Сведи меня с ума

Тэхён открывает глаза и смотрит на циферблат электронных часов, был пятый час утра. Он поворачивается и смотрит на женское тело, лежащее рядом. Соён? Аран? Джису? Тэхён не мог вспомнить имя. Девушка ворочается во сне и поворачивается к нему, тянет худые руки и бессознательно обнимает, прижимаясь щекой к голой груди Тэхёна. Её волосы приятно пахнут и очень мягкие, Тэ нежно целует женскую макушку. Слушает себя. Вновь ничего. Вновь абсолютная пустота. Тэхён знал, что искал. Он искал любви, в которой ему отказали собственные родители. Искал тепла, но каждый раз оно было не таким как надо. Разве тепло солнца сравнится с теплом, исходящим от обогревателя? Тэхёну одному было очень страшно. Иногда земля так тряслась под ногами, что устоять было невозможно. В детстве в такие моменты рядом всегда были мама и папа. Теперь их рядом не было. Ким часто возвращался к словам, которые ранили каждый раз как в первый. Слова сожаления и презрения к собственному сыну за то, что он не мог быть как все. Не мог выбрать нормальную профессию, не мог смотреть на мир как другие мальчики его возраста… Просто не мог быть сыном, которым можно было бы гордиться. Чимин был тем, кто ничего не спрашивал. Тебе плохо? Я буду рядом. Тяжёл груз прошлого? Я разделю его с тобой. Пак постоянно говорил об исключительности Тэ как человека и художника. Всегда хвалил, оберегал и любил своего друга. Чимин был для Тэхёна семьёй, но он никогда не рассказывал ему о своём отце и матери, которая просто не вмешивалась во всё то, что глава семьи Ким говорил и делал. В коридоре включился свет и послышались шаги — Чимин встал на пробежку. Тэхён не мог смотреть на то, как его друг снова вянет. Харин просила не вмешиваться, и Чимин послушно выполнял её просьбу. Но он не мог найти себе места, постоянно проверял телефон и был настолько безмолвен, что за день мог вообще ничего не сказать. Вестей от Кан не было уже две с половиной недели. — Я заварил чай и сварил рис с овощами, — кидает Чимин через плечо, когда Тэ заходит на кухню около девяти утра. Девушка, чьего имени Ким так и не вспомнил, ушла, оставив номер. Тэхён выбросил его, в очередной раз не найдя в незнакомке своего дома. — Спасибо. Они сидят напротив друг друга и молча жуют свой завтрак. — Я отъеду сегодня ненадолго, — начинает разговор Чимин. — Позвонил Чонгуку. Не могу я больше ничего не делать. Его отец вроде как не последний человек в армии. Может, он сможет помочь? Тэхён заранее знал, что это не поможет, но говорить ничего не стал, молча кивнул головой. — Если тебе от этого будет легче. *** — Я не могу помочь, — Чонгука без формы было вообще не узнать. Чимин стал сомневаться в том, что Чонгук был его ровесником. В обычной футболке и джинсах он выглядел гораздо младше Пака. — Почему? — Чимин смотрит на тлеющий конец сигареты между пальцами Чона. — Почему в вашей армии всё так сложно? — Было первое заседание по её делу. Её обвиняют в том, что всё это время, пока солдаты искали тело, Харин была на стороне противника и передавала им секретную информацию, затем подстроив свои ранения. — Подстроив свои ранения? Что?! Она сама ломала себе кости? Это же бред, Чонгук! Неужели никто не понимает, это всё… — Чимин, — говорит Чон очень тихо, но так властно, что парень тут же притихает. — Это сделано специально. Под Харин копают, её хотят посадить. — Я уже ничего не понимаю. За что? Она же просто… Выполняет свою работу? — Если бы всё было так просто, — ухмыляется Чонгук. — Человеку вне системы это очень трудно объяснить… В общем, причина, по которой я не могу помочь… В этом замешан мой старший брат. Это долгая история. Он ведёт себя недостойно. Однажды она отказала ему и вот… Я понимаю, как это звучит. Понимаю твои чувства, но наш отец — генерал. У Гынхо развязаны руки. Он мудак, которых ещё надо поискать. Чимин опускается на лавочку и проводит по волосам ладонями, пытается понять, как действовать дальше. — Всё, что я смог для тебя сделать — достать пропуск на следующее заседание. Но никаких глупостей. Ты не должен с ней разговаривать или как-то привлекать внимание. Ты сможешь? — Смогу, — уверенно говорит Чимин и поднимает голову, неожиданно для себя осознав, что Чон Чонгук из неприятного коллеги девушки превратился в настоящего друга. — Держи, — Чонгук протягивает пропуск. — Завтра в одиннадцать. *** Тэхён ждёт на кухне. Перед ним тарелка с недоеденным ужином, по телевизору идёт какой-то ситком. — Ты долго, — говорит Тэ, не отрываясь от экрана. Старается казаться безразличным, но Чимин знал этот приём. Знал, что младший его ждал. — Кое-что произошло, — Пак берёт стул и садится напротив друга. Смотрит прямо в глаза и рассказывает всё, что узнал от Чонгука. — Что ж, хотя бы я увижу её. — Будь осторожен, хён, — это слова единственное, что Чимин слышит от Тэ. Такое безмолвие немного пугает его. *** — Я понимаю всё сказанное, адвокат Чхве, — говорит судья и ещё раз листает в руках положения дела. — Но мы с Вами не на гражданке, простите меня за жаргон. Ваши аргументы очерняют честь полковника Чона. У Вас есть прямые доказательства того, что показания сфальсифицированы вышеуказанным военным лицом? — Ваша честь, я… — начинает мужчина, быстро пробегаясь платком по лбу и собирая пот с кожи. Чимин понимал, что адвокат проигрывал дело. Пак постоянно возвращался взглядом к ней. Харин сидела за решёткой как настоящая преступница, у Чимина тряслись руки от такой вопиющей несправедливости. Харин выглядела усталой, но в целом всё было в порядке. Она была удивлена увидеть Чимина в зале суда, но очень рада. Посмотреть в глаза друг другу уже было подарком. Каждый ждал, когда преграды для них наконец-то закончатся. — У Вас нет таких доказательств, — заканчивает за адвоката судья. Чимин вздрагивает, обращаясь взглядом к лицу пожилого мужчины. — Я считаю, что мы говорим об одном и том же уже час. Капитану Кан выдвинуты обвинения в передаче стратегически важной информации вражеской стороне, — мужчина снимает очки и трёт глаза. — Помнится мне, год назад капитан Кан стояла передо мной за кафедрой и рассказывала о доблести солдата из своего отряда. Она тоже обвинялась в измене. Может, нам стоит обратить внимание на весь отряд? Кто будет следующим? Может ли наша армия так рисковать? Как по мне исход дела абсолютно очевиден… Неожиданно дверь в зал суда открывается, и внутрь заходит мужчина. Чимин жалеет, что так и не научился определять звания по звёздам на погонах. «Генерал Ким», — по залу пронёсся шёпот, и все как-то странно оживились. От присутствующих в зале чувствовалось уважение к этому человеку. — У меня есть ряд доказательств, подтверждающих невиновность капитана Кан, Ваша честь, — говорит генерал Ким таким железным тоном, который не потерпит никаких возражений. Судья на какой-то миг теряется. Спешно натягивает очки на нос и просит передать документы. Пока мужчина изучает бумаги, Чимин рассматривает человека, который, возможно, сможет спасти Харин от тюремного срока. Разглядывая генерала, Чимин замечает рядом с ним знакомую лохматую макушку. Ким Тэхён стоит по левую руку от генерала Кима в костюме, который Чимин у младшего никогда не видел. Тэхён выглядит так уверенно, что у Пака по спине бегут мурашки — этот человек был незнакомцем для него. Лишь копна тёмных непослушных волос выдавала в нём человека, которого Чимин знал. — Ваши доказательства приняты, но нам необходимо больше времени, чтобы принять решение. Нужно учесть все данные, — наконец взяв себя в руки, говорит судья. — Ваша честь, я прошу изменения условий, в которых содержится мой клиент, — мужчина передаёт справку. — Госпожа Кан находится в положении. Ей необходим медицинский уход и другие условия. Тюремная камера не лучшее место для беременной женщины, — добавляет от себя адвокат Чхве. Если бы Пак не сидел, то точно бы рухнул на пол, потому что ноги Чимина совсем не держали. По залу разносится его шумный вдох, и парень упирается в собственные ладони, не имея возможности справиться со слезами.