Mutual destruction.

Горят мосты, литые речи падают на дно. Давно остыл, а всё, что было – ложно всё равно. Ты обещал навек рука в руке, а вышел цирк. Оставь причал, я обрублю швартовые концы. Екатерина Яшникова — Прощай.

Кокичи ненавидел свою жизнь. Особенно в последнее время. Он ненавидел ходить на занятия в университет. Он ненавидел разговаривать с одногруппниками и преподавателями. Он ненавидел выходить на улицу. Он ненавидел возвращаться домой. Он ненавидел даже просыпаться по утрам. Но больше всего он ненавидел... Его. Однако ему все ещё приходилось натягивать на своё лицо фальшивую улыбку и делать вид, что все прекрасно. Потому что... А кого вообще заботят чужие проблемы, верно? Вот именно что никого. Ома если честно сам не заметил в какой момент его жизнь превратилась в ад. Скорее всего этому явно поспособствовал он. В прочем... Не стоит перекидывать всю ответственность только на него. Все случилось настолько постепенно... Сейчас, когда он прогуливался по небольшой, но такой надоевшей и ненавистной аллее, в его голову приходили достаточно смелые мысли. Например уехать куда-то очень далеко. Неожиданно все бросить и просто начать жизнь с чистого листа. Жаль, что все не так просто. Но мечтать ему не запретишь. Медленно начинало темнеть. Возвращаться домой не было никакого желания. Однако, если он сейчас не вернётся потом будет гораздо хуже. Кокичи прекрасно это понимал, но вся его суть: разум, тело и сердце, все что звалось в этом мире Кокичи Омой не желало идти туда. Дом в последнее время превратился в некое поле боя. Боя, в котором он явно проигрывал. В любом случае у него просто не было выбора. Друзей по сути у Кокичи нет. А на улице ночевать не вариант. Ему придется вернуться. К сожалению. Тем более что он практически был на месте. Вот уже видно знакомую серую многоэтажку, которую Ома уже тридцать тысяч раз успел возненавидеть. Вот он заворачивает в темный двор, где поленились даже установить нормально работающие фонари. В середине красовалось нечто похожее на детскую площадку, но там была какая-то поломанная качель и карусель, которая имела свойство очень сильно скрипеть если на ней кто-то решит прокатиться. Скучное место. Кокичи прошел мимо этой недо площадки, направляясь к знакомому подъезду. Рукой он уже выискивал в своих карманах ключи. Он остановился на против подъезда. Ему не хотелось идти туда. Вообще абсолютно не хотелось. Но... Ома взял себя в руки и открыл дверь, проходя внутрь. Подъезд был в ужасном состоянии. Стояла неимоверная вонь. Отвратительно. Но слава всему святому, что такой запах имел только подъезд. Сама квартира так не пахла, что безусловно радовало. Кокичи как можно более быстро добрался до лифта и принялся за мучительно долгое ожидание. Пока он ждал лифт, глаза Омы решили что самым интересным занятием будет рассматривать зелёную стену этого помещения. Стены тут были не очень. Они были исписаны и разрисованы кем только можно. Кое-где можно было заметить пятна. Тут определенно требовался ремонт. В прочем лифт наконец то приехал и стоять на месте больше не было смысла. Ома недолго думая заученным движением тыкнул знакомую цифру пять. Лифт с шумом закрылся и поехал. Начались ещё две минуты мучительного ожидания. Честно говоря Кокичи бы с большим удовольствием переночевал в вонючем подъезде нежели у себя дома. Однако уже поздно размышлять о чем-то. Он на месте. Стоит перед дверью своей квартиры. Стоит и не хочет звонить. Кагехара ведь уже определенно дома... Ома глубоко вздохнул и наконец то позвонил. Его лицо которое до этого выражало безысходность быстро сменилось на маску улыбчивости. Дверь открылась резко, Ома еле заметно вздрогнул. — Ну и где ты шлялся? — мгновенно с ходу услышал вопрос он. Ах... Как же Кокичи ненавидел этот голос. Ненавидел до ужаса, до тошноты. Ах, как же ему хотелось вырвать этот наглый язык чтобы он больше никогда не смог с ним заговорить. Жаль, что это просто мечты. — Это абсолютно не твоё дело, Кагераха-чан. — С милой улыбкой протянул Ома, стараясь проскользнуть мимо Шуичи, чтобы как можно скорее скрыться с его поля зрения. Но его грубо схватили за руку. Кокичи тут же попытался освободиться от твердой хватки, но его руку сжали сильнее и он почувствовал боль. Будет синяк. — Отпусти. — Буквально прошипел Ома. Но его притянули ближе. — Ома-кун, я же волнуюсь о тебе. — Ложь. Он просто хочет держать свою вещь при себе. И я об этом знаю. — Отпусти. — Ещё раз попросил Ома, но уже более твердо. Однако его кажется совершенно не собирались слушать. Хватка на его руке стала сильнее, грубее и раздражённее. Шуичи мило ему улыбался. Я раздражаю его своим непослушанием. Опасно. — Видишь ли. Довольно опасно гулять так поздно по холодной улице. Ты можешь заболеть. — Настойчиво но более громко продолжил объяснять Кагехара. Тебе ли не плевать... Хотя кто ещё будет работать чтобы оплачивать квартиру. Чего это я? — Ой, прости, Кагехара-чан. Я абсолютно об этом не подумал. — Раздражённо улыбнулся Ома. Легче просто сейчас согласиться с ним и просто уйти в комнату. — Ну и где ты был, Ома-кун? — Ну да. А я думал что все будет так просто? — Нас задержали на парах. — Ложь. Он просто не хотел возвращаться. По недовольному взгляду Кагехары кажется ему не поверили. — Пошли пить чай. — И это был даже не вопрос. Его просто поставили перед фактом. Да оставь ты меня наконец то в покое. Он прошел на кухню. ​Оме ничего не оставалось кроме как пойти за ним. Кухня представляла собой небольшую комнату, довольно приятного постельно-голубого цвета. Хоть она и была довольно небольшой, она отличалась неким уютом и удобством. Шуичи включил чайник. Кокичи уселся за стол. Кагехара последовал его примеру. Повисла холодная тишина. Им уже давно было не о чем друг с другом разговаривать. Все милые шутки и беспечные разговоры остались позади. В прошлом. В том прошлом в которое Оме до боли хотелось вернуться. Жаль, что это было невозможно. — Мне не нравится твоя новая одногруппница. Вы так мило беседовали... — Решил начать беседу Шуичи. Он опять запрещает мне общаться с кем-то кроме него. Боиться, что я уйду. Было бы чего бояться. Мне некуда бежать. Иначе бы давно сбежал... — Ты за мной следил? — Вяло спросил Ома, так как будто речь шла о погоде. Кагехара уже было открыл рот чтобы что-то ответить, как Кокичи резко решил сменить тему. — Я уже несколько раз видел как ты целуешь Сайхару-чан~ — Он хитро прищурился. У Шуичи напряглись плечи. В воздухе появилось напряжение. Он серьезно думал что я не замечу? — А что? Ревнуешь? — Быстро нашел что ответить. Молодец. В прочем Кокичи хотел немного другого. — Ну что ты... — Ома положил локти на стол тем самым немного приближаясь к собеседнику, как бы переходя в наступление. — У меня есть отличное предложение которое решит все наши проблемы. — Мило улыбнулся он. — И что же ты предлагаешь, Ома-кун? — Поинтересовался Кагехара. Оставить меня в покое. Так. Не торопись... — Если тебе та-ак нравится Сайхара-чан, то начни с ним встречаться. — Шуичи кажется в шоке. Хах. Все гениальное просто, верно? — Ты предлагаешь свободные отношения? Как мило с твоей стороны. — Улыбнулся брюнет. Блять. Он тупой или просто издевается? — Не совсем. — Наигранная улыбка исчезла с лица Омы. — Я предлагаю расставаться. Разойтись. Забыть друг друга, как страшный сон. — Секунда. Две. И Кокичи почувствовал жжение от удара на своей щеке. Больно. Шуичи зол. По настоящему зол. Опасно. Очень опасно. Кажется Ома догадывается что сейчас произойдет. — Ты такой неблагодарный. — Чужая рука грубо схватила фиолетовые волосы Омы и потянула куда-то. А конкретнее к выходу из кухни. Кокичи попытался сопротивляться. Своей рукой он перехватил чужую руку и до боли её сжал. — Больно, отпусти! — Отчаянно потребовал Ома, но его не слушали. И продолжали тащить уже по коридору. Он кажется понял, куда дальше. Только не это пожалуйста. Я не хочу... — Я же о тебе забочусь и волнуюсь. Столько для тебя делаю, а ты... — Они оказались в комнате и Ому грубо швырнули на кровать. — Давай не будем... — Отчаянно пробормотал юноша, пытаясь слезть с кровати. Его вновь остановили. Шуичи навалился на Ому сверху, буквально придавливая к кровати, лишая его возможности сбежать. Тонкие руки Кокичи, которые мгновенно упёрлись в чужую грудь в попытке отодвинуть, спустя пару секунд уже были зафиксированы у него над головой. — Почему же, Ома-кун? Я же так сильно тебя люблю. Я хочу показать тебе это. — Ложь. Наглая ложь. Ома не растерялся и резко пнул Шуичи ногой. Хватка ослабла и он этим воспользовался. Руки оказались на свободе и с силой оттолкнули Кагехару. Теперь у него появился шанс сбежать. Он подмял брюнета под себя и рванул с кровати к выходу. Его опять остановили. Схватили за руку и опять бросили на кровать. При чем с такой силы что он несильно ударился головой об стену около кровати. Спустя мгновение его руки вновь оказались в плену чужих рук. А ноги в этот раз надёжно прижали к кровати. Теперь шанса на побег нет. — Ты как всегда не послушен. — раздраженно заметил Кагехара с силой сжимая руки Кокичи. — Отпусти. Я не хочу. — Прошептал Ома уже заранее зная, что это абсолютно бесполезно. Он не будет его слушать. Никогда до этого не слушал и сейчас не будет. Сердце билось настолько бешено, что казалось сейчас вырвется из грудной клетки. Страх и адреналин делали своё дело. Разум постепенно погружался в глубокое отчаяние и панику. Собственная беспомощность врезалась в память настолько сильно, что хотелось кричать. Но... Эта сволочь только этого и добивается. Об этом было не сложно догадаться по чужой усмешке. Кажется для него это выглядит весело... Все опять повторяется. Ома почувствовал как у него начинают снимать одежду. Для этого ему прийдётся отпустить руки. Можно использовать как шанс. Попытка не пытка? Хотя не в этом случае, но все же... Мне уже нечего терять. Ома немного ослабил сопротивление. Наряженные до этого руки в чужой хватке, безвольно и податливо расслабились. Он опустил голову и плечи. На подобное смирение жертвы насильник только хмыкнул. Что же. Так даже легче. Шуичи отпустил его руки, но оставался на стороже, начиная растегивать многочисленные пуговицы на рубашке Кокичи. Тот все так же оставался без движения. На секунду Кагехаре показалось, что он даже перестал дышать. Однако при контакте с его обнаженной грудной клеткой стало понятно что тот в принципе живой. Брюнет продолжил свое очень увлекательное занятие. Выждав ещё пару секунд Ома наконец то решил действовать. Это его последний шанс освободиться. Юноша делает рывок, который тут же пересекают. — Ты такой предсказуемый. — И вновь эта усмешка. Эту самую усмешку на знакомом до боли лице Кокичи ненавидел больше всего. Ему до ужаса хотелось раз и навсегда стереть её с этой наглой физиономии. Заставить это лицо корчиться от боли. Жаль, что сейчас корчиться от боли будет не он, а сам Ома. Тем временем Шуичи продолжал избавлять свою жертву от одежды. Рубашка уже отправилась в далёкое путешествие куда подальше. Теперь должна последовать нижняя часть одежды. Прекрасно это понимая Ома свёл ноги, так чтобы выполнить задачу было сложнее. Кокичи чувствовал, что его начинало подташнивать. На него медленно но верно наказывала волна воспоминаний. Противных и отвратительных воспоминаний. И сейчас они пополняться ещё одним отвратительным и противным воспоминанием. Ему просто нужно это пережить, как он делал ещё до этого... Просто пережить... Каждый раз когда он хочет расставаться ему просто не дают это сделать. Шуичи просто прерывает даже малейшее упоминание каким-нибудь довольно грубым действием. Как сейчас например. Иногда Оме даже становилось страшно за собственную жизнь. Даже не смотря на то что его жизнь уже напоминала грёбаный ад жить ему хотелось. Очень даже сильно хотелось. Но... Если он так реагирует на попытки расстаться, то что произойдет если Кокичи действительно решиться на этот поступок? Явно ничего хорошего не произойдет. Тем временем с одеждой Омы было покончено. Руки невольно задрожали то ли от холода, то ли от наказывающей тревоги. Чужие прикосновения к телу как будто наровили проникнуть ему под кожу. Они неприятно обжигали. Хотелось уйти, скрыться, спрятаться, но бежать было совершено некуда. Это не реально. Это происходит не с ним. Лучший просто думать так. Даже если это происходит с ним, то это же просто физически больно и утомляюще. Нужно просто потерпеть. Он закончит и оставит его наконец то в покое. В любом случае уже не было выбора. Это всё равно не будет длиться вечно. Ничего такого не случиться если он просто немного потерпит. Примерно это Ома и привык повторять себе мысленно в подобных ситуациях. Нужно хотя бы немного заставить себя отойти от ситуации. Тогда это не так больно. Не настолько больно, как могло бы быть. В любом случае могло быть и хуже. Кокичи отвернулся от насильника и уставился куда-то в стену. Смотреть на все это не особо хочется. Пусть быстрее заканчивает и уходит. Желательно подальше и навсегда. Как будто читая его мысли низ живота пронзило болью. Ома невольно вздохнул и закусил губу чтобы не вскрикнуть. Терпи. Это скоро закончится. Относительно скоро. А пока что лучше думать о чем-то другом. Эти стены такие отвратительные. Взгляд Кокичи метнулся на потолок. И он тоже. В этой комнате абсолютно все отвратительно. Ома чувствует толчок и его снова начинает тошнить. Больно, мерзко и противно. С каждым чужим движением в себе все сильнее хотелось убить к чертям того кто сейчас приносит столько боли. Эти ощущения отвратительны. По настоящему отвратительны. Вот бы заставить Шуичи почувствовать тоже самое... Каждая секунда этого кошмара длилась словно час. Кокичи за это время успел привыкнуть к боли, пересчитать все трещенки на потолке и придумать как минимум десять способов убить своего насильника. Но как он себе и говорил это длилось не вечно. Вскоре Кагехара отстранился от измученного и обнаженного тела Омы. Тот сразу же свёл ноги вместе. Жаль, что боль мешала ему подорваться и ударить это ебанное чудовище. Пришлось обойтись выразительным, полным ненависти взглядом. Однако и его предпочли проигнорировать. Снова эта гребанная усмешка. Кокичи почувствовал снисходительное поглаживание по голове. Он просто издевается. Ома бы с удовольствием ударил его по руке, но сил абсолютно не было. Поэтому он просто проигнорировал это. — Милый, у меня сейчас кекоторые дела. Вернусь поздно. А ты пока что отдыхай. Набирайся сил. Я же вижу как ты устал после нашей любви. — Я тебя ненавижу. Сдохни пожалуйста. Шуичи заботливо укрыл Ому одеялом и вышел из комнаты. Наконец то. И не возвращайся. Эта сволочь просто в очередной раз им воспользовалась. Отвратительно. Он свернулся в клубок и обнял свои колени. Сознание медленно погружалось в сон. Он действительно слишком устал. Кокичи Оме уже девятнадцать лет. И он по настоящему ненавидит свою жизнь.