Errare humanum est

17 октября.

За последний месяц значительно похолодало, и теперь пришло время тёплых свитеров, которые были закинуты в самую глубь шкафа ещё в апреле. Но разве это имеет значение, когда причин выходить из дома ровно столько же, сколько и желания это делать? Как долго он уже так пролежал, скрутившись комочком в кровати и не выдавая любых признаков жизни — никто не знает, может месяца два, а может и все четыре. В любом случае это тоже больше не имеет значения, он успешно пропускает назначенные сеансы к психотерапевту, да и таблетки больше не принимает. Всё это утратило свой смысл, больше нет той жажды к жизни, которая у него когда-то была. В первые дни этого депрессивного состояния, его телефон без умолку звонил где-то под кроватью, но на данный момент батарея уже полностью была разряжена, а само устройство было покрыто, наверное, слоями тремя пыли. Впрочем и сам хозяин мало чем отличался от этого куска метала, также обездвижено лежит целыми днями и сверлит взглядом потолок… Возможно он так и продолжил бы, в напрасную проживать свои дни в кровати, и делать перерыв только на курение и доедание остатков еды с холодильника, чтобы не откинуть коньки в конце концов. На самом деле, такой вариант казался ему очень даже разумным, единственное, что не давало ему окончательно покончить с собой было… Нет, это не что-то романтичное, типа обещания кому-то, кто давным-давно покинул этот мир, просто ежедневно к нему наведывался отец. Должно быть, только благодаря ему, в том же холодильнике появляется хоть какая-то еда, а на кухонном столе каждый раз ждала пачка сигарет, которую нужно разделить на целый день. Огай был хорошим отцом, да и впрочем человеком, и Чуя всегда был очень ему благодарен за всё, что тот делал, хоть в последнее время он и перестал ему об этом говорить. Накахаре было его искренне жаль, он не заслуживал такой судьбы, сначала уход жены, потом долгое и тяжелое лечение сына, которое сейчас кажется попросту напрасным. Взглянув на мужчину хотелось плакать, в свои сорок с лишним года он выглядел слишком уставшим, как физически, так и морально, отросшие волосы были собраны в короткий хвост на затылке, во взгляде больше не виднелись те искры счастья, а под глазами образовались большие и тёмные круги, заметная щетина на нижней части лица давала понять, что Мори мало заботил его внешний вид, ведь отец ненавидел отросшие волосы в области подбородка. Между собой они давно уже не разговаривали, обычно мужчина только заносил продукты и заглядывал на несколько секунд в комнату Чуи, после чего сразу уходил. Но не сегодня... На этот раз он прошёл вглубь комнаты и даже присел на край кровати. По началу он просто окидывал взглядом лежащего парня, который даже не посмотрел на него в ответ, но потом по комнате разлетелся его тихий голос:       - Чуя, я думаю, нам нужно поговорить, - он не знал с чего начать разговор, поэтому решил сразу перейти к делу. - Дальше так продолжатся не может. Ответа не последовало, но чего-то другого и не стоило ожидать. Он продолжил:       - Я понимаю, тебе очень трудно сейчас, но почему бы тебе не... - сказать это сложнее, чем кажется, - почему бы тебе не наведать его? Мори был уверен, что его сын хоть как-то отреагирует на такое заявление, и оказался абсолютно прав. Чуя поднял на него взгляд, в котором читалось одновременно недоумение, страх, задумчивость, он было открывал рот, чтобы что-то сказать, но потом сразу же его закрывал, так как не был уверен в своих же словах. Ответа не последовало и через три минуты, но, к счастью, мужчине было ещё, что добавить.       - Ты перестал отвечать на звонки, не посещаешь приемы у врача, и даже не принимаешь таблетки. Я не буду тебя отчитывать за это, как минимум потому, что тебе уже далеко не десять лет, чтобы я делал это, но пора бы уже повзрослеть. У всех бывают кризисные ситуации в жизни, и у каждой из них свои масштабы, но главное то, как мы справляемся с ними, и тут уже предстоит выбор за нами: мы либо делаем что-то, не даём себя окончательно сломать и продолжаем жить дальше, ну либо пускаем всё на самотек, падаем со скалы в воду, которая просто будет тащить наше тело, схожее на овощ, в саму глубь. А знаешь, что там, на глубине? Ничего, пустота, и ни души, именно там и находишься сейчас ты, и пока не возьмешь себя в руки, ты просто продолжишь тонуть, - он знал, что этот рассказ о скале, море, дне ничего не даёт, потому что Чуе и так было хорошо. Ну как хорошо, привычно.       - Я не могу пойти к нему, чувство вины убьет меня, - после стольких дней молчания это предложение разорвало его сухое горло и проткнуло его дважды ножом, но сразу за тем пошёл такой же сухой кашель, который сделал ещё хуже.       - Выпей, - отец протянул ему стакан воды, заранее зная, что так будет. - Он будет рад видеть тебя. Накахара потупил свой взгляд и погрузился в размышления, не заметив даже то, как прогнувшаяся ранее кровать под чужим весом вернулась в прежнее положение. Мори покинул дом, оставив его один на один со своими мыслями.       Может им и вправду стоит увидеться, ведь прошло уже так много времени…

***

      На улице моросит дождь, за приличное время он успел нападать так, чтобы теперь приходилось обходить грязные лужи. - Чу-уя, посмотри какие тут лужи красивые, - нарушает тишину раннего парка парень. - Красивые лужи? У тебя температура поднялась? Что за бред ты несёшь, - упс, второй, к сожалению, встал не с той ноги сегодня, так что такие дурачества «друга» раздражают в два раза сильней. - Не будь таким занудой, лучше вон, взбодрись немного, - после этих слов парень «ненароком» толкает другого в плечо, от чего то теряет гравитацию и… И падает прямиком в лужу. - Беги, мразь, - прозвучало достаточно угрожающее, чтобы заставить весельчака бежать со всех ног. Воспоминания это больно. Местами туманно, да и сыро очень, то ли от дождя, то ли от столь раннего времени, на данный момент часы показывают пол шестого утра. С того разговора с отцом прошло уже несколько месяцев, на улице ноябрь, холодный, дождливый, депрессивный ноябрь. Он долго собирался духом, чтобы выйти из дома и пойти туда. Любой может спросить, почему парень так уверен, что спустя столько времени кто-то будет ждать его на том же месте, что и когда-то. Ждать? Может и нет. Но он точно там. Дорога к нужному месту не такая уж и длинная, но Накахара боится. Да, очень боится, само лицо его спокойней лица мертвеца, но внутри у него полный хаос, чувства рвутся наружу, но, к сожалению, он давно уже разучился их проявлять.        За горизонтом виднеется то, после чего сердце парня падает с глухим ударом в пятки, а дыхание перекрывает кислород, который одновременно и необходим, и также сильно душит, перекрывая дыхание. Он так боялся это увидеть, но теперь он начинает подходить ближе, пока не доходит к нему и спустя секунды молчания произносит: — Ну здравствуй, Осаму. Как же долго они не виделись, как же ему не хватало его улыбки, которая на самом деле всегда делала его день лучше, но он никогда этого не показывал. — Я очень скучал. Как ты?… — Чуя! Я так рад тебя видеть! Где ты пропадал? Я искал тебя вечность! - радостно вскрикивает шатен. — А ты всё такой же, как раньше, - с легкой, но усталой улыбкой проговаривает рыжеволосый. — А ты все такой же гном, глянь же, даже на сантиметр не вырос! — Ха-ха, я бы сейчас даже посмеялся над шуткой про мой рост. — О Боги, неужели! А мне за это точно ничего не будет? — Но в нос я бы тебе всё равно зарядил. — Понял, я, пожалуй, отодвинусь. Оба сидели и улыбались, каждый думал о своем, но о своем связанным с другим. — Знаешь, я так долго думал на счёт того, как прийти сюда, это было таким тяжелым решением, но я смог, ты только посмотри, я стою тут! — Вижу-вижу, я ждал тебя раньше, но ты почему-то немного опоздал. И снова уютное молчание, когда оба просто счастливы даже вот так постоять и помолчать друг с другом. - Сыграем в игру? - У нас пара, дурень. - Да какая разница, ты и так ничего из того, что он рассказывает, не понимаешь. - Я-то не понимаю?! Да я понимаю больше тебя! В два раза! - Сомнений нет, но я тебе напомню об этом, когда мы будем сидеть у тебя дома и проходить всё это заново. - Ой да завались. — Помнишь, как мы часто засиживались у тебя дома, и ты объяснял мне ту чертову физику, - все с той же легкой улыбкой говорил Чуя, - я, честно говоря, до сих пор ничего не выучил, как забил на неё после последней сессии, так и не возвращался к ней. — Конечно помню! Я тебе специально понемногу рассказывал, чтобы дольше посидеть у тебя, - с ехидной улыбкой сказал шатен. — Я ведь знал, что ты специально медленно объясняешь, чтобы дольше потусить у меня. - Что со мной будет, если я тебя поцелую? - Что? - Это чисто теоретически! - Чисто теоретически я избавлю тебя такой возможности на будущее тем, что лица на тебе больше не останется. - Понял. А если я успею убежать? - Не успеешь ведь. - Проверим? — Помнишь как ты впервые поцеловал меня? Клянусь, я тогда впервые захотел тебя серьезно убить. — Это очень грубо, Чуя! Вообще, если бы не я, то всего этого не было бы! — Но я правда благодарен тебе за всё, я очень надеюсь, что ты сможешь меня простить. — За что простить? На этом моменте время остановилось, окружающие звуки стихли, в ушах отбивался каждый удар сердца. — Я не хотел, чтобы всё произошло вот так… — Как «вот так»? Считаные секунды на невидимых часах пробивались, они повторяли всё время одно и тоже: тик-так… Тик-так Тик-так

Тик-так

— Я не желал твоей смерти, Осаму. Глаза шатена округлились до степени невозможного, он смотрел взглядом полного недопонимания и растерянности, если до этого он не слышал окружающих звуков, то теперь они стали невыносимо громкими, голова начала кружится, ладони вспотели, весь мир стал слишком большим, он почувствовал, как начал терять равновесие, и тут в один миг в глазах промелькнули все моменты с жизни и остановились на последнем…       Казалось бы, обычная ссора, без таких не обходятся ни одна пара, а если и обходятся, то у них явно всё плохо в отношениях, никаких эмоций, чувств. Правда это разногласие могло быть решено ещё двадцать минут назад, но видимо его суть была не только в не помытой чашке на столе. — Дазай, ты достал, после тебя квартира превращается в какой-то свинарник! — Да я только допил кофе, не успел поставить стакан в раковину, как ты уже с претензиями бежишь! Оба парня говорили на повышенных тонах, но громче слышно было всё равно рыжеволосого. — Я бы не делал этого, если бы ты умел убирать за собой, но ты ведь так и оставишь её тут! — Я всегда убираю за собой! — Незаметно как-то, большая часть умывальника всегда в твоей посуде, а мыть приходится мне. — Ну так не мой, вызовем клининг какой-нибудь и никаких нервов, - сказал шатен и развел руки в сторону. — Ты в своем уме? Какой к чёрту клининг, просто мой посуду за собой! -почти что с пеной у рта доказывал парень. — Да мою я её, чего ты пристал. — Плохо моешь, всегда ещё и разводы какие-то остаются. — Я не понимаю, ты хочешь поссориться? К чему все эти придирки? — Это не придирки, я просто уже устал от этого всего, неужели так сложно сделать то, что я прошу. — У тебя проблемы на работе, почему ты срываешься на мне? — Ты слышишь меня? Я тебе сказал ясно в чём твоя проблема, - слова, после которых пошла минута молчания, первый парень восстанавливал дыхание после интенсивного разговора, а второй попросту не знал, что ответить. Лицо шатена помрачнело прежде, чем он произнёс следующее: — А в чём твоя проблема, Накахара, прежде тебя никогда такое не волновало, а сейчас ты устраиваешь скандал буквально на пустом месте из-за какой-то ерунды. — Если для тебя это ерунда, то почему бы тебе не съехать жить куда-то на свалку? Там принцип тот же. — Предлагаешь мне уйти? Это то, к чему ты всё время клонил? — Что? Нет. Почему ты так придираешься к словам. — С кем поведешься. — Следи за словами, - помрачнело лицо уже и Накахары, казалось, ещё немного и он скрепит свои туго сжатые кулаки на шее другого. — Знаешь что, меня это конкретно начинает заёбывать, на свалку говоришь? Хорошо, я погнал, удачи тебе в жизни, - резко отодвинув стул, Дазай поднялся на ноги и прошёл, нет, пробежал к коридору. — Куда собрался, уходишь от разговора? — Да, да, да, от разговора ухожу и от тебя заодно, - по его лицу можно было понять, что он явно устал от этой пустой болтовни и хотел чем быстрее уйти от неё. Последние сказанные слова ударили по парню сильнее ножа, но совсем не из-за того, что его кидает любимый человек, это было скорее потому, что это делал не сам он, ведь именно Чуя уже давно готовил этот разговор, именно он остыл к другому, или нет? Или его держали за дурака всё это время… — От меня? Ты уходишь от меня? - мрачным и тихим голосом произнёс рыжеволосый. — Да, ты не ослышался, - кратко отвечал шатен, одновременно надевая ботинки на вторую ногу. Занятый этим процессом, он не увидел фигуру, которая буквально летела на него, понял он это только тогда, когда его воротник охопили чьи-то крепкие руки мёртвой хваткой, а яростное лицо человека застыло в парах миллиметрах от его собственного, глаза парня горнли красным, собственная кровь застывала в жилах, время как будто застыло, в ушах начало звенеть, но этот тихий и угрожающий голос заполнил всё пространство: — Тогда сделай мне одолжение, будь умницей и умри где-то там, порадуй меня этим, - каждое слово пропитано смертельной дозой яда и ненависти.

***

И всё. После этого была только тьма. Рассудок отказался работать, сердце биться, лёгкие дышать, и только ноги начали вести его, по памяти, как тогда, когда жизнь его практически была уничтожена, он шёл окончательно свести с ней счёты. История повторяется, он опять здесь, на том же мосту, но теперь его взгляд более пустой, неживой, в голове громко тикают часики. Одна секунда. Две секунды. Тик-так. Тик-так. Взмах «крыльями», шаг вперёд. Тик-так…

Тик-так.

Под ногами снова почувствовалась твердая земля, звуки возвращались в нормальных тембр, а спереди на корточках сидел он… Тот самый Чуя Накахара. Он что-то загораживал спереди своим телом, поэтому Дазаю пришлось привстать с колен, на которых он до сих пор сидел ещё не до конца отойдя от воспоминаний, посмотрев за спину рыжеволосого он ахнул и чуть было не упал снова. Они были на кладбище и впереди красовалась каменная плита с инициалами:

Дазай Осаму

_____________

19.06.1909 - 13.06.1933

_____________

Теперь всё стало на свои места, теперь он вспомнил всё, почему в памяти было что-то подобно дыре, почему он так долго искал что-то, что никак не мог найти. Теперь ясно, почему Чуя не смотрел на него и как будто не отвечал. Чуя его больше не видел. — Вообщем, я не хотел, чтобы всё закончилось именно так, но я надеюсь, что там тебе будет лучше, - тихо, но внятно проговорил Накахара, после чего встал, ещё раз окинул взглядом могилу и добавил, - Прощай, Дазай Осаму. А после развернулся и направился к выходу, не оглядываясь назад ни разу. Дазай попытался схватить его за рукав, в надежде, что всё это неудачный розыгрыш, но Накахара только поежился когда полупрозрачная рука прошла сквозь него, шатен глянул на свои ладони и также тихо произнёс: я прощаю тебя, Накахара Чуя. После этих слов он начал чувствовать, как будто обретает долгожданную свободу, видимо, таков и есть этот конец, когда последний пазл жизни стаёт на место. Его конечности начали рассыпаться на кучу маленьких белых бабочек, одна с которых успела догнать почти ушедшего Чую, именно в тот момент он обернулся в последний раз и увидел картину, которая навсегда впечаталась в его голове: С тёмного уголочка мрачного кладбища, появившиеся из ниоткуда белые, как снег, бабочки, начали лететь одна за другой куда-то вверх, к небесам. «Он простил меня».