Ты слишком наивен, Николай.

— И чем я тебе так понравился, Гоголь? Коль внимания жаждешь? — ровный и спокойный голос показался Николаю слишком уж дотошно серьезным, хотя Федор не делал и не собирался делать никаких намеков в своем произношении. Может, Николай настолько привык к сладким речам Федора, что уж и позабыл о существовании спокойного тона? Николай и сам не мог ответить на подобный вопрос внутри своего, как он говорил, головного мусора. Ресницы затрепетали, а улыбка, которую Гоголь никогда не собирался и не собирается прятать образовалась на лице. — Да знаешь, Федор, даже если коль внимания хочу, то что с того? Да и понравился ты мне многим. К примеру, хочу отметить твои замечательные и столь очаровательные глазки! — и взаправду Николаю нравились его глаза. С виду пусть они выглядят как холодный гранит, но внутри, если углубиться, можно найти много любопытного. — Гоголь, ты слишком наивен. — глаза сузились, и чуть ли не ухмылка появилась на его лице моментально. Рука, что была в кармане брюк легла на щеку Гоголя. Тот же, отнюдь испугавшись издал то ли вздох, то ли выдох. Щеки с каждой секундой проведенной рядом с Достоевским аллели на глазах. Федора это даже можно сказать забавляло, все больше и больше ухмыляясь. — Мы же всегда будем вместе, так ведь, Федя? — Федя. Николай так называл Федора редко, к примеру, когда речь шла о ценностях светловолосого. Есть множество других прозвищ для Достоевского, но для Федора много значило лишь прозвище Федя. Он скрывал этого, не показывая истинных чувств и эмоций, боясь то ли напугать тем самым Николая, то ли навсегда потерять контроль над ними. Неопределенность так сильно достает Федора, но тот никак не может с этим справиться. — Каждая история заканчивается, Николай, так же, как и наша с тобой. — Это значит, что.. — Это значит, что нашей истории конец. — ухмылка сползла с лица, делая его чуть ли не самым серьезным на этом свете. Голос, как казалось Гоголю был до предела серьезным, что вот-вот Федор перейдет на крик, но это, на удивление, не происходит. Рука Достоевского была уже на плече парня, сжимая его до такой степени, что Николаю из-за боли пришлось поморщится. Николай в свою очередь лишь шире улыбнулся прикрывая глаза. Он знал, что именно таков ответ услышит, и никакой надежды на иной ответ совершенно не было, даже малейшей мысли не возникло. – Я люблю тебя, Федя. – Ты настолько жалок и наивен.. Ты будешь страдать от этого, душа моя.