Любовно

Двадцать седьмого числа каждого месяца Учиха Итачи предает всё и всех. Двадцать седьмого числа каждого месяца Учиха Итачи становится пленником низменных желаний и пороков. Двадцать седьмого числа каждого месяца Учиха Итачи покидает родную деревню под покровом ночи и направляется в маленькую деревушку — пристанище грешных душ. Итачи идет туда, чтобы встретиться с Ней — нукенином деревни Скрытого Листа. Ее имя Мэй. Родное селение она покинула много лет назад по причине, которая до сих пор остается и останется для Учихи загадкой. Итачи бредет по главной и единственной улице всеми забытой деревни, скрывая лицо под капюшоном плаща. Направляется он к гостинице — единственному приличному зданию в этой цитадели заблудших во мраке душ. Каждый раз Мэй бронирует один и тот же номер. Она всегда приходит раньше Учихи и встречает его, уже будучи в одном нижнем белье, поверх которого она изредка накидывает шелковый халатик. Мэй всегда приносит с собой бутылку саке и к приходу Итачи успевает опрокинуть ни одну гуиноми. Когда Учиха заходит в гостиничный номер, тот всегда пропитан дымом сигарет. Мэй курит с наслаждением, медленно выпуская дым из легких. Итачи нравится наблюдать, как при этом ее тонкие губы складываются в нечто напоминающее трубочку. Еще больше Учихе нравится, когда губы Мэй касаются его естества. Когда Итачи скидывает капюшон с головы, Мэй тушит сигарету в пепельнице. Пока Учиха снимает плащ и откидывает его в сторону, она подходит к нему, а затем целует его в губы. Мэй всегда делает это страстно, незамедлительно проникая языком в рот Итачи и сплетая их языки в одурманивающем танце. Когда недостаток воздуха дает о себе знать, Мэй отрывается от губ Учихи, едва заметно улыбается и говорит всегда одну и ту же фразу: — Я скучала. На это Итачи лишь подхватывает Мэй за бедра так, что она обхватывает его торс ногами, и несет ее прямиком на кровать. Их первый половой акт всегда проходит в животной манере. Без предварительных эротических игр, ласк и прочих нежностей. Учиха резко входит, а Мэй шумно вздыхает. Он задает бешеный темп, а она принимает его правила безоговорочно. Когда волна удовольствия накрывает Мэй, она прикрывает глаза, наслаждаясь сладостной эйфорией. Спустя несколько мощных толчков Учиха делает то же самое. Мэй не стесняется своей наготы. После соития она спокойно бредет к столу за сигаретой, затем падает в кресло и снова закуривает, а Итачи наблюдает за ней, облокотившись о спинку кровати. Его руки и глаза давно познали каждый изгиб тела Мэй. Учихе нравится каждый изгиб тела Мэй, которая лишь раз в месяц принадлежит только ему. Иногда Итачи хочется, чтобы ночь, проведенная с Мэй, длилась вечно. — Я пришел, чтобы убить тебя. Учиха не врет. Таков был приказ. — Я знаю, — отзывается Мэй в ответ слишком спокойно и равнодушно. Итачи не может понять, врет она или нет. Он просто наблюдает за ней, скользит взглядом по тонким губам, обнаженной груди и бедрам. Мэй докуривает и тушит сигарету в пепельнице, а затем тянется к своему плащу, что лежит на соседнем кресле, и вынимает из его кармана небольшой флакон. Учихе стоит встревожиться и быть крайне осторожным, но он не двигается, а лишь наблюдает. Мэй наливает саке в гуиноми и выливает туда же все содержимое флакона. С кошачьей грацией она поднимается на ноги и направляется к кровати, где ставит гуиноми на прикроватную тумбочку и усаживается Итачи на колени, обхватив его бедра согнутыми в коленях ногами. Внимательно рассматривая лицо Учихи, Мэй обводит большим пальцем руки контур его нижней губы, а затем целует его, засос ее. Итачи касается талии Мэй, поднимается выше и, как и она мгновение назад, обводит большим пальцем руки контур ее груди. Мэй отрывается от губ Учихи, берет его руку в свою и опускает ее ниже. Ниже живота, туда, где в данный момент ей самое место. Итачи понимает, что Мэй хочет от него, и идет у нее на поводу, проникая в нее пальцами. Мэй дышит отрывисто и прикрывает глаза. Учихе нравится наблюдать, как она трепещет в его руках. Потом Итачи подминает Мэй под себя и снова входит в нее. На этот раз плавно, без малейшего намека на животную грубость. Мэй снова его целует, ласкает руками спину, сжимает манящую упругость, что находится ниже. Она растворяется в Учихе, каждой клеточкой своего тела отзывается на каждое его прикосновение. После Мэй лежит у Итачи на плече, а он осторожно перебирает пальцами локоны ее волос. Обычно любовники не разговаривают, так происходит и сейчас. Иногда Учихе очень хочется, чтобы ночь, проведенная с Мэй, длилась вечно. — Пора, — произносит она за пару часов до рассвета. Мэй принимает сидящее положение и через Итачи тянется к наполненному саке гуиноми, что все еще покоится на прикроватной тумбочке. Она пьет его медленно, и, допив, закусывает нижнюю губу, а затем смотрит Учихе в глаза. — Больно не будет. Мэй — мастер холодного оружия и знаток всех видов существующих ядов. Острые лезвия своих ножей она поливает прозрачными растворами, которые всегда носит с собой в маленьких флаконах. Прозрачные, точно вода, растворы — сильнейшие и опаснейшие яды, исход после употребления которых лишь один — смерть. Итачи знал, что Мэй добавила в саке. И он ее не остановил. Хокаге отдал приказ: убить нукенина ранга «S». Возможно, Хокаге знает про связь Учихи и Мэй. Хокаге точно убежден, что во благо Конохи Итачи сделает все, что потребуется. Даже вырвет собственное сердце из груди голыми руками. Возможно, Учиха именно это и делает. Он не знает наверняка, так ли это на самом деле. Ни Мэй, ни Итачи не звали то, что происходит между ними любовью. В их лексиконе нет такого ванильного слова. Они просто виделись раз в месяц, отдавались друг другу всецело и без остатка и нуждались в этом, как в воздухе. — Это случится во сне, — говорит Мэй спокойно. Учиха кивает. Мэй снова кладет голову ему на плечо, а он принимается перебирать пальцами локоны ее волос. Когда она засыпает, он целует ее в висок. Жизнь Мэй угасает на рассвете. Тогда же Итачи понимает, что все-таки сделал самое худшее из возможного: вырвал собственное сердце из груди голыми руками, позволив Ее сердцу перестать биться.