Когда я вернусь домой

Десять лет спустя я вернулся домой. Может быть, есть какой-то символизм, что ровно десять лет назад, день в день, я поднялся на борт шаттла, который унёс меня прочь от отчего дома, с этой планеты. В тот день, когда я стал совершеннолетним и мог сам, без оглядки на взрослых, решать, что и как я буду делать. Да, сегодня у меня день рождения. Нет, для меня это не праздник, как для многих. После того, как отец сбежал, прихватив все семейные сбережения, я остался за старшего, и любой праздник был для меня всего лишь дополнительными обязанностями. Разумеется, про свой день рождения я предпочел забыть. Когда же мать нашла себе нового мужчину, который заделал ей ворох детишек, моя жизнь не то чтобы стала превращаться в ад, она медленно, но уверенно покатилась в болото, из которого я бы не выбрался. Скорее всего, не выбрался, если бы на нашу планету не пришла Империя. Формально планета, как и системы рядом, входила в состав Республики, сейчас уже Старой Республики. Все системы скопом представлял сенатор, которого никто никогда не выбирал, — по слухам, должность была то ли наследственной, то ли передающейся среди своих по каким-то запутанным правилам. Тогда я был слишком мелким, чтобы интересоваться политикой и тем более вникать в игры власть предержащих. Вроде бы, платили какие-то налоги в Центр, на общее дело, как говорили. Кто-то даже получал помощь по линии социального обеспечения. До нас, простых жителей, ничего из этого не доходило. По факту всем было наплевать. На грязь даже на центральных улицах города, на малолетнюю преступность, на бесконтрольное распространение наркотиков, когда средь бела дня можно было спокойно купить дозу и тут же заторчать. На безнадегу, которая, как плотный туман, окутывала планету и топила в себе любые попытки хоть как-то устроить свою жизнь. Перспектив у меня было мало — либо тянуть лямку на одном из заводов, пока не сдохну, либо прилепиться к одной из банд и тоже сдохнуть в перестрелке или от передоза. Так вот, когда на наш всеми забытый мир обратила внимание Империя, я решил, что это шанс и им надо воспользоваться, пока все благие начинания новой власти не сошли на нет и не утонули в этом болоте. В день своего совершеннолетия я подал заявление в Академию и после небольших проверочных тестов был направлен собственно в Академию, чтобы сдавать экзамены уже там. Независимо от того, сдам или не сдам, я решил никогда не возвращаться обратно. Экзамены я сдал, дослужился до своего текущего звания и вот теперь, по прихоти командования, возвращался на родину. Испытывал ли я какие-то чувства по этому поводу? Скорее нет. Мне было всё равно, где служить. С первых же шагов по космопорту я понял, что ошибся, как и все. Империя, вопреки всем предсказаниям, прочно закрепилась на планете и установила свои порядки. Как минимум внешне. Во-первых, было чисто. Никаких груд мусора, которые были привычной частью космопорта. Ничего. В отдалении медленно полз дроид-уборщик, всасывая в себя невидимые глазу пылинки, и даже мыл щётками плиты. Плиты, к слову, были новые, гладкие, без трещнин и выбоин. Во-вторых, воздух был чист и относительно свеж. Порывы ветра доносили какие-то цветочные, медовые ароматы с поля рядом с космопортом. Десять лет там были трущобы и заброшенные склады, одно из самых опасных мест города. Теперь… нет, это было не поле, это был ландшафтный парк, и там гуляли отдыхающие. Я вызвал такси и поехал по указанному адресу — месту моего нынешнего обитания. Таксист был вежлив, но немногословен — ещё одно несовпадение с прошлым. Когда ехали от порта в город, мне в какой-то момент показалось, что я попал на другую планету. Дело в том, что почти всё пространство между городом и портом занимала свалка. Говорили, что ей столько же лет, сколько порту. Холмы мусора высились над дорогой, то и дело сползали, погребая под собой тех, кому не повезло проезжать в тот момент мимо. В глубинах спрессованного мусора постоянно что-то тлело, иногда огонь вырывался наружу, но быстро гас, не успевая добраться до порта. Вдобавок свалка извергала из себя ужасающую вонь, которая распространялась на многие километры вокруг и в буквальном смысле слова отравляла жизнь всем окружающим. Теперь свалки не было. Рядом с портом размещались склады, какие-то технические постройки, дальше, до самого города, простирались поля. Аккуратные, ухоженные поля с островками деревьев. Я даже приоткрыл окно, чтобы убедиться, что я вижу то, что вижу, что это не красивая картинка на внутренней поверхности окна. Там действительно были поля, и легкий ветер донес пряные и медовые ароматы позднего лета. Город удивил меня не меньше. Он был чистый. Никаких куч мусора у стен, мешков, никаких рисунков на стенах, никаких разбитых окон. Разрази меня гром, были даже ухоженные клумбы с яркими цветами. На улицах нарядные, улыбающиеся люди спешили по своим делам, отдыхали на летних террасах кафетериев, заходили в уютные магазинчики на первых этажах. Но больше всего меня поразили дети. Они беспечно бегали по улицам, играли на площадках, гуляли и смеялись. Они тоже были нарядно одеты и выглядели сытыми и здоровыми. Прошло каких-то десять лет, а я не узнавал города. Мне казалось, что я ошибся планетой. Такого просто не может быть. Наконец такси прибыло к месту назначения. Я оплатил поездку, одёрнул китель и вошел в управление ИСБ, где мне предстояло работать в ближайшее время. Небольшой багаж я оставил в камере хранения и поднялся наверх, к своему новому начальнику. Судя по тому, что я о нём слышал, он был одним из тех зубров сыска, о которых ходили легенды ещё в той, Старой, Республике. Родом с Кореллии, там же и начинал службу, при провозглашении Империи сменил мундир КорБеза на мундир ИСБ. Странно, что он оказался здесь. То ли отправили в наказание, то ли предпенсионное назначение. Хотя такие, как он, служат до последнего. После формального приветствия он забросал меня вопросами: где учился, где служил раньше, что делал. Некоторые вопросы были скорее разборами ситуаций, в которых мне предлагалось найти оптимальное решение. Про родственников и знакомых, которые могли остаться здесь, — ни слова. Это тоже было странно. Наконец своеобразное собеседование закончилось. Похоже, начальник остался доволен услышанным. Когда я уже хотел было уйти, он внезапно поинтересовался: — Как вы находите свою родину после десяти лет отсутствия? Я задумался на долю секунды, вспоминая увиденное. — Думаю, приход Империи сказался весьма благотворно, сэр. Вы успели застать Свалку? Именно так она и называлась, с большой буквы. — Нет, не успел, я здесь всего лишь полгода, но весьма наслышан об этом… артефакте. — Разрешите идти? — Да, вы свободны, — кивнул он в ответ. Я отсалютовал, вышел. Адъютант подозвал меня, вручил ключи от кабинета, папки с документами, ключи от служебной квартиры, рассказал, где что получать, к кому обращаться, если возникнут вопросы. В этот момент полковник вышел из кабинета, взял приготовленную чашку с чаем. Я успел заметить тёплый, ласковый взгляд, которым он одарил своего адъютанта. Вот, значит, как. Кажется, я понял, почему он оказался здесь. Не то чтобы это прямо порицалось, но и одобрения, как правило, не вызывало и действительно могло стоить карьеры. Дом, где была моя новая квартира, оказался в двух кварталах от Управления. Как я видел, весь район был построен недавно. Всё в одном месте, компактно, чтобы не тратить время на поездки до работы и обратно. Здесь даже была школа. Кажется, Империя и в самом деле обосновалась надолго. С первого дня службы меня взяли в оборот. Я вникал в свою часть работы, изучал общую обстановку, помогал коллегам в некоторых вещах, о которых они не имели представления. За мной наблюдали, делали выводы, я тоже наблюдал за коллегами и составлял характеристики для своего личного пользования. Месяц пролетел незаметно. Я узнал много интересного. Уличные банды никуда не делись, просто стали тише, после того, как их жестко окоротили. Время от времени вылезали какие-то странные типы, которые считали себя традиционалистами и либеральной оппозицией в одном флаконе. Они были недовольны новыми имперскими порядками и призывали вернуться к прошлым свободам. Если они считали Свалку и груды дерьма на улицах свободой, это были их проблемы. Оказалось, что глава планетарной администрации взяточник и пользуется административными ресурсами по своему усмотрению. Правда, он был хитрый и ловкий, и за десять лет его руководства планетой материалов набралось недостаточно. Либо не хотели искать. Мне, признаться, было всё равно, сколько и у кого он берет взяток, после того, что я видел в городе каждый день. Самыми настораживающими были сведения о неких борцах за восстановление Республики. По косвенным данным, последние взрывы на заводах были их делом, как и пропажа нескольких офицеров и чиновников. Я с ними сталкивался на прошлом месте службы, и они мне очень не понравились. Бескомпромиссные фанатики, не считающиеся с жертвами. Таких надо вырезать под корень. Вскоре, к моей радости, меня назначили как раз в ту группу, которая и разрабатывала этих идейных борцунов. Мой прежний опыт мог пригодиться и здесь. Время летело незаметно. Я был настолько поглощен работой, что забывал о многом. В итоге наш полковник однажды вечером вошел в кабинет и чуть не пинками выгнал меня из Управления со словами, что иногда надо отдыхать, чтобы потом лучше работать, и пообещал отправить на гарнизонную гауптвахту, если я появлюсь в Управлении в ближайшие три дня. Только утром я осознал, что всё-таки устал и полковник был прав. Когда твой город красив, то и гулять по нему одно удовольствие. Я бродил по улочкам, где прошло моё детство, сидел в кафешках, рассматривал прохожих. Была осень. Оказывается, я никогда не видел осени дома. Вечером в одной кафешке, едва я заказал себе ужин, меня окликнули по имени. — Здорово, Тимми! Я поморщился — никогда не любил это школьное сокращение — и обернулся. За соседним столиком сидела моя бывшая подружка. Она широко улыбалась и махала рукой. Рядом сидел ещё один школьный знакомец — тот, к которому она ушла, после того как мы поругались. Значит, они до сих пор вместе. Как хорошо, что я сбежал отсюда. — Давай к нам, — махнула она рукой. — Зак тоже рад тебя видеть, Тимми. Я подавил вздох, пересел за их столик. — Рад, что вы до сих пор вместе. Привет. Она снова улыбнулась, а вот Закияр скривил губы. Кажется, он недоволен. Или всё не так, как может показаться со стороны. Лория бодро делились сплетнями за последние десять лет, рассказывала, кто где и чем знаменит. Зак тоже включился в беседу и рассказывал так же активно. Я по большей части слушал и направлял их болтовню вовремя заданными вопросами. Правда, в какой-то момент я осознал, что не очень владею ситуацией. Ладонь Лории лежала на моем бедре и медленно продвигалась вверх. — …вообще так интересно, что ты служишь в ИСБ и даже на хорошем счету, — прощебетала она, её ладонь поднялась выше и коснулась паха. — Это же надо быть не только сильным и выносливым, но и умным. Зак хихикнул. Я отодвинулся вместе с креслом, насколько было возможно, отхлебнул сока. — Не столько умным, сколько исполнительным и ответственным. — Всё равно никто не ожидал, что ты столького добьёшься. Скажи, ты скучаешь по тем славным денёчкам, когда была свобода? Я вот очень скучаю. Мне так не хватает того духа, который объединял нас тогда. Мы были честны, горды, мы ценили свою свободу, а сейчас все готовы продаться за пайку пожирнее и коечку потеплее. Тут я насторожился и с интересом посмотрел на неё, потом на её супруга, или кем он там ей приходился. Она истолковала мой интерес точно так, как я рассчитывал. Довольно улыбнувшись, она придвинулась ко мне. Теперь её ладонь уже по-хозяйски лежала на бедре, а пальцы прижимались к паху. Я старался дышать ровно, но она-то чувствовала, что мой член реагирует на её прикосновения. — Знаешь, мы бы могли рассказать тебе чуть больше, — проворковала она бархатным голосом, её пальцы сквозь плотную ткань ласкали мой напряженный член. — Зак, я и наши друзья. Ты такой удивительный, такой способный, ты всегда ценил свободу, как и мы. Она ещё говорила о своих друзьях, много слов, одни туманные намёки, Зак следил за моим лицом, исподтишка, как ему казалось. Я же старался изображать на лице то, что он ожидал увидеть. Когда Лория неожиданно убрала руку, я попытался скривиться в разочаровании. — Мы бы могли встретиться как-нибудь, Тимми, — вкрадчиво прошептала она и высунула кончик язычка. Я постарался шумно вздохнуть, это получилось весьма правдоподобно. — У меня много работы, — я попытался придать своему голосу смущённую и извиняющуюся интонацию. — Мы что-нибудь придумаем… пойдём тебе навстречу, когда у тебя будет выходной. Я изобразил улыбку, поболтал ещё немного о всякой ерунде и сбежал. Судя по тому, как они переглянулись, я вёл себя именно так, как они и планировали. Без шуток, это было реально тяжко. Найти себе, что ли, шлюху и трахать её раз в неделю, чтобы так не срываться. Убедившись, что слежки нет, я нырнул в тупичок, расстегнул ширинку. Член выскочил наружу. Обхватив его ладонью, я провел несколько раз вверх-вниз, погладил большим пальцем ноющую головку и, сцепив пальцы кольцом, резко задвигал рукой, пока струя не ударила в стену. Всё это время в голове крутилась фраза одного из преподавателей: «Грубые методы часто бывают самыми эффективными». Несколько капель попали на брюки. Я смахнул их платком. Ощущения были такие, словно меня грязно отымели. По пути домой я купил бутылку вина, чего не делал уже давно, а утром пришел в Управление. То, что полковник исполнит свою угрозу, я не боялся. Друзья детства выдали много зацепок, и ими надо было воспользоваться. Что больше всего любил я в своей работе, так это азарт охоты. Выслеживать, загонять в ловушку другое разумное существо — что может быть увлекательнее, особенно когда сам в любой момент можешь превратиться из охотника в жертву. Зацепки складывались в факты и доказательства, ловушки выстраивались одна за другой, скоро им некуда будет бежать. Я всё чаще оставался в Управлении. Не хотелось тратить время на хождения и бытовые мелочи, благо была комната отдыха, душевая и даже прачечная. Одним вечером или уже ночью я стоял в рекреации и курил в открытое окно, любуясь россыпями огней внизу. Это был мой город и я хотел видеть его красивым и безопасным. Всяким бандитам и террористам места в нём не было. Сигнал комма вырвал меня из мечтаний. Звонил полковник. — Капитан Дарлан… мне нужна ваша помощь… Вы же знаете, где я живу? Приходите. Пожалуйста. Меня озадачил голос полковника. Страх, боль, отчаяние и слёзы — совершенно нетипичное сочетание. Решив, что разберусь во всем на месте, я ответил: — Сейчас приду, сэр. Сигарета полетела в окно. Я забежал в кабинет, подхватил китель, кобуру с бластером и заскакал через ступеньку вниз, одеваясь на ходу. Прыгнув на скутер, я промчался два квартала и взбежал вверх. Полковник, как я помнил, жил на третьем этаже. Он сидел на ступенях, обхватив голову руками, и даже не слышал моих шагов. — Сэр? Что произошло… — начал я и тут же понял всю неуместность вопроса. На входной двери висело… в общем, раньше это был адъютант полковника. Мальчишку буквально растерзали. Из разрезанного крест-накрест живота вывалились внутренности, кожу с ног сняли, оставив висеть лохмотьями, голову отрезали и поставили у двери, в рот и в глаза были вбиты клинья. Его прибили за руки и за ноги вверх тормашками. У порога уже собралась большая лужа крови. — Я вызвал дежурный наряд, — надломленным голосом простонал полковник, не поднимая головы. — Что я ей скажу? — Кому? — машинально спросил я, рассматривая труп. Я уже видел такое, в своей прошлой жизни. Так расправлялись с теми чиновниками или полицейскими, которые осмеливались идти против банд. — Моей жене. Бывшей. Я обещал приглядеть за её сыном, — глухо выдавил он. — И не смог. Я присел перед ним, убрал руки от лица. — В этом нет вашей вины, сэр. Они хотят войны — они её получат. Никто не уйдет. Я обещаю. Его взгляд был больной и бесконечно усталый. — Сынок, я так устал терять всех, — покачал он головой. В груди противно заныло. Словно ниоткуда всплыла детская фантазия: а что, если бы вот этот мужчина был моим отцом. Я думал, что давно избавился от детских фантазий. — Меня не так-то просто убить, — пробурчал я, садясь рядом. Вскоре приехали наши оперативники. Традиционная работа — осмотреть место, опросить присутствующих. Я вытащил удостоверение, как будто формы не хватало, сунул под нос старшему и подключился к осмотру и сбору всего, что могло навести на след. Как всегда, коллеги-соседи ничего не видели и не слышали. На людях полковник держался молодцом, даже вернул себе былую надменность и самоуверенность, но я видел, как дрожат плотно сжатые губы и нервно сжимаются пальцы. Когда всё закончилось, я отвёл полковника к себе. Вряд ли ему захочется утром смотреть на злополучную дверь. Так получилось, что я взял на себя организацию похорон и всё, что с этим связано, в том числе и необходимость известить миссис Амадо, что её сын погиб при исполнении служебного долга. На похороны она не успела. До Кореллии слишком далеко и нет прямых рейсов. Миссис Амадо рыдала у меня на плече, полковник стоял памятником самому себе, а вокруг кружились золотистые листья. После её отъезда полковник окончательно переехал в мою студию, а я всё чаще думал о нем как о «своём старике». Ликвидация террористов стала не только служебным долгом, но и личным делом. Тем временем маховик раскручивался, и его уже было не остановить. Даже если вырежут две трети личного состава, он лишь замедлится до тех пор, пока не прибудет замена и не войдёт в курс дела. Я был винтиком этой системы, и меня это нисколько не обижало и не оскорбляло. Мы делали правое дело, и я был горд, что участвую в этом. Я защищал свой город и своих близких. В конце концов все линии сошлись в одной точке. После долгой кабинетной работы поехать с группой было даже приятно. Снаряжение сидело как вторая кожа, оружие удобно лежало в руке. Я был уверен в себе и в своих подчиненных. Мы недаром тренировались и просчитывали все возможное ситуации. Как хорошо сознавать, что на этот раз не ошибся и не просчитался. В полуподвальном музыкальном баре собрались все, кого мы выслеживали все эти месяцы. То ли они нас не ждали, то ли были уверены, что после того демонстративного убийства мы испугались и свернули операцию. Зря. ИСБ не боится даже Императора, хотя и отчитывается перед ним. Пара светошумовых гранат, граната с парализующим газом — нелетальное вооружение бывает весьма эффективно, — и операция закончена. Лория и Закияр, школьные друзья, тоже там были. Зак хмурился и делал вид, что он выше всей этой суеты. Лория ругалась так, что уши вяли. Увидев меня, она сплюнула. — Как ты мог меня подвести, Тимми? Я была уверена, что ты всё так же предан нашим идеалам свободы… Она могла бы долго говорить на эту тему, если бы по моему знаку ей не залепили рот пластырем. Слушать пафосные речи не было никакого настроения. — Чистота и порядок на улицах нашего города мне нравятся больше, — отозвался я, прикуривая сигарету. — Грузите их. На улице шёл снег. Ослепительно белый, лёгкий. Я поймал несколько снежинок на ладонь и рассматривал их, пока они не растаяли. В моём детстве снег был редкостью. Когда же он всё-таки шел, то был грязный, едкий и больше походил на пепел, чем на настоящий снег. Что-то изменилось за десять лет. Не знаю что, пока не знаю, но мне нравятся эти изменения. Многое изменилось с тех пор, как на нашу планету пришла Империя.