Демиурандар

14. Его терзания, моя история. Демиурандар        Все, что я могу — это слушать, возможно, подсказать. Поэтому просто жду и смотрю в упор на своего ани. — Я уже давно понял, что буду один. Мой альфа умер. Остался только Аскер, за которым нужно присматривать, а все в поселении просто стараются не упоминать о том, что случилось. Я думал, мне хватит воли самому присматривать за сыном и разбираться с делами клана. Но с каждым днем я все больше ощущал холод где-то внутри. С момента первых симптомов забытья я понял, что жить мне осталось недолго.        Видимо все видели, что со мной что-то происходит и обязали Урмека мне помогать. Он бета, но мы дружим с самого детства. Казалось, он всегда присматривает за мной. Даже когда я уже был замужем, чувствовал не только любовь мужа, но и заботу Урмека. Как брат и помощник, он взялся не только помогать мне с заботами в поселении, но и переселился ко мне, разбавляя одиночество. Аскер всегда убегал в лес на охоту, поэтому дом оставался на мне. С каждым днем моя симпатия к нему все больше перерастала в родственную любовь. Чувство потери ненадолго затмило появление нового члена семьи.        Ситуация вроде улучшилась после смерти Й… — Дениран стиснул губы, не в состоянии назвать своего альфу по имени. — Я думал, всё наладится, и я смогу жить дальше так, как есть, но холод в груди разрастался. К тому времени как я оказался у варрэ Мардека, все скрылось туманом. Я помню только лес, а потом уже твое лицо. Теплое, доброе, ты с улыбкой сказал, что все будет хорошо. И я понял, что нашел еще одного родного, младшего братишку, которого защищу и у которого найду покой, — при этом, глядя мне прямо в глаза, Дениран впервые за долгое время безмятежно улыбнулся. — Но по возвращении домой что-то снова изменилось. И я не знаю, что делать теперь. — Может, объяснишь? Что тебя так волнует? — я, конечно, уже в принципе догадался, о чем пойдет речь, но Денирану нужно произнести это вслух. — Это покажется глупым, потому что быть такого не может. Ведь все знают, что после смерти своего альфы в большинстве случаев омега умирает. Как исключение, некоторые выживают, но влюбиться уже ни в кого не могут, ведь у тех альф свои омеги где-то есть. А любовь к бете — это нонсенс. Иногда бывают тройственные союзы, хоть и редкие, с согласия и альфы, и омеги. Или же альфа может взять на защиту какого-то бету, но никогда я не слышал, чтоб что-то связывало омег и бет! — последние слова Дениран уже выкрикивал, видимо, доказывая что-то себе одному. И поэтому я решил его здесь остановить, пока это чудо не завело себя в смутные дали. — Ты ведь его любишь? Не как брата, да? — Ответом мне были шокированные глаза. — И не как друга детства. Симпатия как к помощнику — тоже не то, правда? Просто признайся себе, отпусти чувства. Урмек стал для тебя возлюбленным. Парой, — на этом слове Дениран дернулся ко мне, прижимаясь все сильнее, сбивая дыхание и неразборчиво шепча: — Дар, я не понимаю, что происходит. С утра как встаю, думаю, может пойти его разбудить, посмотреть в сонное лицо, заманить на кухню запахом кофе, взять за руку, идя по дороге. Когда смотрю, как он помогает другим омегам, хочу отбросить их подальше и скрыть его где-то в доме… Такого сильного желания у меня не было даже со своим альфой. Меня бесит, когда Урмек смотрит на меня и отворачивается. Чувствую себя дураком за такие желания. Я ведь его… люблю, да? — глаза, полные отчаяния, смотрят с вопросом, на который уже знают ответ. — Ты молодец, — я погладил Денирана по голове, все еще держа в объятьях. — Смог признаться себе в этом. Здесь нет ничего страшного. Думаешь, если влюбился вновь — тебя кто-то осудит? Да, у оборотней не существует иной Пары, чем один единственный альфа или омега. И сначала кто-то может не понять. Но знаешь, у драконов нет Пар, у них существуют Истинные. У русалов партнера избирают по голосу. Эльфы не знают ни о чем подобном вообще. Они влюбляются в кого хотят, но у них есть жрица, которая может как одобрить союз, так и запретить. Она видит ауры своих подчиненных и смотрит, сочетаются ли они или нет. Но об этом другие не знают. Это секрет, поэтому никому не говори, хорошо?        Мой ани приоткрыл рот от удивления. Я испустил смешок, таким ребенком он сейчас выглядел. — Ты столько всего знаешь. Не буду спрашивать, откуда. Такого, уверен, в эльфийских книгах нет, правда? — Ну, я сдал себя, только дернул плечами. — Ты прав, но даже если так, что обо мне думает сам Урмек. Мы ведь только друзья детства. Что он думает обо мне. С собой я-то разобрался. Но мой бета — другой вопрос. Примет ли он мои чувства? Ну, и что подумают другие? — За клан можешь не волноваться, а другим нет никакого дела до того, кого ты любишь. Я расскажу тебе кое-что интересное. И возможно, это облегчит душевные метания. Оборотни всегда придерживались мысли, что кроме Пары, они одни, и если альфы умирали раньше омег, те отправлялись вслед за ним. В то время шли постоянные войны с людьми, и оборотни теряли вдвое больше. Но был один ани, лишившийся своего Пары на войне, но не потерявший рассудка. Он словно не жил, а существовал. Его клан помогал, как мог, но все видели, что долго так бедный не протянет. Он цеплялся за жизнь, будто что-то еще заставляло его держаться и ждать. Ждать и на что-то надеяться. В один из дней в поселок зашел странствующий бета. Обычный лекарь, который осматривал раненых в бою. Его поселили в доме того омеги. Никто не ожидал, что через недолгое время они вместе выйдут из дома, держась за руки, и будут готовы пойти на войну. Странная вещь, что обычный бета смог «пробудить» омегу. Старец, который жил в той деревне и был на тот момент главой, спокойно отпустил их, при этом сказав, что омега нашел своего Идеального партнера. Предания не объясняют, что это за партнеры такие, но думаю, можно догадаться. Скорее всего, Демиург, создавая альф, омег и бет, думал, что несправедливо делать Пару только для альф и омег, обделяя при этом бет. Они ведь тоже заслуживают любви. И поэтому для последних он создал возможность. Бета может стать Идеальным партнером как альфе, так и омеге, если те осознают, что Пара — это не конечный пункт любви, если бете докажут свою нужность. Но поскольку такое случилось только раз, с тем омегой, это понятие позабыли.        Если честно, я врал. Бессовестно сочинял на ходу историю, которой никогда не было. Мне нужно было придумать то, что успокоит и придаст уверенности моему ани. А правда это или нет, значения не имеет.        Я посмотрел на Денирана. Счастливое лицо светилось уверенностью. Значит, он поверил. Это хорошо. — Я впервые слышу нечто подобное. Но если ты так говоришь… Ты ведь, не бросишь меня одного со всем этим, правда, Дар?        Когда ложь слетает с губ легко, только о себе голос может дрогнуть, мой же, подведет, я знаю, поэтому: — Я … постараюсь. Честно, мы ведь не знаем, что будет дальше.        Это даже не отговорка, но поможет понять, что все может измениться.        Мы с ани Денираном просидели возле озера к заходу солнца и вечерком уже сидели на кухне. Теплый чай, я, Дениран, Урмек и вернувшийся Аскер. Как говорят: «вся семья в сборе».        Я сидел между своим ани и его бетой и думал, как начать разговор между ними. Но поскольку ничего подходящего так и не пришло в мою голову, я просто встал с места, схватил волка за ухо и со словами «Урмек, Дениран хочет тебе сказать нечто важное», потащился в свою комнату. Думаю, что омеге хватит смелости сказать все самому.        Не совсем понимая, что делаю, я затащил Аскера на постель, пристроился под одеялом, сжимая в руках его мех, и уснул.