебирая несколько случайных клочков травы. «Понятно, – осторожно говорит он, и его голос звучит гораздо напряжённее, чем он думал, – В таком случае я тоже рад.»       «Довольно странно говорить об этом, да? – Тсукаса смеётся, застенчиво ковыряя бумажную этикетку на бутылке воды, – Особенно сейчас. Но я понял…»       Руи задерживает дыхание.       «…Я понял, что ты заслуживаешь знать, как сильно я дорожу тобой.»       Ох.       Ох, и все звёзды на небе, кажется, тают одна за другой по сравнению с залитыми солнцем глазами Тсукасы, сияющими малиновым, медовым и золотым одновременно. Ох, и Руи не находит слов, его руки так мягко тянутся до кусочка вселенной, который разжигает пламя тоски в его груди.       Ох, и Руи не может не думать, что в мире нет ничего более сладкого, чем чувства влюблённости в Тсукасу.       Он не знает, смеяться ему или плакать.       «…Руи?»       Мягкость голоса Тсукасы заставляет желудок Руи сделать кульбит, и он обнаруживает, что не может заставить себя встретиться с ним глазами. Забавно, как это работает?       «Да, Тсукаса–кун? От меня что–то нужно?»       «Н–ничего. Просто- ты слышал, что я сказал? Я не буду повторять это больше одного раза, чтобы ты знал!» Слишком темно, чтобы точно разглядеть лицо Тсукасы, но Руи ловит себя на мысли – точнее, желании, что он также смущён, как и сам Руи.       «Конечно, я тебя слышал, – говорит он с ноткой поддразнивания в голосе, – Для меня большая честь, мой принц, так как я тоже очень ценю тебя. Ты…»       Он делает паузу. Обдумывает. Пытается перефразировать мысль в своей голове.       Но его рот не собирается останавливаться.       «Ты, человек, которого я люблю больше всего.»       Застой в воздухе, и тишина, а в животе Руи ползёт страх, от которого ему хочется ударить себя по лицу. Всё, от кончиков пальцев до бьющегося в груди сердца, настолько обжигающе горячо, что почти сжигает его изнутри, охватывая пламенем собственного смущения и унижения.       Тсукаса всё ещё молчит, ничего не говоря, сидит и смотрит на Руи. В темноте трудно разобрать какое–либо выражение лица, хотя Руи в любом случае предпочел бы просто не видеть его лица.       Потому что он знает, что в тот момент, когда он увидит, какое лицо у Тсукасы, он сломается. Какой же он дурак, если думает, что самая яркая звезда в солнечной системе может когда–либо взглянуть в сторону алхимика.       «Ах, – говорит он, больше для того, чтобы нарушить тишину, которая кажется вечностью во тьме, – Э-это была просто шутка, конечно. Не обращай на это внимания.»       Чёрт. Естественно, его голос должен был дрогнуть именно сейчас, как раз тогда, когда слишком легко увидеть ложь, за которой он хочет спрятаться. Естественно, именно сейчас, когда Тсукаса, наверняка, слишком возмущён, чтобы что–то сказать–       «Можно я тебя поцелую?»       Вопрос прозвучал едва громче бормотания, когда рука Тсукасы находит руку Руи. Он слегка удивлён тем фактом, какие тёплые у Тсукасы руки, но ещё больше удивлён тем фактом, что Тсукаса так серьёзно спрашивает его разрешения.       Что ж. Это вдобавок к тому, что он просто, знаете ли, попросил поцелуя. Что происходит?       Шок бежит по венам Руи, когда он пытается заставить себя начать функционировать, желая, чтобы крик его сердца в ушах прекратился. «Извини? – бормочет он на случай, если ему это приснилось, – Ты… хочешь меня поцеловать?»       «Это– это нормально?» Ох, господи. Лицо Тсукасы тоже горит, благослови его душу, и Руи думает, что может разглядеть нервную морщинку на лбу Тсукасы, когда спрашивает его во второй раз. «Это слишком неожиданно? Я не хочу торопить события, но ты сейчас выглядел очень мило, и я просто-» Руи затыкает его, соединяя их губы.