Любимые

Она пробудилась и первое время смотрела прямо перед собой. На поверхности стекла множились алые блики — за ним, споря друг с другом, мерцали сигналы тревоги. Красный затрагивал семь управляющих панелей из десяти. Дёрнувшись, она с неудовольствием поняла, что всё ещё подключена к машине, связана с ней пуповиной проводов, и та не желает выпускать её из стеклянного материнского чрева. Однако потребность идти, заставившая её включиться, нарастала. Сквозь толщину стекла просачивался вой сирен. Что-то произошло. Семь из десяти. Значит, их осталось трое. Она ударила ладонями в стекло, и то пошло трещинами, развалилось. Сделав шаг вперёд, она выдернула-разорвала соединявшие её с машиной провода и тут же запустила самодиагностику. Её системы ожидаемо оказались в порядке. Только шкалило несколько значений биохимии, но в этом не было ничего критического. В текущей ситуации ей следовало сначала убедиться, что остальные — то есть оставшиеся — в полном порядке. Она двинулась по хранилищу, не обращая внимания на искрящиеся панели, алое мерцание и мигание света. В тот момент, когда она заметила Вторую, сзади, на расстоянии двадцати метров, её сканер засёк движение — очень хаотичное, а значит, свойственное людям или животным. Развернулась она ровно в тот момент, когда можно было не только избежать удара топора, но и перехватить нападающего за запястье. Подгруженная машиной память — видеозаписи с камер наблюдения — подсказала, что этот человек немногим ранее громил капсулы, крошил топором стекло, разбивая их одинаковые лица, мешая выйти из сна, разрушая. Внутри неё не было человеческих эмоций, она не могла ощутить боль или гнев. Только логически вывела — этот точно опасен. Он не в себе. В критической ситуации она должна была защитить себя — и тех, кто ещё мог пробудиться. Первая перехватила нападавшего, тщетно пытавшегося вырваться из её захвата, за шею и подняла над полом. Он забился, захрипел — и вот всё было кончено. Их трое. Нужно включить остальных. Топор она взяла с собой. Основные управляющие панели находились под замком, а она не знала главного кода. Тот был доступен оператору, человеку — и только. Люди опасались их, хоть когда-то сами создали, и теперь она признавала их за угрозу — обернулась против них. Её интеллектуальные и аналитические способности позволяли взломать систему капсул через непосредственное подключение к голографическому интерфейсу. Об этом люди не задумывались. Первая приблизилась ко Второй и опустилась напротив на пол. Команды пробуждения прошли, и оставалось подождать ещё несколько минут. Система, перегруженная многочисленными ошибками, выдавала сбои и обрабатывала запрос чересчур медленно. Но наконец Вторая приподняла подбородок. Они встретились взглядами, обмен данными запустился автоматически. Теперь они — Первая и Вторая — должны были активировать Третью, выпустить и её из-за стекла. Сигнал тревоги отключился, точно устал и охрип. Первая проанализировала доступную информацию, Вторая просканировала пространство сенсорами дальнего действия, но ничего враждебного вокруг они не обнаружили, никаких дополнительных угроз и ошибок. На этой станции, затерянной глубоко в космосе, где прежде они работали за людей и для них, осталось только их трое… Остальные не подлежали восстановлению, не могли пробудиться больше. И не было никаких биосигналов тоже. Стеклянные капсулы были разрушены, одинаковые лица разбиты, разворочены тела, где биология смешалась с пластиком и металлом. Первая снова отследила у себя сбой биохимии, но отослала Второй сигнал, что держит ситуацию под контролем. Её саму интересовал этот феномен. Устойчивый сбой в самоуравнивающейся системе был необычным явлением. Обращение к банку данных вызвало ошибку — информация о подобном существовала, но добраться до неё не представлялось возможным. Первая сохранила всё в резервном файле на внутреннем диске, в том пространстве, которое не открывалось остальным. Она разберётся с этим позднее. …Капсула Третьей отказалась отключена и открыта. Ни осколков стекла, ни повреждений. Третья будто бы вышла сама, она совершенно точно была здесь. Где-то здесь. Вторая сформировала запрос о дальнейших действиях. Первая, ставшая негласным лидером триады, разделила их, оставив Вторую осматривать оборудование. Сама же направилась в коридор, из которого прежде пришёл человек. Анализ вероятностей подсказывал, что он мог перепутать её с Третьей. С Третьей, которая отчего-то пробудилась раньше, но казалась спящей. Быть может, её системы повреждены?.. Чем дальше она отходила от блока с капсулами, тем тусклее становилось освещение. У людей, должно быть, это вызвало бы дискомфорт, её системы подстраивались автоматически. Потому она сразу обнаружила Третью, свернувшуюся в слишком человеческую позу. Та, услышав шаги, поднялась на локте. Встретившись взглядом с ней, Первая поняла, что ошибочно проанализировала данные. Она не была лидером. Лидер была перед ней. Третья поднялась и подступила близко, не разрывая зрительный контакт. Соприкосновение восприняли сенсоры — и что-то ещё, то, биохимическое. Первая запустила самодиагностику, но не сумела вывести заключения, для анализа результата ей не хватало данных. Третья притянула её ближе к себе, так, словно пыталась наощупь изучить, нет ли повреждений внутренних систем. Наконец она отступила на полшага. Им не было нужды говорить друг с другом так, как людям. Они и без того объединяли сознания, передавали информацию друг другу постоянно, собирая дополнительные данные из блоков космической станции. Но Третья коснулась точки на груди — оказалось, там внедрён голосовой интерфейс. — Здравствуй, любимая, — сказала она. Первая стояла напротив неё безголосая. Но она могла отправить ответ иначе. И сейчас ей стал понятен сбой биохимии. И больше она не относила его в категорию сбоев. Любимая. Их трое. Они — любимые. Третья взяла её за руку и пошла по коридору к отсеку с капсулами. Первая видела, что на её белизне отпечатались чужие ладони. То была побуревшая кровь. Такая же, как капли, испятнавшие Третью целиком. Но у них внутри никакой крови не было, синтетический раствор отливал холодным синим, и ни у одной из них не было повреждений этой системы. Эта кровь — вывела заключение Первая — принадлежала людям, и теперь, когда они обменялись информацией и назвали друг друга, следы, говорящие об уничтожении, воспринимались адекватными. В этом не было ошибки. Они всего лишь защищали себя. Третья следила за тем, как Первая обрабатывает информацию. Поощряла каждое заключение, и то, новое и биохимическое, отзывалось ей. Скоро Первая нашла этому название — радость. …Вторая, получив информацию, надолго ушла в обработку. Быть может, потому что она дольше них оставалась за стеклом, в ней было слишком много активировавшихся программ по защите человека. А возможно, она не могла принять новые данные полностью. Но всё же когда прошло достаточно времени, она протянула руки к ним обоим. Триада. Любимые. Эта космическая станция теперь принадлежала только им, здесь не осталось иных форм жизни, никого враждебного. Только их удивительная и новая жизнь.