Только его и только для него.

Разумовский улыбается, наконец заходя за стеклянные двери в кабинет. Сегодня он пришёл сюда далеко не для того, чтобы работать, хотя он был бы не против и за компьютером посидеть. Следом заходит и Волков, улыбается и резко разворачивает парня к себе, впиваясь в его губы требовательным поцелуем. Серёжа сегодня весь день всячески издевался над Олегом, мог пройти мимо и шепнуть что-нибудь жутко пошлое, специально вилял бёдрами и всячески разжигал в Волче огонь, а рыжий же умеет делать это профессионально! Запустив руки под бедра младшего, Олег с лёгкостью приподнимает его над полом, заставляя обвить свою талию тонкими ногами и несёт ко столу. Бумаги, важные документы безжалостно летят на пол, заставляя голубоглазого недовольно тыкнуть в Волкова пальцем. — Олег! Мне же теперь всё это разбирать по стопкам, знаешь сколько времени это… — Возмущение резко сменяется тихим, жалобным всхлипом, когда Волче аккуратно целует того в шею. Серёжа старается поймать губы темноволосого и утащить его в поцелуй. Получается, вот только удовольствие от ласки длится не долго. Волков вновь смотрит на шею парня, чуть ли не поедает её одними глазами, притягивает своего лиса ближе к себе и проводит носом в доль горла, испуская тихий рык удовольствия. Ему нравилось в Серёже всё. Его голубые глаза, рыжие волосы, хрупкое телосложение. Но особенно его длинную шею и шикарные лодыжки, что Олег так любить покусывать, оставляя на бледной коже красные следы, пока Разумовский с громкими стонами выгибался под ним. На бледной шее миллиардера красуется красный след от укуса, который ему ещё долго придётся прятать от назойливых журналистов под чёрной водолазкой. — Олежа. Не издевайся, я тебя прошу. Весь день этого ждал, пока ты строил из себя супер важного начальника охраны. — просит Разумовский, ещё не долей до стадии мольбы, но если Волков продолжит в таком же темпе, то все возможно. Сережа прижимается сильнее, трётся о пах Волка и прикусывает губу, пытаясь хоть как-то уменьшить давление в штанах. — Вставай, раздевайся. — Требует бывший военный и резко стягивает парня со стола, а после отходит. Наблюдает за тем, как аккуратные пальцы ловко растегивают рубашку и откидывают её в сторону, а вот с ширинкой руки гения не справляются, начинают немного дрожать, не давая избавиться от одежды. Возбуждение постепенно замутняет сознание парня, лишая способности делать то, что ему сказали. Тихое «Волче» снова эхом отдаётся по кабинету и Олег кивает, сжаливается и моментально прижимает парня спиной к своей груди, быстро растегивает брюки и заставляет снять, кидая вслед за рубашкой. Разумовский прикрыл глаза, стараясь успокоиться и скрыть румянец, что выступил на бледных щеках. Он тяжело дышал и слышал, как раздевается Олег. Чувствовал сильные тёплые руки на бёдрах, когда Волков вновь вернулся и прижал парня к себе. — Смазка в ящике в столе. — Сдавленно шепчет рыжий и спрыгивает со стола, когда наёмник отходит, доставая нужную вещицу. Серёжа прикусывает губу, стягивает с себя боксёры и укладывается грудью на стол, чуть прогибаясь. Дыхание сбивается, когда он замечает на себе жадный взгляд Волкова. Жадный, ненасытный, Боже. От этих глаз можно сойти с ума. И под нож лечь и под пулю встать. Даже под пять пуль. Олег смазывает пальцы и чуть оглаживает колечко мышц, оставляя несколько укусов на ягодице парня, конечно, после нежно зацеловав их. Губы Волкова расплываются в улыбке, и тот аккуратно проникает сразу двумя пальцами. — О, Боже, Сереж. — с жаром шепчет тот, чувствуя собственное возбуждение что болезненно упиралось в края боксёров, — когда ты успел себя растянуть? — в ответ получает лишь тихое, «Секрет фирмы» и первые довольные стоны, когда пальцы начинают двигаться, растягивая. Сладкие, громкие стоны, что Волков готов слушать всю свою жизнь, это лучше любой музыки, ведь, это всё только его и только для него. Одна рука собственнечески сжимает ягодицу Серёжи, да так, что на утро обязательно останутся следы, а вторая продолжает двигаться, наращивая темп. Олег улыбается, когда парень дёргается в его сторону, пытаясь насладиться. Ему определённо хочется больше, глубже, сильнее. И Волков ему это даст, но постепенно, чтобы не было больно, чтобы аккуратно. Ещё несколько всхлипов и добавляется ещё палец, заставляя Разумовского застонать громче, выгибаясь и активно двигаясь на встречу. Олег выдыхает, слыша гортанный стон, а после тихую просьбу. — Ещё. Ещё, пожал. — прерывает вскрик, Олег нащупывает комочек мышц и нарочно несколько раз задевает его, заставляя рыжего дёргаться, пытаясь то слезть с пальцев, то загнать их в себя глубже. — Трахни ты меня и не издевайся уже! — отчаянно всхлипывает тот. Волков улыбается, отходит назад, заставляя Разумовского разочарованно стонать от ощущения пустоты — Сейчас, лисёнок. Сейчас всё будет. — Олег не был тем, кто любил говорить во время секса, но вот слышать мольбы, просьбы и стоны своего парня ему нравилось в десятки раз больше. Нравилось доводить до такого состояния, что Серёжа просто бездумно молил его, срываясь на всхлипы и вскрики. Тот просто обожал выбивать из рыжего весь дух, а после нежно гладить и целовать, обманчиво меняя темп. Серёжа слышит звуки открывающейся пачки от презерватива, вновь чувствует сильные руки на своих бёдрах и охотно прогибается, намекая Волкову на то, что ему уже пора двигаться. — Либо меня сейчас трахаешь ты, либо я иду и трахаюсь с кем-нибудь из охранников. Может они не будут тянуть и наконец-то дадут мне то, что я хочу! Серёжа захлёбывается воздухом, утыкается лбом в прохладный пол и громко стонет. Олег заполняет собой абсолютно всё, лишает способности думать, анализировать, заставляет лишь стонать и делать больше, быстрее. Ещё. Еще. Волков выходит и толкается ещё раз, входит точно как надо, под идеальным углом, задевая простату и выбивая ещё один вскрик. Серёжа сипло стонет, стараясь быть тише, ведь в любой момент кто-то может подойти к стеклянным дверям и их увидят, но не сдерживается, когда Волков сжимает его волосы в своей руке, слегка оттягивая назад. Отдаёт небольшой болью, что не может не нравиться Разумовскому. — Мой! Ты только мой. Ничей другой. Ты меня понял?! — Рычит Олег и со всей силы шлёпает парня по бедру, вырывая очередной всхлип. Рука парня опускает рыжие пряди и скользит к аккуратной шее с парой отметок. Волков молчит, внимательно наблюдая за реакцией парня, ждёт возражений, но Серёжа не даёт чёткого и внятного ответа, а лишь продолжает ёрзать. А Олегу чёткий ответ и не нужен, он слишком хорошо знает своего лисёнка, знает, что ему нравится и что нужно сделать, чтобы свести того с ума. Наëмник немного скалится и стискивает рукой чужое горло, лишая доступа к кислороду. В глазах появляются звёздочки, ощущение от члена внутри становится ярче и сильнее, рыжий широко раскрывает рот в немом стоне и закатывает глаза от удовольствия. Волков же улыбается, довольный собой и начинает вбиваться ещё сильнее, не жалея ни парня, ни бедный стол, что вновь используют не по назначению. Олег улыбается: его Серёжа сейчас такой открытый, беззащитный, Волков может сделать с ним всё, что захочет. А он хочет, чтобы тому, ради которого он готов пойти на всё было хорошо. Максимально хорошо. Серёжа отчаянно цепляется за руку Олега, что держит его шею и начинает царапать. Разумовский срывается, наплевав на всё, уже не контролирует себя. Умоляет, требует, кричит и толкается на встречу. Ему нравится отдавать полную власть Олегу, нравится лишь подстраиваться, нравится быть куклой в сильных руках, чертовски нравится быть беззащитным и слабым, зная, что Олег защитит его, чего бы это не стоило. Волков рычит, вдавливает парня в стол, что и так уже скрипит, видимо, придётся покупать новый, и вдалбливается. Обхватывает член Серёжи и ухмыляется, почти сразу чувствуя, как по пальцам течёт тёплая сперма. Олег выходит из парня, снимает презерватив, попадает им чётко в мусорное ведро. Всего пару движений по всей длине и он изливается на бледную спину. Борется с желанием размазать белую жидкость по чужой спине. — Ну что? Собираешься ещё пойти трахаться с охраной? — темноволосый улыбается, а Разумовский, в свою очередь, устало поднимает средний палец. Сейчас его отнесут в душ, а потом в кровать. Обернут в одеяло и будут долго целовать, шепча то, что Серёжа самый лучший, самый любимый. Серёжа только Олега, так было и будет всегда.