Поговори со мной

Был жаркий июльский день. На лазурном небе не было ни единого облачка, а пейзаж за окном с однообразного серого городского быстро сменился на цветастые поля и леса. Автобус мчался по разбитым дорогам и Олежа все думал, как этот транспорт чудом до сих пор не перевернулся. Парень облокотился на стекло и задумался: "Интересно, если прямо сейчас автобус задел глубокую яму и свалился бы набок, и я пострадал, хоть кто-нибудь переживал бы? Да кого я обманываю? Моему отцу нет до меня никакого дела. Наверное, если бы я умер, он был бы только рад избавиться от нахлебника. Мать живет отдельно и интересуется моими делами крайне редко, явно бы даже и не заметила моего исчезновения. Единственная, кто меня помнил, была бы только Оля — сестра и мой единственный друг. Может быть ей без меня тоже стало проще…? Ну что за мысли! Я же вроде нормальный парень, а думаю о таком…" Вдруг кто-то дернул его за рукав, остановив его поток несвязных мыслей. — Олеж, ты меня вообще слушаешь? — обиженно сказала Оля. — Извини я призадумался слегка, — ответил ей брат. — Ага, и видок у тебя такой будто собираешься убиться, выпрыгнув из автобусного окна. — Очень смешно, — сказал Олежа, закатив глаза. Оле не было весело. Она легко могла понять, когда брат не в настроении или грустит. Она нарочно уговорила маму отправить ее вместе с братом в лагерь, чтобы убедиться, что он хорошо и незабываемо проведет остаток лета. Она искренне переживала за Олежу. — Оль, да я просто из-за лагеря слегка переживаю. Сюда я еду впервые, тут нет никаких знакомых. А ты ж знаешь с каким трудом я завожу друзей, — пожаловался ей брат. — Все будет отлично, в этот раз я ведь с тобой. А вообще, я до поездки гадала на картах, и они мне нашептали, что эта смена будет лучшей в твоей жизни, так еще и велик шанс любовного романа. Ты знаешь, карты мне не врут! — подмигнула Оля. — Очень надеюсь на это, — улыбнулся ей в ответ Олежа. Спустя пару часов автобус наконец-то свернул с шоссе на проселочную дорогу и уже через полчаса остановился у входа в лагерь. Отсюда можно было видеть длинную дорогу ведущую к площадке с небольшой сценой. Слева от неё, судя по всему, находились корпуса для учащихся, а справа несколько спортивных площадок и пара небольших зданий. На главной аллее, украшенной могучими темно зелеными кленами, их поджидали, судя по возрасту заведующая лагерем и двое вожатых. Ребята вышли из автобуса, и Оля быстро шепнула брату: — Ну и захолустье! Этой заведующей на вид лет сто точно. — Ага. А обещали молодежный лагерь, но такими темпами мы будем тут поклоняться бюсту Ленина и работать в поле, — посмеялся Олежа. — Дорогие дети! Хотим вас поприветствовать в нашем лагере «Заря»! Меня зовут Марина Степановна и я заведующая этого лагеря, приятно познакомиться, — уверенно сказала женщина в очках. Она была низкого роста и ее серебристые кудри были собраны в строгий хвост, — Мы рады поприветствовать и старые, и новые лица. Надеемся, что те, кто тут был уже несколько раз не будут подавать плохой пример новеньким, — Степановна грозно взглянула на парня, стоящего рядом с Олежей. Тот в ответ громко фыркнул, — А теперь хочу вам представить вожатую первого отряда, где будут ребята возрастом 16–17 лет. — Я Елена Дмитриевна, рада познакомиться! Вожатая подмигнула ребятам и улыбнулась. У нее были короткие рыжие волосы и светло-голубые глаза, ей можно было дать от силы 23 года, но по ней было видно, что в лагере, в роли инструктора, она не в первый раз. — Здравствуйте, а я Антон Эдуардович, вожатый второго отряда, ребят возрастом от 13 до 15 лет, — сказал парень слева от заведующей. — Фу, какой смазливый, на пидора похож, — вдруг шепотом заявил парень, стоящий рядом с Олежей и явно обращаясь к нему. — Хах, ага, есть немного, — неуверенно ответил ему Олежа. Но на самом деле он так не думал. Антон Эдуардович выглядел очень опрятно, вся его форма была идеально чистой и выглаженной, а каштановые волосы были аккуратно уложены. По нему было видно, что тот часто занимается спортом, а осанка была идеально прямой. Ему в голову закралась мысль, что Антон Эдуардович идеальный пример для подражания. Все девчонки, стоящие у автобуса, не могли отвести взгляд от Антона и Олегсей был одним из них. Вдруг вожатый посмотрел прямо на Олежу и тот смутившись отвел взгляд. "Отлично теперь будет думать, что я на него пялюсь, ” рассуждал Олежа у себя в голове. Почему-то парень, стоявший рядом, снова с ним заговорил: — Слушай, а как тебя зовут? Я сюда третий год подряд приезжаю и тебя никогда не видел. Новенький что ли? Меня кстати Димоном звать, Побрацкий. — Я Олегсей Душнов. И да через «О», знаю, что у меня странное имя, родители постарались. Можешь звать меня просто Олежа. Парни посмеялись. Марина Степановна объявила, чтобы ребята шли к своему вожатому и направлялись в свои корпуса. — Ладно, Олеж, я пошла к своему вожатому — красавчику и постараюсь найти подруг, которые не теряют от него голову, — смеясь сказала Оля, — увидимся потом на открытии! — Давай, до скорого! — ответил ей брат. В глубине души он завидовал своей сестре. Недавно она обрезала свои длинные рыжие волосы и перекрасила их в фиолетовый цвет, а в ее макияже начало появляться больше темных оттенков. Не поймите неправильно, ему очень даже нравился новый образ сестры, однако он завидовал ее смелости. Парень понимал, что никогда не сможет быть так уверен в себе так как она. Парень оказался в отряде вместе с Димой, и они вместе пошли с Еленой в корпус разбирать свои вещи. Судьба снова свела Олежу с Димой, когда те оказались соседями по комнате. Помимо этих двоих туда заселился пухленький рыжий паренек Вася, который, судя по книгам, был без ума от мистики. "Они бы с Олей нашли общий язык, ” подумал Олежа. Четвертым соседом оказался худой высокий светловолосый парень Слава. Выглядел он немного отстранённым, сам у себя на уме. Дима сразу сообразил, что из всей этой компашки надо корешиться именно с Олежей. — Слушай, тут до открытия еще час, может сбежим по-тихому и покурим? — предложил Побрацкий. Олежа явно не ожидал такого предложения. Вообще он всегда был послушным мальчишкой, делал то, что ему велели родители, но сейчас к нему закралась мысль, что это его шанс завести друга, а от одной сигареты ничего не будет. Олежа не боялся быть один, он боялся быть одиноким. — Почему бы и нет, погнали. — Отлично, осталось только пробраться мимо Лены. Поверь мне, я был уже у нее в отряде. Она сначала может показаться милой, но я-то знаю — она та еще стерва. Если действуешь не по правилам, то она таких пиздюлей дать может! Но ниче, у меня свои люди на первом этаже есть, вылезем через окно и через него же вернемся, — поделился планом Дима. На первом этаже расселялись девочки первого отряда, и Дима был знаком с одной из них. Ее звали Юля. Она была в лагере уже второй раз, так что была знакома с проделками Димы. — Ты мне потом должен будешь сижку, Шашлык, — сказала Юля и открыла окно. — Да без б, забились, — ответил ей Димон, и они вместе с Олежей вылезли через окно. Ребята оказались между первым корпусом и оградой, за который простирался густой лес. От него веяло прохладой, но он так и манил своей таинственностью и спокойствием. Дима подозвал рукой Олежу, и они пошли вдоль заборa в сторону столовой. За зданием лежало несколько старых досок, Побрацкий убрал их в сторону и взору открылась тайная дыра в ограде. Парни пролезли через нее, но Олежа успел поцарапаться о торчавший прут. Тот ругнулся, но потом решил не подавать виду, чтоб не позориться перед новым другом. Ребята шли в глубь леса пока Димон не указал на старый дуб весь исписанный любовными посланиями. Вокруг все веяло умиротворенностью. Был слышен шелест листьев, вокруг щебетали лесные птички, вдалеке журчал ручеёк, а редкие лучи солнца прокрадывались сквозь кроны деревьев. Здесь можно было спрятаться от прогнившего злого внешнего мира и найти гармонию с самим собой, но этот покой разрушил внезапно заговоривший Дима. — Добро пожаловать! Теперь ты часть тайного общества нашего лагеря, — смеясь сказал Димон, — на самом деле тут тайник с сигаретами. В прошлых годах я приходил сюда с корешами, но в этом году че-то никто не приехал. Ладно, раз уж скоро нам надо будет торчать в зале и слушать речи вожатых, нам пока хватит одной сигареты на двоих. Побрацкий достал сигарету, зажёг её и сделал первую затяжку. Он протянул сигарету Олеже. Тот неуверенно вдохнул и начал кашлять. — Че, первый раз? — спросил Димон. — Ага, — прокашлял Олежа и вернул сигарету Диме, — раньше попробовать возможности не было. — Да не парься, я когда впервые попробовал, так сильно кашлял, что слезы полились, — Дима затянулся и вернул сижку Олеже, — Ты, кстати, почему решил в лагерь поехать? — Да это не я, меня отец заставил. Наверное, не хочет, чтоб я маячил у него перед глазами. Зато теперь сможет без проблем любовниц в дом водить, — Олежа вошел во вкус сигареты, — A ты? — A мне тут нравится. Да и еще у меня дома 5 сестер, уже голова от них болит, вот и отпросился в лагерь. Кстати, о девчонках. Видел рядом с тобой одну. Такая… пурпурная, знаешь её? — Это моя сестра если что. И даже не думай к ней подкатывать, — строго ответил Олежа. Он хотел выдать Диме еще пару угроз, но вдруг где-то недалеко кто-то наступил на ветку. -Прячемся! — крикнул Димон и убежал в ближайшие кусты. Олежа собирался пойти за ним, но как только он встал, голова закружилась, он споткнулся о корень дерева и упал лицом вниз. Человек, которого услышали парни, уже подходил к Олеже и выкрикнул: — Вы что тут курите?! — это был Антон Эдуардович. Олежа прикрыл рукой разбитый нос, быстро вскочил на ноги и понял, что он в западне. Больше всего в жизни он не любил и боялся выговоров. Сердце начало биться быстрее, в груди всё заболело, руки и уголки губ затряслись и было ощущение, что он сейчас заплачет. — Д… да, п…простите п…п…пожалуйста я…я так больше не буду, — дрожащим, на гране срыва голосом сказал Олежа. — Как тебя зовут? — Олеж… Олегсей Душнов, первый отряд. — Ты был один? Олежа запнулся, но решил не выдавать товарища. — Да… Меня теперь выгонят, так? Антон мягко посмотрел на запуганного мальчика. Он понимал, что тот боится и не собирался его наказывать. — Не переживай, я никому ничего не скажу, но на одном условии. Я тут первый год работаю и на меня спихнули театральный кружок, где обычно только одна малышня или девчонки. Будешь мне помогать и я сохраню все в секрете, — ласково улыбнувшись сказал вожатый. — Спасибо… — по щеке покатилась слеза и парень все еще дрожал как осиновый лист. — Ну ты чего, не бойся — Антон подошел ближе и мягко положил руку ему на плечо, — Боже, да у тебя же рука кровоточит! Еще и нос разбит. А ну быстро в медпункт! — Да ничего страшного, поболит и пройдет. Мне не в первой. — Так не пойдет. Значит пойдем вместе, я тебе помогу и прослежу, чтобы ты получил должную помощь. У Олежи в голове была только одна мысль: "Я полный еблан. Как можно было вообще так облажаться? Как мне теперь ему в глаза смотреть после такого? Еще и этот театральный кружок." Пока эти мысли крутились в голове, Олегсей даже не заметил, как они дошли до медпункта. Антон посадил его на кушетку, начал обрабатывать и перевязывать раны. Вожатый заметил, что паренек всю дорогу шел и с пустым взглядом и смотрел в пол. Как только Звёздочкин закончил, он сел рядом с Олежей, положил руку ему на голову и начал её гладить. — Ты так не переживай. Кто из нас вообще глупые проступки не совершал в подростковом возрасте? Все в порядке… Уже скоро начнется открытие в главном холле, ты туда беги, а я тебя перед Ленкой прикрою. Если она что-то спросит, говори, что был со мной, — поговаривал Антон, не переставая гладить голову мальчику. — Я… очень вам благодарен, Антон Эдуардович. Я тогда поспешу. До свидания! И увидимся тогда в театральном кружке, — сказал Олежа и выбежал из медпункта. Антон проводил его взглядом, посмотрел на руку, которой гладил голову паренька и подумал: "У него волосы намного мягче, чем кажутся." Олежа прибежал в зал за несколько минут до начала церемонии открытия. Со спортом у него было туго, поэтому запыхавшись он искал свой отряд, пока где-то в толпе ему не начал махать Дима. Олежа помчался к нему и сел рядом. — Блин, чувак, прости меня, пожалуйста, я тебя там на растерзание этому тупому Антону оставил, — начал извинятся Дима, — и чего он там вообще забыл! — Да все в порядке, забей. Я сам виноват, что упал, — неловко ответил Олежа. Он был благодарен Антону за то, что тот его не раскрыл, да еще и с травмами помог. Как настоящий герой. — И всё же! Ты повел себя как настоящий друг, даже не сдал меня! Я у тебя в долгу чувак, — улыбнулся Побрацкий. — Так-так-так, у моего братишки появился товарищ? Не познакомишь нас? — вдруг заявила подкравшаяся Оля и села вместе с Олежей. — Меня зовут Дмитрий, прекрасная мадемуазель, — игриво представился Димон. Олеже стало стыдно, и он закрыл лицо рукой от такого представления. — Я Оля! А это мои соседки по комнате Нурият и Алиса, — девушка указала на двух подруг, сидящих рядом с ней. — Приятно познакомиться! — ответили парни. — И нам! — Слушай, Олеж, все в порядке? У тебя так-то нос разбит и рука в бинте. Ты с кем- то подрался? — взволновано спросила сестра. — Не переживай, я просто очень неудачно упал, — сказал Олесей и притупил взгляд. Вдруг в зале потемнело и вперед вышло пять вожатых — а значит в этот раз пять отрядов. Они всех поприветствовали и начали рассказывать о программе на следующий день. Антон Эдуардович искал в темной толпе мальчика, которому ранее обработал раны. Вожатый переживал и хотел убедиться, что паренек добрался в ценности и сохранности. Увидев Олежу, сидящим рядом со своими друзьями, он почувствовал умиротворение и тепло, а сам невольно улыбнулся. Антону передала микрофон вожатая третьего отряда — темноволосая Света, и он объявил: — Ребята! Сегодня у вас последняя возможность записаться в кружки и секции — для этого не забудьте проинформировать своего вожатого. А также, знайте, отбой для младших в 9 вечера, а для старших в 11. У вас есть свободное время до завтра. Подростки решили остаток вечера оставить на знакомства со своим отрядом и отдыхом. Впереди их ждал 21 день эмоциональных и непростых, но веселых деньков, которые будут занимать отдельный уголок их памяти в будущем.