Конец со словами: "Я люблю тебя, Тетсуро"

*** Мама сидела на переднем сиденье чёрного автомобиля, периодически поглядывая на меня своим проницательным взглядом. Когда она поглядывала в мою сторону, я старался изо всех сил улыбаться во весь рот, делая вид, что рад нашему переезду не меньше, чем она, что было совершено не так: покидать родной, уютный и знакомый мне дом, давалось тяжело и, думаю, моя мама прекрасно понимала это. В окно я смотрел на ухабистую дорогу с особым презрением: она была не изведана, как глубокие пучины вод, что отталкивало. — Куроо, ты ведь помнишь про то, что у наших сожителей есть сын твоего возраста? — Да. — Насколько мне известно, у него нет друзей. Подружишься с ним? Продолжив глядеть на дорогу я несколько задумался, захочет ли он возиться с таким, как я, ведь во мне не было каких-либо потрясающих черт, ибо я стеснительный, до жути всего боящийся, чуткий и беспечный ребёнок. Но зато любящий. Это, должно быть, одно из хороших во мне качеств. — Я, конечно, не против... Но... А что, если он не захочет со мной дружить? Я примерно понимал, что мне ответят: начнут отчитывать по поводу того, что я просто всё усложняю, ставя очередные преграды в поиске нового общения. И за это, в большей степени, отвечала моя черта «стеснение». Я закрыл глаза и передо мной возникла «густая» пустота, глубоко выдохнув горячий воздух, я ожидал слов матушки: — Милый, нужно понимать и то, что абсолютно всё не может зависеть только от него. Ты тоже должен делать какие-то шаги, — с особой лаской проговорила мама без каких-либо отрицательных упрёков и выговоров в мою сторону. — Хей, Хитоми, тебе не кажется, что Тетсуро ещё слишком мал для столь сложных мыслей? Не каждый ученик средней школы способен это осознать. — Возможно, — мама вновь смотрит в мою сторону, — но дети разные, — с улыбкой продолжает она. Я особо не слушал, что родители говорят, ибо обеспокоен новым местом, да и мальчишка из головы не вылетал. Но стоит сказать, что немного я задумался по поводу слов матушки о первых шагах. Подъехав к незнакомому повороту машина начала затормаживать. Перед моими глазами стояли большие дома — в нашей местности они определённо меньше, да и по цветовой гамме отличались. Посередине стоял самый выделяющийся дом кремового оттенка с огромным окном и балконом наверху. По соседству были нежно-зелёный и ещё один кремовый дом с крышей ярко-красного цвета. Из-за ограды в виде забора разглядеть двор было невозможно. Но моё детское любопытство взяло своё и я уже не мог найти себе места в машине, так как очень хотел увидеть дворы этих захватывающих домов. Из-за забора зелёного жилища виднелась горка: она казалась очень высокой. У нас такой детской забавы не было. В ожидании увидеть помимо горки песочницу, качели, спортивный уголок и даже волейбольную сетку, я дёрнул ручку двери, чтобы наконец-то выйти из «заключения» столь тесного пространства. Но как только я наступил на траву, то моё тельце охватила тревога и страх: руки то и делали, что слегла тряслись, а вот дрожащие губы даже не спешили открываться. В тот же миг я запрыгнул обратно в машину. — Куроо, всё в порядке? — проговаривает Хитоми. С огромным комом в горле я отвечаю ей: — Да. Недавно захлопнувшаяся от резкого страха дверь открывается, за ней стоит мама. — Ну же, не переживай, — она протягивает руку. Еле сдерживая слёзы я принимаю знак поддержки и вновь выхожу из авто, напуганно направляясь за мамой. Рядом стояла ещё одна машина, а с ней приятная на глаз женщина с не очень длинными волосами тёмного оттенка и узкими глазами. От незнакомки несло положительными эмоциями, что немного успокаивало. Сжав руку матушки я осторожно начал её осматривать со всех возможных мне ракурсов и сторон, глазами ища подвох при виде этой женщины. Увлёкшись, я даже не заметил, как со мной мягко поздоровались: — Здравствуй! — Здравствуйте, — как можно тише проговорил я. — Куроо, это Азуме-сан. Она хозяйка дома по середине. Повернув голову я опять заострил внимание на этом привлекательном жилище. Но через пару секунд пришёл в себя, всё ещё удерживая за руку маму. — Ой, Хитоми-чан, зачем так официально? Пускай зовёт меня просто тётушка. — Правда можно? — неожиданно воскликнул я. Что в детстве, что сейчас, а звать людей в официальной форме ,честно говоря, я не любил по многим причинам, одна из которых это смущение (даже не знаю почему). Поэтому, обрадовавшись сказанному, я чуть успокоился. — Конечно! Пройдёмте в дом, Кенма, наверное, уже заждался меня. Дверь открывается, я вхожу в помещение. Внутри было более комфортно, чем снаружи. На стенах висели картины двух взрослых людей, а между ними везде был мальчик, с которым, скорее всего, я и должен познакомиться. Оранжевые обои, на удивление, в глаза сильно не бросались, хотя они были яркого цвета с особой пестринкой в виде жёлтых кружков. Коридор был большим и просторным с мягким пушистым ковром на полу, в углу которого лежали четыре пары тапочек. Справа висели не только картины с фотографиями, но и детские рисунки различных роботов, самураев и даже котиков. Они мне понравились больше всего. Приоткрыв рот я услышал шаги, идущие в мою сторону. Спрятавшись и прижавшись к маминой талии я вцепился в неё своими пальцами с ошарашенным взглядом, который вот-вот ожидал увидеть парнишку или какого-нибудь взрослого страшного мужчину. И я был прав. Перед моими глазами стоял мальчик примерно лет шести с глазами и волосами как у женщины, хозяйки дома. Эти двое были похожи. В руках малец держал самурая с мечом. Направив взгляд чуть выше я посмотрел ему в глаза, которые так же были напуганы. Взаимный испуг создавал некий комфорт, ибо теперь я знал, что не один переживаю до боли в животе. Незнакомый мальчик произносит: — Мам, это кто? *** Через наушники поступала любимая песня, которую Тетсуро очень любил. Расслабившись на кровати он закинул руки за голову, а глаза сомкнул в надежде немного поспать, ибо завтра будет важный день, а именно первый экзамен. Весна подходила к концу, что означало труднейшие экзамены и нудную подготовку к ним. Теперь вместо тренировок в спортзале парню время от времени приходилось заниматься химией, математикой и другими не менее важными предметами. Кенма же посещал тренировки каждый день, готовясь к весеннему турниру. Жалко, что Куроо на тренировках присутствовал реже. Козуме знал его жажду к волейболу, поэтому очень печалился, когда ходил в спортзал один, где его уже ждали ребята. Зато после разговора между парнями отношения улучшились, чему оба радовались как не в себя. Они стали общаться как обычно на уровне друзей, но иногда могли позволить себе в разговоре нечто большее, чем что-то дружеское. Например, Тетсуро иногда делал Кенме косвенный комплимент, намекая о том, что сегодня он выглядит особенно красиво. Связующий точно понимал эти сигналы и очень мило смущался от них, называя капитана дураком, смотря на него «суровым», как казалось Кенме, взглядом. Но он был совершенно не суровым: овальный вид лица легонько напрягался, сдвигая не очень густые брови к переносице, а нос его всегда краснел от комплиментов. Глаза парня глядели в самые разные стороны, но только не на Куроо, пока тот уставившись на друга разглядывал его эмоции и все-все мелкие детали. Время подходило к полудню, что означает конец отдыха, а так же сборы к тренировке. На выходных Некомата-сан стал чаще проводить тренировки, так как у многих членов клуба в субботу и воскресенье дни были свободны. Вот и сегодня тренер обещал провести тренировку, сказав, что вновь приедет «КАРАСУНО» для последнего тренировочного матча в этом полугодии. Куроо встал с кровати, направившись в комнату Козуме, чтобы напомнить ему про сегодняшний матч. Без стука он вошёл в комнату. Пройдя чуть дальше он останавливается прямо напротив связующего, пока тот сидит в телефоне, переписываясь с Хинатой. — Кенма, ты помнишь про тренировку? — Помню. — Когда будешь собираться? Я планировал выходить минут через сорок. Парень, зависающий в телефоне, отводит взгляд от экрана, уставившись на Тетсуро. — Думаю, что можно выйти и через двадцать. — Ого? Ты уверен? — с малым удивлением проговаривает Куроо, который знал и знает, как сильно Козуме не любит различные сборы. — Да... Шоё сказал, что у него с Тобио какой-то новый трюк... Обещал показать. — Аа, коротышка. Он хорошо на тебя влияет. — Не знаю даже... Шоё просто интересный человек, от него можно ожидать чего угодно. Это главная привлекательная его черта характера. — И почему я не могу так на тебя повлиять? — закатывая глаза с насмешкой сказал капитан, который собирался уходить, чтобы собрать спортивную сумку, но Кенма и его уставший взгляд в стену останавливает парня. — Потому что ты мне нравишься куда больше, чем он. *** Звук мяча доносился на весь спортзал. Он летел в разные стороны под разным углом, изредка попадая в стены. Ученики школ тренировались, кто-то мог позволить себе поболтать друг с другом, в основном это были третьегодки. Сугавара брал советы у либеро Яку, пока Лев и Хината соревновались, кто забьёт больше мячей, а кто заблокирует. Кагеяма же топил своим взглядом Кенму, который пасовал своим игрокам: не нравился ему этот зловещий сопернеческий взгляд первогодки Тобио. А вот Куроо разминался, время от времени дразня Тсукишиму. Эта привычка пришла к нему ещё с летнего лагеря, где он с Бокуто отрывались на всех как только могли. И Тсуки попал под их расстрел. — Так, начинаем матч! — хлопая пару раз в ладоши, чуть с повышенным тоном, проговаривает Укай. Он же тренер «КАРАСУНО» Подача связующего Кагеямы Тобио летит прямиком на Такетору, который умело отбивает мяч. Тут же появляется Кенма, который рассуждает о том, куда и кому лучше пасовать. К сетке подбегает Куроо, готовившийся к прыжку. Ноги отрываются от поверхности так легко, что складывалось ощущение полёта. Футболка парня несколько поднялась, где виднелся оголённый торс. Глаза Тетсуро сияли от радости, улыбка казалась столь мягкой и приятной, а яркие черты лица красиво выделялись, что создавало невероятное зрелище. Увидев эту картину, Кенму охватил восторг. Куроо сеял будто звёздочка. Самая выделяющаяся звёздочка, которая своим присутствием освещала тёмное, мрачное небо. Конечно, без каких-либо раздумий пас полетел в его сторону. Звёздочка забивает первый и один из самых удачных голов. Первое очко остаётся за «НЕКОМА». *** По дороге домой неожиданно потемнело. Совсем немного. Но для весны тёмное небо к шести вечера было не характерно. Машины громко проезжали по освещённым дорогам Токио, иногда оставляя след дыма от трубы. Мимо проходящих людей было не так много: в воскресенье, конечно, хочется отдохнуть, а не бродить по вечерним переулкам города. А вот парни возвращались домой после неповторимого тренировочного матча. Тем прыжком Кенма очень восхитился. Он думал о Тетсуро как о той самой надежде, которая только одним своим существованием делает жизнь связующего счастливее и намного светлее. — Куроо, ты выглядел потрясающе. — Да? И когда же? — с очередной улыбкой проговаривает парень. — Твой первый прыжок. Он был таким... Таким... Улыбка Тетсуро пропала, после чего он в ожидании внимательно смотрел на Козуме. — Таким ослепительным, неподражаемым. Обещай, что всегда будешь таким. Внутри приятно кололо сердце. Эти слова пронизали Тетсуро не на слёзы, как могло быть, а на что-то большее. Всё это казалось восхитительным.