Чёрная белена

21: 01. Панси

      Ей снится гнев. Языки пламени.       Рука, цепляющаяся за горло. Кровь. Много крови. Она повсюду.       Кажется, что весь мир рухнул трухой под ноги. Ничего не осталось, кроме лопастей ярости, раскручивающихся внутри.       Мазки лиц. Удары.       Она падает назад, пытаясь зацепиться за воздух руками и закричать во всё горло.       Ничего не помогает.       Она продолжает лететь вниз.       Панси знает — ей надо тянуться наверх, чтобы спастись.       На дне боль. Панси боится боли.       И чем быстрее падение, тем больше она теряет себя.       Идеально голубое небо гаснет. Панси открывает глаза.       Вместо полотна лазури над головой растекается розовое марево. Её бьёт озноб.       Когда она пытается встать, мир вокруг кружится, а в животе тянет. Порыв холодного ветра сбивает с ног. Панси пятится назад и выдыхает в ужасе. Внизу сотни этажей, миниатюрные огни улиц и муравьиные пастбища людей.       Ей требуется несколько секунд, чтобы сориентироваться. Ровная чёрная поверхность крыши с дверью, ведущей на нижние этажи. Ни одной живой души. Лишь одинокие завывания ветра.       Она благодарит Мерлина, когда находит палочку, пристёгнутую к бедру.       Вначале она замечает красную каплю, упавшую на носок туфель. А когда поднимает ладони к небу, то понимает, что локти и предплечья — каждый отрезок кожи — того же цвета, что кровавое солнце, падающее за горизонт.

21:01 Гарри

      На улице пахнет смертью. А Гарри, сжимая в ладони пурпурную пудру, наблюдает за призрачными следами тёмной магии.       Воздух сгущается от влажности, оставляя неприятный горький вкус на языке. Он пытается сосредоточиться, не обращая внимания на тупую боль в левом виске.       Гарри смотрит вниз на три обугленных мужских тела. Выбрасывает горсть пудры, чтобы проследить, как та материализуется в золотые нити, скапливающиеся вокруг головы.       Проглядывающие кости и чёрная отслаивающаяся кожа. Сожжённые половинки лиц. Невыносимый смрад. Под подошвами тлеют остывшие угли.       Сделав шаг назад, Гарри кивает Колину, чтобы тот прощёлкал затвором камеры. Все-таки страсть к фотографии не оставляет его после окончания школы. Правда, Колин, скорее всего, планировал работать с живыми людьми, а не трупами.       От ярких вспышек в сумерках в уголках глаз собирается влага. Малфой цокает, поправляет очки и открывает идеально ровный блокнот из драконьей кожи. Перо взлетает из-за его уха, делая круг в воздухе. Через секунду его наконечник скрипит по пергаменту.       — Какой же отврат, мать твою. Если спросишь меня, что делать…       — Я не спрашивал, — откашливается Гарри, поджимая губы и косясь на Малфоя. — Сколько ты уже тут?       Малфой вздыхает, передергивая плечами.       — Час с вызова. Бедная старушка чуть не схватила инфаркт, когда обнаружила их в своём саду. Искала гномов, а нашла трупы.       — Время смерти? — спрашивает Гарри, обходя кострище. Он приседает, проводя пальцами по пеплу.       — День, может, чуть больше.       — Причина?       — Предварительно — огнестрельное ранение.       — Что? — резко поднимает голову Гарри, отрываясь от трупа.       — Проблемы со слухом, Поттер? Две пули в висок, — палец Малфоя указывает на тело. — Каждому. Присмотрись.       Гарри надевает перчатку, аккуратно поворачивая череп одной из жертв и кривясь. Два ровных идеальных отверстия, насквозь. Кто бы ни был убийцей, он отлично владел оружием.       По статистике, маги чаще всего погибают из-за тёмных проклятий при покушениях. Реже — в результате несчастного случая или болезни. И никогда от оружия, созданного магглами.       До сегодняшнего вечера.       Гарри снова осматривает труп, пытаясь понять, что именно упускает. За десять лет работы в Аврорате он придерживается одного правила — всегда перепроверять дважды. Иногда очевидные факты, если взглянуть на них под другим углом, оказываются разгадкой. Трупы лежат так ровно, будто их принесли и положили сюда нарочно. Странно.       Его взгляд сканирует тела ещё раз, прежде чем зацепляется за повреждённую кожу лица мужчины слева. Целый розовый кусок среди чёрных слезающих складок. Неровные нитки торчат из него, искривляя симметрию.       Рука сама тянется к палочке, когда он проговаривает заклинание, чтобы просканировать тело. Сияние загорается красным, и Гарри тянется к челюсти, чтобы проверить рот. Пальцы раздвигают ошмётки губ, сталкиваясь с преградой.        — Что ты творишь, Поттер? У нас уже есть человек, изучающий мертвечину, — бормочет Малфой, и Гарри знает, что он в отвращении морщит нос.       — Не ной, Малфой, — оттянув верхнюю губу, Гарри разрывает нитки, чтобы достать цветок и подкинуть его в ладони.       — А это ещё что?       Гарри крутит уродливое соцветие в пальцах. Тёмная середина в жёлтых, словно кожа покойника, лепестках. Он пожимает плечами, на что Малфой закатывает глаза.        — Без Душегубки не обойдётся, да?       — Гермиона знает, как ты её называешь?       Малфой хмыкает, фыркая.       — Не смей сдавать меня, Поттер. Уверен, у тебя тоже встают волосы дыбом, когда она лязгает своими инструментами.       Улыбку не удается сдержать, поэтому он просто вздыхает и качает головой. Малфой ненавидит морг. Однако, по наблюдениям, за шесть лет службы он ни разу не пропускал визита.       Гарри даёт двум молодым аврорам приказ оставить пост и вернуться в штаб. Команда начинает суетиться, собирая вещественные доказательства и сворачивая работу.       Последний луч уходящего дня скрывается за горизонтом. Впереди его ждёт долгая ночь.

23:01. Панси

      Она открывает бар с опозданием. За час добирается до дома, еле перебирая ногами по лестнице, чтобы ввалиться в ванную.       Трёт кожу до костей, лишь бы смыть бурые разводы. Обнаруживает новый шрам на спине, касаясь места рукой. Выглядывает из ванны и протирает ребром ладони запотевшее зеркало. В ужасе смотрит на расплывшийся синяк на скуле.       В какой раз она просыпается в неизвестном месте, израненная и измазанная в крови? В десятый?       Не в последний. Не сомневайся.       Центр головы пронзает боль, и Панси прикусывает губы, чтобы заглушить резь. Переключает душ с умеренно теплой температуры, позволяя потокам холода бить тело.       У неё нет ни малейшей догадки, как разрешить эту проблему. Ей не к кому обратиться. Более трёх лет Панси старается наладить свою жизнь. Очередная попытка, скорее всего, закончится неудачей.       В какой-то момент приходишь к выводу, что бороться против стен нет никакого смысла, если они все равно раздавят тебя. Поэтому Панси плывёт по течению, предпочитая заниматься более важными делами. Например, следить за тем, чтобы люди приходили и забывали обо всех проблемах в эйфории музыки её бара. Либо же пытаться наладить постоянные поставки «саламандр» до того, как на неё натравят Аврорат.       Она натягивает новое тёмно-зелёное платье вместо такого же изодранного. Залечивает все раны, наносит макияж и наколдовывает чары гламура.       Из зеркала на неё смотрит совершенно другая женщина.       Красивая. Ты точно трахнешь кого-нибудь сегодня.       Мысли путаются на задворках сознания, подкидывая ей неприличные образы.       Она отворачивается от зеркала, выходя из спальни и стараясь не ловить глазами меняющийся в отражении взгляд.       Следы провала в памяти перестают волновать её — Панси предвкушает очередную бессмысленную яркую ночь.       Каблуки звонко стучат по лестнице, пока она спускается вниз. Ей невыносимо хочется выпить.       Только не то сладкое дерьмо снова.       «Обскур», как всегда, переполнен. Не важно, будни или выходные, когда бы она ни появилась, в баре всегда полно людей. Хотя бы тут успех не обходит Панси стороной. Подвал в конце Косого переулка, который она выкупает у Андромеды Блэк за бесценок, оправдывает себя за два месяца. Под неоновыми огнями посетители травятся огненным виски и подставляют бокалы под новую порцию веселящей воды.       Ничего необычного.       Басы, потные тела и отсутствие любых законов и приличий. Каждый приход сюда, чтобы получить свою дозу свободы. Но Панси, вслушиваясь в быструю мелодию, не ощущает и её доли.       Маленькая хвосторога опаляет порцию репейных шотов огнем. Их тут же опрокидывает в горло молодой парень в ужасном цветастом костюме. Его язык только что путешествовал у работницы Министерства во рту. Новый бармен растягивает губы в дьявольской улыбке, когда встречается с ней взглядом. Она не может вспомнить, как его зовут и когда наняла его.       Макс. Три недели назад.       — «Зелёный плющ», — кидает она ему, облокочиваясь на барную стойку и пытаясь понять, откуда в её голове всплывает его имя. — Двойную порцию… Макс?       Снова это приторная кислятина. Сколько можно!       — Конечно, босс! — его голос звенит от возбуждения.       — Поставка прошла нормально? — спрашивает она, закуривая и вдыхая горький дым в лёгкие.       Они чуть не обоссались от страха, заметив тебя.       — Да, без происшествий. Доля дошла до адресата. Мы работали как скрытни. Авроры ничего не пронюхали.       — Отлично. Завтра обсудим новое предложение на собрании. Я нашла кое-кого.       Макс кивает, поправляя бабочку и взмахивая палочкой. Через минуту у Панси в руках вместе с болотным дымом появляется бокал с напитком. Несколько глотков, и она уносится в мир, где не существует ничего, кроме ритма музыки и настоящего момента. Сердце стучит в ушах. Картинки быстро сменяются: свисающие с лент вейлы, красные искры от заклинаний, закатывающиеся глаза волшебниц.       Грудь, наконец-то, перестаёт сдавливать от фантомного ощущения боли. Но всё же Панси никак не может выключиться, продолжая прокручивать воспоминания о кровавых ладонях и кошмарах, которые преследуют её каждую ночь.       Девушка в толпе ловит её взгляд, облизывая губы. Светлые волосы, узкие джинсы и топ, сквозь который проглядывают соски. Идеальная оливковая кожа.       Красивая. Возможно, именно она поможет ей освободиться сегодня ночью.       Она ждёт тебя. Быстрее.       Панси делает последний глоток, отбрасывает бычок и ныряет в толпу людей.       За несколько дней она отвыкла от духоты бара. Чей-то локоть больно задевает бок, и Панси шипит, натыкаясь на взгляд голубых расширившихся глаз. Злость замещает возбуждение. Её рот наполняется слюной, а внизу живота приятно тянет.       Девчонка прижимает руку к груди, улыбаясь открыто и дружелюбно. Подходит ближе, склоняясь над ухом и пытаясь перекричать грохочущую музыку. Врезается в неё бёдрами, когда случайный незнакомец протискивается вперёд.       От неё пахнет карамелью и сигаретным дымом.       Поцелуй её. Нам хочется поцеловать её.       — Привет, — кричит незнакомка, обдавая дыханием мочку уха и смеясь. — Невозможно душно! Представляешь…       Панси даже не старается вникнуть в её слова. Оттягивает её светлые волосы и погружается языком в тёплый рот, прежде чем та успевает отреагировать.       Вот так. Мы хотим этого.       Кричащая потребность забыться перестаёт пульсировать внутри. Вместо этого её тело горит от желания.

01:41. Гарри

      Гермиона вспарывает огромными лезвиями кожу на сгоревшем животе, вытаскивая кишки ладонью.       Малфой зажимает рот рукой, быстро отворачиваясь и склоняясь над урной. Его не хватило и на десять минут. Через секунду Гарри слышит звуки рвоты. Сегодня Гермиона превзошла саму себя, учитывая реакцию его напарника. Изучение тел не заняло у неё много времени. Напротив, час, и Гарри получил подробный отчёт о причинах смерти. Он продолжает следить за её монотонными движениями. Белый цвет в палате падает на три чёрных, как угли, тела. Приторный запах бьёт в нос.       — Удалось выяснить, что это за цветок? — спрашивает Гарри, осматривая два других трупа и обходя кушетки слева.       Гермиона мычит, выдёргивая лепестки из пищевода и поднося один из смятых бутонов к носу.       — Это белена. Имеет наркотические свойства. Видимо, убийца заставила жертв проглотить их перед тем, как всадила пули. Парализует и помутняет сознание. Была запрещена в Англии после победы над Лордом, так как Пожиратели наживались на её производстве.       — Видимо, у кого-то есть старые запасы, либо нелегальный посев, — Гарри вздыхает, почесывая подбородок, и шепчет следующую фразу скорее себе, чем окружающим: — Но огонь…       Гермиона косится на кряхтящего Малфоя в углу палаты, закатывая глаза.       — Не знаю, Гарри. Их подожгли уже после того, как застрелили? Накачали явно до. В любом случае, чтобы достать пули, понадобится время, — бросает она, швыряя резиновые перчатки в мусорное ведро и стирая пот с лба. — Может, успею к утру.       — Что насчет цветка? Как думаешь, где его можно было раздобыть в таком количестве? — Гарри берёт один из лепестков в руку, чтобы рассмотреть ближе. Дьявольский яд.       — Не знаю, но она очень умна, раз знает, как именно использовать настолько редкое растение. Оно не очень популярно среди магов. Есть менее… токсичные аналоги.       — Она, Грейнджер? — спрашивает подошедший Малфой, смотря на Гермиону поверх трупов. Он явно старается не опускать глаза. В Гарри просыпается капля сочувствия, но оно не перебивает лёгкое ощущение злорадства.       — Ох, предположительно, да, это она, — сдавленно произносит Гермиона, поднимая брови, когда видит выражение лица Малфоя. — Гарри не сказал тебе? Точно, когда бы он успел. Ты же прятался за дверью, пока шла основная часть работы. Им отрезали члены, после, конечно, зашив в животы. Знаешь, чтобы вам было повеселее.       Малфой белеет.       Гермиона хмыкает, берёт несколько папок со стола и уходит, хлопнув металлической дверью.       Малфой открывает рот, чтобы что-то сказать, а после закрывает. Оборачивается к Гарри, сглатывая, и поправляет очки.       — Поттер, на самом деле… Мне кажется, я знаю человека… Ммм, точнее, место, где можно найти белену.       — Серьёзно? Откуда? — Гарри натягивает плащ, застёгивая его на все пуговицы и обращая взгляд на трупы в последний раз. Он надеялся, что сегодня ночью окажется дома. Зря.       — В «Обскуре» снова торгуют не только зельем смеха и перуанским порошком, как ты понимаешь. Был у них на днях.       Гарри стонет, прикрывая глаза от осознания, какое именно место он имеет в виду.       — Только не говори, что твоя подружка снова что-то натворила, Малфой. Мы еле-еле накрыли сеть наркоторговцев, наложив несколько взысканий на бар из-за этого.       — Будто бы я в восторге, — бормочет Малфой, двигаясь к выходу. — Да, и перестань, Поттер. Я знаю, что ты пьёшь огненный виски у них каждую субботу, когда делаешь еженедельный обход, а период контроля закончился уже… Сколько? Полгода назад? Не думаю, что Панси замешана, как в тот раз.       Гарри шумно выдыхает.       В его практике ещё не было ни одного дела, которое опосредованно не затрагивало бы Панси Паркинсон.

01:41. Панси

      В её кабинете прохладнее, чем в основном помещении. Ей не требуется и десяти минут, чтобы вывести девчонку из толпы и потянуть за собой в глубь бара.       Та следует за Панси, как слепой котёнок. Выглядит оттраханой. Это удовлетворяет. Размазанная помада, красный рот и засосы на шее.       Можно поставить ещё.       Панси прижимает тело незнакомки к стене, протискиваясь в джинсы рукой и посасывая местечко за ухом. Пальцы быстро находят нужную точку, на что та судорожно выдыхает в её рот.       Нэнси... Нэлли... — неважно — впивается ногтями в её бедро. Панси улыбается, посмеиваясь, и снова ласкает её нёбо языком.       Влажная и послушная. Замечательная девочка. А ты сомневалась.       Пальцы ускоряются. Панси с наслаждением наблюдает, как девчонка изгибается и тает, как воск, в её руках.       — Чёрт, я… Подожди, — хрипит та, поворачиваясь к Панси и сдувая локон со лба. Рука выскальзывает из брюк, из груди вырывается разочарованный выдох. Почему все женщины так любят болтать, когда она хочет упасть перед ними на колени.       Потому что ты плохо целуешься. У меня получается лучше.       В этот момент Панси не желает ничего так сильно, как заткнуть внутренний голос.       — Что такое? — губы прокладывают дорожку поцелуев по шее, пока не доходят до мочки уха. Панси оттягивает её зубами. Девчонка задыхается, цепляясь за её плечи. След от её ярко-красной помады контрастирует со светлой кожей.        — Я думала, что ты… Думала, что не найду тебя здесь. После вчерашнего вечера…       Это зря. Наивная.       — Что? — Панси отрывается от неё, замирая и хмурясь. — Вчерашнего вечера?       — Да, — говорит она, ловя воздух ртом и проглатывая звуки. — Ты дала мне адрес бара. Вчера ночью. Сказала приходить сегодня, если захочу познакомиться поближе.       Можно ещё ближе, глупышка. Настолько близко, что наша голова между твоих бёдер… Заткнись! О нет, мы хотим этого…       Наверное, по выражению лица Панси можно сделать вывод, что она не врубается. Потому что девчонка сводит аккуратные брови на лбу, приоткрывая такой восхитительный грешный рот. Панси считывает недоумение, граничащее с разочарованием.       Скажи, что помнишь её. Разве мы зря старались?       Панси смотрит на неё несколько секунд, обдумывая, как именно стоит реагировать. Прежде чем она успевает что-либо сообразить, позади неё раздается грохот.       Двери вылетают, и рука тут же ищет палочку у подвязки, сжимая её и выбрасывая щит. Мелкие щепки летят на пол, пыль поднимается вверх.       Раздаётся ругань.       Знакомая чёрная форма, волосы торчком и запотевшие круглые очки. Грёбаный спаситель этого мира.       Святой Гарри Поттер. Он пылает от гнева, сверкая зелёными глазами и сжимая челюсти.       Тебе пиздец.       Салазар. Только этого нудилы ей не хватало сегодня.