Любовно

В кабинете Хокаге Маори смотрится абсолютно нелепо. Какаши точно не скажет, почему ему кажется именно так и никак иначе, что конкретно его не устраивает или смущает. С первого дня ее появления в деревне Скрытого листа — с момента назначения Цунаде на должность Хокаге — ее присутствие неизменно остается непривычным и одновременно комфортным. Это необъяснимое обстоятельство. Вид у Маори большую часть времени исключительно скучающий. Складывается ощущение, что ей совершенно все равно на насущные дела и проблемы деревни. Свои обязанности, как помощница Цунаде, она исполняет безупречно, но, вероятнее всего, без особо восторга. Хатаке вскользь наблюдает за тем, как Маори рисует замысловатые узоры на тетрадном листе, лишь изредка поднимая взгляд на отчитывающихся перед Хокаге шиноби. Чаще она бросает короткий взгляд на часы, поджимает губы и снова разочарованно опускает взор на тетрадный лист. Гай неизменно ухмыляется, когда замечает эти действия. Его забавляет юная неуемность в клетке вынужденных обстоятельств. Когда рисование наскучивает, Маори откидывается на спинку стула и принимается рассматривать присутствующих шиноби с головы до пят. Взгляд у нее пронзительный. В нем нет интереса, презрения или иного чувства. Он просто пронзительно равнодушный. Хатаке старательно пытается не столкнуться с ним. И это очередное необъяснимое обстоятельство. Маори разглядывает его две с лишним минуты. Он чувствует это, но ответной игрой в гляделки ее не удосуживает, как это делает Гай, который умудряется даже едва заметно подмигнуть ей. На это действие Маори улыбается, как будто смущенно опустив взгляд вниз ровно на три секунды, в течение которых Какаши позволяет себе смотреть на ее счастливую умиротворённость. Когда Цунаде позволяет шиноби разойтись, Маори мгновенно захлопывает папку с бумагами и подрывается с места прямиком прочь из кабинета Хокаге. Иногда Пятая осуждающе глядит ей вслед, но за нелюбовь к работе никогда не отчитывает. — Какаши. — Гай хлопает друга по плечу. — Как смотришь на предложение выпить? Хатаке задумывается. Маори смеется в другом конце коридора резиденции, оттуда же раздаются восторженные возгласы его подопечного — Наруто, который стал для нее первым приятелем в Конохе в силу того, что познакомились они раньше, чем Маори с остальными шиноби. Гай вопросительно смотрит на друга, замечает, что взгляд того устремлен в сторону поворота за угол, откуда раздаются голоса молодых людей. — Ли! — Восклицает Майто, уловив оттуда же смех своего ученика, и решительно направляется к нему. — Зайду за тобой в девять. Какаши безмолвно соглашается, хотя совсем не уверен, что не хочет провести этот вечер в одиночестве. Девять часов наступает быстро. Гай не опаздывает ни на минуту. Говорит, по обыкновению, много, Хатаке столь же много думает. Маори живет в двух кварталах от излюбленного заведения друзей. Интересно, чем она занимает одинокие вечера? Пьянством в компании с Цунаде или покоем в четырех стенах своей квартиры? Какаши хмурит брови. Очередное необъяснимое обстоятельство — он много думает о Маори после того, как увидит ее. Иногда его радует, что встречаются они не часто и практически не разговаривают. Почему он не может поддерживать с ней непринужденный контакт, как Гай, Наруто, Ли и остальные шиноби? — Маори! — Произнесенное Майто имя разгоняет дымку задумчивости, как по щелчку. Хатаке судорожно поднимает взгляд и видит куноичи недалеко от входа в излюбленное приятелями заведение в трех метрах от себя. Она приветливо искренне улыбается. Гай заливисто хохочет ей в ответ. — Сегодня нас будет трое. — Майто подмигивает Какаши, на что тот лишь автоматически кивает. Весьма неожиданный поворот событий. — Вам давно пора подружиться. Сколь неоднозначна эта фраза? Хатаке короткое мгновение подозрительно глядит на Гая, пытаясь понять, насколько хорошо тот осведомлен о том, что иногда все мысли друга заняты исключительно Маори. Приветствие, выбор уединенного столика в дальнем углу, заказ саке. Какаши удивляется, как непринужденно общаются Гай и Маори, точно они знакомы сто лет и более. Она картинно закатывает глаза, вспоминая вечерний совет, смеется над шутками Майто и иногда одаряет пронзительным взглядом Хатаке. Он же решает выпить сегодня гораздо больше обычного. Гуиноми с саке Маори опрокидывает профессионально. Гай удовлетворенно ухмыляется, вероятно, как и Какаши, отметив про себя, что Цунаде имеет хорошего собутыльника, которого, скорее всего, воспитала сама. Разговоры под градусом ни о чем и обо всем сразу заставляют потерять счет времени. К полуночи Майто оказывается самым уставшим, поэтому Хатаке и Маори приходится сопровождать его до квартиры. — Проводи Маори до дома, — строго настрого велит Гай другу на прощание, на что тот лишь согласно кивает. — Иначе украдут. Куноичи улыбается. Налакавшийся саке Майто — забавное явление. Гай желает друзьям доброй ночи и скрывается за дверями своей квартиры. — Не украдут, — отрицательно качает головой Маори, намекая на то, что провожать ее не стоит. — Я провожу. Какаши придерживался решения выпить больше обычного, поэтому ощущает себя весьма непривычно и говорит, по его меркам, много лишнего. — Как скажешь. Разговоры наедине кажутся совершенно недопустимыми или просто говорить не о чем. Молодые люди бредут по спящей Конохе не спеша. Чувство неловкости как будто не отпускает обоих. Хатаке изредка кидает короткий взгляд на Маори, которая ступает с ним нога в ногу, опустив задумчивый взор вниз. — Пришли, — произносит она спустя четверть часа. Какаши знает это и без уточнений. Он чертовски наблюдателен, особенно, когда дело касается Маори. Глаза в глаза смотреть опасно. — Никто не видел твое лицо, верно? — Интересуется внезапно. — Верно, — кивает Хатаке. Вздыхает и задумывается на короткое мгновение. Какаши рад бы знать, что тревожит ее мысли в этот самый момент и тогда, когда она без смущения рассматривает его на совете две с лишним минуты. — Как же ты целуешься? Что?! Хатаке изумленно вскидывает брови и как будто обретает ясность ума как по щелчку, будто и не баловался саке не так давно. Куноичи улыбается, заметив его замешательство. — Я закрою глаза. Весьма неожиданный поворот событий. Взгляд у Маори пронзительный. Безмолвно ждет согласия, а Какаши, как назло, думает лишь о том, как она облизывала губы, опрокидывая очередную гуиноми саке. Тогда его посетила предательская мысль целовать их, но он быстро отогнал ее и списал все свои неуместные помыслы на количество выпитого алкоголя. Бровь вопросительно ползет вверх. Хатаке едва заметно кивает. Маори улыбается уголками губ и закрывает глаза. Прикосновение губ — поначалу осторожное, почти невесомое. Это толика застенчивости и неуверенности. Потом по нервам проносится ток. Огонь разгорается стремительно быстро. Стремительно нарастает страсть, заставляя приоткрыть губы, сплетая языки в одурманивающем танце, и обнимать друг друга с жаром, присущим безудержно влюбленным. Когда недостаток воздуха дает о себе знать, Маори отстраняется от лица Какаши на считанные сантиметры. — Повторим, когда будешь готов пустить в свою жизнь любовь. — Проводит большим пальцем руки по линии скул, обводит контур губ, а после на короткое мгновение снова находит их своими. — Я тебя дождусь. Хатаке безмолвно соглашается. С рассветом признает, что ростки светлого чувства пустили корни во все его существо, а по окончании Четвертой войны шиноби, вспоминая, как неизбежно преследовали тревожные мысли о сохранности самой ценной жизни, решает, что время пришло. Пришло время впустить в свою жизнь любовь и Маори.