Лиса, кайса и банные страдания

Олега разбудил подозрительный запах. Почудилось почему-то: утро воскресенья, ему шесть, папа спросонку прихлопнул будильник, и лабрадор Бродяга не дождался утренней прогулки. А потом вдруг в ухо тявкнули – не басом, как Бродяга, а тоненько, звонко, и Олег вспомнил, сколько ему лет и где он находится. – И тебя с утречком, – простонал он и сел, морща нос. – Серый, блин, откуда так воняет? Если ты сбегал к водопою и принял утреннюю ванну в коровьей лепешке, я тебя… Но лис оказался чистым. Башка, спина, бока, лапы – ничего. Тогда Олег бесцеремонно подцепил кончик пушистого хвоста, потянул вверх и закатил глаза. – Серый, засранец, чтоб тебя… И не смотри на меня так, это не оскорбление, а констатация факта! Что ты уже сожрал? Мысли в голове проносились неутешительные. Придется опять катить к ветеринарше. И признаваться, что кормит Серого вовсе не собачьим кормом и даже не фаршекашей – ну, в ее классическом варианте. И ветеринарша снова начнет ругаться, что он не в состоянии обеспечить домашнему животному надлежащий уход, натравит на Олега «Фокс Протекшн Интернейшнл», «Гринпис» и «Всемирное общество защиты животных», и… Олег мотнул головой. Какой, к черту, «Гринпис»? – А вылизаться слабо было? – пристыдил он, сползая с дивана и стаскивая испачканную простыню вместе со взвизгнувшим от неожиданности Серым. Лисы вообще вылизываются? Вряд ли. Они ведь не кошки. Просто все ютубные лисы бегали такие красивые, толстые, блестящие – но их там, наверное, намывают с шампунями… С другой стороны, Серого он ни разу не мыл, однако тот выглядел и пах вполне прилично. До сегодняшнего утра. – Придется тебя купать, – вздохнул Олег. – Но сперва покажи, что ты слопал. И тут ему внезапно стало страшно. А если какую-нибудь лисью отраву? Если кто-то ставит в округе капканы, то мог и яд раскидать. Да ладно охотники, кто-то мог элементарно крыс во дворе травить, а это дурная лисья башка тянет в пасть все, что не приколочено! С другой стороны, расстройством желудка дело бы не обошлось, так? Олег пригляделся к Серому. Тот улыбался, показывая частокол мелких острых зубок, и казался веселым и всецело довольным жизнью. Уняв приступ паники, Олег прошлепал на кухню, внимательно глядя под ноги – но нет, ночью по своим делам Серый, очевидно, сигал в окно, открытое по случаю июньской жары, – и вздохнул с облегчением. Все сразу стало ясно. На табурете лежал стянутый со стола распотрошенный целлофановый пакет, в котором кураги осталось штучек с полдесятка от силы. Ну, технически это была кайса – целые абрикосы, не половинки, но Олег деталями не заморачивался. Сушеный абрикос? Сушеный абрикос. Значит, курага. – Ты дебилушка, Серый, – упрекнул Олег. – Ты ее сколько сожрал, а? Небось еще потом и водичкой холодненькой отполировал, да? Лис пританцовывал на полу и тянул к пакету заискивающую острую морду, мол, ну сожрал и сожрал, брюхо уже не болит, дай доем, больше водой запивать не буду, честно-честно! – Нет уж! Посажу на пустую овсянку на неделю! Лис сел и прижал уши. – И не пачкай мне пол! – не смягчился Олег. – Сейчас мыться пойдем! Серый, извиваясь змейкой, утек под шкаф и начал оттуда скрипеть как несмазанная телега. О том, как его оттуда извлекать, Олег решил подумать позже. Он припрятал остатки кураги на самую высокую полку, вышел во двор, задумчиво посмотрел на летний душ, потом в сторону реки и сам себе мотнул головой. Нет уж, если капитально мыться, то как приличные люди – в ванне и горячей водой. Ехать за специальным собачьим шампунем времени не было: застынет все как цемент, еще выстригать придется. Надо думать, Олегов «шампунь мужской универсальный четыре в одном» сойдет. Если он подходит для головы и жопы (то бишь, для волос, бороды и тела), то, глядишь, может, там еще где-то и «Для шерсти» прописано. Мелким шрифтом. Как мыть лис, Олег представлял слабо. Он смутно помнил, как дома мыли Бродягу. Тот флегматично стоял в ванне и послушно задирал лапы. Он помнил, как в части мыли в тазу выуженную из грязной канавы кошку. Держали ее впятером, и она разодрала руки всем доброхотам, а потом, сытно поужинав и усыпив бдительность добродушным тарахтением, еще и прицельно берцы обдула, маленькая мстительная скотина. Серый вел себя то как собака, то как кошка. Черт знает, что от него ждать. Ванна стояла прямо на участке. Очевидно, подобной рано или поздно обзаводится каждый уважающий себя деревенский двор. Олег иногда поглядывал на нее, со скуки прикидывая, не превратить ли ненужную емкость в прудик, клумбу или – чем черт не шутит – садовую фигурку коровы, но пока только выливал из нее воду и протирал после дождя, чтобы не разводить комаров. Ванна белизной не блистала, но была вполне крепкая, не прохудившаяся и не ржавая. Олег, нагрев колодезной воды, наполнил ее до краев. Потом принес шампунь, гребешок, полотенца, разделся до трусов и пошел выманивать Серого из-под шкафа. В ход пошло все от сырого мяса до шоколадного печенья. Только курагу Олег не тронул – это было бы совсем непедагогично. Серый громко сопел, шуршал усами, капал слюной, но не выманивался. В конце концов, подумав, что так и вода остынет, Олег попросту схватил его за шкирку и вытянул наружу. Серый страдальчески жмурился, визжал как потерпевший, но укусить не пытался. Сунув в лисью пасть награду за сговорчивость (нет) – половинку сухого крекера – Олег покрепче прижал его к себе, потрусил на улицу и быстро, пока тот не успел ничего сообразить, плюхнулся в ванну. Теплая вода хлынула через бортики водопадом. Олег приготовился к акустическому удару, но Серый молчал – только кряхтел и пытался забраться ему на плечи. Лис был маленький, но увесистый, сплошь острые углы и крепкие мышцы. Не с первой попытки Олег сунул его голову себе под мышку, и Серый сжал его ребра лапами, тонкими, но неожиданно гибкими и твердыми, как палки. – Тихо-тихо-тихо… Успокаивающе бормоча, Олег принялся намыливать его, особое внимание уделяя меховым «штанам» и хвосту. С прилизанной от воды и шампуня шерстью Серый казался совсем худеньким и на вид, и на ощупь – ребрышки как стиральная доска, хребет бугорками, тощий хвост. Олегу даже стало жалко его, такого несчастного и недокормленного, но потом он вспомнил про сожранные в продолжение их знакомства курагу, колбасу, дюжину яиц, куриное филе и еще десяток пунктов по списку и снова ожесточился. Лопают тут всякие что попало, а потом отмывай их. Серый шумно хакал и извивался. Олег подумывал вынуть его из ванны и сесть сверху, сжав коленями, чтобы как следует прочесать хвост, но побоялся раздавить. К тому же, кто знает, вдруг Серый может похвастаться не только змеиным способом передвижения, но и гибкостью – извернется и цапнет его за задницу. Неудобно получится. Минут через десять Олег более или менее выполоскал шерсть и столкнулся с непредвиденным затруднением. Вода, в которой они сидели, чистотой не блистала. Сейчас бы спустить ее и окатить лиса (и себя заодно) из душа, но они не в городской ванной. Нет, стояло рядом ведро с чистой водой, но как одновременно держать Серого и поливать его? Ладонью особо не поплещешь, а захватить что-нибудь вроде ковшика Олег не догадался. Ну, делать нечего. Убежит так убежит. Будет бегать недомытый, но по крайней мере не благоухающий похлеще казарменного сортира. Олег выгрузил Серого из ванны и строго, но без особой надежды приказал: – Стой смирно! И – о чудо – лис остался на месте. Он стоял врастопырку, как бульдожка после бомбежки, и негодующе смотрел на Олега. Олег, едва сдержав смех (а то ведь точно обидится и удерет), осторожно окатил его из ведра, а остатки вылил на себя. Не успел он вооружиться полотенцем, как Серый хорошенько отряхнулся. Олег показал ему язык. Будь он на месте лиса и замысли месть, подождал бы, пока гадкий человек обсушится, а еще лучше оденется. Полотенце на Серого накинуть удалось, а вот вытираться он не дался: пока Олег тер полотенцем себя, так и бегал вокруг ванны аки миниатюрная лошадка в попоне на вырост. Кстати, в ветеринарке была, вроде, какая-то одежка для собак… – Думаешь, тебе пойдет розовая курточка? – спросил Олег у Серого и наступил на полотенце, чтобы тот не унес его в леса. Лис злобно чихнул, еще раз отряхнулся и гордо удалился в дом. Олег остался выливать остатки воды и драить ванну. Помирились они только к вечеру. Серый, растянувшись у Олега на коленях, позволил вычесать себе хвост, пузо и «штаны». Он полностью высох, распушился и больше не напоминал скелетик, обтянутый мокрой шкурой в иголочку. Тем не менее пришло время ужина, и Олег оправился перерывать кухню в поисках того, чем бы накормить его так, чтобы и банные страдания компенсировать, и живот не растревожить. Ну не крекерами же, в самом деле. Роясь в шкафчиках, он решил попутно доесть курагу, чтобы с глаз долой из сердца вон, но пакета в том месте, где он его оставил, не оказалось. Так. Может, память подводит? Олег на всякий случай обшарил остальные полки. Пакета не было. И тут что-то привлекло его внимание, что-то блестело под шкафом… Олег выудил из щели пакетик. Все еще пахнущий сухофруктами пакетик. Разгрызенный, завязанный и заново разорванный пакетик. Но… как? – СЕЕЕЕРЫЫЫЫЫЙ!!!