Дом обретает Кошку

      - Слепой?       Кошка стоит на пороге спальни Четвёртой, переминаясь с ноги на ногу и никак не решаясь войти внутрь. Белые волосы заплетены в необычную косу и уложены короной вокруг её головы - она хотела быть красивой для него, но осознание того, что он этой красоты никогда и не увидит, удручало. Кошка даже не знала, встречаются ли они с негласным хозяином Дома - эти его мимолётные прикосновения, похожие на порхающих по её коже бабочек, и вечное присутствие где-то поблизости, конечно, давали ей повод подумать об их отношениях, как о чём-то большем, нежели простая дружба двух обитателей Дома, но...       Но проще было убедить себя в худшем варианте, потому что так не будет больно, если надежды не оправдаются.       Девушка мнёт в руках ткань бирюзового свитера - его свитера - приводя спутанные мысли в порядок. Она всячески пыталась окружить себя вещами, хранившими его дух и запах, поэтому, как только выдалась такая возможность, выпросила эту часть одежды и теперь почти постоянно надевала именно её.       Подслеповатые вишнёвого цвета глаза постепенно привыкают к темноте, царившей в комнате, и Кошка, ступая осторожно и бесшумно, подтверждая свою кличку, входит, чтобы нырнуть за кровать, в уголок, завешанный сумками и рюкзаками, таким образом скрытый от чужих глаз. Он сидит там, подняв голову - явно слышал, как она его звала. Кошка надувает губы и опускается на пол рядом со Слепым, подтягивая костлявые коленки к подбородку. «Интересно,» - подумалось ей, - «имей он возможность меня увидеть, понравилась бы я ему?»       - Ты пришла, - шепчет он, и его губы трогает мягкая улыбка, настолько незаметная, что, наверное, видна лишь Кошке, хорошо знакомой с привычками юноши. Девушка тоже улыбается, осторожно, лишь бы не спугнуть установившуюся атмосферу.       - Ты ждал меня?       - Ждал.       Вот и всё. Одно-единственное короткое слово из четырёх букв, а её сердце уже подпрыгнуло к горлу и сделало тройное сальто. Слепой находит на полу её руку, и их пальцы сплетаются воедино, словно они пытаются срастись друг с другом, пустив корни по венам. Она хочет лишь одного - чтобы этот момент продолжался вечно. Чтобы не нужно было вновь украдкой выбираться из комнаты, бежать к нему, а потом просто сидеть рядом, лаская взглядом каждый сантиметр бледного лица, большую часть времени скрытого за длинными чёрными волосами.       Но он ждал её. И ради этих слов Кошка была готова ещё сотню раз проделывать этот тайный путь с третьего этажа другого корпуса здания сюда, на холодный пол комнаты Четвёртой.       - До меня дошли слухи о смерти Помпея.       - Я не удивлён.       Кошка тихо смеётся.       - Я не виновата, что у Певчей со Стервятником всё зашло так далеко, - девушка вновь улыбается, и её душу заполняет горячая волна радости за счастье своей лучшей подруги. - Ну, хоть одна из нас нашла своего единственного...       Его пальцы жёстко сжимают её ладонь, и Кошка охает от неожиданной железной хватки. Слепой снова отгораживается от неё своими волосами, и она не может взглянуть ему в лицо, в прозрачные глаза - он не умеет скрывать эмоции, которые написаны даже на складках между его бровями. Что он почувствовал? Что его так задело?       - Что? - произносит она, поджимая губы и уже с нетерпением ожидая, когда этот бледный мальчишка начнёт действовать. Им скоро стукнет по восемнадцать, а ведут они себя до сих пор, как маленькие дети. - Ты же тоже знаешь Певчую. Я думала, ты будешь рад.       - Кошка, - девушка чувствует близость его тела, он придвигается плотнее, соприкасаясь с ней боками. От этого начинает кружиться голова. - Ты думаешь, что не любима?       В её глазах загораются торжествующие огоньки. Наконец! Да-да-да, вот оно!       - Никто и никогда не говорил мне этих слов.       - Может, о таких вещах не обязательно говорить? ***       Она сидит там, как я и думал. Беззащитная, свернувшаяся клубочком на холодном полу пустой душевой, с лицом, опухшим от рыданий. Рубины глаз потемнели и утратили свой блеск; руками она обхватила себя за плечи, словно боясь рассыпаться на мельчайшие кусочки прямо здесь. Кошка была слишком горда и никогда не допустила бы, чтобы её видели в моменты тотальной слабости, но я не стал прятаться - наоборот, решительными шагами преодолел разделявшее нас расстояние и присел возле неё на корточки. Уж если она хочет страдать, так пусть страдает у меня на виду, а я лишь проконтролирую, чтобы она тут не наделала глупостей.       - Уходи, Сфинкс, - одними губами произносит она, и я со вздохом плюхаюсь на пол рядом, устремляя на неё долгий внимательный взгляд. В него я вкладываю слова, что вертятся на языке: я буду рядом, я не оставлю тебя, у тебя всегда будет, на кого положиться, что бы ни случилось, я с тобой, я здесь... Никогда я не осмелюсь произнести нечто подобное, но...надеюсь, она понимает.       - Ты в мужском корпусе, в мужской душевой. И выгоняешь меня? - у меня вырывается смешок, и я кошусь в сторону Кошки, которая начинает шевелиться и привстаёт на локтях. Глаза устремлены в пол, на котором она начинает выводить замысловатые узоры своими длинными изящными пальцами. Подавляю неуместное желание прижать к себе эту маленькую обиженную девочку - странновато для парня без рук, да ещё и забывшего надеть протезы. Горько усмехаюсь.       - Действительно, это мне тут не место, - шепчет она, и я весь обращаюсь в слух. - Но я скорее сгнию здесь заживо, чем пройду мимо него в таком состоянии. Он не увидит ни моего зарёванного лица, ни размазанной по щекам туши, но всё равно как всегда сумеет почувствовать моё настроение, - она всхлипывает. - Он всегда так точно подмечал каждый перепад...       - Кошка.       - Я не ищу утешения, Сфинкс, я лишь пытаюсь собрать своё разбитое сердце по кусочкам, - она встряхивает головой, и белоснежные волосы водопадами разливаются по худеньким плечам.       - Ты прячешься.       - Я защищаюсь. ***       Слепой хватает меня за запястье и ощупывает забинтованную кисть. Пытаюсь вырваться, но хватка у него железная, так что приходится терпеть. Прожигаю его затылок своим взглядом насквозь и чувствую, как закипает во мне гнев, спавший до этого момента.       - Это ты её избила, - выносит он вердикт, не выпуская, однако, моей руки. Издаю какой-то низкий гортанный звук, похожий на рык.       - И сделаю это столько раз, сколько её ненастоящие ноги ступят за порог этой спальни, - Слепой хмурится, когда до него доходит смысл сказанного мной. Затем тяжело вздыхает.       - Мы мучаем друг друга.       - Мы? Это я-то переспала с какой-то шмалью, не придав своему поступку никакого значения?! - кричу и отталкиваю от себя Бледного. Ещё секунда - и я наброшусь на него с кулаками или исцарапаю завешенное тёмными волосами лицо.       Он молчит. И, чёрт возьми, я ненавижу его за это молчание! Пусть тоже кричит, пусть сорвётся на меня, пусть даже скажет что-нибудь своим мерзким пронизывающим насквозь ледяным тоном, но не молчит, делая вид, будто врос в землю или испарился.       Я вижу тебя, хоть ты и не можешь похвастаться тем же!       Я!       Тебя!       Вижу! ***       - Зачем ты это сделала?       Смотрю на Сфинкса снизу вверх и начинаю истерически смеяться. Смеюсь до тех пор, пока слёзы не выступают на глазах, а смех не превращается в бульканье - всё это время он терпеливо ждёт, пока я не приду в норму. О, я больше никогда не соберу себя воедино, это точно...       - Зачем, Кошка? Решила показать коготки?       - Решила показать, кто здесь главный, - щурюсь, словно от солнца. - Вожак Четвёртой принадлежит мне. И если я должна бить каждую посмевшую позариться на его тело швабру, я это сделаю, Сфинкс. О, клянусь всей коллекцией Табаки, сделаю и не поморщусь!       Сфинкс качает головой, прикрыв глаза и нахмурившись. Смотрит на меня с укоризной, словно пытается воззвать к спящей совести, чей голос я уже давно заглушила, затолкав в самые тёмные уголки своей черепной коробки.       - Перестань обращаться со мной, как с ребёнком.       - Перестань вести себя так.       - Я защищаю то, что мне дорого, - огрызаюсь я, смотря на друга исподлобья. - В этом я пойду до конца. ***       Когда она впервые появляется в Кофейнике, головы всех присутствующих как по команде поворачиваются в её сторону. Раз! - и в девушку впиваются десятки пар глаз из разных уголков небольшого прокуренного помещения, в воздухе которого витает сигаретный дым и запах свежесваренного кофе. Эти глаза растаскивают её образ на детали, препарируют и разглядывают под микроскопом, отыскивая даже самый малейший изъян. Девушка выпрямляет спину, стараясь держаться уверенно, но сердце в груди предательски громко стучит, словно пытаясь пробить защитный барьер из рёбер и вырваться наружу.       Вряд ли кто-то может назвать её настоящей красавицей: выпирающие тут и там костяшки, длинные пальцы на худых руках, тонкие ноги с выпирающими острыми коленками, серьёзное лицо со сведёнными вместе белёсыми бровями. Образ дополняют вишнёвого цвета глаза, обрамлённые белоснежными ресницами, да бесцветные пушистые волосы, спадающие чуть ниже плеч и делающие девушку похожей на одуванчик. Одета она в растянутый свитер крупной вязки и потёртые джинсы - этот наряд делает её похожей на маленького мотылька, полупрозрачного и напуганного всем подряд: Домом, незнакомцами вокруг, непривычной обстановкой. Необычные глаза её начинают слезиться от едкого дыма, и девушка чихает, прикрыв рот ладошкой и пятясь в сторону выхода. Не надо было сюда приходить, здесь ей не рады, да и как она могла предположить обратное?! Нужно уходить, уходить быстрее, спрятаться в свою норку и не высовываться оттуда, пока клеймо "новичок", горевшее у неё на лбу, не сольётся по цвету с её кожей, растворяясь и больше не привлекая всеобщего внимания. Они ведь только и ждут, что она сделает что-то не то - можно будет высмеять неуклюжую девчонку и пошипеть о ней в своих змеиных кружках.       Уходи, уходи, уходи...       - Эй, новенькая! - окликают её вдруг из самого угла, и девушка устремляет туда удивлённый взгляд, встречаясь глазами с человеком, который её окликнул. Это был колясочник, энергично махавший ей рукой и улыбавшийся во все свои тридцать два зуба. Рядом с ним сидело ещё двое парней, но внимание её сейчас было сосредоточено только на нём. - Иди сюда, смелее! Давай познакомимся! - кричит парень, смеясь и вполне дружелюбно приглашая её присоединиться к их столику. Делать нечего - ну не стоять же теперь столбом на виду у всех, когда тебя так настойчиво зовут - и девушка бредёт к незнакомцам, со вздохом признаваясь самой себе, что это глупая затея.       Когда она подходит ближе, колясочник представляется.       - Я Табаки, а это Сфинкс и Слепой, - он указывает на своих друзей. Сфинкс, безволосый молодой человек с протезами вместо рук, кивает ей.       - У тебя есть кличка? - спрашивает он, и девушка отрицательно качает головой. Не дав ему ответить, внезапно вклинивается Слепой, чьё лицо скрыто за тёмными прядями длинных волос.       - Дай мне свою руку, - и он протягивает ей свою ладонь с неестественно длинными пальцами, которые, словно щупальца, смыкаются вокруг её запястья, стоит ей выполнить его просьбу, прозвучавшую, скорее, как приказ. Слепой хмурится, а потом изрекает:       - Ты теперь Кошка. Добро пожаловать в Дом.       Табаки даже присвистнул.       - Ого, какая честь тебе оказана, - он с восторгом смотрит на сцепленные руки своего вожака и наречённой Кошкой девушки. - Да твой крёстный - сам вожак всего Дома!... ***       Я бреду по развилкам коридоров Дома, сворачивая то в одну, то в другую сторону, бездумно слоняясь и не преследуя никакой особенной цели. Эти прогулки перед сном уже стали моим ритуалом, поэтому я подхожу к двери, ведущей к лестничными пролётам, и исчезаю за ней, оседая на холодные грязные ступеньки. Я поджимаю коленки к себе и кладу на них подбородок. Веет ночной прохладой и куревом - кажется, мальчики, живущие ниже этажом в другом корпусе, отделённом от нас длинным, похожим на кишку, коридором, добрались и досюда и устроили где-то неподалёку ещё одну курилку. По крайней мере, из всех девушек, с которыми я успела познакомиться, мне не попалось ни одной курящей.       Вытягиваю ноги и размышляю о недавнем происшествии в месте, которое, как я потом узнала, называется Кофейником. Вспоминаю, с какой гордостью Шакал восхвалял своего вожака, а потом рассказывал мне разные забавные истории. Двое наших собеседников уже ушли, а мы всё сидели и сидели, и благодаря ему, я теперь хоть немного, но знаю об истории этого места.       - Ты вся такая белая, даже не верится, что так бывает, - беззастенчиво восклицал Табаки, и я разрешала ему подносить свои ладони к самому носу, чтобы проверить, не просвечивают ли они насквозь. Улыбаюсь. Теперь у меня в Доме появился друг, и это не может не радовать. ***       - Просто она не такая простая, как кажется, - отвечает Слепой на вопрос Сфинкса о девушке, крёстным которой он стал. Вожак говорит спокойно, но пальцы его нервно пробегают по полу, словно что-то ищут. Сфинкс приваливается к стене рядом с Бледным и вздыхает, прикрывая глаза.       - Опиши мне её, - тихо просит Слепой. ***       Они снова встречаются уже во дворе, на ступеньках. Вокруг ни души - погода не радует теплом, и обитатели Дома предпочитают на улицу не соваться, отсиживаясь в комнатах или находя дела поинтереснее. Кошка же рвётся на волю, пока есть возможность и лучи палящего небесного светила не слизнули с неё белоснежную кожу, превращая её в угольки. Ей под солнце нельзя - хотя иногда так хочется почувствовать его ласковые лучики на своих плечах, подставить им лицо, не боясь опалить ресницы. Она вздыхает и замечает его.       Он стоит неподалёку, босой, в выцветшей футболке и драных джинсах. Незрячие глаза по странному стечению обстоятельств направлены в её сторону, и, заглянув в них, девушка вздрагивает - они белее, чем её кожа, прозрачнее, чем слезинка, и застывшие, не показывающие никаких эмоций. И всё равно кажется, будто он смотрит - но не на неё, а сквозь её кожу, заглядывая куда-то внутрь, в самую глубину кошачьей души. Девушка холодеет от таких мыслей, и по её спине пробегает целое полчище мурашек, от затылка до самого копчика.       Слепой подходит и усаживается рядом на ступеньки - в уголках его губ что-то белеет. С минуту они молчат, а потом Кошка тихо произносит:       - У тебя тут что-то... - и стирает отметины с его лица, едва касаясь кожи подушечками пальцев. Бледный всё молчит, но позволяет к себе прикоснуться. - И руки все в порезах, - вдруг ошарашенно добавляет она, опуская взгляд вниз, на запястья вожака Четвёртой. Тот прячет их под мышками, и Кошка прикусывает кончик языка, понимая, что сболтнула лишнего и вообще не стоит все свои мысли тут же озвучивать...       - Скоро будет дождь, - подняв голову, произносит Слепой. Девушка тоже смотрит в небо, но не видит даже намёка на приближающуюся стихию. Пожимает плечами.       - Как скажешь. Дождь так дождь. Буду сидеть здесь и ждать его.       - А если он тебя смоет?       - Тогда придётся искупаться, - смеётся Кошка, поглядывая на своего собеседника. Ну и странные же они ведут разговоры. - Зато во время дождя не печёт солнце.       - Ты не любишь солнце?       - Скорее, оно не любит меня. Из-за того, что природа наградила свою Кошку белоснежной кожей, тонкой, как пергамент. Так говорила моя бабушка, но использовала, конечно, моя прежнее имя.       Слепой хмурится, Кошка опирается на выставленные позади себя руки.       - Теперь ты Кошка.       - Да. Благодаря тебе.       Они оба еле заметно улыбаются каждый своим мыслям. ***       Сфинкс удивлённо выгибает одну бровь - обычно Бледный не просит его о таких вещах, но чем чёрт не шутит - и перед его глазами всплывает образ их новой знакомой, который он теперь должен описать, подобрав нужные слова, но ни одного подходящего, как назло, на ум не приходит. Тяжёлый вздох.       - Она... Я не знаю, какая она, - его несуществующие руки зудят от желания закинуть их за голову или почесать затылок, обычно это успокаивает. - Я и видел-то её всего два раза, не успел познакомиться как следует.       - А ты не пытайся её понять. Смотри на неё моими глазами. Будь моими глазами, - Слепой поводит плечом, чувствуя, как в воздухе разливается новый запах.       Соперничества.