Беспокойство Древнего Дракона

Эрухабен, будучи драконом, прекрасно осознавал свои пороки. Но это совершенно не мешало ему поддаваться их влиянию. И то, как Кейла буквально одаряли всевозможным вниманием, очень сильно его… Беспокоило. Хенитьюз был чертовски красив. Иногда Дракону казалось, что он красивее всех, кого он встречал, хоть это было и иррационально. Но его очевидную привлекательность было сложно отрицать. Будучи падким на всё красивое драконом, он не зря выбрал именно его. И Эрухабен всё чаще замечал все те масляные взгляды, коими люди провожали молодого аристократа, чем дольше длились эти отношения. А бывало и не только люди. К команде Кейла Древний Дракон и не думал ревновать, зная, что это просто одна огромная семья, куда, на удивление, входил и он сам. Кейл был их сокровищем. Бережно охраняемым и очень любимым, но невероятно уставшим. Его хотелось холить и лелеять, одаривать подарками и запереть в логове, не давая выйти столь ценному сокровищу наружу. Жаль, у Эрухабена не было такой возможности. Ведь Хенитьюз, продолжая лепетать о своей жизни бездельника, постоянно бросался в бой, вырывая победу или ничью буквально зубами. Проигрыш для него был недопустим. Древнему Дракону оставалось лишь помогать по мере возможности да бормотать: «Хааа, невезучий ублюдок». — Молодой Мастер Кейл, Вы выглядите просто бесподобно! Нет, он выглядел не так. Не просто бесподобно, почти божественно. Легкая рубашка из невероятно дорогой ткани с кружевными манжетами. Первые две пуговки были расстёгнуты, притягивая взгляд к груди бледного аристократа. Чёрные брюки прекрасно обтягивали аппетитные ягодицы (Эрухабену хотелось дать себе пощечину за подобные мысли), а волосы алым водопадом струились по плечам юноши. По ним хотелось провести пальцами, ощутить их мягкость, зарыть ладонь в них и медленно массировать кожу головы. После такого Кейл всегда растекался лужей, выглядя слишком довольным, даже если ничего более интимного они себе позволить не могли из-за большого количества детей вокруг них. Эрухабену это чертовски нравилось. Что ему совершенно не нравилось, так это количество похотливых, грубых взглядов и сладких речей аристократов, что обрушивали на его сокровище тонны грязного внимания. Дракон видел, как тонкие брови недовольно хмурятся, а тёмные вишнёвые глаза буквально кричат о раздражении. Но он ничем не мог помочь. На этом приёме Эрухабен лишь рыцарь в подчинении Кейла. И он не может вмешиваться в дела своего лорда. Поэтому Дракон продолжал стоять у стены, потемневшим от ярости взором прожигая каждого человека, что находился к Хенитьюзу слишком близко. — Молодой Мастер Кейл, позвольте узнать… — какой-то виконт схватил Кейла за руку, подобострастно улыбаясь. В глазах молодого аристократа мелькнуло отвращение и презрение, и он не сдержался, легко вырывая свою ладонь из потных рук мужчины. — Попрошу без прикосновений, — холодный тон и Аура Доминирования мигом остудили пыл заносчивым людям. Но не всем. Эрухабен тяжело смотрел на того самого виконта, что хоть и затрясся от страха из-за ауры Кейла, но упрямства своего не утратил, продолжая буквально втискиваться в личное пространство их сокровища. На этот раз Раон Кейла во дворец не сопровождал, так как не смог устоять перед искушением прокатиться на Арчи, когда вся компания навещала китовое племя пару дней назад. Простудившись точно также, как и в первый раз, дракончик был вынужден остаться дома и лечиться лимонным чаем, не взирая на все протесты. Чхве Хан разговаривал с кронпринцем, иногда поглядывая в сторону аристократа и хмурясь всё сильнее, но с места не двигался. Кроссман и сам напряжённо рассматривал людей возле Кейла, но не подходил. Возможно, у них была довольно серьёзная тема для разговора. Либо молодой аристократ сам запретил им вмешиваться, что было более вероятно. Эрухабен вздохнул, прикрывая глаза. Внутри клокотала ярость, не находя выхода, а инстинкты Дракона подсказывали, что нужно хватать своё сокровище и уйти как можно дальше от нарушителей его душевного спокойствия. Пойти туда, где никого нет… Кейл со звонким стуком поставил бокал на столик. Капля вина упала на безупречную скатерть, на что юноша поджал губы. Ему было невероятно скучно и просто чертовски мерзко. Те люди, что раньше смотрели на него с нескрываемым презрением, сейчас буквально лебезили перед ним. Хенитьюз с радостью предпочёл бы первый вариант. Лучше бы его и дальше считали ничтожеством. Вздохнув, аристократ вновь поднял бокал, слегка покачивая его в руке. Тёмное вино завораживающе поблескивало, и юноша усмехнулся, поднося напиток к тонким губам. Терпкий напиток осел пряностью на языке, и Кейл довольно цокнул, слегка приподнимая губы в ухмылке. Вино было отменное. Он чувствовал, как начинают гореть щёки от приливающей к ним крови. И как затылок покалывает от пристального взгляда, потому что один Древний и прекрасный Дракон не сводит с него глаз. Это немного кружило голову. Взгляд вишнёвых глаз встретился с золотым. Или не немного. Кейл дерзко ухмыльнулся, чувствуя мурашки от ответного голодного, яростного взгляда. Хенитьюз прекрасно видел, как Дракон реагировал на любое прикосновение к нему, на любой неосторожный взгляд аристократии в его сторону. Чувствовал ту устрашающую ауру, отпугивающую любого. Любого, кроме него самого. Это льстило. И заводило. В нём проснулся азарт. Кейл вновь глотнул вина, не отводя взгляда. Золотые глаза внимательно следили за ним, и кончики пальцев Хенитьюза дрогнули в предвкушении. Когда же он сорвётся? Насколько сильна выдержка Золотого Дракона, когда на его сокровище кто-то покушается? Очередной аристократ появился перед ним, и Кейл почти закатил глаза. Надоедливые… Как же ему хотелось отсюда сбежать. Но его игра была слишком любопытной, чтобы бросить всё на полпути. Кто же знал, что этот аристократишка осмелится положить свою руку Кейлу на талию, и что Древний Дракон такого уже не сможет стерпеть. Зрачки Эрухабена резко сузились, а внутри всё сжалось от неконтролируемой ярости. Как посмел этот грязный, ничтожный человек трогать его сокровище? Как осмелился посягнуть на чужое? Древний Дракон хотел разнести весь замок. Инстинкты подпитывали его ярость, крича о том, что он должен убить посягнувшего на его собственность, но остатки рациональности позволили ему сдержаться. К сожалению, он не мог так поступить. Но и терпеть это он больше не намерен. Кейл с явным отвращением попытался избавиться от общества мерзкого аристократа, но замер, почувствовав холод за спиной. Затылок онемел, и Кейл нелепо захлопал глазами, справляясь с секундным страхом. — Прошу прощения, — в голосе Дракона, пропитанном холодной яростью, не было и капли уважения, лишь презрение, — Молодой Мастер-ним устал. Учитывая его слабое здоровье, нам пора покинуть праздник. Рука Эрухабена буквально отшвырнула чужую конечность, на что её обладатель думал было возмутиться, но, встретившись взглядом с существом, что явно не было человеком, заметно притих и вздрогнул от накатившего давления и ужаса. Кейл же с достоинством кивнул, вроде как подтверждая слова своего «рыцаря», и собирался удалиться из зала. Дракон пошел за ним, всё ещё источая Драконий Страх. Хенитьюз встретился взглядом с Чхве Ханом, кивнув ему. Юноша понял все без слов, вновь возвращаясь к разговору с Его Высочеством, но выглядя менее напряжённо. Кейл тихо вздохнул и пожал плечами, выходя за пределы банкетного зала и тут же попадая в руки Дракона. — Кейл, — тихо прорычал Эрухабен, — я зол. Аристократ усмехнулся. Это было очевидно. Древний Дракон и не думал скрывать свою ярость. Его пробивало на дрожь из-за этого. — Как они посмели так на тебя смотреть? Как осмелились трогать? Кейл молчал, улыбаясь чему-то своему. Ревность Древнего Дракона была приятной. Всё же такое старое, мудрое и могущественное существо… В следующий момент Эрухабен перенес их в его логово с помощью магии телепортации. Не так давно он восстановил его, поддавшись ностальгии, и чтобы иметь тихий уголок, когда семья становится слишком шумной. Кейл оказался в золотой комнате, буквально кричащей, кому она принадлежит. Юноша довольно усмехнулся, прижимаясь к Дракону ближе. Эрухабен раздраженно фыркнул, но заметно расслабился, оказавшись далеко от душной комнаты вместе со своим сокровищем. Прижатый к нему Кейл мог поклясться, что слышал утробный рык прямо из груди Древнего Дракона. Древний Дракон выдохнул, укладывая голову на рыжую макушку. Алые, словно кровь, волосы красивой волной ниспадали по спине аристократа, и короткие прядки слегка щекотали подбородок Эрухабена. Тонкие бледные руки легли на его плечи, и юноша удовлетворённо вздохнул, расслабляясь. Они не двигались еще несколько минут, позволяя объятьям успокоить их обоих, пока ярость Эрухабена окончательно не погасла. Лишь тогда Кейл немного приподнял голову, заглядывая прямо в золотые глаза с нечеловеческим зрачком, полыхнувшие золотом. Вишнёвый удовлетворённый взгляд пронизывал дракона насквозь. Внутри что-то звонко лопнуло, и Эрухабен сорвался, припадая к мягким губам напротив в удивительно медленном, тягучем поцелуе. От юноши шёл жар, щёки пылали. Кейл выпил не так много, но его тело, казалось, было опьянённым. — Эрухабен-ним, — смог лишь выдохнуть Кейл, когда Дракон оторвался от его губ. Рокот вырвался из его груди, и Хенитьюза вновь притянули для поцелуя. Руки Древнего Дракона шарили по изящному телу аристократа, прижимая того ещё ближе, пока он смаковал на вкус то вино, что Кейл успел попробовать на банкете. Терпкое, но сладкое. Руки молодого человека неторопливо спустились с чужих плеч, ловко расстёгивая пуговки на одежде Дракона, на что тот лишь хмыкнул в поцелуй и укусил Кейла за губу чуть отросшими клыками. Юноша на это недовольно нахмурился, чувствуя металлический привкус на языке, а вот Эрухабен, практически наяву слыша нытье рыжего о непереносимости боли, кажется, только больше завёлся, тихо рыкнув. Одна из его рук перебралась на шёлковую рубашку аристократа в попытках снять ненужный предмет одежды, но едва не порвал ту, на что Кейл тут же недовольно отстранился. — Не нужно рвать мою одежду, Эрухабен-ним, — поддразнивая, пробормотал Хенитьюз, быстро скидывая рубаху. Глаза Дракона отчётливо блеснули золотом, когда тот с довольным урчанием припал к шее Кейла, оставляя укус. Кейл терпеть не мог носить на себе видимые метки, даже если недолго, но Эрухабен не мог отказать себе в этом удовольствии, потакая своему эгоизму. В конце концов, парень прекрасно знал, с кем именно связался. Он покрывал мокрыми поцелуями бледную кожу с тихим урчанием, на что тело Хенитьюза в его руках отвечало сладкой дрожью. Хотелось больше. — Моё сокровище, — глубокий бархатный голос прорезал тишину, и за этими словами последовал очередной осторожный, но сильный укус. Кейл недовольно замычал, но не двинулся с места, выдыхая. Эти слова в устах Древнего Дракона сбивали с толку, сколько бы раз он их не услышал. Сильные руки проходились по телу, поглаживая и сжимая бледную кожу, пока Хенитьюз тихо вздыхал, окончательно избавляясь от одежды Дракона. В тот момент, когда последняя часть одежды упала к их ногам, его тут же подхватили на руки и понесли в сторону ложа, на что Кейл довольно потёрся щекой о грудь Эрухабена, сверкая глазами из-под чёлки. Мужчина хмыкнул, бережно опуская юношу на гигантскую в своих размерах кровать. Кейл растёкся по ней, расслабленно выгибаясь, и у Эрухабена спёрло дыхание на несколько секунд: полностью обнажённый, разгорячённый юноша с мягкой бледной кожей, рассыпавшимися кровавыми локонами по простыне и блестящим, манящим взглядом (в котором было куда больше уверенности в самом себе и происходящем, чем ещё пару месяцев назад). Одними этими вишнёвыми омутами он повелевал преклониться перед ним, и Дракон чувствовал, что не может сопротивляться этому человеку, как не могли и целые страны. Мягкие поцелуи-бабочки осыпали бледную кожу, иногда оставляя после себя багряные следы, на что Кейл отзывался недовольным стоном, не в состоянии предугадать, который из них окажется с сюрпризом, но старшему мужчине слишком нравилось видеть собственные следы на этой фарфоровой коже. Хенитьюз изящно выгибался, словно кот, и тихо, мелодично стонал, ни капли не стесняясь, полностью растворяясь в собственном удовольствии. Эрухабен навис над юношей, заглянув прямо в затуманенные возбуждённой дымкой глаза и поцеловал того, слыша тихий, надломленный смешок. Чужие тонкие пальцы зарылись в золото волос, на что Дракон довольно проурчал что-то в поцелуй, пока одна рука шарила по постели в поисках масла. Флакончик быстро нашёлся в складках простыни, и Эрухабен откупорил его, выливая масло на ладонь. Кейл вздрогнул, когда несколько капель прохладной смазки упали ему на живот, и недовольно нахмурился, тут же отвлекаясь на очередной поцелуй. Дракон огладил бедро, раздвигая чужие ноги и поглаживая колечко мышц. Кейл коротко задрожал, захныкав, и потянулся к капающему смазкой члену, но его руку мягко отвели, заслужив недовольный взгляд. Эрухабен лишь усмехнулся и вновь затянул юношу в поцелуй, продолжая покрытой смазкой рукой мягко массировать вход. Кейл извивался под ним, выстанывая что-то нечленораздельное, а мужчина чувствовал волну обжигающего желания, из-за чего расширились зрачки, и медленно терял контроль. На скулах выступило несколько чешуек, а глаза заполыхали белым золотом, из-за чего Хенитьюз лишь восторженно выдохнул на такое зрелище, прижимаясь ближе к чужому телу, а рукой оглаживая лицо Дракона. Эрухабен тихо зарычал и наклонился к ключицам, мягко их покусывая, отвлекая, пока тонкий палец проник в мягкое и горячее нутро. Кейл задушено всхлипнул и тут же расслабился, вверяя своё удовольствие любовнику, вцепившись пальцами в шёлковые простыни. Дракон осторожно растягивал юношу уже двумя пальцами, сцеловывая с алых губ тихие вскрики и стоны, касался свободной ладонью бледной груди, обводя ареолы сосков, слегка царапая кожу ногтями. Кейл извивался в мучительно-сладкой агонии, плавясь в золотом пламени. В уголках глаз собрались хрусталики слёз, но не успевали они сорваться с дрожащих ресниц, как их тут же мягко сцеловывали. На третьем пальце ждать стало невыносимо, хотелось большего, и Кейл легко двинул бёдрами, насаживаясь чуть больше. Эрухабен хмыкнул, вынимая испачканные в масле пальцы и провёл несколько раз по своему члену, смазывая. Кейл раскинулся на кровати, тяжело дышащий и с очаровательным румянцем на щеках. Его потемневшие глаза заискивающе блестели, маня. И Дракон проурчал: — Драгоценность, моя драгоценность… Хенитьюз прикрыл глаза и застонал, выгнувшись, когда в него вошли. Мягкие, плавные толчки, слишком осторожные в попытке не навредить. Но Кейл не хрустальный, а боли ему не причинят, поэтому юноша сам поддаётся бёдрами навстречу, и раздаётся мягкий шлепок кожи. Эрухабен рычит, вбивается сильнее, больше, забирая всё без остатка, и даже дыхание перехватывает своими губами, заставляя задыхаться и едва выстанывать его имя в поцелуй. Дракон всё больше теряет голову, слизывает все звуки с алых губ, мнёт бледную, мягкую кожу и вбивается в мелко подрагивающее тело. Кейлу хорошо, руки его зарылись в жидкое золото на голове Дракона и перебирают мягкие пряди. Глаза от удовольствия закатываются, и несколько капель слёз падает с ресниц, скатываясь по вискам. К концу Дракон всё-таки прикасается к измученному без внимания члену юноши, помогает ему дойти до финала, и сам кончает, когда чувствует, как сжимаются тугие стенки. Приятная тяжесть разливается по всему телу, и Эрухабен осторожно выходит, опускаясь рядом. Кейл обессилен, ему просто хочется прикрыть тяжёлые веки и поспать, но он одурманен. Мужчина притягивает его ближе, довольно что-то урча, и поблескивает золотом во взгляде. Хенитьюз лишь улыбается устало, прижимаясь ближе, знает ведь, что о нём позаботятся, и проваливается в сон, удовлетворённый вечером. Эрухабен долгое время перебирает алые пряди и поглядывает на их владельца, нежно щурясь. И правда, самое настоящее сокровище.