Валирийская кровь всё прощает

       Восемнадцатилетний Деймон смеётся, когда маленькая Рейнира впервые протягивает свои ручки к нему, стоящему в пол оборота с бокалом в руке и твердым намерением обольстить очередную красивую и знатную даму из великого рода. Малышке не нравится быть в кругу семейства Аррен, она видит знакомые пепельные пряди и со всей силы двухлетнего малыша хватается за них, шокируя и веселя всех приближенных на очередном празднике. Он берет её на руки (она сама к нему тянется по детской беззаботности), не слушая недовольные вздохи новообретенных родственников.       «Отрада Королевства» — провозглашает, поднимая за ту кубок под чутким присмотром собственного брата, оглаживает волосы, целуя маленький лоб. Недавняя ненависть по её рождению и отдалению его персоны от трона начинает соседствовать со всепоглощающей любовью к этому заразительному детскому смеху.       Деймону двадцать три, Рейнире пять, когда она обливается горькими слезами за железным троном, сбежав от очередных нянек. Деймон заходит в тронный зал, чувствуя прилив власти и вновь промелькнувшую надежду на корону из-за очередного мертворожденного ребенка его брата. Садится на трон с принцессой на руках, вытирая её слезы. — Почему ты плачешь, моя дорогая племянница? –произносит на высоком Валерийском, проверяя её знания. — Потому что я осталась без братика. — её учителя потрудились на славу, она отвечает без акцента.       Деймон улыбается. Он бы душу продал, чтобы с его братом что-то случилось в младенчестве, а трон стал его по праву. Но его брат оказался слишком здоровым, потому сейчас Деймон сидит на железном троне без всяких оснований и держит свою племянницу, дабы её успокоить. — Поверь мне, быть единственным ребенком не так уж и плохо, особенно если ты девочка. Потому что будь ты принцем, в далеком будущем мне бы пришлось убить тебя ради железного трона. — Это уже не в слух, ей ещё рано. — Но если моя мама не родит сына, то вы станете следующем королем, да? — Всё возможно, милая. — Он ставит её на пол, берет за руку. — Когда я стану королем, то ты будешь при моем дворе самой прекрасной из дам. — Принцесса вздыхает, спрыгивая со ступеньки, Принц думает, что ей ещё рано думать о железном троне. — Идем, я покажу тебе тайный ход на кухню, украдем пару пирожных.        Деймону двадцать пять, Рейнире семь, когда она всё-таки упрашивает покатать её на Кровавом Змее в честь её именин. Вначале дядя отказывает дорогой племяннице, дарит вместо этого драгоценные книги Волантиса, но она непреклонна. Отсылает и драгоценный шелк Дорна, и золото Мейрина. Спустя долгие и мучительные три дня он не выдерживает. Врет её учителям о том, что его прислал их король, аккуратно подмигивает девочке, она спешно убирает пергамент в шкафичик, а перо в чернильницу, вставая с занятий. — Нас ждет Караксес, моя дорогая. – Шепотом на Валирийском, чтобы на половину глухой мейстер не забил тревогу раньше положенного срока. Когда она встречается со взрослым драконом взглядом, она впервые в жизни чувствует тот необъяснимый восторг. Дядя показывает пример, снимая одну перчатку и давая понюхать собственную ладонь, чтобы дракон принял его. Она проделывает тоже самое, а после взбирается в седло. Они летают около получаса вокруг Королевской Гавани. И этих тридцати минут оказывается достаточным, чтобы провести ближайшую ночь в сырой темнице, а не борделе. У его брата — Короля отвратительное чувство юмора, раз он решает преподать ему такой урок. И валяясь в соломе и грязи, Деймон вспоминает заразительный смех принцессы и понимает одно. Ему не жаль. Он бы выкрал принцессу из-под носа её отца ещё раз, даже если вновь придется ночевать с крысами, с условием на то, что после темницы он вновь услышит её смех. — Это всё из-за меня? Тебя могли казнить? — Они прощаются на рассвете, он пропах сыростью и бедностью, а она ещё не смогла смыть запах дракона с себя. — Нет, милая, Валирийская кровь нам всё прощает. — Тогда почему?! — Не понимает, злится. — Малышка, мне нужно выезжать, — Мужчина гладит её по волосам, чувствуя трепещущее чувство ненависти к собственному брату. Рейнира плачет, умоляя того не оставлять её одну. — Не переживай, мы ещё встретимся. Но позже, гораздо позже и тогда я буду ждать тебя у тысячи мечей.        Рейнире четырнадцать, когда она обсуждает с одним из рыцарей приезд дяди. Она знает куда идти и без направления рыцаря. — На рассвете он прошел ворота Красного Замка.        Но она не слышат дальнейших просьб, быстрыми шагами движется к тронному залу, распахивая двери. Он сидит на троне, явно скучая, ожидая одну белокурую принцессу. Деймон изумленно вскидывает брови, обводя взглядом все достоинства расцветающей принцессы. Это уже не та малышка, что плачет у него на коленях или дергает за волосы. — О боги! — восклицает рыцарь, но Рейнира едва поднимает ладонь. — Можете, идти, сир. — Ожидает, когда двери закроются, и уже на Валирийском, их родном, личном языке. — И что же ты тут делаешь, дядя? — Просто сижу. — Он уже не тот любящий родственник, что вытирал её слезы и тайком катал на драконе. — Однажды этот трон может стать моим. — Если не казнят за предательство. — Подходит ближе, спуская по ступеням. — Тебя давно не было при дворе. — Да, при дворе невыносимо скучно. — Она с этим согласна. — Но твой отец устраивает турнир в мою честь. — Он устраивает его в честь наследника.        Дерзит. Открыто. Что же, ей этого в характере точно не хватало. — Я так и сказал. Потому что пока у твоей матери не родится сын, наследник престола - Я... — Разумеется он наслышан о беременностях невестки и о куда больших выкидышах. — И я ваше проклятие.        Едва ухмыляясь подходит к ней, вытаскивая из рукава медальон. — Надеюсь у меня будет брат. — У меня подарок. — Протягивает ей в ладони. — Ты знаешь, что это? — Валирийская сталь. Как темная сестра.        Деймон выхватывает украшение из её рук, незаметно улыбаясь. Она не забыла истории о его мече, которые он рассказывал ей ещё в детстве.        Именно в этот порочный год её детство рушится. Мама, любящая мама умирает, отец уходит в себя, а их заставляют встать по разные стороны престола.        После коронации незаметно проскальзывает в её покои, пугая приближенных. Рейнира заметно вздрагивает, но просит Алиссенту ступить прочь и не говорить об этом никому. Принц медленно приближается к ней, ожидая хоть капли страха и ненависти, но их не следует. — Твоим рождением боги подписали мне смертный приговор. А твоей коронацией мой собственный брат подготовил мне плаху. Нужно было убить тебя в младенчестве.        Подходит неприлично близко, кружит вокруг, расплетая её волосы и освобождая голову от массы короны. — Тогда почему не убил в колыбели, раз мог. — Решает играть по его правилам. Резко разворачивается и приближается к нему, с разницей в возрасте она дышит ему в ключицы. — Ты же говорил, что Валирийская кровь нам всё прощает.        Поднимает голову вверх, наслаждаясь его заинтересованным взглядом. Только очень быстро он перехватывает инициативу, приближает её к стене и ловит, целует в губы. Крадет первый поцелуй, который предназначен её будущему мужу. Ему нравятся её детские губы, ему нравится её нежность. И он не отстраняется. — Да, Рейнира, Валирийская кровь нам все прощает. Но не железный трон, моя дорогая. — Она дрожит в его руках, он благоговейно целует её в лоб. — Помни об этом, когда будешь сидеть на нем. А ещё о том, что у тебя есть дядя, который попытается забрать у тебя корону. Прощай, мой смертный приговор.        Принцесса не обращает внимания на пылающие щеки, смотрит на удаляющуюся мужскую спину, едва касается пальцами горячих губ. Шепотом в след. — Прощай, моё проклятие.