Моя любовь

Дилюк стоит на коленях и смотрит на свои дрожащие руки. Рассвет красивый, розовый, птицы радостно щебечут, ветер трепет его волосы. Дилюк видит как на поляне появляется Аделинда. Она в ужасе зажимает рот руками, глухо кричит и плачет, падает на колени, сгибается пополам и всё кричит, всё плачет. Дилюк отупело смотрит на неё. Из-за деревьев на крик прибегают Джинн и Лиза, за их спинами маячит Барбара. Дилюк видит как Барбара в ужасе отшатывается, спотыкается, падает под дерево и звонко кричит. Видит как Лиза зажимает рот рукой, прикусывая палец и тихо плачет. Видит как Джинн бледнеет, сжимает губы, подбадривая сжимает плечо Аделинды и что-то спрашивает. Дилюк не слышит. У него невыносимо звенит в ушах, сухо во рту и дрожат руки. Он надеется, что только руки, и его всего не трясёт как лист на ветру. Вдруг кто-то с яростным воем накидывается на него, сильно колотит руками, бьёт молнией и они катятся по траве. Их растаскивает Лиза. Вернее она оттягивает лохматого беловолосого подростка, оставляя окровавленного Дилюка лежать на земле. Лизе помогает удержать юношу второй молодой человек, тоже блондин, который тоже плачет. Дилюк как-то слишком медленно вспоминает, что того, кто накинулся на него зовут Рейзор, а его друга — Беннет. Что Кэйа и Лиза вместе учили Рейзора говорить и писать, что Беннет обожал Кэйю и тому тоже нравился мальчик. Вспоминает, что Кэйа часто учил Беннета владеть мечом. К ним подбегает девушка. Она цепляется за их плечи, глухо всхлипывает, кусает губы, дрожит с головы до ног и что-то шепчет друзьям на уши. Дилюк помнит её. Фишиль, которую Кэйа звал принцессой и которая как и юноши души в нём не чаяла. Кажется, здесь собрался весь Мондштадт. Эола кривится и с искренним презрением глядит на Дилюка. У неё дрожат губы и она украдкой утирает слёзы. Она его недолюбливала за любовь к выпивке и странным шуткам, но дорожила им как надёжным товарищем. Эмбер, полностью разделявшая это мнение, держится за дерево и глядит в небо, безуспешно стараясь сдержать слёзы. Альбедо подходит с пустым взглядом и с какой-то полубезумной надеждой проверяет пульс. Дилюк с удивлением отмечает, что алхимик не плачет. Вдруг на него опять кто-то кидается. Рыжий юноша одержимо молотит кулаками Дилюка по лицу и он с удивлением отмечает, что это Одиннадцатый Предвестник Фатуи, который сейчас горько плачет. Его оттаскивает высокий статный мужчина в дорогом костюме и Предвестник утыкается лбом ему в плечо, едва заметно подрагивая. — Братик? — Дилюк вздрагивает от этого голоса. Детский, звонкий и удивлённый. — Уведите её! — Джинн кричит, Альбедо пытается ухватить девочку на руки, но она уже подходит к нему и легонько треплет плечо. — Братик, вставай. Ты обещал, что мы сегодня сходим глушить рыбу, а потом будем есть закатники. — Малышка, — Альбедо аккуратно обхватывает Кли за плечи и поворачивает к себе лицом, — сегодня он не может. Пойдём домой. Альбедо берёт Кли на руки, прижимая её голову к своей груди. Девочка всё равно продолжает смотреть на него, а потом спрашивает: — И он больше никогда не сможет, да? Братика кто-то убил. Ты знаешь кто? Дилюк хрипло хмыкает. Альбедо кидает на него быстрый, короткий взгляд, а затем легко треплет Кли по волосам и тихо говорит «Нет». Дилюк не понимает, что происходит. К нему подходит Джинн, сжимает плечо и что-то спрашивает. Дилюк наконец-то разбирает её речь, но игнорирует все вопросы и тихо, хрипло, на грани слышимости спрашивает: — Когда я проснусь? Джинн недоумённо моргает, но ничего не говорит и просто уходит. Раздаёт какие-то указания, пока Дилюк пялится в небо. Это точно сон. Такого просто не может быть в реальности.

* * *

Дилюк только закончил разбирать бумаги и собирался пойти немного посидеть в гостиной у камина. Окно с шумом распахнулось. Дилюк вздрогнул, выглянул в окно и, не обнаружив ничего и никого странного, захлопнул его. Он обернулся, скрестил руки на груди и вопросительно поднял бровь. Кэйа, ухмыляясь и закинув ногу на ногу, сидел на рабочем столе. — Какого дьявола ты тут делаешь? — Ох, душа моя, как невежливо, — Кэйа прижал руку к серцу. — Твоя грубость разбивает моё сердце. — Ещё раз назовёшь меня так и я убью тебя, — Дилюк злился и потому говорил ещё холоднее. — Душа моя. — Ты что, смерти не боишься? — Напротив, дорогой, я её ищу, — Кэйа неожиданно посерьёзнел. — И я хочу умереть от твоей руки, любовь моя. — Что за чушь ты несёшь! — Дилюк, сам того не заметив, подошёл к столу и опёрся о него руками, по обеим сторонам от Кэйи и теперь разъярённо шипел ему в лицо. — И прекрати звать меня так. Я больше не люблю тебя. Я тебя ненавижу. И ты мне точно не брат. Дилюк с удивлением отметил, что сейчас Кэйа не скрывает своих эмоций. Он отчётливо увидел горечь и боль в его взгляде. Они молчали некоторое время, но вдруг, Кэйа нежно, кончиками пальцев, провёл по щеке Дилюка и заправил ему за ухо прядь волос. — Знаешь, я никогда не считал тебя братом. Сначала ты был мальчиком, которым я восхищался и который мне нравился. Затем, юношей в которого я влюбился. И теперь ты — мужчина которого я люблю. Я просто хочу, чтобы ты это знал. — Что с тобой? — Дилюк был поражён до глубины души — Почему ты вдруг залез ко мне через окно посреди ночи и говоришь такие вещи? — Я же сказал, — Кэйа по-птичьи склонил голову на бок и искренне улыбнулся. — Я ищу смерти. Дилюк залюбовался. Кэйа улыбался так только в кругу семьи и ближайших друзей. Он не видел эту улыбку годами и безумно по ней скучал, хотя ни за что бы не признался в этом даже самому себе. До него даже не сразу дошёл смысл слов Кэйи, а когда он наконец всё осознал, то чуть не закричал: — Ищешь смерти? Ты что, сдурел? Кэйа рассмеялся. — Пока нет. Я бы хотел сказать, что умираю от тоски по тебе или от любви сошёл с ума, но на деле всё немного не так, — Кэйа снял повязку с глаза и Дилюк испуганно выдохнул. — Каэнри`ах призывает меня. Стране нужен король. От правого глаза расходилось множество чёрных линий, а сам глаз полностью почернел. — Ты предаёшь Мондштадт, — Дилюк поджал губы. Он знал, что этому человеку нельзя доверять. Он оказался прав, хотя в глубине души отчаянно надеялся на обратное. Кэйа горько расхохотался. — А ты в самом деле не доверяешь мне. Желай я предать Мондштадт, то рассказал бы тебе? — Кэйа обхватил ладонями лицо Дилюка и с такой нежностью, что у обоих заболело сердце, зашептал: — Любовь моя, сегодня мне придётся умереть. Это страшно эгоистично, я знаю, но я хочу чтобы тем, что я последним увижу в своей жизни было твоё лицо. Ты ведь клялся, что убьёшь меня если я стану опасен для Мондштадта. Я слишком поздно заметил, так что теперь убить себя сам не могу. Даже не сопротивляться не смогу. Прошу, душа моя, убей меня. Дилюк скинул руки Кэйи со своих щёк и отшатнулся. — Ты шутишь, — он сам испугался своего хриплого голоса. — Нет, — Кэйа улыбался. — Я не шучу, Люк. Кэйа обнажил меч. — Давай на улице. Не хочу пачкать полы кровью, — и, распахнув окно, ловко выпрыгнул через него на улицу. Дилюк беспомощно посмотрел на портрет отца. — Я должен защищать Мондштадт. Ты умер за Мондштадт. Я, если потребуется, умру за Мондштадт. Но он? — Дилюк покачал головой и накрыл лицо ладонью. Затем он вышел через окно вслед за Кэйей. Он ждал его неподалёку от винокурни и виноградников. Заметив Дилюка, пошёл немного дальше, на небольшую полянку. Там они остановились и Кэйа, вновь улыбнувшись, спросил: — Кто начнёт? Дилюк молчал. Кэйа кивнул и послал в него ледяной поток. Дилюк увернулся, не доставая меч. Кэйа призвал четыре большие льдинки и, оставив их кружиться вокруг себя, пошёл в атаку. Дилюк усилил удар меча огнём и попал точно по одной из льдинок, но та только треснула. Дилюк вообще не понимал, что происходит. Он уворачивался и атаковал на автомате, полностью сосредоточившись на лице Кэйи. Но вскоре всё-таки пришлось переключить своё внимание на бой — Кэйа оказался преступно хорош. Он осыпал Дилюка лёгкими вихрями из снежинок, мешая обзору, кидался ледяными глыбами и задевал теми большими льдинками. Он ловко орудовал мечом и кинжалом, уворачивался и нападал, переходил в рукопашную или наоборот увеличивал дистанцию. А ещё он оказался на удивление силён физически. Дилюк таким ловким не был никогда. Он брал грубой силой и мощными ударами клеймора, но против юркого Кэйи его обычный стиль боя помогал слабо. И сам Дилюк не слишком старался. Чёрные линии, шедшие от правого глаза Кэйи, начали светиться и на глазах становились длиннее и толще. — Люк, призыв всё сильнее! — Кэйа впервые так яростно орал на Дилюка. — Поторопись! — Остановись! — Дилюк кричал со всей силы, — Я смогу спасти тебя по-другому! — Кэйа неожиданно перешёл в рукопашную и схватил Дилюка за горло, душа, пока сам Дилюк продолжал хрипеть. — Прости. Прости меня. Пожалуйста. Кэйа бросил Дилюка к дереву, так что тот на пару мгновений потерял сознание, а сам отшатнулся на пару шагов назад, прижимая руку к правому глазу и тихо плакал. — Прошу, Люк, прости меня за то, что тебе приходится видеть меня таким. За то, что я пришёл с этой просьбой к тебе, — Кэйа громко всхлипнул. — Но я обещал маме, что умру рядом со своим любимым человеком. Обещал, что умру счастливым. Пожалуйста, Люк, запомни меня тем, каким ты меня любил. И умоляю тебя, всегда помни, что я счастлив умереть от твоей руки, оставшись верным тебе, папе и Мондштадту. — Я придумаю как тебя спасти, — теперь Дилюк тоже плакал. — Обещаю я найду способ. — Не найдёшь, душа моя. Я — наследный принц. Во мне течёт кровь древних королей и нет никого, кто был бы связан с Каэнри`ах теснее, чем я. — Принц? Древние короли? — Дилюк не мог поверить своим ушам и даже на пару мгновений забыл зачем они тут собрались. Кэйа громогласно расхохотался и привычно ухмыльнулся: — Да, дорогуша, ты трахал наследника древнейшего рода Тейтвата. Целого наследного принца. Даже семьи Сангономии и кланов Трикомиссии Инадзумы младше моей семьи. Такой Кэйа, самодовольный и наглый, был гораздо привычнее. Но он всё ещё плакал. — Кто знает, — он игриво подмигнул, — может я бы даже смог от тебя родить, — и снова расхохотался. Дилюк побледнел. Кэйа, неожиданно для них обоих, сумел резко вонзить меч себе в грудь. Чёрные линии засветились, рука крупно дрогнула, но меч не остановился и вошёл ровно между рёбер. Кажется, Кэйа сам себе проткнул левое лёгкое, лишь из-за проклятия, промазав мимо сердца. Дилюк побледнел ещё сильнее. Кэйа хрипло рассмеялся. — Давай. Бей, — уверенно, бескомпромиссно. И Дилюк послушался. Он послал феникса прямиком на Кэйю и из-за раны тот, не успев как следует увернуться из-за раны, громко вскрикнул, когда огонь опалил правую сторону тела. Дилюк начал атаковать, полубезумно размахивая клеймором, пытаясь выбить Кэйе глаз. Сам Кэйа существенно замедлился, капал кровью на траву и то и дело вскрикивал от боли в обожжённом теле и ране в груди. Он стал меньше вертеться вокруг Дилюка, реже атаковал и всё больше уходил в защиту. Наконец, Дилюк смог выбить проклятый правый глаз и случайно при этом рассёк щёку Кэйи от подбородка до лба. Кэйа вновь громко вскрикнул и упал на колени, прижимая к глазу обе руки. Сквозь пальцы сочилась кровь, Кэйа плакал и тихо скулил от боли. Дилюк бросил меч, подбежал к Кэйе, схватил его за плечи, обнял, поцеловал в висок и лихорадочно, испуганно зашептал: — Прости, прости, прости меня пожалуйста. Я думал так проклятие спадёт. Прости, прости… — Люк, — Кэйа тоже шептал и всё ещё не обнял Дилюка в ответ, — проклятие не в глазу. Оно в самой моей крови. Его не снять, — и он оттолкнул Дилюка как можно дальше, — Убей меня. Спаси меня. И бой завязался вновь. Дилюк успел ранить Кэйе ногу, но у него самого был серьёзно ранен бок, рассечена бровь, ранена левая рука и спина. Они оба порядком вымотались и уже, не имея сил использовать магию элементов, продолжили сражение на мечах. Скоро будет рассвет. Дилюк сам не понял как и когда он нанёс смертельную рану. Просто в какой-то момент он подобрал меч Кэйи и, затем, понял что он торчит из груди Кэйи, пока он сам из последних сил хватается окровавленными руками за лезвие, чуть ли не одержимо тянется вперёд, насаживаясь на меч всё сильнее. У Дилюка задрожали руки, он отпустил меч и, в ужасе разглядывая собственные руки, отшатнулся на несколько шагов назад. Кэйа, пошатываясь, пошёл за ним. Он протянул руки к лицу Дилюка, огладил пальцами скулы, одну руку положил на заднюю сторону шеи, а пальцы второй запустил в алые кудри и начал их перебирать. Улыбнулся, поцеловал лоб Дилюка, затем прижался своим лбом к его и, прикрыв глаза, зашептал: — Прости меня, моя любовь. И спасибо. Спасибо, душа моя. Всегда помни, что ты мне помог. Ты меня спас. Иначе бы они моими руками уничтожили Мондштадт. Иначе бы я забыл тебя и свою к тебе любовь. Спасибо, дорогой, — у Кэйи подогнулись ноги и он упал на колени, цепляясь за полы дилюкова сюртука. Дилюк сначала не понял, что произошло, но затем тоже плюхнулся на землю и попытался помочь Кэйе лечь и уложить его голову себе на колени, но тот не дался и продолжил: — Знаю, после всего, что я заставил сегодня тебя сделать, это звучит нелогично, но, пожалуйста, Дилюк, оставь уже свои опасные ночные вылазки и стань счастливым. Кэйа ещё раз посмотрел Дилюку в глаза, улыбнулся и завалился назад, распластавшись по траве, не отрывая взгляда от Дилюка и всё ещё улыбаясь. Дилюк стоит на коленях и смотрит на свои дрожащие руки. Рассвет красивый, розовый, птицы радостно щебечут, ветер трепет его волосы. Дилюк в детстве очень любил сказки, в которых возлюбленные не смотря ни на что находили друг друга и оставались счастливы. Крепус совсем не умел их рассказывать, но то, как Кэйа выведывал все подробности и обещал Дилюку, что у них обоих будет именно такая любовь — вечная, прекрасная, не знающая преград, чистая и сказочная. И обязательно со счастливым концом. Дилюк такие сказки тоже любил. Особенно любил представлять на местах главных героев себя и Кэйю. Теперь Кэйа лежит мёртвый у его ног. Когда мальчик накидывается на него, Дилюк считает, что заслужил. Когда Предвестник сделал из его лица кровавое месиво, Дилюк чуть не попросил ещё. Маленький Дилюк обожал сказки. Верил в любовь, жизнь после смерти и Кэйю. Дилюк лежит на земле и смотрит в небо. Он пытается встать, пошатывается, но всё равно идёт к Кэйе. Он обеими руками вынимает меч Кэйи из его тела, но не рассчитав силы, глупо заваливается назад. Мужчина в дорогом костюме удерживает яростно орущего Предвестника. Кли плачет на руках у Альбедо, пока сам алхимик смотрит на Дилюка так, будто хочет убить его прямо здесь и сейчас. Лиза и Эола удерживают Беннета, Рейзора, Фишиль, Барбару и Эмбер. Джинн пытается утешить Аделинду, но когда понимает, что происходит, то бросается к Дилюку. Он смотрит на меч. Поворачивает остриём на себя. Неудобно. Джинн бежит к нему. Аделинда плачет пуще прежнего и кричит. Фатуи обругивает его последними словами. Альбедо закрывает Кли глаза и зажимает уши. Лиза и Эола пытаются закрыть собой детей, чтобы они ничего не видели. Когда лезвие входит в грудь, Дилюк не чувствует ничего. Он смотрит на Кэйю. Кэйа смотрит в небо. Он всегда любил звёзды. Дилюк целует Кэйю в лоб и заваливается на бок рядом с ним. Обнимает руками поперёк груди и утыкается лбом в плечо Кэйи. — Прости меня, моя любовь, сегодня мне придётся умереть. В следующей жизни я обязательно тебя найду и мы будем счастливы. Взрослый Дилюк ненавидит сказки. Он не верит в любовь потому что тот, кто был его сердцем предал его. Его сердцем был Кэйа. Его сказка рассыпалась осколками и искромсала его. Взрослый Дилюк не верит в жизнь после смерти. Дилюк не знал, что судьбы королей Каэнри`ах пишут сами звёзды. А звёзды любят красивые сказки.