Просто доверься мне, пожалуйста

      Время было не раннее, где-то час дня. Пиковый валет спокойно сидел на краю дивана и потягивал ароматный кофе, который в последствии согревал того от столь невыносимого зноба. Мало того, что ему было холодно, так ещё и была небольшая слабость, плюсом к которой была частая отдышка. Вару думал, что скорее всего он случайным образом наткнулся на пыльцу таких ему ненавистных цветов, и это была простая аллергия. Однако была и теория, что он всего-навсего заболел, но никаких таблеток у него под рукой как на зло не оказалось. Прямо сейчас в аптеку идти — это тоже не вариант, так как ситуация может только усугубиться, и придётся вызывать скорую, пугая случайных прохожих. И, не найдя другого выхода, пятый решил просто остаться в зале, перематывая из раза в раз всю ленту имеющихся там каналов.       Но вскоре Вару, который как ленивец разлёгся по всему дивану, наскучило пялиться на сопливые пьесы, что из раза в раз прокручивались по единственно рабочему первому каналу. Как ни кстати, именно сегодня решили обрубить всю остальную программную связь, на которой шли все самые интересные и весёлые передачи. Потому валет, который уже устал от своего получасового безделья, встал наконец с дивана и, скинув с себя нагретое им же покрывало, отправился на кухню, где впоследствии решил себе чего-нибудь сварганить. Время его вовсе не поджимало, да и клонов-то дома собственно не было, так что упрекать и уж тем более мешать ему никто не будет. Так что, вытащив такие ароматные и вкусные полуфабрикаты в виде химозных сосисок и приятно холодную буханку батона, Вару принялся готовить свой обед.       Прошло, казалось бы, всего лишь минут пять, но хотдог, весь залитый кетчупом, был уже всецело поглощён его же изготовителем, притом весьма беспорядочно. Однако пиковый валет — это пиковый валет: убирать за собой он вовсе и не собирался. Только лишь крошки на пол смахнул, из вежливости.       — Ая-яй, какой плохой мальчик! — спускаясь вниз по лестнице, ехидно воскликнул Ромео. От неожиданности Вару вздрогнул.       — Ты чё здесь делаешь?! — угрожающе воскликнул пиковый, будто бы весь этот дом принадлежит отнюдь ему, а Ромео — неблагополучный и злосчастный джентльмен, что не соизволил вовремя уйти. — Какого хрена так пугаешь?!       — Ах, Вару-Вару, неистово агрессивный возбуждённый зверь, — пролепетал червовый, подходя ближе. — Неприемлемо настолько хамское поведение с твоей стороны! Думаю, это стоит тотчас же исправить.       И, резко и без предупреждения схватив оппонента за руку, что держала на себе остатки трапезы, Ромео поволок его за собой, сначала на второй этаж, а после и на чердак.       — Эй! Ты чё творишь, придурок?! — недовольно кричал Вару, но, кажется, его вовсе не слышали.       Сминуту позже оба оказались на чердаке. И вместо того, чтобы бережно уложить столь компактное и стройное тело пятого на старый обшарпанный диван, король предпочёл более изощрённый метод — со всей дури толкнуть его прямиком на деревянный нелепо залакированный пол. Холод мурашками пробежался по телу.       — Блять...       — Нецензурную брань прошу глагольствовать напоследок, — седьмой надавил ногой на паховую зону жертвы. — Теперь же я исполню своё давнее, данное мной же себе, обещание.       Вслед за валетом последовали неясные, всюду матерные возгласы. Конечно, кому же понравиться то, что прямо сейчас над тобой издеваются ровно так же, как сильный хищник над слабой жертвой? Вот и Вару подумал, что ему явно не нравиться то, что находится на уме у этого розового пидораса.       — Ногу! Ногу убери! — сцепив руки где-то внизу, пробормотал валет.       — Ох, вот как мы заговорили, — на лице красовалась сумасшедшая улыбка, перемешанная с бесконечным потоком страсти. — Ну-с, да начнётся же веселье!       В голову пятого прилетел жёсткий удар ботинком. По всей видимости, червовому было неоднозначно текущее состояние Вару, ведь до повторного ушиба оно было не меньшим хуже. Кровь медленно просочилась со стороны затылка. Теперь ясно, куда именно пришлась резиновая, но твёрдая как камень подошва.       — Ну же, почему не стонешь? — искренне расстроился Ромео, запрокидывая голову назад, — На видео всё было несколько иначе.       Не прошло и минуты, а в руках насильника уже виднелась канатоподобная бечёвка. Это заставило пикового напрячься больше прежнего.       — «Неужели я... Нет...» — голова соображала плохо, а слёзы подступали к глазам. Он всё ещё не мог поверить в то, что сейчас происходит. Он не мог поверить в то, что стал жертвой насилия собственного собрата. — Т-ты...       — Ещё не разучился говорить? Ну что же, — того грубо перевернули на живот. — Готовься орать, услади же мои уши!       Первый узел был намертво сильно затянут. Это отдалось на запястьях резкой сжимающей болью, что не́ хотя, но пришлось стерпеть. Второй пришёлся на ноги. Было больно на столько же, но при этом боли плюсуются — Вару не выдержал и вскрикнул.       — Какой умничка!       — Р-ромео..?       Рука седьмого с глухим шлепком прошлась по заднице жертвы, впивающе зажав её. Сделав так ещё пару раз, он остановился. От пикового не последовало никакой реакции. Тогда Ромео решил действовать несколько по-другому и, стянув рывком с него шорты и боксеры, терзающе раздвинул ягодицы.       — Нет! — Вару извивался, как как только у него выходило. Такого унижения он стерпеть никак не мог и даже через предшествующую боль и затуманенный рассудок пытался сопротивляться, однако это не помогало.       Червовый, ещё пару секунд задержав его в таком положении, шлёпнул валета по заднице и встал на ноги. Выставив ботинок вперёд, он начал надавливать на анал, что приносило ужасный дискомфорт жертве. Дальше, подойдя к какой-то из полок, он снял оттуда причудливую бутылку из-под шампанского и вернулся обратно.       — Пожалуйста...       — Твои просьбы никак не помогут, — король вновь опустился на колени, свободной рукой раздвигая булки. К отверстию, находившемуся между ними, он приставил горлышко бутылки.       — Не надо! — крик эхом раздался по всему помещению. Вару было больно и страшно.       А бутылка тем временем, не без особых усилий конечно, проходила всё глубже и глубже. И, дойдя примерно до середины, начала двигаться в медленном темпе. Пятый кричал и извивался изо всех сил, надеясь на чью-либо помощь. Однако никто, абсолютно никто его не слышал, ведь и слышать-то было некому.       — Уж ты меня прости, но без смазки всё до омерзения отвратительно, — с трудом двигая несчастную бутыль, сказал Ромео. — Но, увы, это часть твоего наказания.       Король запихнул бутылку ещё глубже и поднялся с коленей. Было видно, как тяжело валету даётся его собственное дыхание, однако криков почему-то не было. Неужели Вару хочет позлить Ромео?       — Ну ты и скотина конечно, — с той же полки сняли ещё какую-то вещицу, но пятому не удалось разглядеть какую. От частых брыканий быстро свело шею, и даже пошевелить ею было довольно проблематично.       Ромео вновь встал на колени. Стеклянная бутылка была моментально изъята, однако вместо неё появился новый предмет. Он был поменьше и... Тёплым? Из Вару вырвался болезненный стон. Предмет начал двигаться внутри, всё сильнее и сильнее раздражая столь нежную кожу жертвы. А в какой-то момент его продвинули настолько глубоко, что на секунду валета даже настигло нелепое чувство эйфории.       — Не думал, что тебе может понравиться, — услышав тихий вздох удовольствия, возразил насильник. — Думаю, это стоит исправить.       Толчки стали стремительно набирать темп, и стоны Вару, такие болезненные, но сладкие для ушей седьмого, распространялись по чердаку с новой громкостью. На этот раз пиковый кричал навзрыд, уже не жалея своего звонкого голоса. Было плевать абсолютно на всё — лишь бы этот ужас поскорее закончился. Но вот прошёлся удар по холодной спине. Это чем-то напоминало удар ремнём, однако ремень ли это был — пятый не знает. Его рассудок начинал стремительно покидать его тело, что сказалось и на выкриках, и на постепенно исчезающей боли.       — Эй, отключаться что-ли вздумал!? — резкий удар кулаком в живот заставил задуматься. Вару устало прохрипел, ведь по ощущениям прошло около получаса, никак не меньше.       Но на этом Ромео даже и не думал останавливаться. Темп, с которым он двигался, стал только быстрее — по всей видимости, до оргазма оставалось ещё недолго. Ещё пара толчков, и из жертвы стремительно вытекают потоки крови и спермы. Вару судорожно пытался восстановить дыхание.       — Хороший мальчик, — по заднице снова прошёлся мерзкий болезненный шлепок. — Приступим ко второй части твоего досуга...       Вот тут страх ещё сильнее и всецело окутал пикового. Это ещё не всё? Что будет дальше?!       — А-А! — раздался вскрик, но его тут же заткнули. Бутылка, что лежала на полу до этих пор никому не нужная, была днищем запихана в анал Вару.       Не прошло и секунды, как валет начал обильно истекать кровью. Кожа, находившаяся вокруг колечка мышц, безжалостно разорвалась, оставляя за собой кровоток и ужасные крики боли. Даже тряпка, небрежно запиханная жертве в рот, не спасала от воплей, что было на усладу насильнику. А он же тем временем, оставив бутыль в определённом положении, подошёл к пятому спереди.       — Что же, Варуня, — того небрежно потянули за волосы. — Как видишь, ты слишком сексуален!       Очки, что каким-то чудным образом до сих пор держались на переносице Вару, были откинуты куда-то в далёкий угол чердака. Его глаза, что удивило Ромео, были приоткрыты — ясное дело, он сейчас был на грани потери сознания, поэтому увидит седьмой его глаза или нет — плевать.       — Твои глаза так заводят! — пролепетал насильник, держа лицо жертвы за подбородок. Тот буквально смотрел в пустоту, переставая замечать, что происходит вокруг.       Ещё немного порассматривав причудливые глаза, что были на протяжении довольно длительного времени такими таинственными и недоступными, король надавил на щёки валета. Тому пришлось не хотя открыть рот. И, как только был совершён данный манёвр, Ромео тут же засунул туда свой половой орган, быстро и без предупреждения начиная двигаться. Со стороны Вару было слышно только невнятное мычание.       Седьмой дёргал Вару за волосы, бил по спине и затруднял тому дыхание своим вставшим членом. Однако валет, уже и без того замучанный, этого уже практически не чувствовал. Проходит минута, две... Ему это казалось вечностью, которая внезапно, но так приятно и успокаивающе для самой жертвы обрывается. Конец?

***

      Холодно. Больно и холодно. Тело будто бы пронзало тысяча ножей, которые из раза в раз втыкали и медленно, словно намеренно, вынимали, доставляя дичайший дискомфорт. Голова ужасно гудела, а низ живота будто бы рвало на мельчайшие кусочки. Лицо было покрыто чем-то липким и неприятным, что попутно перемешалось с засохшей кровью. Из глаз медленно потекли слёзы.       Ощущение беспомощности накатило с новой силой. Хотелось исчезнуть, умереть, да хоть сквозь землю провалиться — лишь бы не существовать. Не существовать с этим невероятным грузом на душе, который никогда, абсолютно никогда не исчезнет из воспоминаний и чувств Вару. Теперь он точно обосновал свои мысли — больше не будет того весёлого наивного парнишки, что готов был смеяться и радоваться жизни. Да, к слову, ничего больше не будет. От чувства безысходности поставлен чёткий крест.       Однако... Валет понимал, что чтобы не случилось, прямо сейчас ему нужно идти дальше. Он просто должен. Иначе, если он останется здесь, то никогда себе не простит того, что кто-то увидит его таким опущенным и униженным. Того, что случилось, уже не вернуть — если уж решиться покончить с собой, следует хотя бы уйти с этого треклятого чердака.       Вару попытался принять сидячее положение, перевернувшись на бок. Из-за головных болей он банально терял свою ориентацию в пространстве, из-за чего невольно заставлял себя лечь обратно. Однако, спустя уйму попыток, присесть на колени всё же вышло.       — «Я не встану...» — пронеслось у того в голове. Но просидеть на этом же месте больше пяти минут возможности, к сожалению, не представлялось. Потому, заприметив в углу кусок оборванной старой простыни, что была заляпана в зелёной строительной краске, он тихонько и с огромной осторожностью подполз к ней. — «Сойдёт.»       Он весьма неряшливо накинул на себя потрёпанную ткань, пытаясь хоть каким-нибудь образом согреть своё голое тело. Что наперво заприметил он, так это отсутствие одежды, которую судя по всему в добавок к своему "наказанию" забрал с собой розовый придурок. Поэтому Вару пришлось довольствоваться тем, что было под рукой, ведь на чердаке отнюдь совсем не тепло — не май месяц, как говорится.       Он снова попытался встать. Спустя пару попыток у него это всё же вышло, однако живот со спиной говорили о том, что это была не самая лучшая идея. Как никак, огромные поперечные синяки заставляли Вару вспоминать о совсем недавних событиях, которые произошли этим днём. Но он, хоть и шатаясь из стороны в сторону, кое-как по стенке дошёл до напольной двери чердака. Там, открыв её, он начал как можно аккуратнее спускаться по лестнице, стараясь не упасть и не заработать себе новых ужасно болючих ссадин, ушибов и гематом.       Он спустился. Чуть не навернулся конечно, но спустился. И только-только поставив одну свою ногу на пол, Вару с грохотом рухнул на колени. Всё же эта чёртова лестница забрала у него весьма большое количество сил, и для него это было довольно чуждо. С поледстиями насилия он сталкивался впервые, уж уважте, и что ему делать дальше он толком-то и не знал. Разве что... Пойти в свою комнату?       — «Блять, я... Я не дойду...» — подумал Вару, подползая к стене. Вдобавок к уже имеющимся повреждением были ещё и только что разодранные колени, которые начали болезненно ныть после попытки взаимодействия с ними.       От осознания своей ненавистно жалкой беспомощности на душе стало очень тяжко. Вару понимал, что уже не в силах что-либо делать. Вару понимал, что это оцепеневший осадок на всю оставшуюся его жизнь. Вару понимал, что прямо сейчас ему никто не поможет, ведь в доме он скорее всего один. Совсем один...       — О, Вару, — обратился грубый мужской голос, выскользнувший из-за поворота. — Опять свои шуточки шутить надумал? Не надоело-..       — Заткнись! — выкрикнул валет, перебивая Пика и вновь срывая свой и без того осипший голос, — Почему чуть что, так сразу шуточки?! Неужели ты думаешь, что раз уж я такой плохой, то со мной ничего не может случиться?! Почему в мою сторону сразу летят обвинения, когда ты даже не разобрался в ситуации?! Почему..?!       Истерика. То, чего пятый боялся больше всего. Теперь, увидев его в таком состоянии, никто относиться к нему как раньше не будет. Да что уж там, ничего как раньше не будет. Слёзы безустали текли по раскрасневшимся щекам, а одна из подранных рук судорожно пыталась их остановить. Вару зачем-то до сих пор пытается вернуть себе свою самоустойчивость — это скорее потому, что прямо сейчас перед ним стоит его же король, который отлично видит всю его слабость, что всё больше и больше выливается наружу. Теперь Пик его точно возненавидит.       — Господи, — Пиковый король немедля подошёл к Вару, присев перед ним на корточки. — Зачем ты это на себя напялил?       Вместо ответа валет навалился на него, и слёзы потекли с новой силой. Но восьмой, вместо того, чтобы оттолкнуть Вару, лишь сильней прижал его к себе, что было весьма удивительно для них обоих. Ладонь короля стала тихонько поглаживать покрытое простынёй тело по спине, будто бы безмолвно пытаясь успокоить рыдавшего ему в плечо пятого.       — Ну и что с тобой? — второй рукой он начал поглаживать заляпанные в чём-то кудряшки, — Совсем уже раскис. Пойдём в комнату, там всё расскажешь.       Пик, хоть и несколько грубо, попытался поддержать рыдавшего. Ранее ему не доводилось сталкиваться с такой проблемой, как успокоение Вару во время рыданий: тот попросту никогда не истерил навиду. Однако сейчас вышло исключение, и пятый попросту захлёбывался в слезах даже без возможности что-либо сказать.       Пиковый поднялся, а валет, придерживаясь, за ним. Но Вару, зацикленный прямо сейчас на своих эмоциях и только, вовсе забыл про прикрывающую его ткань. И она, уже не придержанная, свалилась до уровня талии, где задержалась на трясущихся руках. Взору Пика представилась всецело исколеченный торс: весь в засосах и укусах, местами избитый и израненный.       — Это ещё что? — он осторожно провёл рукой по ключице, а затем злостно выдохнул — Пойдём.       Вару абсолютно не понял такого жеста со стороны короля. На него сейчас накричат? Побьют? Повторно изнасилуют? От переживаний и этих навязчивых мыслей голова начала ужасно гудеть, а дыхание сбилось в край. Когда его потянули за руку, он вновь рухнул на колени, раздирая их ещё больше. Истерика перерастала во что-то сверх паническое, и пятый прикрыл лицо руками, уже даже не пытаясь остановить свои вновь нахлынувшие эмоции.       Король обречённо выдохнул.       — Вару... — сказал он, снова присев перед ним, — Пойми, я просто пытаюсь помочь тебе и хочу разобраться во всей этой ситуации. Я предполагаю, что с тобой случилось, но не знаю, кто бы мог это сделать. Я не знаю, выходил ли ты на улицу или был всё это время дома — но я всё равно хочу помочь. Просто доверься мне, пожалуйста.       Выслушав всё то, что только что сказал Пик, Вару опустил руки с лица и уставился в пол. Разве Ромео не в доме? Неужели после всего того, что он сделал, он просто смылся? Хотя если посмотреть с другой стороны... Это было вполне логично, ведь его отсутствие автоматически снимает с него половину всех имеющихся на него подозрений. Однако теперь неясно, поверит ли восьмой Вару — доказательств у него в общем-то и нет. Непонятно, что будет дальше — именно эта неизвестность и тревожила валета.       Он не заметил, как его подняли на руки. На крепкие, но такие аккуратные руки. Одной из этих рук его прижали к груди, тем временем как вторая рука придерживала его ноги. Лоскут ткани был полностью накинут на избитое тело, вновь прикрывая шею, что создало некое тепло и уют на душе пикового. Он ожидал грубости и угроз — он получил заботу и понимание со стороны такого на вид холодного и сурового короля.       Вот они уже дошли до комнаты. Она находилась довольно близко, на этом же этаже, потому у двери оба оказались очень быстро. Хорошо, что она была открыта: от внезапного грохота со стороны чердака Пик вышел из комнаты и оставил ту невзаперти. Потому, зайдя туда и сразу же подойдя к кровати пятого, Пик аккуратно его положил.       — Ты пока тут полежи, а я за медикаментами, — сказал он, потрепав Вару за кудряшки. Но тот схватил его за руку, будто бы не желая отпускать; однако, запреметив на себе удивлённый взгляд, пробормотал что-то похожее на «Не бери в голову» и лёг обратно.       Король пожал плечами и вышел из комнаты, оставив валета наедине с собой. Не смотря на головные и не только боли, тот просто сгорал со стыда. Для него был неприемлем тот факт, что о нём кто-то печётся, особенно после такого ужасного случая насилия. Ему было вдиковинку всё то, что за сегодняшний день произошло. И сейчас он даже не знал, хочется ему сдохнуть или же наслаждаться заботой со стороны Пикового короля. Всё так неоднозначно...       В дверном проёме показался восьмой. В руках у него были бинты, перекись, вата и ещё какие-то медицинские вещички, но, если честно, Вару было плевать. Главное, что Пик вернулся, и бояться внезапного появления насильника валет больше не смел. Он в любом случае был уверен, что король его защитит: если помог, то явно не просто так. И было видно, что уровень доверия у кудрявого к нему стремительно увеличился, однако сильнейшим образом упал по отношению к червовому. Глупо было бы сказать, что Вару его ненавидит — это было что-то свыше, чем ненависть. Отвращение? Может, так оно и есть. Но было ясно одно: были бы сейчас у Вару силы, он явно бы порвал седьмого на кусочки.       — Чего ты хмурый такой? — сказал пиковый, расставив наконец всё имеющееся на прикроватную тумбу, — Задумался о чём?       — Да так... — голос Вару был тусклым, охрипшим и тихим, — Больно...       — Больно? Где больно?       — Везде.       Пятый, аккуратно отодвинув простынь, положил свою руку себе на живот, болезненно глянув на Пика.       — Скажи... — валет очень криво улыбнулся, стараясь сдержать накатившие слёзы, — Насколько я сейчас жалок?       Пиковый король поглядел на него с недоумением. Рыданья снова того пересилили, и он отвернулся к стене, опять пытаясь скрыть свою невыносимую горечь. Однако, стоит заметить, с каждым разом это выходит всё хуже и хуже.       — Вару... — восьмой не мог подобрать слов. В голове крутилось много всяких ласковых и нежных сказаний, но высказать их напрямую — то ещё испытание для гордости пикового.       Пятый прикрыл лицо руками и поджал ноги к груди. Частые всхлипы и скуления с его стороны вызывали игру совести у Пика. Что же он за король такой, раз не может успокоить собственного рыдающего валета? Что он, в конце концов, за человек такой? «Явный эгоист,» — сказал бы первый встречный, увидев на лице восьмого поддельные бесчувственность и безразличие.       Ещё раз всё хорошенько взвесив и обдумав, Пиковый король предпочёл успокоить Вару действиями, нежели неумелыми словами. Поэтому, перво-наперво он присел на край кровати и положил руку валету на плечо. Дальше, слегка замешкавшись, он начал легонько его поглаживать, стараясь особо не задевать явно пораненные участки кожи.       — Я знаю, что сейчас это не лучший вопрос, но... Тебя изнасиловали? — Вару моментально оцепенел, однако в ответ последовал лёгкий кивок. — Ты знаешь, кто это сделал? — ещё один кивок.       Пик осторожно встал с кровати. Подойдя к тумбе и взяв перекись с мазью, он вернулся обратно, тихонько потреся Вару в плечо. Тот всё ещё напуганно посмотрел на него, однако последовал жестовому указанию и, не без помощи, присел на постели. Король тотчас же уселся рядом, оголяя ключицы валета и внимательно их осмотривая.       — «Знатно же он... Или они его искусали,» — подумал он, обрабатывая средством одну из более обширных ран. Вару невольно зашипел.       — Потерпи немного, — сказал король, повторяя те же действия только уже с другим повреждением. Потом ещё с одним. И ещё...       Пиковые уже не замечали счёт времени. Рана за раной — уже всё тело в бинтах, мазях и перекиси. Лицо протёрто от непонятной смеси крови и чего-то ещё. Волосы хоть и не помыты, зато собраны в аккуратный хвостик, вьющийся незамысловатыми кудряшками. Валет уже одет в домашнюю одежду, согрет и защищён. Старая простынь подавно занесена обратно на чердак, а тот впоследствии заперт на ключ. Единственное, что осталось — это имя насильника, которое при стыдливом молчании Вару так и не стало известным Пиковому королю. Сколько бы он не спрашивал об этом искалеченного, результатом было либо молчание, либо «Всё равно не поверишь».       — Вару... — вновь начал восьмой, садясь рядом с кроватью. Зеленоволосый, хоть и не отозвавшись, посмотрел на короля, — Скажи мне его имя, пожалуйста. Я хочу знать, кто сотворил с тобой такое, и могу ли я как-нибудь на это повлиять.       — Не нужно, — сипло ответил тот.       — Нет, валет, как раз-таки нужно. Разве после всего того, что сделал с тобой этот человек, ты просто так всё и оставишь? Если и да, то я попытаюсь сделать всё что в моих силах, лишь бы тот изверг за это поплатился. Поверь, ты можешь доверять мне, и, будь на то твоя воля, я никому ни о чём не расскажу, — Пик выдержал недолгую паузу. — Но если так не хочешь, чтобы я знал, кто это был, просто скажи: я знаю того идиота или нет?       Пятый лишь сильнее сжался под одеялом. Вдруг если он всё расскажет, то король начнёт высмеивать его? Или напротив же не поверит? Сомнения дико терзали сердце юноши, что и без того очуждённейшим образом выскакивало из груди. Что же с ним произойдёт?       — Не молчи, пожалуйста. Я правда очень хочу помочь!       — Я-я... — голос неряшливо дрогнул, — Я боюсь...       — Кого боишься? Того придурка? — Пик выдержал недолгую паузу, — Не волнуйся, если скажешь, кто он, я тебя от него огорожу... Любой ценой.       Вару боязливо посмотрел в сторону короля. Он не понимал, что из всего имеющегося будет правильным: рассказать всю правду или же продолжить упёртое молчание. Однако сейчас, подметив для себя, пятый ясно образумится — в случае выбора второго варианта только-только начавшие выстраиваться доверительные отношения с треском рухнут на дно, и давняя мечта валета наконец подружиться со своим одномастником снова иссякнет вникуда, ещё больше израняя почти окончательно треснувшее сердечко Вару. Поэтому он, подавно откинув сжимающее его одеяло в сторону, схватился за кисть и без того беспокоющегося Пика.       — Пообещай, пожалуйста, что поверишь мне! — наделённый надеждой, воскликнул Вару. Его глаза были на мокром месте.       — Обещаю, — Пиковый король несколько радостно вздохнул. — В который уже раз, но я всё равно обещаю       Вару как можно сильнее сжал запястье Пика и щекой прижался к нему.       — Прости меня, пожалуйста, — чёртовы слёзы всё никак не могли закончиться. — Мне очень страшно говорить тебе про этого человека, ведь он даже не какой-то там грозный и сильнейший за меня преступник, а просто самый обычный, такой же как и мы все клон... Ромео ведь не большим ловче меня, не большим тяжелее и скорее всего не большим умнее меня. Мне просто стыдно за то, что меня смог изнасиловать такой же слабак, как и я, который лишь воспользовался моим ухудшевшимся состоянием. И даже не смотря на уже многим часом прошедшее время, мне до сих пор плохо от моей же аллергии на цветы. Можно я умру...       Пик застыл в молчании. Так вот куда этот засранец отпрашиваться с прогулки! Милой дамой, пригласившей того на вечер, был ничего не подозревающий Вару, который впоследствии и стал жертвой сексуального насилия. И только сейчас пиковый осознал, насколько хорошим задался тот факт, что ему пришлось вернуться домой по причине просьбы заскочить проверить валета. Однако теперь восьмой жалел, что шёл чересчур медленно и муторно, не желая куда-либо спешить. «А надо было бы,» — проскочило у того в голове.       — Прости, мне правда стоило промолчать... — увидев постепенно накаливающееся выражение лица Пика, чуть ли не прошептал Вару. Однако, получив в ответ крепкие, любящие объятия, пятый был заворожён.       — Это ты меня прости... Иди домой я хоть чуточку быстрее, от этого сукиного сына и мокрого места не осталось бы.       Пик осторожно погладил того по голове. Но тут с первого этажа послышались различные и радостные, и весёлые возгласы. Это значило, что как минимум Пиковому королю стоило выйти и встретить пришедших, дабы не утратить свою репутацию хорошего лидера. И он уже было собирался вставать, дабы впоследствии уйти, но Вару обхватил его ещё крепче.       — Не говори им ничего, пожалуйста! — зеленоволосый, выпалив это, в ожидании задержал дыхание, однако ответа не последовало. Последовал лишь лёгкий поцелуй в лоб, означающий: «Не бойся, всё будет как скажешь».       Пик ушёл на первый этаж, оставляя смущённого Вару лежать в кровати. В душе он пищал как девчонка, ведь выстроить хорошее братское доверие с королём у него более чем вышло. В голове даже промелькнула мысль о том, что сегодняшнее изнасилование было не таким уж и плохим с моральной точки зрения, однако вспоминая ту ужасное и умопомрачительное чувство, валет тут же о ней забыл. Ведь главное, что теперь он верит в то, что хоть кому-то в этом мире нужен. Главное, что суицида совершать он точно не будет. И, походу самое главное, он понял, что Пиковый король — не тот ужасно чёрствый, суровый и злой клон, который предполагался Создателем. Он — воплощение идеального лидера, идеального короля, да в конце концов идеального человека, который в любой ситуации тебя поддержит и поймёт. Он — единственный человек для Вару, которому тот может довериться, высказаться, и которого, наконец-то, сможет впервые полюбить... Но что же было бы, не будь Пиковый король таким хорошим?