Их фетиш

Их отношения были не то чтобы странными, скорее сумбурным и не всем понятными. Каэдэхара весь из себя спокойный, начитанный молодой человек, что и мухи не обидит, по словам других. Скарамучча же резкий, грубый, слишком язвительный и постоянно находит приключения на свою задницу. Как они сошлись? Тайна века. Но те, кто их хорошо знали, могли сказать с уверенностью, что отношения этой парочки были нежными, чувственными и в какой-то момент даже странными. ~~~ Скарамучча маялся от безделья, сидя дома совершенно один. Он всё никак не мог предложить младшему переехать из общежития к нему. Почему? Да хрен его знает. Просто не решался сказать такие простые слова «съезжай ко мне.». Ждать Казуху — это из разряда: придёт когда захочет, будет делать что захочет. А что Скар? А он и не против. В квартире хотя бы не так пусто и скучно. Поправив свой шёлковый халатик, что он так любил, Скар лениво бредëт в ванную. Было бы не плохо привести себя в порядок. Середина субботы, делать совершенно нечего, а у младшего есть ключи от квартиры, так почему бы и не принять ванную с мягкой, нежной, с приятным запахом пеной. Куникудзуши включает воду, начиная набирать ванную. Пока вода равномерно лилась, заполняя белоснежную ванную, темноволосый приготовил соль и пену, чтобы сразу кинуть эти штучки в воду и кайфовать, расслабляясь в кипятке. Стоя напротив зеркала, Скарамучча закалывает волосы заколками, чтобы их сильно не намочить и наконец-то ослабляет узкую ленту пояса. Шёлковая ткань халата спадает с плеч, оголяя ключицы, на которых всё ещё виднелись отметины, что остались после зубов и губ белобрысого. Скар мог часами говорить об этих невероятно мягких и соблазнительных губах, что целовали его до безумия хорошо, прямо до звёзд перед глазами. Шёлковая ткань окончательно исчезает с худого и бледного тела, что было словно фарфоровым и Куникудзуши, сложив все вещи на полку, а нижнее бельё кинув в корзину, наконец-то окунается в горячую воду, блаженно прикрывая глаза. Что ещё может быть лучше? А вот он вам скажет. Лучше только присутствие младшего рядом. Светловолосый юноша вновь начал красть каждую частичку его мыслей. Образы стройного, подтянутого, сильного и спокойного молодого человека, сами появились в головушке старшего. Вот где его черти носят, когда его присутствие рядом с собой требует всё тело хозяина квартиры. Тяжелый вздох срывается с губ Скарамуччи и он зарывается пальцами в свои волосы, тем самым, пачкая их в пене. Голову всё же придётся мыть. — чëрт тебя дери, Каэдэхара, — тихо говорит обладатель васильковых глаз, судорожно вдыхая. — нет бы с пар свалить пораньше. Воображение само подкидывало непристойные картины с участием их пары, от чего щëки темноволосого покрылись ярким румянцем. «это от жары» — обычно так оправдывается Скарамучча перед младшим, когда его мальчик доводил старшего до нездорового розового цвета лица. Руки высвобождают волосы из «плена» и начинают спускаться ниже, оглаживая чувствительную кожу на своём пути. Пальцы неуверенно проходятся по груди, впалому, плоскому животу и останавливаются около паха. Почему ему стало стыдно именно сейчас? Чёртова сессия в университете, они из-за неё не оставались наедине больше недели! — Казу~. Пальцы наконец-то осторожно, и в начале даже невесомо, касаются небольшого возбуждения, слегка надавливая на головку члена. Мелкая дрожь прошлась по всему телу, а ладонь соскользнула вниз, обхватывая полностью, замыкая своеобразное кольцо. Самое первое движение рукой вытягивает из молодого человека несдержанный, судорожный стон. Чёртов Каэдэхара, так не хватает его теплых ладоней на талии, что будут придерживать его, не давая отстраниться. Рука плавными движениями начала надрачивать, начиная медленно, но постепенно набирать темп, ускоряясь. Куникудзуши зажал себе рот ладонью свободной руки. Пускай он один дома, но эта идиотская привычка сдерживать себя до тех пор, пока ласковый и чуть охрипший от возбуждения голос младшего не попросит убрать ладошку от рта. Ощущения начали накрывать с головой и юноша понял, что вот вот скатится прямиком в воду и, возможно, захлебнется к чертовой бабушке. Закусив губу до крови, рука от лица перемещается на бортик ванной, вцепляясь что есть мочи, прямо до белых костяшек. Пальцы на ногах ожидаемо поджимаются, движение руки на члене становились всё хаотичней и беспорядочней и в один момент всё тело Скарамуччи накрывает крупная волна дрожи, а с губ слетает громкий и неожиданный стон. Наслаждение было недолгим, слабоватым, совершенно не тем, как с Казухой. — чтоб тебя. — ругается себе под нос Скар, всё ещё держась за бортик ванной, расплескивая воду за её пределы. Вытащив пробку из слива, хозяин квартиры поднимается на подрагивающих ногах, включая душ, дабы смыть окончательно с себя остатки пены и вымыть нормально голову, а вот после… его взгляд цепляется за тюбик лубриканта и хозяин квартиры раздражённо морщится, но хватает его в свои руки. Он уже знает, что младший придёт и даже где его возьмут, а времени на нежности терять не шибко хочется. Подумав ещё пару секунд, Скарамучча выключает воду в душе и опирается одной рукой о мокрую плитку на стене. Главным разочарованием было то, что пальцы у юноши были не такие длинные и жилистые как у его молодого человека. Выдавив нужное количество содержимого, Скар медленно вводит в себя сначала один палец, давая себе привыкнуть, а после сразу второй. Неприятно, больно, Казуха бы такого не допустил. Стискивая зубы на собственной руке, обладатель васильковых глаз начинает двигать пальцами внутри, разводя их на манер ножниц, растягивая узкие стенки ануса. Вводя третий палец, Скарамучча уже дал себе достаточно времени привыкнуть прежде чем заново начать разрабатывать и подготавливаться себя. Когда движения стали уже свободными, Куникудзуши прекращает растяжку и ставит всë на свои места. Закончив с водными процедурами, Скарамучча наконец-то вылезает из ванной и надевает чистые боксеры, насухо вытерев тело новым полотенцем, на плечи сразу же надевается шёлковый халат, что был глубокого тëмного синего цвета, слабо завязывая его пояс. Чëрт, ноги теперь его еле держат. Из коридора слышится хлопок входной дверью, а после кто-то торопливо снимал верхнюю одежду и вешал её в шкаф. Казуха наконец-то пришёл. По квартире ещё пару минут раздавались шаги, пока дверь в ванную комнату не открылась. — явился, — хмурится Скар, нанося на лицо увлажняющий крем. — закрыл сессию? — закрыл. Уверенно говорит младший и прикрывает за собой дверь. Светловолосый медленно подходит ближе к раковине, жадно рассматривая каждый сантиметр тела своего парня. — прекрасно выглядишь, — тихо мурлычет Каэдэхара, вставая за спиной старшего, кладя свои тëплые ладони на талию Скара. В зеркале прекрасно было видно слегка оголённую грудь, красное личико и хитроватую улыбку. — впрочем как и всегда. Я скучал, — Казуха наклоняется чуть ниже, трётся носом об шею своего любимого, вдыхая запах геля для душа. — это была трудная неделя, но теперь я полностью твой. И после этих слов в шею последовало короткое, но такое желанное прикосновение мягких губ. Казуха всегда знал, что старшему нравятся такие простые и лёгкие поцелуи, а так же то, как белобрысый сжимал его талию своими ладонями. А Скарамучча. он просто поплыл моментально от таких непринуждённых действий, чувствуя на своих боках чуть мокрые ладони младшего. Так вот почему он бродил по квартире туда сюда — руки на кухне мыл. Когда желанные губы пропали с фарфоровой кожи, а одна рука пропадает куда-то с талии, от темноволосого послышался разочарованный вздох, но после его подбородок аккуратно обхватывают изящные пальцы, заставляя повернуть голову в бок. И целуют. Целуют так, что у Куникудзуши колени дрожать начинают, ноги обмякают, переставая его держать. А младший лишь улыбается в этот поцелуй, продолжая смаковать каждую секунду, ловя наслаждение от этих чуть суховатых и обкусанных губ. — ты всё ещё мелкий засранец, — сбивчиво шепчет в поцелуй старший. — но я всё ещё скучал. Сильные руки развязывают хлипкий узелок пояса и тот тут же падает на пол. Шёлковая ткань красивыми складками струится по телу с молочной кожей, начиная произвольно спадать с острых плеч. Каэдэхара целует вновь, но уже в изгиб шеи, хитро смотря в зеркало напротив. Отражение никогда не врало и показывает, как у старшего щеки покрываются безумным румянцем. Да и васильковые глаза смотрят через зеркало в ответ. Старший никогда не отличался терпеливостью. Пальцы сами подцепляют ткань халата и тянут её вниз, окончательно оголяя стройное тело. — я ведь могу? — осторожно спрашивает младший, покрывая шею, лопатки и спину поцелуями. — да, — Скарамучча закусывает губу, продолжая наблюдать за действиями партнëра через зеркало. — можешь прямо здесь. Ох-х… Казуха прекрасно знал, насколько старший обожал секс перед зеркалом. Как он зорко наблюдал за каждым движением или же иногда сам пытался спрятать лицо от смущения. А сам же Каэдэхара терял голову от того развратного вида, что ему постоянно открывался при такой позе. Ладонь Казухи ложится на спину, между лопатками и давит, заставляя прогнуться и наклониться. Да, так сразу, но если он будет медлить, то старший явно не станет держать в себе недовольство. Покрывая спину поцелуями, Каэдэхара на ощупь находит на полке рядом с раковиной нужный тюбик и второй рукой стягивает мешающие трусы старшего. Какого же было его удивление, когда он обнаружил, что его любимый уже растянут. Хотелось съязвить, что было довольно опасно, и поэтому, держа язык за зубами, Казуха всё же решает проверить подготовленность своего партнёра. — да трахни ты просто ме—. — старший не успевает договорить свои возмущения как длинные пальцы приносят чувство заполненности и вскоре, буквально спустя пару движений, находят заветную точку. Протяжный стон явно ласкает острый слух светловолосого. Пустота внутри не заставляет себя долго ждать, но зато старший отчётливо слышит звук расстегивающегося ремня и молнии джинсов. Не упуская возможность Скарамучча приподнимается на тумбе где стояла раковина и внимательно смотрит в зеркало. Его взгляд жадно пожирает то, как младший поспешно снимает с себя штаны и футболку, а после и трусы. Ладони Каэдэхары ложатся на его талию, мягко оглаживая, после спускаясь ниже, к ягодицам. Сминая и разводя мягкие половинки в стороны, Казуха придвигается в плотную, одаривая внимательным взором через отражение и одним кивком предупреждает, что сейчас войдёт в это любимое податливое лишь ему тело. Скарамучча под ним тихонько похныкивает, слегка ëрзает и пытается сам толкнуться назад и насадиться на чужой член. Но его останавливают, хватают за бëдра, удерживая на месте и не давая своевольничать. Каэдэхара входит медленно, постепенно, но всё же выбивая из старшего протяжный стон. — архонты… Казу, — Куникудзуши захлëбывался в собственных эмоциях и ощущениях. — пожалуйста, быстрее, Казу… я не фарфоровый, не сломаюсь в конце концов. И это послужило спусковым крючком для его мальчишки. Одна рука перемещается на талию для поддержки, а вторая рука подхватывает под коленкой правой ноги, заставляя поднять ногу выше, таким образом меняя угол проникновения. Первый же толчок выбивает весь воздух из лёгких и Скар почти что падает грудью на раковину, но его вовремя ловят, не давая удариться о фарфор. Головка члена проезжается по простате, от чего стройное тело выгибается до хруста в спине, а стон тонет в бледной и костлявой ладони. Казуха мягко убирает чужую руку от рта своего прекрасного и любимого. Старший намеренно, специально берëт его пальцы в рот, очерчивая своим языком, а после и вовсе нагло кусает. Пальцы проталкивают дальше, хозяин квартиры тщательно вылизывает их, посасывает и вновь, случайно уже, кусает их, когда внутри начинают более резко двигаться. Ясно… его не будут нежно просить прекратить сдерживать свой голос, и это чертовски нравится Скарамучче. Чуть позже пальцы исчезают, оставляя тонкую нить слюны между ними и тонкими губами, но ладонь очерчивает острый подбородок и оглаживая ведëт по шее, там и останавливаясь. Это действие заставляет тëмноволосого приподнять голову и его глаза встречаются с отражением алых глаз. Его мальчишка совсем рядом, прижимается к нему со спины, продолжая натурально трахать его. Чуть пухлые губы Каэдэхары оказываются у самого уха, нежно целуя мочку и низким шёпотом опаляя ушную раковину старшего. — ты сам предложил перед зеркалом, — нагло напоминает парень, не отводя взгляда от зеркала. — посмотри на себя, как ты прекрасно и развратно выглядишь. И Скарамучча смотрит. Смотрит на весь этот разврат и бесстыдство, что происходит прямо сейчас. Пристальный взгляд, что затуманен возбуждением, сильные руки, которые держали стройное тело, чужие бëдра, что двигались то плавно, то резко, вбиваясь в чужое тело, и он сам, весь покрасневший, возбуждëнный, что выгибается как последняя сучка и хватает воздух ртом, ладошки, что стискивают то край тумбы, то раковину до белых костяшек. Отдельный вид, но «музыка», что дополняла всю эту «картину»…. шлепки тел друг о дружку, низкий шёпот младшего на ухо, что распылял лишь больше, и его, Куникудзуши, стоны, которые он уже не старался сдерживать. Плевать если голос посадит. Этих быстрых толчков уже не хватает, хочется большего, хочется сильнее и более жëстко, и его мальчишка понимает это с полуслова и с начала выходит почти полностью, а после резким толчком входит до основания, выбивая лëгкий вскрик вперемешку со стоном из юноши под ним. Он уже какой раз попадает по той самой чувствительной точке, заставляя любимого содрогаться лишь сильнее с каждым разом. Ноги того уже совсем не держат, грудь опасно ложилась на раковину, а глаза закатывались от удовольствия. Убрав руку с тонкой шеи старшего, Казуха опускает её ниже, доходя до чужого члена и обхватывает его около основания, заставляя слететь с этих очаровательных уст новый протяжный стон. Очаровательная музыка для слуха студента. — Казу, — натурально хнычет старший, не зная куда ему деваться. То он пытается сильнее насадиться на член, сжимаясь вокруг него, то толкнуться в руку и получить желаемую разрядку. — ну, пожалуйста, Казу. И младший исполняет просьбу своего молодого человека и размашисто начинает двигать рукой на чужом возбуждении в такт своим толчкам бëдрами. Скарамучча с горем пополам приподнимается на своих локтях и пытается повернуть голову и тянется рукой к младшему, утягивая того в глубокий поцелуй. До одури хорошо. — если ты будешь так меня в себе сжимать, — сбивчиво шепчет в губы Казуха. — я не выдержу и кончу в тебя. — я этого и добиваюсь. — ответно шепчет Куникудзуши и вновь целует своего мальчишку. Последний толчок оказывается слишком глубоким и с тихим вскриком Скарамучча изливается в ладонь младшего, а после чувствует, как его заполняет тëплая сперма Каэдэхары. Из него выходят не сразу, сначала переводят дыхание и зацеловывают спину Скара, иногда кусаясь. Пальцы оглаживают упругие ягодицы, собирая капли семя, что вытекало из аппетитной задницы. — прекращай любоваться, это смущает. — чуть погодя прерывисто говорит Скара, отводя взгляд от зеркало. В кои-то веке на него накатило смущение. — примем душ вместе? — спрашивает младший не убирая руку от входа. — тебя надо вымыть. И старший коротко кивает. Его всё ещё придерживает сильная рука белобрысого юноши, не давая упасть стоя на ватных ногах. Да…. Кому-то их отношения могут показаться странными, словно они просто используют друг друга всего лишь для секса, хаотичного, беспорядочного, но на деле они, эти отношения, были любящими, страстными, заботливыми и нежными.