The power of a really nice yukata

— Она добилась немалого прогресса. Вы можете гордиться своей мамой, — врач пролистывает файл, с "ТОДОРОКИ, Р." написаным сбоку. Шото кладёт свою руку поверх руки Рей и тепло улыбается ей. — Я и горжусь, — мягко произносит он. Психиатр кивает и поворачивается, чтобы уйти, но Шото прочищает горло и встает. — Доктор, как вы считаете, ей разрешат посетить фестиваль в эти выходные, если я буду сопровождать её? Доктор на мгновение задумался, прислонил руку к подбородку и задумчиво склонил голову набок. — На данный момент, я считаю, есть шанс, что мы можем одобрить это. Давайте подождем и пересмотрим ситуацию на днях, хорошо? Шото понимающе кивает и снова опускается на место рядом со своей мамой. Он понимает, что мог бы легко обнадежить их обоих. Рей благодарит доктора, и тот выходит из палаты. — Шото, ты же на самом деле не хочешь идти со своей мамой на фестиваль, не так ли? Почему бы тебе не пригласить того светловолосого парня, который часто бывает в кофейне? Кацуки. — Он время от времени заглядывает в кофейню, а иногда дожидается конца моей смены, но он работает в основном по ночам, а ещё дежурит по выходным, так что у нас никогда не было возможности пообщаться за пределами кафе, — Шото опускает голову, ненавидя себя за то, что просто мысли о Кацуки вызывают рой бабочек в животе. Рей сжимает руку Шото. — Я просто не уверен, что есть вообще в этом смысл.  — Ну, в таком случае этот парень многое потеряет, если фейерверк с тобой буду смотреть я, а не он. Шото встает, по пути оставляя поцелуй у неё на макушке. — Спасибо, мам. Я люблю тебя. Вернувшись в свою квартиру, Шото тупо уставился в потолок. Он не слышал ничего о Кацуки и не видел его уже несколько дней. Он мог бы написать Кацуки, но также не хочет докучать ему. Кацуки - парамедик. Более впечатляющая работа, чем его работа бариста. Шото думает о Кацуки на работе, спасающем людей, спокойном и хладнокровном в стрессовых ситуациях. Шото, наверное, кажется ему таким глупым. Телефон Шото вибрирует, и ему неловко от того, как быстро он хватает и разблокирует его. Раньше он редко брал с собой телефон, а теперь постоянно проверяет его и чувствует фантомные вибрации от сообщений, которые так и не приходят. Кацуки: привет Шото: привет Кацуки: извини, что не зашёл сегодня в кофейню, меня рано вызвали Шото: ничего страшного. Я буду там завтра. И послезавтра. И послепослезавтра. И т.д. Кацуки: лол, тогда я обязательно зайду завтра. Кацуки: скучаю по твоей роже Шото прижимает телефон к груди и улыбается. Он печатает “Я тоже по тебе скучаю”, но затем удаляет. Шото: как работа? Кацуки: Занят. Слишком много людей сейчас попадают в аварии. Пусть лучше ложатся спать, а не совершают опасные поступки. Шото: если тебе от этого станет легче, я в постели и не делаю ничего опасного. Кацуки: отлично, мне правда от этого легче, лол Кацуки: хотя, ты, наверное, единственный человек, о котором я был бы не прочь позаботиться прямо сейчас Сердце Шото выскакивает из груди. Его большие пальцы парят над клавиатурой, когда он сдерживается, чтоб не написать: “ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?” Шото рассматривает варианты: 1) флиртовать, 2) прикинуться дурачком или 3) проигнорировать и сменить тему. Ни один из этих вариантов не кажется подходящим. Его телефон снова вибрирует. Кацуки: я имею в виду Кацуки: что не против пообщаться с тобой, только и всего Шото душит себя подушкой. Даже он понимает, что облажался, и должен как-то исправить ситуацию. Шото: сейчас вернусь только попаду в автомобильную аварию Шото: чтобы мы могли пообщаться, очевидно же Кацуки: лол Шото стонет в подушку. Его неловкость не знает границ. Если Кацуки вдруг решит поменять кофейню, чтобы выпить большую порцию чёрного кофе, Шото не будет его винить. Шото проводит большую часть следующего дня на работе, оплакивая потерю несуществующих отношений с Кацуки. Всего пара дней остаётся до фестиваля, поэтому Шото просит своего начальника отпустить его пораньше, чтобы пройтись по магазинам в поисках подарка для мамы. Шото готов отстаивать свою просьбу и указать, что он всегда берет смены и никогда не отказывается, но в этом нет необходимости. — Я могу закрыть кофейню. Хорошего вечера. — Начальник гладит Шото по голове, и это напоминает ему о старших братьях. Шото чувствует себя не достойным, чтоб провести вечер с мамой. Любой из его братьев точно знал бы, что ей подарить или что сделать, чтобы она была счастлива. Пока Шото убирает своё рабочее место, он пытается устроить мозговой штурм. Может, когда будет прогуливаться по городу, наткнётся на что-нибудь… — Эй, — окликает кто-то из-за стойки. Шото не оборачивается. Кто-нибудь другой может принять заказ. Ему всего лишь нужно закончить чистить эспрессо-машину, а затем он уходит. — Эй, — снова зовёт голос. — Что нужно сделать парню, чтобы получить капучино? Кацуки. Шото резко оборачивается и видит Кацуки, облокотившегося на стойку. Он выглядит свежим после тренировки, с румянцем на щеках, а бандана убирает светлые волосы с лица. Он невыносимо горяч в обоих смыслах этого слова, думает Шото. — Ты выглядишь, словно только что потренировался и хочешь капучино, — уточняет Шото. — Чего я хочу, так это чтобы ты подошёл сюда, и я мог разглядеть, что ты там говоришь. Каким бы сексуальным он ни был, Шото не в настроении выслушивать требования Кацуки. Он подходит к Кацуки и указывает на его губы. — У меня нет времени тусоваться сегодня. У меня дела, поэтому я ухожу раньше. — Не беспокойся, принцесса, мой день не вращается вокруг тебя, — Кацуки склоняет голову набок и прищуривает глаза. — Только потому, что ты симпатичный не означает, что ты должен быть мудаком. Шото чувствует, как краска смущения разливается по его щекам. — Я не имел в виду... — Есть ли здесь хоть кто-нибудь, кто может принять мой заказ? — руки Кацуки говорят громче, чем его голос, и Шото жалеет обо всех словах, сказанных за последние две минуты. Он пробивает заказ Кацуки, а затем достает свой собственный кошелёк, чтобы заплатить за кофе Кацуки. — Это за мой счёт, — бурчит Шото, а затем готовит кофе Кацуки на свежеочищенной эспрессо-машине. Обычно Кацуки остаётся за стойкой и наблюдает, как Шото готовит кофе, но когда Шото заканчивает, Кацуки за стойкой нет. Шото замечает того за столиком, просматривающего свой телефон. Он понимает, что не стоит выкрикивать имя Кацуки, поэтому он вешает фартук, выключает часы и подходит к Кацуки с его капучино. Кацуки поднимает глаза на Шото, и тот делает жест “Прости”. Кацуки закатывает глаза и начинает выписывать ряд предложений. Глаза Шото расширяются в панике, когда Кацуки подаёт знаки, но он ничего не понимает, и, к облегчению Шото, тот смеётся. — Я хочу найти подарок для мамы, — признается Шото. — Я немного переживаю по этому поводу. — Хочешь я пойду с тобой? — спрашивает Кацуки. — Я лучший в подарках. — Я не знаю... Кацуки кладет указательный палец под подбородок Шото и осторожно приподнимает так, чтобы Шото посмотрел ему в глаза. — Давай, принцесса. Позволь мне помочь. Шото почти забыл, каково это, когда к тебе прикасается Кацуки. Обычно их разделяет прилавок. Так что даже мимолётное прикосновение к коже Шото ощущается как электрический разряд. Шото кивает. Он думает, что мог бы согласиться на что угодно, пусть только рука Кацуки, пусть даже один палец, подольше прикасается к нему. Шото не требуется много времени, чтобы почувствовать облегчение от присутствия Кацуки. Они зашли в пару магазинов, и Шото ценит, насколько серьезно Кацуки подходит к этому делу. — Разве ты не заботишься о маме? — спрашивает Кацуки. И Шото может сказать, что Кацуки не имел в виду ничего плохого, но на самом деле такое ощущение, что он только что воткнул отвертку прямо под рёбра. И вместо кровотечения на землю перед Кацуки выплёскиваются месяцы посещений клиники, визиты к врачам, работа и оплата счётов. Это грязно, и Шото не знает, как остановить это. — Я лишь хочу преподнести ей идеальный подарок. Она так много работала. Настала очередь Кацуки выписать жест "Прости". А ещё кучу других жестов, которые Шото старается понять. — Ты сказал, что поведёшь маму на фестиваль фейерверков в эти выходные, верно? Шото кивает. Таков план. Он благодарен Кацуки и тому, как жизнь складывается вокруг него. Он просто принимает Шото и то дерьмо, которое происходит в его жизни. Никаких обязательств. — У неё уже есть что надеть? Ты мог бы купить ей юкату на фестиваль. Я предполагаю, что у неё с собой нет её, если она всё это время пробыла в лечебном учреждении. — Нет, ты прав. — Это отличная идея. Шото представляет выражение лица своей мамы, когда та увидит что-то красивое, и то, как сильно она заслуживает почувствовать себя красивой и элегантной. — Ты не знаешь, где мы можем купить что-нибудь красивое? — За кого ты меня принимаешь, принцесса? Я джентльмен. — Да, конечно, — смеётся Шото, и когда они добираются до магазина, Кацуки преувеличенно кланяется, придерживая открытую дверь для Шото. Это не похоже на то, что они в первый раз проводят время за пределами кофейни. Не похоже, что они редко разговаривали. Такое чувство, будто они дружат уже много лет. Шото даже не думает о том, первое это свидание или нет. Кацуки помогает Шото выбрать белую юкату с голубыми цветами и соответствующий синий пояс оби. Это красивее, чем все, что Шото выбрал бы сам. Шото направляется к кассе, но Кацуки хватает его за руку, тем самым привлекая внимание. Когда Шото поворачивается к нему, тот держит в руках тёмно-синюю юкату. — Знаешь, что я думаю? — Кацуки лукаво ухмыляется, а Шото внутренне стонет, потому что знает, что не сможет сказать "нет". — Дай угадаю. — Выслушай меня, — говорит Кацуки, его улыбка превращается во что-то более искреннее и милое. — Ты бы выглядел прекрасно в этом. — Не думаю, что я любитель юкаты. — Ты можешь стать любителем. Твоей маме бы это чертовски понравилось, — Кацуки обхватает лицо Шото обеими руками. — Шото, мне бы это чертовски понравилось. — Почему ты выбрал именно это? — Шото стонет и притворяется, что изо всех сил пытается освободиться от прикосновений Кацуки. Но они оба понимают, что Шото уже мысленно решил надеть дурацкую юкату. — Я куплю собу и отнесу маме, а потом подарю ей юкату, — Шото крепко сжимает в руке пакет с покупками. — Я, эм, не думаю, что смог бы что-то выбрать, если бы не ты. Так что, эм, спасибо. Кацуки кладет большой и указательный пальцы под подбородок Шото и удерживает его на секунду, алые глаза сосредоточены на губах Шото. Однако это не похоже на те случаи, когда Кацуки следит за его губами. Он не наблюдает и не воспринимает информацию. Это почти, как если Кацуки был бы голоден, и его грудь сдержанно вздымалась и опускалась бы. Шото не знает, мерещится ли ему, что Кацуки выглядит так, словно желает сожрать Шото самым жутким образом. Но вместо этого Кацуки опускает руку и отступает на шаг. Словно его только что вернули в чувство. Шото очень хотел бы вернуться к тому моменту, когда он мог поклясться, что Кацуки его поцелует. — Могу я угостить тебя собой? Это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить, — спрашивает Шото. Если он не может вернуться назад во времени, он продлит эти моменты. — Однако тебе придётся съесть собу с моей мамой в психиатрическом центре. Так что это обратная сторона. Шото так крепко сжимает пакет, что ему кажется, что ручка может расплавиться. Но он понятия не имеет, насколько неловким может быть его приглашение на ужин. Всё, что Шото знает, это то, что он пока не хочет прощаться. — Да, конечно. Я могу сходить с тобой. Когда они, наконец, доходят до палаты Рей, Шото просовывает голову внутрь. — Привет, мам, я привел друга поужинать с нами, — Шото пытается телепатически сообщить ей, что "друг" - это тот самый светловолосый парень, о котором они часто говорят. На самом деле, Шото не совсем уверен, о чем они будут разговаривать, поскольку эта тема под запретом. — Звучит заманчиво, дорогой. Шото полностью открывает дверь, и входит Кацуки, весь светловолосый, горячий и прекрасный, чем Шото когда-либо описывал его. Он так увлечен тем, что видит Кацуки в его личном пространстве, а не в кафе, не на публике, что забывает представить его. Кацуки ставит собу на маленький столик рядом с кроватью Рей. — Я много слышал о вас от Шото, — Кацуки выводит жестами вместе со своими словами. — Приятно познакомиться, я Кацуки. — Можешь называть меня Рей, — произносит мама Шото, выписывая три буквы своего имени. Шото вздрагивает, а его мама загорается. Ей это слишком нравится. — Шото упомянул, что ты общаешься жестами, так что я на всякий случай выучила своё имя. Кацуки одаривает Шото нежной улыбкой. И это заставляет его чувствовать себя... в безопасности. Его мама выглядит такой гордой, когда Кацуки выписывает ей жестами в ответ. И, может быть, это просто потому, что Кацуки провел с ним весь день, покупая подарки, но Шото не беспокоится о том, что тот не понимает. Они едят собу, и Рей расспрашивает Кацуки о его семье, работе и о том, как он развлекается. Кое-что из этого Кацуки уже рассказывал Шото, но кое-что новое, и Шото хотел бы просто остаться здесь с мамой, Кацуки и собой навсегда.  Когда от собы остались лишь пустые миски, Шото достает пакет с юкатами. Он вытаскивает сначала для Рей, и та ахает. — Шото, это для меня?? Она прекрасна! — Это была идея Кацуки, — говорит Шото. — Мы подумали, что это будет идеально для фестиваля. — О, милый, — мягко произносит Рей, опуская юкату на колени. — Доктор передумал… Мне не разрешили покидать центр в эти выходные. — Нет… — Шото чувствует, что соба вот-вот выйдет наружу. — Нет, ты так усердно работала. Ты заслуживаешь того, чтобы пойти. Это неправильно. Громкий стук пугает Шото, а затем он понимает, что это его кулак бьётся о стену, его гнев разносится по маленькой комнате, его слёзы жгут в уголках глаз. — Шото, всё нормально, — упрашивает его Рей. — Будут и другие фестивали, я обещаю, что мы пойдем, как только мне станет лучше. Если. И от этого возможного “если” у Шото трясутся руки. Если, уточняет он, если тебе станет лучше. Из размышлений выводит рука Кацуки на плече Шото. — Шото, — зовёт Кацуки, и это расслабляет каждую мышцу в теле Шото. — Прости…— только и произносит Шото. Потому что он не знает, что ещё сказать. Потому что его эмоции намного лучше были выражены ударом кулаком об стену. Потому что он всё время сожалеет. Кацуки просунул руку под мышку Шото и поднял того на ноги. — Давай, я провожу тебя домой. Шото кивает и подходит, чтобы поцеловать маму в макушку. — Я приду к тебе завтра. — Прошу, не волнуйся, дорогой. Кацуки кивает Рей и просовывает руку обратно под руку Шото, словно он может провалиться сквозь землю в любой момент. — Было приятно познакомиться с вами. Кацуки ведёт вялого Шото в его квартиру. — Мы на месте, — говорит Шото, указывая на здание, и уходит от Кацуки. — Я понимаю, ты разочарован, — начинает Кацуки. — Но всё нормально. Здесь проводятся много фестивалей. Ты сможешь повести её на один из них. Шото останавливается и поворачивается так, чтобы Кацуки мог видеть, что он говорит. — Я этого не понимаю. Если ей не станет лучше, то обещание фестиваля ничем ей не поможет. Если её собственных детей недостаточно, чтобы была воля к жизни, то и глупой юкаты не будет достаточно. — Ты знаешь, что это неправда, Шото. Ты же знаешь, что всё гораздо сложнее. Кацуки подходит к Шото и обхватывет его лицо. Он смотрит на губы Шото, затем снова в глаза, и на мгновение Шото кажется, что Кацуки поцелует его. Кацуки держит его крепко, но не агрессивно. Достаточно, чтобы не позволить развалиться на части. — Прости…— проговаривает Шото. — Тебе не стоило проводить весь вечер со мной. — Не было лучше места, где бы я хотел быть. Кацуки так тепло улыбается Шото, что тот не может понять: шутит он или нет. — Тогда у тебя скучная жизнь. — Так и есть. По крайней мере, я не работаю 80 часов в неделю в кофейне. — Что ещё я могу сделать? — Шото внезапно с болью осознает насколько близко их лица. Дыхание Кацуки согревает, как и его руки на лице. "Я могу сделать с тобой что угодно, если бы ты захотел", — хочет добавить Шото, но затем заливается краской от этой мысли. — Уверен, что мог бы придумать кучу всего, что ты мог бы сделать, — с намёком говорит Кацуки, и Шото задаётся вопросом: действительно ли он произнес эти последние слова вслух. Кацуки ухмыляется, явно довольный реакцией Шото. Шото делает шаг назад. — Кстати, о работе: мне, наверное, стоит выспаться перед завтрашней сменой. — Точно, — соглашается Кацуки. Он собирается помахать на прощание, а затем закрывает ладонью этот жест. — Вообще-то, эм, если не будет невежливо спрашивать… я могу пойти с тобой на фестиваль. — Это не вопрос. — Ладно. Хочешь пойти со мной на фестиваль? Лучше ответь, пока я не передумал. Кацуки наблюдает за Шото, и так мило, что он выжидает. Как будто он сидит на краю стула и ждёт, когда Шото произнесёт хоть слово. Будто Шото мог сказать что угодно, кроме "да". — Звучит заманчиво, в самом деле. — Мы можем снять фейерверк на видео для Рей. Наверное, ей это понравится, — Шото наблюдает, как рука Кацуки выписывает имя его мамы по буквам, точно так же, как та это делала, когда представлялась. — Да, наверное, — Шото хочет сказать Кацуки, что не нужно беспокоиться о его маме. Что Кацуки на самом деле не знает её, и не стоит притворяться или что-то в этом роде. Но что-то в том, как Кацуки живёт, говорит Шото, что тот не делает того, чего не хочет. Он не притворяется кем-то другим. Кацуки улыбается ему, и на минуту кажется, что всё будет хорошо. Потому что Кацуки искренне улыбается. *** Кацуки появляется в кофейне утром в день фестиваля. Шото работает над заказом другого клиента, поэтому Кацуки наваливается на стойку и кричит: — Эй, ты же не допоздна сегодня работаешь, верно? Шото загорается от голоса Кацуки. Как ему кажется, он ждал годы, чтобы услышать его снова. Шото называет имя клиента и вручает ему кофе, прежде чем повернуться и навалиться на стойку напротив Кацуки. — Не беспокойся, Кацу, я закончу во время. — Кацу? — Кацуки одаривает его яркой, кокетливой улыбкой. — Ты думаешь, что заслужил так меня называть? — Разве нет? — Шото не понимает, что на него нашло, но ему кажется, что губы Кацуки лишь в нескольких дюймах от его губ. Руки Кацуки на его лице. — Прощаю тебя, — говорит Кацуки, прикусывая нижнюю губу. Боже милостивый, думает Шото, этого человека нельзя пускать в массы. Он не может поверить, что Кацуки может просто сказать это, а Шото, как ни в чём не бывало, до конца дня должен просто продолжать готовить кофе. Шото наливает Кацуки большую порцию кофе и отдаёт через стойку. — Зайду за тобой в семь, — объявляет Кацуки и, уходя, коротко машет рукой. И он заходит. Ровно в семь часов. Телефон Шото вибрирует, а в животе у него порхают бабочки. Он ждет пару минут, прежде чем спуститься, чтобы не было очевидно, что он просто сидел и ждал Кацуки. Когда Шото открывает дверь, Кацуки замирает. Впервые Шото увидел Кацуки безмолвным и неспособным отпустить какую-нибудь язвительную колкость. — Привет, — говорит Шото, поднимая руку в неловком легком взмахе. — Привет, — наконец произносит Кацуки. — Ты надел юкату. Желудок Шото скучивается, и он понимает, что не должен был этого делать. На Кацуки нет юкаты. Может, нужно было надеть эту вещь для мамы или что-то в этом роде. — Да, я подумал, что стоило надеть. Чёрт, пойду переоденусь... — Нет! — слишком быстро отвечает Кацуки. Он делает глубокий вдох и выпрямляется. — Ты, эм, ты хорошо выглядишь. — Ладно, если ты уверен… — говорит Шото, на что Кацуки кивает, разинув рот. — Тогда спасибо. — Вперёд, хочу тебя всем показать.— А вот и Кацуки вернулся. Он подмигивает Шото и протягивает руку. Шото берет его за руку, и они отправляются на фестиваль. Это не похоже ни на что, что Шото когда-либо видел. Он останавливается у каждого киоска и пробует каждое блюдо. У одного из них даже подаётся холодная соба. Кацуки, похоже, совсем не обременяют частые остановки. Однако, если Шото начинает перехваливать еду в киоске, Кацуки говорит, что он может приготовить лучше, и Шото берёт с того слово, что так и сделает. Вокруг бегают и смеются дети. Ходят люди, одетые в красивые наряды. Как молодые, так и пожилые пары держатся за руки. — Никогда не посещал ничего подобного, — произносит Шото, глядя на Кацуки. — Мы не ходили на такое в детстве. — Просто подожди, — говорит Кацуки, хватая Шото за руку. Он тянет его через толпу в более открытую зону. Вокруг толпятся люди, некоторые сидят на пледах, но большинство стоят. — Должно начаться с минуты на минуту. И им не приходится долго ждать. Начинается фейерверк. Огромные, ослепительные взрывы, заполняют тёмное ночное небо. И Шото не может отвести взгляд. Но Кацуки наблюдает за Шото, освещенным сверкающими синими, розовыми и зелёными цветами. И он тоже не может отвести взгляд. Шото видит Кацуки боковым зрением. — Почему ты не смотришь фейерверк? — Я видел их сотни. — Но они же такие… — Шото отворачивается, чтобы посмотреть на фейерверк, чтобы подобрать слово. — Такие захватывающие дух. — Как и ты, — тихо произносит Кацуки под шум толпы и взрывов.   — Хм? — Шото поворачивается к Кацуки, красные и белые пряди падают ему на лицо. — Ты прекрасен, — Кацуки сжимает руку Шото и притягивает того ближе. Пальцами другой руки Кацуки проводит по лицу Шото. — Просто так, так чертовски прекрасен. И Шото снова в нескольких дюймах от губ Кацуки. И тот смотрит на Шото так, словно только и ждёт сигнала; ждёт, что Шото скажет "Давай", или "Пожалуйста", или "Возьми меня". Но Шото понятия не имеет, как сказать всё это одновременно, поэтому вместо того, чтобы тратить время на слова, Шото просто целует его. Кацуки отпускает руку Шото и обнимает его. И это всё, чего Шото хотел с тех пор, как впервые приготовил для Кацуки большую порцию чёрного кофе. Он целует Кацуки так жадно и глубоко, что кажется, словно внутри взорвался фейерверк. И это не только более захватывающе, чем настоящий фейерверк, но и на вкус Кацуки лучше, чем всё, что они попробовали за сегодня.  Шото на мгновение отстраняется. — Когда будем рассказывать моей маме про фестиваль, то можем опустить эту часть?