Думаешь, влюблюсь?

      Я сижу на полу в длинном белом худи с кружкой горячего чая в руках. Голова такая тяжелая, что, чувствую, еще чуть-чуть и уже не смогу держать ее так высоко и ровно. Усталость дает о себе знать, гудит всё тело, а больше всего ноги. В ушах звенит от тишины, словно только вышла из клуба.       Мне тяжело, я больше не хочу быть сильной, не хочу ни за кого бороться, и не важно: за себя, его или нас. Не выходить бы отсюда, никого не слышать и никого не видеть. Нет сил даже добраться до кровати.       А утром в уник. Не приду — скажут струсила, посмеются и больше не будут считаться, скажут, что уже раздавили. А если приду — избежать неприятного разговора не удастся, эта сучка не оставит в покое, попытается доконать, пока я тепленькая. Эта коза где-то вынюхала про нас. У нас еще с первого курса не заладилось. Именно она и показала, как человек, которому я открылась, всё-таки получил свой приз: новенький мотоцикл, пропади он пропадом!       Как назло, Леся в больнице: когда рядом с тобой стоит человек такой же упрямый и готовый идти до конца, всяко легче давать отпор. Даже если идти до конца у самой уже нет желания.       Тянусь к карману кожанки, которую бросила на тумбочке у зеркала при входе, когда только вошла. Достаю оттуда пачку сигарет и зажигалку. Вытаскиваю одну. Поджигаю. Затягиваюсь.       Табак дурманит, замедляет мельтешащие мысли, расслабляет.       Я усмехаюсь. А ведь я почти бросила курить. И ради кого? Неужели я в действительности была готова отказаться от них ради этой сволочи?       Мысленно возвращаюсь к нашей первой встрече.       Время почти одиннадцать ночи. Бегу к магазинчику у дома за каким-нибудь коньяком. На раздумья даже нет времени, не то, чтобы накраситься или хотя бы линзы воткнуть в глаза по-быстрому, поэтому выскочила в домашних трениках и очках. Коньяк взяла как обычно, Daniel Bouju, французский, десятилетней выдержки, с классическим вкусом, терпеть не могу, муть со всякими добавками. Расплачиваюсь и уже готова выйти, как слышу любопытный разговор двух идиотов. По-другому их назвать ну никак не могла, потому что этот самый диалог в сущности состоял из слов «завалить девчонку — это пустяк» и «спорим первая вышедшая из дверей будет моей?».       Мысли были следующими. «Это что, они на мне собрались демонстрировать свои способности? Нашли чем меряться. Ладно бы хоть шушукались, ну или дверь закрыли. Что мне теперь делать-то? Из магазина не выходить? Или выйти и сразу сказать, что в курсе их идиотского спора? Или не сказать?»       Вот так и родилась идея проучить двух засранцев. А что? Уник-друзья-дом по кругу уже достали. И собственный маленький бизнес уже не спасал. Кто же знал, чем это закончится.       Я месяц мучила его атомной и ядерной физикой, рассказывала про теорию относительности, заставляла читать статьи ученых и наизусть рассказывать принципы СТО. Таскала по самым скучным лекциям и вместо кино потащила в планетарий на четыре часа, где он уснул еще в начале, а я потом неделю припоминала ему это свидание.       Но в раз все изменилось. Поменялось его отношение. Он искренне начал интересоваться учебой. И даже сам предлагал мастер-классы. Начал искать различные интересные телеграмм-каналы и был готов подолгу обсуждать их. Он по-настоящему был рад провести со мной время.       По крайней мере, мне так казалось.       Я усмехаюсь. Всё лицо перекашивает от боли, что снова испытываю.       Я смахиваю волосы, что лезут в рот. Резинки рядом нет, а убрать за шиворот не позволяет без сожалений недавно отстриженный хвост. Хотелось всему миру показать, что моя жизнь изменилась в лучшую сторону, и я отправилась в салон. Помню, как он любовался мной, а первый день весь вечер нежно расчесывал пальцами.       Но конкретно сейчас они меня дико бесят.       Или же меня так раздражает то, что повелась на его уловки, а вроде бы хотела проучить. Раздражает то, что рядом с ним мне было легче. Давление со стороны родителей и преподов как будто в разы стало меньше. Друзья тогда казались более искренними, близкими и преданными. Дела как будто решались сами собой, а мне достаточно было немного прилагать усилий и улыбаться от души. Зависть и ненависть считала пустяком, а любой хейт в мой адрес незначительным. наши отношения делали меня счастливой.       И в миг всего этого не стало, мир словно умер и не собирается оживать, любой взгляд в мою сторону воспринимается в штыки. Давление со стороны уже невыносимо. А Милану, стерву эту, хочется уже совсем убить. Я схожу с ума?       Но больше всего раздражает, что прошла уже неделя а этот бесчувственный урод до сих пор даже не попытался объясниться! Ну как минимум попросить прощения! Я даже звонила ему, а он, мерзавец такой, даже не потрудился ответить! Сотню раз звонила, чтобы хотя бы душу из него вытрясти. Через пару дней оставила попытки, решила вычеркнуть и забыть.       Я убираю прядь за ухо. И тут же злюсь, потому что по телу пробегают мурашки. Оно помнит, как сильно он любил это делать.       Как сейчас помню нашу первую ночь. Ведь знала, что спор на мне завязан. Ведь он в этом мне так и не признался. Ведь чувствовала, что плохо это всё закончится. Но уже тогда смотрела на него, как на единственного человека в моем жалком мире.       Да. Наверное, больше всего я ненавижу его за это. И не представляю, как быть дальше. Бороться? За что? Или вернее за кого? Так ли нужна ему моя борьба? Быть независимой и не подавать виду? Так смысл? Я сама призналась, что люблю его. Отрицать — унижаться еще больше. Сдаться? Тогда превращу жизнь в ад, но чем она лучше сейчас? Когда сердце разбито?       Кружка падает на пол с глухим ударом о паркет. Еле теплый чай брызгает на голые ноги и разливается на полу. Только сейчас понимаю, что случайно выронила ее из рук.       До меня туго доходит, что это паркет. И он сейчас вздуется из-за влаги. Придется его менять. А это деньги, время и нервы.       Я тяжело выдыхаю, но все-таки пересиливаю себя и иду в ванную за тряпкой и ведром. Окурок летит в него первым. Сажусь на колени и начинаю собирать воду. Действую механически. Собрала воду, выжала тряпку. И так по кругу, пока паркет не стал чуть влажным, когда моментально высыхает самостоятельно.       За окном светает. Пары в восемь, выехать надо в половину, но сегодня можно пораньше. Скажем, в семь. А сейчас почти пять. Самое время идти в душ.       Я вновь тяжело выдыхаю, но все-таки пересиливаю себя. И вновь иду в ванную. И вновь действую механически. Я давно научилась так делать.       Сегодня у меня будет время на то, чтобы выпрямить волосы, ровно нанести красную помаду и подобрать образ.       Вместе с рассветом приходит понимание «Я должна». Из ниоткуда появляется уверенность в том, что справлюсь, потому что «должна».       И вот завожу машину и направляюсь в сторону универа.       Приходит уведомление. Загорается дисплей. А там сообщение от Сёмы: «Я попал в аварию. Телефон был в машине. Прости, что выпал из твоей жизни». От того, как сильно дернулось мое сердце я не почувствовала, как резко тормознула машина, когда я случайно нажала на тормоз.       На голову обрушился град самых разных мыслей, сердце заколотилось так, что его стук перекрывал музыку в салоне. Я даже на миг ослепла от водоворота чувств: радости, смятения, злости, страха за его жизнь и огромной любви к нему.       Хватаюсь за телефон, набираю Сему и, ревя, кричу, какой он козел, что заставил всё это пережить и вновь признаюсь ему в любви.