Удачный эксперимент Эрена

Жарко. Эрен вдыхает тяжёлый раскалённый воздух через нос и выдыхает через рот. Губы обжигает горячим, волосы липнут к взмокшей шее, и он чувствует, как капля пота стекает с ключиц за воротник. На дворе начало июня, а адское пекло за окном напоминает разгар июля. Окна распахнуты, но толку от этого нет никакого, влажный воздух неподвижен. В аудитории сонное царство, разморённые духотой студенты едва ли не растекаются по партам. Монотонный голос лектора ситуацию не спасает. По правую руку сидит Армин, его лучший друг и, похоже, единственный бодрый человек в группе, старательно записывающий все слова лектора в конспект. Даже тихий скрежет ручки о бумагу кажется сейчас невероятно громким и раздражающим. По левую руку сидит Жан, и его резкий тяжёлый парфюм давит удушливым облаком. Эрен с недавних пор замечает за собой, что его бесят навязчивые неестественные запахи. Он прикрывает глаза и тихо вздыхает, воскрешая в сознании совершенно другой запах. Его Леви не пахнет парфюмом, его Леви пахнет чистотой. На коже слегка задерживается тонкий аромат мыльной отдушки, окончательно теряясь в запахе свежих простыней. Одежда едва заметно отдаёт каплей кондиционера, и Эрен, всю жизнь считавший, что любит яркие насыщенные ароматы, неожиданно обнаруживает, что ошибался. До конца лекции ещё полчаса, Эрен пару раз щелкает резинкой на запястье, прикидывает несколько «за» и «против» и собирает волосы в пучок. С ряда позади слышится завистливое с присвистом «ого», и он чувствует на себе пристальные взгляды со всех сторон. — Твоя новая девчонка прямо фурия, Йегер, — комментирует Жан. И Эрен понимает, о чем тот говорит. Успел увидеть утром в зеркале, прежде чем присоединиться к Леви в душе. Леви порядочно его разукрасил россыпью засосов, и то, что виднелось выше ворота, было ещё цветочками. — Если я сниму футболку, ты вообще от зависти помрёшь, — отвечает насмешливым шёпотом. — И где ты только таких находишь? — в голосе Жана улавливается нотка зависти. — Микаса перестала удовлетворять твои аппетиты? — Эрен поворачивает к нему голову, глядя насмешливо-снисходительно. — Советую подержать её на сухом пайке недельку-другую, и не заметишь, как в ней проснётся не меньшая страсть. Всё же они родственники, — добавляет едва слышно. — У Микасы есть сестра? — спрашивает Жан, удивлённо таращась во все глаза. — Т-только б-брат, — заикается Армин, и на лице у него такое выражение, будто он перепутал библиотеку с борделем и случайно открыл дверь в красную комнату. Эрену даже немного смешно. Свой каминг-аут он ещё не планировал, даже не думал о нём. Отношения с Леви завертелись стремительно и развиваются очень быстро, Эрен чувствует, что не успевает насладиться, и ревностно охраняет свою тайну. Охранял, до этой минуты. Он просто хочет, чтобы их время друг с другом продлилось подольше. На пару минут он забывает, где находится, и погружается в воспоминания. Микаса не часто о чем-то просит, поэтому одолжение в виде заскочить к брату, что-то передать, что-то забрать, выполняет без напряга. Чувствуя, как трещит его гетеросексуальность, едва Леви открывает дверь. Открывает и смотрит на него, как на дебила, потому что тот молчит и таращится. Попытки сказать хоть что-то проваливаются, и Леви, явно посчитав его имбецилом, забирает принесённое, отдаёт то, что нужно передать, и захлопывает перед ним дверь. Но Эрен стучит в неё снова. Правда, через пару дней, за которые единственное, о чём может думать, это тонкие ключицы в вырезе белого лонгслива и стройные ноги, обтянутые настолько узкими джинсами, что снять их явно не меньшая проблема, чем надеть. Ну и, конечно, ступни, маленькие, аккуратные, с очаровательной косточкой щиколотки. Конечно, там и лицо, и волосы, руки, глаза, но от ног Эрен в особом восторге. И в этот раз ему даже удаётся говорить словами через рот. Он предлагает, если Леви не занят, сходить куда-нибудь выпить кофе. Леви отвечает, что они могут выпить чай и для этого не нужно никуда идти. А потом Эрен сидит в просторной кухне и наблюдает, как Леви плавно передвигается туда-сюда, скользя босыми ступнями по тёплому полу, в незаконно коротких шортах и майке с настолько широким воротом, что тот оголяет почти всё плечо. — Ты меня ждал? — спрашивает, сглотнув ком напряжения, что стоит в горле. — Так заметно? — отвечает Леви вопросом на вопрос, не оборачиваясь. — Да, — говорит Эрен, а сам мотает головой в разные стороны, явно отрицая. Леви видит его в отражении стеклянной дверцы шкафа и насмешливо приподнимает брови. — У тебя на роже написано, что ты латентный гей, — поясняет Леви, обернувшись на пару секунд, и заливает кипяток в френч-пресс. — Но полагал, что тебе понадобится больше времени, чтобы понять, что ни хрена ты не би. — С чего ты взял? Я с парнями даже не целовался никогда, — на секунду вспыхивает Эрен. — Да ты как книга открытая, — усмехается тот, — перебирал девчонок и всё думал, ну где же та самая, от которой крышу снесёт. Эрен открывает рот, хлопает им, как рыба, и закрывает. — А сюда пришёл, чтобы убедиться, что на мужика у тебя не встанет, а если встанет, то не понравится, — продолжает Леви. — Поэкспериментировать захотел, мальчик? Эрен кивает болванчиком, не в состоянии связать и двух слов, всё уже сказано за него. — Тогда, может, к чёрту чай? — спрашивает Леви. Чай идёт к чёрту ещё недели две. После пар Эрен несётся к Леви, а утром тот едва ли не силой выпихивает его в университет. В общагу он забегает лишь переодеться, станок и зубная щётка поселяются в рюкзаке. И это не просто похоже на сумасшествие, это оно и есть, и Эрен до смерти боится, что когда-нибудь этому придёт конец. И в один прекрасный день его самые страшные опасения сбываются. Леви говорит: — Ебливое ты чудище, зад у меня не резиновый, — и смотрит так строго, что мурашки по спине бегут. — Решил на жизнь вперёд натрахаться? Так не выйдет. Эрен грустнеет лицом, тупит глаза в пол и на Леви кидает лишь короткие взгляды исподлобья. Тот, наоборот, смотрит пристально. — Решил, что на дверь в любой момент укажу? — спрашивает, не нуждаясь в ответе. — Дебилушко, — добавляет на бодрые кивки, — или ты решил, что я тут благотворительностью занимаюсь и ноги перед каждым нуждающимся раздвигаю? Остуди свой пыл, никуда я, бля, не денусь. Чай пойду поставлю. Он успевает сделать два шага, когда Эрен догоняет одним широким и обнимает со спины, укладывая голову на плечо. — Спасибо, — шепчет и трётся носом о тёплую кожу шеи. — Дуралей, — смягчается Леви, потрепав его по голове. Заваривают чай и собирают на стол уже вместе. И почти полтора месяца пролетают, как в сказке, пока в один прекрасный день Леви не встаёт перед ним и не начинает разговор грозным: — Так! — со сложенными на груди руками и строгим взглядом он выглядит пугающе. У Эрена сжимается каждая мышца и напрягается каждый нерв. — Через неделю у меня начинается отпуск, довольно длинный, а пока — мне нужно закончить и сдать проект. Поэтому усмири своё либидо, — то, как Эрен расслабляется, невозможно не заметить, и Леви явно над ним насмехается. — Потом получишь всё, что захочешь и сколько захочешь. А когда сдашь сессию, можно поехать куда-нибудь, где можно морально разлагаться. И Эрен старается, у него отлично получается, и Леви награждает его за это фееричными отсосами перед сном и взаимной дрочкой в душе по утрам. И вот заветный день настаёт. Леви сдаёт проект, и они отмечают это бутылкой вина и каким-то мажорским сыром, а после Эрен утаскивает его в спальню, где они не отлипают друг от друга до шести утра, отключаясь уже полностью обессиленными. Когда в десять вопит будильник, напоминая, что сегодня именно та лекция, пропускать которую нельзя, Эрен едва может отскрести себя от кровати. В отличие от Леви, который с лёгкостью ускользает от тянущихся загребущих ручищ, и шлёпает в душ, светя свежими засосами на бёдрах. Эрен плетётся следом, там и обнаружив в зеркале раскрашенного под хохлому себя. Удовлетворённо хмыкнув, он проскальзывает в душевую кабину, где уже вовсю наслаждается тёплой водой Леви. — А как же без следов на видимых местах? — мурлычет, слегка прикусывая плечо и оглаживая тонкое тело, узкие бёдра, маленькие упругие ягодицы. — Сожрал бы тебя, — добавляет томно, и Леви призывно прогибается в его руках. — Я в отпуске, — отвечает, — а ты патлы свои распусти, никто и не заметит. Эрен хмыкает, скользит пальцами между ягодиц и не находит там ни малейшего сопротивления; член давно стоит колом. — Значит, постоянно будешь мокрым и растянутым, прямо как сейчас, — обещает Эрен и толкается в приветливо хлюпнувшее тело. А потом ещё раз и ещё, пока Леви почти силой не выталкивает его за дверь. И вот он здесь, считает минуты до конца лекции, чтобы рвануть назад. Он знает, что Леви сейчас, скорее всего, спит. Педантично сменив постельное бельё, запустив стирку, задёрнув шторы и включив кондиционер на комфортные плюс двадцать, он завалился в облако свежих простыней. И Эрен хочет к нему. Не разбудить, лишь прижать к себе мягкого, тёплого, сонного. Шепнуть в припухшие с ночи губы, как скучал, и раствориться в нём без остатка.