Все плохо и немного наркоты

We all stars now in the dope show… We all stars now… Снова алые губы и острый язык, снова блестящие глаза в темноте. Честер уже даже не сопротивляется. Он просто смотрит широко распахнутыми глазами на калейдоскоп лиц, сменяющих друг друга. Они зовут его на разные голоса, трогают… И снова, когда Честер готов сойти с ума, в темноте появляется единственно лицо, которое он хочет видеть. - Майк… - слабо шепчет он. Протягивает руки, скользит по волосам. Хватает его за отросшие пряди и тянет вниз, к своему паху. Когда он успел раздеться? Не важно. Лишь только губы касаются его, он мгновенно кончает, снова проваливаясь в темноту. Очнувшись, он не может понять, правда ли это или наркотический бред. Майк подстригся на следующий день. Майк не разговаривает с ним. С ним больше никто не разговаривает. Никто больше не готов выносить его скандалов и истерик, спасать от наркотиков и алкоголя, а главное – спасать от самого себя. Майк больше не пускает его к себе ночевать. Их студия закрыта, концерты отменены. Честер ночует в машине уже долгое время. Вот и сегодня ночью он тут. На улице хлещет дождь. Честер кутается в куртку, дрожа от холода. В голове у него крутятся строчки, услышанные в каком-то баре: «running to the edge of the world». Он пытается плакать, но не получается. Все окружающее наваливается на него беспросветной тяжестью. Нет друзей, готовых помочь, нет денег, чтобы забыться, нет больше ничего. Он закрывает глаза. Его бьет крупная дрожь, вызывая спазмы тошноты. Он слышит стук в стекло, но ему кажется, что это просто бред больного сознания. Стук повторяется. И тогда Честер открывает глаза. За окном мокрый и дрожащий стоит Майк. Честер вскакивает с сиденья, распахивает дверь и буквально вываливается на мокрую грязную мостовую. Майк помогает ему подняться, обнимая и шепча что-то успокаивающее.