Среди безликой толпы

Каждый день в Ли Юэ заключаются тысячи контрактов. Некоторые из них спасают жизни умирающих от отчаяния бедняков, другие лишь больше набивают карманы разжиревших богачей, иные способствуют процветанию города: налаживают торговлю, сообщение между регионами, укрепляют позиции нынешних лидеров и прочее, прочее, прочее. Если выйти на улицу после обеда, то можно застать счастливые лица жителей, что укладывают заветный документ, свидетельствующий о подписании важного контракта, в сумку. Они спешат по своим делам или же наоборот неспешно прогуливаются, развлекая себя беззаботной болтовнёй с другом, останавливаются у прилавков, задумчиво склоняясь над товарами, гордо восседают на террасе кафе, изящно обхватив пальцами пиалу с чаем. Все они ежедневно, еженедельно, ежегодно, не изменяя своим традициям… просто живут, переживая в первую очередь о себе, своих делах, своей семье, а потом уже по нисходящей обо всех остальных, будь то дела города или просто соседская кошка. Для Сяо все они — безликая толпа, чей образ не меняется даже с течением времени. Если на секунду отвлечься и прислушаться, то можно уловить скрип ручки о лист бумаги и потом короткий стук — печать поставлена — радостные вздохи, рукопожатия, довольные улыбки, которые, хоть и не услышишь, но всё равно ясно представишь. Ко всему этому примешивается рокот моря, шёпот волн, ударяющихся о корпуса кораблей и набегающих на берег шипучей пеной. Редкие возгласы чаек и возмущённое мяуканье согнанных с нагретого места кошек да беззаботный смех детей, носящихся по улице вслед за парящими высоко в небе воздушными змеями. Город Контрактов прекрасен и могущественен, а жители его смелые и счастливые. Но если бы кто-то знал, как дорого стоит их счастье, то, возможно, отказался бы от этой услуги, ведь никакой контракт, никакие условия не способны в полной мере возместить те страдания, которые выпадают на долю защитников города контрактов. Даже книжки истории, которые читал каждый уважающий себя житель Ли Юэ, не могут достоверно рассказать, какая всё-таки цена у такого счастливого спокойствия. Тяжёлый вздох. Сяо скользит бездумным взглядом по безликой толпе, крепче обхватывая ладонями рукоять копья. Слегка покачивается, будто мирный шёпот волнующегося моря убаюкивает его, уставшего и безразличного. Бледное лицо кажется совсем неживым, когда мимо проносятся разрумянившиеся от жары дети или торопливо проскальзывают спешащие на свидание девушки. Где-то далеко какой-то бард — возможно, думает Сяо, очередной мондштадтский турист в поисках вдохновения — тренькает на лире, увлекая за собой толпу восторженных слушателей. Впрочем, это неважно — якша бездумно глядит себе под ноги и считает в голове цифры, чтобы не уснуть. Иногда ему казалось, что его домом должен был быть не Ли Юэ, а Снежная там, например. В этом холодном регионе он точно бы замёрз насмерть и превратился бы в статую, за ледяной корочкой которой можно было бы скрыть всю пустоту его души. Он просто оболочка, сдерживающая внутри себя отраву, смертельно опасный для людей яд. Как Моракс мог позволить ему существовать на земле? Как мог заключить с ним контракт? Слегка морщится, снова мазнув ленивым взглядом по снующим туда-сюда людям. Они — глупые — даже не знают, что в непозволительной близости с ними стоит он, герой из легенд и историй прошлого, на деле самый главный враг человечества. Он как засохшее дерево, которое почему-то всё ещё продолжает цепляться за жизнь и производить бессмысленный кислород, чтобы люди могли надышаться. Хватается за крупицы здравомыслия, как за спасительную тростиночку, чтобы не утонуть в пучине злобы и гнева, напрасно игнорирует зов давно погибших товарищей. Они, как тени, преследуют его, зовут и тянут к нему руки днём — якша отводит взгляд и прикрывает ухо ладонью, будто это поможет ему не слышать этот гадкий шёпот — и вновь и вновь погибают ночью, в его кошмарах. Они — кошмары — всегда одинаковые, но Сяо всё равно каждый раз верит, верит и утопает в отчаянии, не осознавая, что это просто очередной сон. Всегда бежит, мчится, пытаясь спасти. Их — не себя. И никогда не спасает. Всегда молча и тоскливо рассматривает истерзанные тела товарищей, в тысячный раз задавая себе один и тот же вопрос. Почему они, а не я? Почему? Когда вы уже перестанете приходить к нему по ночам? Лишь изредка, в самые тоскливые и дождливые ночи, Селестия, словно пожалев якшу, дарует ему временную передышку, свежий глоток воздуха, прежде чем снова погрузить Сяо в пучину кошмаров. В такие дни он не бежит спасать товарищей, а лишь убегает от мнимого врага, пытаясь спасти уже себя и не понимая, зачем вообще каждый раз так отчаянно борется за свою жизнь. Не понимает, но бежит, пока ноги не подкашиваются от усталости, а во рту не становится сухо от жажды. В глазах мутнеет, и голова кружится — Сяо беспомощно оседает на песок, глотая смешанную с кровью пыль вместо воздуха. И именно тогда, будь то благословение Селестии и манящие дары зазывающей Бездны, к нему приходит успокоение. Оно льётся нежной мелодией, переливается ласковыми нотами флейты, и руки, мягкие, осторожные, трепетно гладят по макушке, убаюкивая. Боль, мучившая веками, отступает, и Сяо наконец-то может дышать — цепляется за воздух, жадно хватая его губами, и силится открыть глаза, подняться, рассмотреть своего ночного спасителя. О, как же Сяо мечтает, чтобы этот музыкант приходил к нему каждую ночь! Но в ответ на глухое рычание и рьяные попытки подняться якша всегда слышит лишь приглушённый смех, да руки, ласковые, прикрывают глаза и стирают кровь с лица. — Тише-тише, — вкрадчивый, совсем неслышный почти, грустный голос звучит эхом в голове, — ты большой молодец, да? Спи, Алатус, всё хорошо. Я побуду тут, пока тебе не станет лучше. Как бы Сяо ни цеплялся за этот образ, никогда не мог разглядеть таинственного гостя собственных сновидений, лишь совсем чуть-чуть: то косички мелькнут перед затуманенным взором, то улыбка блеснёт на фоне лазурного неба. И сон рассеивался, а Сяо продолжал спать. Уже без кошмаров. Но дело в том, что Барбатоса, что так редко приходил к нему по ночам, якша тогда, ещё очень давно, когда архонт отчаянно пытался спасти Сяо, вовсе не отблагодарил. Попытался убить, ослеплённый яростью и безумием. Может, поэтому он продолжает приходить к нему во снах, чтобы Сяо окончательно сгорел, терзаемый виной? А в остальные дни якша либо не спал, либо не высыпался. Сон для него вообще — роскошь, непозволительная и бесценная. Верр Голдет беспокойно всматривается в бледное лицо Сяо, но не смеет сказать и слова. Может, ей нет до этого дела. Может, она просто понимает. Понимает, что якша если и будет спать, то лишь тогда, когда перед глазами всё будет расплываться от усталости, а в голове, будто ватой набитой, даже мысли не смогут складываться в единые предложения. Вот тогда-то он упадёт лицом в подушку, а сознанием в кошмары. Из мыслей выводит лёгкий толчок — Сяо вздрагивает, бросая быстрый взгляд на очередного непутёвого ребёнка, что, заигравшись, не заметил грозного якшу с опасно поблёскивающим на солнце копьём. Мальчик в ответ ему бормочет оправдания в стиле: «Пардон, каюсь, простите, не заметил» — даже не глядя, что, по идее, должно раздражать, но Сяо лишь радуется, что ему не нужно поддерживать зрительный контакт, и безразлично мычит в ответ что-то в роде: «Всё в порядке» — слегка скосив глаза на возмутителя своего мнимого спокойствия. И ребёнок бежит прочь, даже не осознавая, с кем столкнулся, кого пихнул, перед кем так невежливо рассыпался в извинениях. Какое ему до этого дело, правильно? Сяо недолго смотрит ему вслед, а потом ведёт уставшим янтарным взглядом по перетекающей по улице толпе. Перед глазами мелькают лица, все одинаковые, все далёкие и равнодушные до него, его жизни, его невзгод и проблем. Впрочем, якша тоже был к ним — своим проблемам и невзгодам — равнодушен, поэтому и не злился вовсе, лишь наблюдал, ощущая себя лишним. Некомфортно и почему-то душно — хочется снова пойти в горы и там отдать всего себя сражениям, но сегодня Фатуи заключают крупную сделку с главой Цисин, оттого якше и нужно быть тут, следить и вынюхивать. Хотя его даже не просили — просто Сяо слишком ответственный. В городе так спокойно, что даже странно, но якша не придаёт этому значение лишь потому, что знает: здесь всегда так. Толпа всегда безликая, всегда одинаковая, всегда движущаяся. Никто не выделяется. Сяо никого не выделяет. Почти. Перед взором мелькает странный, совсем несвойственный традиционной одежде Ли Юэ берет, и светло-зелёный плащ изящно развевается на ветру, пока его обладатель, смешиваясь всё с той же безликой толпой, течёт вместе с ней куда-то вперёд. На губах играет почти незримая, ласковая улыбка, и глаза светятся то ли от счастья, то ли просто от яркого солнца, что нагло ослепляет и мешается — Сяо щурится и подаётся вперёд. Почему этот юный бард — якша успел заметить в его руках лиру — так напоминает ему… кого? Хмурится, в два шага нагоняя невезучего парня и хватая его за запястье. — Ой, — а он и не пугается даже, только лишь разворачивается, недоумённо и задумчиво склоняет голову к плечу, забавно сведя брови к переносице, — ты меня напугал. Сяо думает, что обычно люди ведут себя совсем иначе, когда пугаются. А потом теряется. Зачем он вообще увязался за этим парнем? Что хотел сделать? Наверное, якша впервые подаётся внезапному порыву, оттого и молча хлопает глазами, рассматривая парня напротив. Кого же он всё-таки ему напоминает? — Ммм, — бард оглядывается по сторонам, — с тобой всё хорошо? Что-то случилось? Сяо словно избавляется от мимолётного наваждения и вздрагивает, отпуская чужое запястье. Отступает на пару шагов и качает головой. — Да, — молчит, — я тебя перепутал… со знакомым. В аквамариновых глазах барда вспыхивают яркие искорки смеха, и он улыбается уголками губ. — Вот как? — пожимает плечами. — Да. Теперь Сяо впервые в жизни испытывает неловкость и стыд. Просто схватил незнакомого человека за руку и стоит с ним посреди улицы, совсем не зная, что сказать. В груди вьётся раздражение на самого себя, и первое, что хочет сделать якша, это просто уйти. Это он и пытается сделать. — Стой-стой, — бард хватает его за локоть, — подожди! — Не трогай меня, — якша хмурится, осторожно высвобождая свою руку. — Прости, — парень поднимает ладони в примиряющем жесте. — Я Венти, — и улыбается, о архонты, как же он улыбается. Сяо думает, что с такой улыбкой он, наверное, может покорить весь Тейват, и сам невольно ему покоряется, — а ты? — Сяо, — хмурится. — Что тебе нужно? — О, — Венти забавно складывает губы трубочкой, перекатываясь с пятки на носок, — приятно познакомиться! Я ищу одного своего знакомого, можешь мне помочь? Сяо раздражается ещё больше. — Нет, — качает головой, — попроси другого. — Я больше никого не знаю, а ты первый, кто заговорил со мной, — Венти так быстро говорит, что у якши возникает ощущение, будто этот бард изначально знал, каков будет ответ Сяо, — пожалуйста, — и смотрит умоляюще. — Нет. — Пожалуйста, Сяо! — трагично складывает брови домиком. — А я тебе взамен сыграю на лире, — кивает взглядом на музыкальный инструмент в руках. — Поверь, ничья игра не способна сравниться с моей! «Вот это у него самомнение», — подумал бы Сяо, если бы не отвлёкся на разглядывание ажурных узоров солнца на щеках его нового знакомого. Как же знакомо, о семеро, он выглядит. Где же якша его видел? — Я никого не знаю, — предпринимает новую попытку отвязаться. Вообще, Сяо мог бы по-старинке просто взять и испариться в воздухе, но совесть не позволяет. Отчего — непонятно. — О, поверь, — Венти машет ладонями, тихо посмеиваясь, — его ты точно знаешь! Его тут каждый знает, я уверен! Адепт беспомощно оглядывается по сторонам, будто пытаясь найти хоть кого-нибудь, кто смог бы забрать этого барда и увести его подальше от Сяо. — Как его зовут? — и сдаётся. — Хм, — Венти задумчиво прикладывает палец к губам, — я не помню, — и смотрит так честно-невинно, что якша сначала не замечает пляшущих в его глазах магов бездны. Нет, он вообще их не замечает, но всё равно скептично вздёргивает бровь. — Как он выглядит? — тянет барда за собой, ближе к краю улицы, чтобы, как минимум, не мешать другим, как максимум, не привлекать внимание. — Ой, он очень красивый, — Венти тихо посмеивается за его спиной, — и уставший, у него очень бледное и хмурое лицо, на лбу печать такая… хм, как у адептов. У него много амулетов, они ещё звенят при каждом его шаге, а ещё у него невероятные янтарные глаза, — Сяо замирает на секунду, недоверчиво поглядывая на барда. — Что? — парень возмущённо складывает руки на груди. — Я серьёзно! Они прям как… как солнце! Яркие и обжигающе, растопленное золото, вот. Сяо устало вздыхает, покачивая головой. — У половины жителей Ли Юэ такие глаза, — смотрит устало и уже жалеет, что согласился на эту авантюру. — Поверь, — Венти хитро улыбается, — таких больше ни у кого нет. Ладно — Сяо прикрывает глаза, молча соглашаясь — допустим. — Где он работает? — В Ли Юэ. — Как неожиданно. — Нет, в плане, — бард смеётся, кажется, наслаждаясь растущим раздражением Сяо, — во всём Ли Юэ, он что-то вроде… миллелита? Ну — якша облегчённо вздыхает — уже хоть что-то. Тянет его к снующей туда-сюда страже, намереваясь сбагрить барда на них и удалиться восвояси. — Нет-нет, — Венти упирается пятками в землю, — он не миллелит, у них просто… цели похожи. Он защищает город. — Тогда кто? — Сяо раздражённо фыркает, замирая на месте. — Я не знаю точное название… — и смотрит так виновато, что адепт почти чувствует вину. — Расскажи ещё что-нибудь, — просит уже отчаянно, хмурясь всё больше и больше. — Да, конечно! Он очень одинокий и упрямый, — Венти утягивает Сяо за собой, прогуливаясь по улице, — нелюдимый. Но очень добрый! — заверяет, ласково блеснув улыбкой. — Самоотверженный. Серьёзно, Сяо, ты себе представить не можешь, сколько раз он помогал людям в ущерб себе! Мне за это очень хочется его наругать, но я не могу. — Почему? — Потому что он вряд ли станет меня слушать. Он вряд ли вообще будет кого-то слушать, — обиженно вздыхает, — но за это я его и люблю, — заверяет, — в плане, не прям за это, а за всё, что я тебе рассказал. И ещё много за что. Сяо равнодушно пилит затылок барда и не понимает, при чём тут вообще он? — Ещё он мало спит. Точнее, почти не спит, но когда спит, то мало, потому что ему снятся кошмары, и я, правда, пытаюсь ему помочь, но получается не всегда, потому что он часто закрывает на ночь окна. А тут уже преступлением попахивает. — А когда не закрывает, что редко случается, конечно, я всегда ему играю. И, кажется, ему нравится моя игра. Ну, я надеюсь, нравится. Сяо озаряет. — Ты знаешь, где он живёт. Венти глядит устало и обречённо, но всё равно смеётся. — Ну… да, — вынужденно соглашается. Якше хочется его ударить, но вместо этого он только лишь вздыхает удручённо и считает себя глупым. Над ним всё это время просто потешались, так ведь? — И в чём проблема? — огрызается. — Его сейчас нет дома. — Так дождись, когда он придёт. — Боюсь, ждать мне придется долго. Он не часто приходит домой, знаешь ли. Я вот сколько к нему днём не приходил, никогда не заставал. Сяо думает, что, кем бы ни был этот таинственный незнакомец, которого так ищет Венти, он его понимает. Интересно, был бы якша хоть чуточку счастливее, если бы кто-нибудь любил бы его так же, как этот бард любит своего потерянного друга? Или возлюбленного, или кто он там. — Давай просто пройдёмся по улицам? — внезапно предлагает бард, и Сяо очень-очень не нравится эта идея. А вот бард почему-то нравится, и якша признаёт это со скрипом. Что-то в нём, в его удивительных глазах и мягкой улыбке, в его ласковой манере речи, такой живой и яркой, цепляет. Нет, весь он цепляет. Сяо кажется, что он пойманная на крючок рыбка. Только вот, не золотая, к сожалению, оттого и желания исполнять не может, а Венти… ему ведь очень надо найти своего друга, раз он его так любит, так ведь? Сможет ли вообще Сяо в этом родном, но чужом для него городе найти хоть кого-то? Он ведь сам давно потерялся, и хоть кто бы пошёл его искать. — Зачем? — Вдруг наткнёмся на него? — Ты и без меня можешь. — Ну пожалуйста. И это «ну пожалуйста» — оружие, против которого не может устоять даже невероятно упрямый якша. Он лишь вздыхает удручённо и обещает себе сразу же уйти, убежать, как только они найдут, кого ищут. Потому что Венти — окидывает его пристальным взглядом — такой… умиротворяющий что ли? Яркий настолько, что смог не просто выделиться среди однотонной для Сяо толпы, но и ослепить его. Кажется, будто пустота в его душе откликается, и карма болит меньше, а гул в голове стихает, чтобы только слышать и слушать этого глупого барда больше. Как можно быть таким бестолково-наивным? А если бы он попросил помощи у Фатуи, например? От этих мыслей становится тревожно. А ведь Венти — человек — даже не понимает, настолько опасно ему находиться рядом с Сяо. И якша в очередной раз косится взглядом на прикреплённый к поясу барда анемо глаз бога, успокаивая себя. Всё порядке, он может сопротивляться воздействию кармы. — Хорошо, — соглашается, коротко кивая головой, — недолго. — Как скажешь, — и Венти мажет ленивой улыбкой, увлекая его в лабиринт улиц.

***

Солнце кренится за горизонт. Небо окрашивается в нежно-розовые оттенки, сгущаясь к фиолетовым с каждой минутой. Лучи всё ещё подрагивают на морской глади, ломаясь на тысячи отражений от малейшего дуновения ветерка — он сегодня особенно ласковый, но игривый и своенравный. Сяо думает, что он завидует. Очень завидует. Безумно завидует. Разве стал бы кто-нибудь прочёсывать весь город, чтобы найти его? Стал бы приставать к незнакомцам, петлять по улицам? Стал бы отзываться о нём так же восторженно? Конечно же, нет. Единственный, кто приходит к нему во снах, это Барбатос, но Барбатос — Сяо уверен — даже и не помнит о том, как давным давно спас якшу. И уж тем более понятия не имеет, что из года в год продолжает приходить к Сяо во снах. А если бы знал, то что? Сяо не знает, но всё равно тайно и отчаянно мечтает ещё хоть раз в жизни взглянуть на того, кто своей нежной рукой вытащил его из пучины злобы и отчаяния. Кто до сих пор продолжает спасать его, совсем даже о том не ведая. А Венти — глядит ему в спину — отчего-то безумно на него похож. Косички, взгляд, голос тихий и ласковый, улыбка яркая и нежная. Наверное, окажись этот бард архонтом, Сяо не поверил бы и поверил бы одновременно, потому что не может Барбатос быть таким беспечно-беззаботным. И потому что именно таким он себе его и представлял. — Ну вот, — Венти около него тоскливо ковыряет землю носком, — это последнее место. Сяо окидывает взглядом постоялый двор Ваншу и молча сочувствует ему. Конечно, они весь день потратили, обыскивая каждый уголок Ли Юэ, просто чтобы найти возлюбленного барда. Правда, большую часть времени они потратили на всякие глупости, на которые отвлекался Венти: обязательно заглянуть в знаменитый «Народный выбор», купить пару сувениров в лавке, попытаться отгадать какой кор ляпис более качественный, полюбоваться рыбками на причале, даже сыграть с детьми в пиратов и купить большой воздушный змей — он сейчас парит высоко в небе, пока Венти всё больше и больше ослабляет леску, а потом и вовсе привязывает её к ветке куста рядом и оставляет своего змея в покое. Они могли бы пройти больше, если бы не отвлекались, но бард… он был неумолим, почти заставляя Сяо принимать участие во всякой ерунде. Адепт ни за что не признается, что ему понравилось. Понравилось вот так беззаботно, совсем даже не задумываясь о карме, о долге, о контракте, проводить время с Венти. Хотя, если быть честным, ему понравился Венти. Его лёгкая беззаботность, подобная ветру, и улыбается он ярко, успокаивающе, а глазами мерцает хитро, но ласково — Сяо не знает, почему каждый раз бард смотрит на него так, но, в принципе, не против. Интересно, а Барбатос — косит взгляд на барда — какой он? Похож ли он на Венти? Почему он вообще их сравнивает? И Сяо удивлённо замирает, внимательнее вглядываясь в умиротворённые черты лица барда. Да потому что они действительно похожи, хотя бы просто внешне. Вот и всё — сердце болезненно сжимается, и якша не удивится, если сейчас он просто проснётся. Даже кошмары не кажутся уже такими жуткими. — Что ты делаешь? — недоумённо хмурится, глядя как Венти усаживается на камне и поудобнее перехватывает в руках лиру. — Как что? — бард недоумённо оборачивается. — Собираюсь сыграть тебе. Я же обещал. — Но мы не нашли твоего знакомого, — Сяо расстроенно поджимает губы, шагая ближе. Снова Венти тратит время на него, а не на поиски. Глупый. Бард глядит на него удивлённо и смеётся обречённо, прикрывая ладошкой лицо. — Вот же глупый Сяо, — бормочет под нос, — я уже давно нашёл его, — и пробегается пальцами по струнам лиры, будто бы избавляясь от неловкости. Сяо недоумённо моргает. — Что? — Нашёл, говорю, — беззаботно пожимает плечами. Якша оглядывается по сторонам. Вокруг тихо, только трава шелестит, подгоняемая ветром, да река льётся, набегая на берег шепчущими волнами. И ни души. — Сяо-Сяо, — бард качает головой, сползая с камня, и тянет якшу за руку к воде, — смотри. Якша недоумённо всматривается в своё отражение, не совсем понимая, чего хочет от него Венти. — Что ты видишь? — шепчет на ухо, вынуждая непроизвольно вздрогнуть, а кожу покрыться мурашками. Просто прохладно. Сяо хмурится. На воде отражается он — его уставшие янтарные глаза с лёгкими проблесками грусти, бледное лицо, печать адепта на лбу — сиреневый ромбик, свисающие с шеи амулеты, слегка позвенькивающие от непослушного ветра. — Себя, — пожимает плечами. Бард что-то неразборчиво ворчит за его спиной. — А чем ты занимаешься? — В смысле? — Ну, обычно. — Защищаю Ли Юэ. — Ну вот, — бард хихикает, — в этом и проблема, — усаживается на траву, прислоняясь своей щекой к плечу Сяо. — Ты так сильно стремишься защитить свой Ли Юэ, что совсем забываешь про себя. Тебя даже дома выловить невозможно, остаётся только слоняться по всему региону и надеяться случайно столкнуться с тобой. У Сяо замирает сердце. — У меня такое ощущение возникло, что ты даже не знаешь, как выглядишь. Серьёзно, я так распинался, описывая тебя, а ты даже и не понял. И падает к ногам. — Что ты… — хватает Венти за плечи, разворачивая к себе лицом. Всматривается в весёлое лицо барда, в искры хитрости и совсем чуть-чуть облегчения, вспыхнувших всего лишь на секунду в его глазах, — ты искал меня? — хмурится. Не верится. — Вау, — бард саркастично вскидывает бровь, — как ты догадался? Сяо чувствует себя глупо. Очень. И совсем чуть-чуть радостно. — Зачем? — О, знаешь, это довольно давняя история, — Венти хихикает себе под нос, осторожно сжимая руки якши в своих ладонях, — как-то давно я спас одного умирающего адепта как раз тут, — оглядывается, — неподалёку. Так вот, — Сяо задерживает дыхание, — даже не знаю, сколько лет прошло с тех пор, но, ты удивишься, мне всё никак не удавалось его найти. Он как будто в прятки со мной играл, серьёзно. Это ужасно! — хмурится. — Дома его вечно нет, и я уже успел каждый уголок, каждую травинку во всём Ли Юэ выучить, а Верр Голдет никогда не знает, где его можно найти. Прямо-таки неуловимый якша какой-то, не так ли? — и поднимает свой грустный аквамариновый взгляд выше — Сяо задыхается. — Барбатос? — Венти, — брезгливо морщится, — зови меня Венти. У Сяо земля уходит из-под ног. — Дыши, — бард осторожно проводит ладонью по его щеке, и якше кажется, что дышать действительно становится легче, — я не хочу, чтобы ты умер в нашу первую официальную встречу. — Не умру, — фыркает, прикрывая глаза. То ли от смущения, то ли от наслаждения. Не важно. — О, спасибо, — Барбатос смеётся, — теперь я спокоен, осталось только научить тебя своевременно ложиться спать и не закрывать по ночам окна. — Не буду закрывать, — кивает. — Хорошо, — бард кивает, прислоняясь лбом ко лбу якши. Выдыхает еле слышно и очень облегчённо. — Ты мог разбудить меня ночью. — Ты бы проткнул меня копьём, не успев выслушать, — смеётся горько. — Нет. — Ты буквально пытался сделать это в первую нашу встречу. — Я был не в себе. — Не думаю, что полусонным ты был бы «в себе». — Это лучше, чем- — Мотаться по всему Ли Юэ, надеясь встретить тебя? — …да. Почему ты вообще… — Ну, знаешь, не каждый при первой встрече пытается убить меня, особенно, если я пытаюсь его спасти, — Венти смеётся, отклоняясь назад, чтобы поймать серьёзный взгляд Сяо. — Фатуи не в счёт, — торопливо дополняет. — Ты мне понравился. Я хотел встретиться с тобой ещё, но, увы, получалось застать тебя только ночью, когда ты спал. — А спросить у Моракса? — Ха, — бард нервно передёргивает плечами, — я спросил. Он сказал, чтобы я не смел к тебе приближаться, чтобы не «развращать твои мысли», — кривляется, пародируя манеру речи Чжун Ли. Сяо фыркает, глядя на возмущённое лицо Барбатоса. — Он тебя не особо жалует. — Поверь, это взаимно. Сяо не верится. Это кажется сном, но он слишком долгий, слишком приятный, слишком — Барбатос смеряет его хитрым взглядом, осторожно двигаясь ближе — приятным — и целует. Мягко, и кажется, что камень с души падает, и трепетно, а сердце сжимается от переполняющих эмоций. Якша цепляется пальцами за плечи Венти и жмётся к нему отчаянно, хватается, боясь, что это просто грёзы. — Учитывая ситуацию, — шёпот опаляет горячим дыханием губы, — это я должен цепляться за тебя, боясь, что ты снова исчезнешь. Сяо глядит на Венти внимательно. Запоминает, чтобы потом, когда будет одиноко, эти воспоминания помогали выжить. — Спасибо, — устало упирается лбом в плечо барда. За то, что спас. За то, что искал. За то, что нашёл. Сяо даже и мысли допустить не мог, что в Тейвате есть хоть кто-нибудь, кого он волнует. Кто заботится о нём. Кому не всё равно. Для кого он не просто часть безликой толпы, снующей по улицам. — Говоришь так, будто мы больше не увидимся, — Барбатос кладёт ладонь на его макушку, ласково оглаживая. Глядит тревожно и беспокойно. — Увидимся? — Конечно, — целует в висок, — если ты будешь появляться дома, — упрёк, но Сяо почему-то улыбается, — или просто дашь мне знать, где тебя искать. И не закрывай окна, серьёзно, — Барбатос закатывает глаза, — как ты от духоты не умираешь, не понимаю? Кошмары не дают ему отвлекаться на такую ерунду. — Не знаю, — не знает, почему вообще не умирает. Но если… если Венти придёт ещё, и ещё, то Сяо готов нести своё бремя хоть целую вечность. Барбатос растерянно смотрит на уткнувшегося ему в плечо якшу и восторженно выдыхает. Ласково приглаживает непослушные волосы на затылке, улыбаясь уголками губ. И прижимается щекой к виску, крепко обнимая. Это так странно — прикрывает глаза, тихо напевая ему только одному известную мелодию — он Сяо и не знает-то толком почти. Но одной только встречи хватило, чтобы сначала ощутить жалость, потом ответственность за того, кому выпала доля получить анемо глаз бога. Но этот якша, серьёзно, вы его видели? Настолько же красивый, насколько нелюдимый, и добрый, такой добрый, аж до бесконечности. Венти вряд ли когда-нибудь расскажет Сяо, что вовсе он его и не искал — давно нашёл. А сегодня просто решился: и дело вовсе не в заставившем его Мораксе, которого просто достало, что Барбатос молча приглядывает за якшей и молча влюбляется всё больше. А вот уши Властелину камня в трубочку сворачивает не молча, к сожалению. — Уснул, — выдыхает, разглядывая мирно сопящего у него на плече Сяо. И улыбается. Ладно, Моракс был прав. Нет ничего плохого в том, чтобы иногда дать волю своим чувствам. И вовсе это было не страшно. — Сладких снов, мой милый якша.