Ты не замечаешь, или просто притворяешься?

Вообразите себе ситуацию: Ваш друг начинает Вам нравится, уже в романтическом плане. Что Вы сделаете? Скажете все как есть? Продолжите держать в секрете? Или начнёте следить за ним? Томас выбрал именно последний вариант. Он совсем недавно приметил для себя, что Торд стал ему нравится больше, чем друг. Ему нравилось наблюдать, как он, сидя на кухне, на стуле с ногами, что-то супер быстро пишет то в блокноте, то в телефоне. Ему нравилось слушать, как Торд вздыхает, почти простанывает что-то неразборчивое и забирает свои записи к себе. Ему нравилось чувствовать, когда он ненароком касался его, когда выходит с кухни. Видеть, как Торд крутит-вертит между тонких и длинных пальцев несчастную ручку или карандаш, слышать, как он разговаривает с кем-то на чистом норвежском, чувствовать страх, что его заметят, когда он вдруг оборачивается к двери заставлял Риджуэлла улыбаться. Слежка началась не сразу. То было случайность: открытая дверь в комнату, вообще отсутствие двери на кухне и так далее. Все началось плавно и постепенно. Из-за своих черных глаз у него была возможность спокойно смотреть на Торда, когда остальные два друга тоже сидели за столом. Ларссон тоже иногда смотрит на него, но это происходит случайно: взгляд зацепился. Но даже этого Тому хватает для внутреннего удовлетворения. Ему удавалось посмотреть на него, попытаться разобрать, что было в записях, когда Торд был в наушниках и не слышал ничего, но все записи были как назло на норвежском. Но Том не отчаивался. Как-то раз Ларссон уходил из дома куда-то. Риджуэлл пробрался в его комнату, тихо-тихо, оставляя все на своем месте. Он взял переводчик и переводил, но, к сожалению, даже с этим ничего понять было нельзя. "Руки", "две тысячи шесть", "маски", "перчатки". На этой странице можно было подумать, что Торд врач. На следующей было это: "четырнадцать тысяч восемь", "бум". Тут даже догадок не было. Остальные страницы тоже были подобные. Том понял, что из этого ему ничего не узнать и вернув все в прежнее положение выбежал из комнаты. Ему хоть и было все это интересно, но спрашивать у самого Торда было нельзя. Учитывая, что все пишется на ином языке, с непонятным набором слов, это что-то очень важное и сверхсекретное. Ночью того же дня, Риджуэллу не спалось. Ему хотелось знать больше, хоть он и знал достаточно. Он тихо вышел из комнаты и заметил, что дверь в комнату Торда приоткрыта. Подойдя ближе, он заметил свечение. От ноутбука. Все было очень яркое, прямо глаза резало в такой-то тьме, но Ларссону, видимо, было все равно. Картинка с изображенными на ней бежевыми пятнами перемещалась сначала медленно, а затем быстро, и Том начал догадываться, что же там такое. Норвежец сидел спиной к двери, в наушниках. Значит, можно незаметно войти. И он правда зашёл, он правда встал сзади Торда. Теперь уже было во всех красках видно, что же там на экране его ноутбука. Но его интересовало отнюдь не это. Его интересовал сам Торд, его темный рогатый силуэт от яркого экрана, который иногда тихо усмехался и менял положение. Вскоре, зрелище на экране закончилось. Торд снял наушники, закрыл все остальные вкладки, а затем и выключил ноутбук. Том тут же сообразил, что нужно бежать, но почему-то стоял на месте. Когда Ларссон хрустел шеей, и, соответственно, поворачивал голову в сторону Тома, он сделал шаг вправо и оказался в одном из углов комнаты, который, на его счастье, совсем не освещался светом луны из окна. Когда Торд предположительно уснул, Риджуэлл тихо, словно невидимка покинул комнату. Неужели он не видел?