Фаберже

— Ха! Не догонишь, лох! — убегал Денис с джостиком в руках, поднимая его над головой и дразня Химки. — Ну ты зараза! Быстро отдай! — нёсся за ним Даня. — Не поймаешь, не поймаешь! — Мурино забежал в одну из комнат и оказался в тупике, — ой, — он развернулся лицом к парню, бежавшему за ним. — Вот ты и попался, — Московский начал подходить, готовясь забрать свою вещь у брата, а тот в свою очередь стал пятиться назад, пока не врезался затылком в стеклянный шкаф. — Ай бля, — положил руку на голову тот, повернувшись к шкафу и тут же раскрыв рот от изумления. Огромная коллекция ювелирных изделий: табакерки, сигаретницы, броши, кулоны, серьги и гигантское пасхальное яйцо в самом центре предстали его глазам. — Чего ты там увидел? — подошел к нему Данила, — нихрена себе! — Так, что за шум, а драки нет? — на звуки из соседней комнаты пришёл Саша. — Пап, ты никогда не рассказывал, что у тебя тут ювелирный магазин, — сказал Денис указывая на полку, — что это всё? И откуда? — Ювелирный магазин? — Петербург выгнул бровь, — А, ты про мою коллекцию фаберже, — он заглянул в шкаф. — Фаберже? — переспросил Даня, — Что это? — Во-первых не что, а кто. Во-вторых это ювелир. Он вместе со своей фирмой делал разные очень красивые вещи для царской семьи, ну, и меня тоже. Вы что, никогда о нём не слышали? — сложил руки на груди Питер. Ответом послужило дружное качание головами в отрицателном жесте. — И вы ещё мои дети. Я в шоке! — прыснул Романов, — Завтра же идём в музей Фаберже. — Ладно-ладно, но может расскажешь о нём чуть больше сейчас? К примеру, что это такое, — Мурино ткнул пальцом на красно-золотое пасхальное яйцо. — Ах, это, — Романов остановился на нем взглядом, а перед его глазами будто побежали воспоминания и уголки губ сами приподнялись в лёгкой улыбке. 27 мая 1890 года. — Миша, ну что ты там хочешь мне показать? — нетерпеливо спрашивает Александр, послушно идя за своим спутником и держа его за руку, — И обязательно было завязывать мне глаза? — Ну что же ты такой ворчунишка? — Московский оборачивается и легко щёлкает столицу по носу, — Подожди, чуть-чуть осталось, — они проходят вверх по какой-то лестнице и резко сворачивают, затем проходя ещё метров десять, — Всё, пришли. — говорит Михаил и снимает повязку с Сашиных глаз. Уютная терраса с двумя небольшими стульями, накрытым столиком и видом на воду встречает их там. — Ах, Миша! Какая прелесть! — с диким восторгом в глазах, воскликает Романов. Тот, в свою очередь, уже подходит к одному из стульев и отодвигает его, жестом приглашая Сашеньку сесть, что тот и делает, после чего Москва присаживается напротив. — Угощайся — широко улыбается он. Непринуждённая беседа с любимым человеком, вкусная еда, свежий воздух и прекрасный вид. Что ещё нужно для счастья? — Неужели ты думаешь, что это весь твой подарок? — после непродолжительной паузы спрашивает Михаил. Романов вопросительно выгибает бровь. — Прикрой глаза, — говорит Москва, встав из-за стола. Саша повинуется и ждёт, что же ещё задумал его любимый. — Открывай, — перед Петербургом находится коробка с большим красным бантом. — Я надеюсь, в этой коробке не окажется, такого же подарка, как в нашу первую встречу, — шутит Романов, развязывая ленту и заглядывая внутрь. — Боже ты мой! — Питер аккуратно достаёт яйцо, размером около пяти дюймов, тёмно-красное с золотыми вкраплениями, на шикарной подставке, — Какая красота! — Это ещё не всё — Московский протягивает ему крошечный ключик. — И что прикажешь с этим де... — хочет было сказать Александр, но замечает малюсенькую замочную скважину в яйце и тут же осознаёт, что к чему. Вставляет ключ, прокручивает, и яйцо начинает медленно раскрываться, показывая ещё более прекрасную внутренность, но даже на неё становится плевать, когда он видит кольцо на подставке и калиграфично выведенную надпись на верхней части, которая гласит: " Ты выйдешь за меня?» Романов секунд пять пялится в недоумении, а потом бросается Мише в объятья. — Да, да, да, конечно, — шепчет он на ухо первопрестольной, а глаза от счастья заволакивает влага. Отстранившись они просто смотрят друг на друга, а затем Москва надевает аккуратное кольцо на безымянный палец столицы. И нет никого счастливее их двоих сейчас. — Па-ап, — Петербург вытаскивают из мыслей щёлкающие перед его лицом пальцы Дениса, — пап, ты пять минут стоял уткнувшись в одну точку. — Да, просто воспоминания нахлынули, — отмахивается он. — Но может ты всё же расскажешь, что это? — спрашивает Даня. — Нет, — улыбается Александр, — скажу лишь то, что это один из лучших моментов моей жизни. — он удаляется из комнаты, оставляя молодых людей в неведении.