Падение

Зазвонил телефон. Чуя его проигнорировал, хотя уже проснулся. Синяя раскладушка, брошенная вместе с брюками на стул у входа, призывно мигала индикатором. Смотреть туда не требовалось, чтобы это знать. Чуя лежал с закрытыми глазами, пока заводская мелодия снова не заиграла. Несколько мгновение он помечтал, представляя как разбивает телефон о стену, но с сожалением отказался от этой затеи. Покупать ещё один и тратиться не хотелось. Постоянно переносить контакты ему уже надоело, слушать постоянные шуточки Дазая – тоже. Не сомневался он и в том, что именно этот придурок ему и звонит. Хотелось проклясть грёбаные правила, запрещающие вырубать мобильник во внерабочее время. Мало ли что. Могли позвонить и срочно вызвать на зачистку, к боссу или по какому ещё не пойми поводу. Мало ли что могло от него понадобиться. Чуя неохотно встал и подошёл и, кутаясь в одеяло и закрывая рот рукой, приблизился к своим вещам. Чтобы не уронить одеяло и одновременно взять свою раскладушку, пришлось применить ловкость рук, которой он научился ещё когда жил на улице с Овцами. На экране высветился значок Дазая. Чуя скривился и нажал на кнопку и поднес трубку к уху только чтобы чуть не оглохнуть от бодрого до неприличия голоса напарника. – Чуя-кун, ты спишь? – Нет, танцую! – рявкнул он в трубку зло. – Какого хрена тебе надо в пять часов утра? Они закончили зачистку только три часа назад, и Чуя был рад вернуться домой, но не успел он даже расслабиться, как этот придурок снова портит ему ночь. Который уже раз. И лучше Дазаю иметь достаточную причину для того, чтобы поднять его снова. – Такое прекрасное утро, тебе так не кажется? – продолжал ублюдок щебетать в трубку, вызывая желание разукрасить ему лицо во все цвета радуги. – Например, для очередного фейерверка. Как ты думаешь? Чуя не сразу догадался. Зато когда понял… – Дазай, ублюдок, если ты опять тронул мой мотоцикл, я разобью твою гребаную рожу! – Я, – выделил он местоимение. – И пальцем твой драндулет не тронул. Но Чуя не идиот и прекрасно читал между строк. Он не трогал, зато нашел тех, кто это сделал. – Тебе конец, мразь, – прошипел он. – Готовь гроб и заказывай похоронную службу! Чуя бросил телефон с такой силой, что тот пробил стул насквозь, оставив дыру, и схватил свои брюки. У него от злости тряслись руки. Сожалел он лишь о том, что это не лицо Дазая. Он старался дышать через нос, памятуя все наставления босса в таких случаях, и когда выходил из квартиры даже умудрился не пробить ключом насквозь замочную скважину. Мотоцикл или, вернее, то, что от него осталось, уже догорало – черный остов плевался в небо клубами серого едкого дыма. Чуя оставил его в двух кварталах, потому что сейчас возле его дома все заставили своими машинами, потому, видимо, и не услышал взрыва. Странно, что никто ещё не вызвал полицию. Словно вдогонку к его мыслям вдалеке завыли полицейские сирены, и Чуя чертыхнулся. Ярость заворочалась в груди змеёй, и он поспешил прочь, удостоверившись, что номерные знаки оплавились до неузнаваемости. Они все равно подставные, но улик оставлять не стоило. Чуя бежал в сторону ближайшей временной квартиры Дазая, намереваясь выбить из головы придурка все мозги, если он все равно ими не думает. Дверь он пробил, даже не раздумывая, и влетел в темный коридор. Похлопал в ладоши, включая свет, и сразу прошел в кухню, заглянул в комнату. Непохоже, чтобы придурок ночевал сегодня здесь. На своей базе на мусорке заныкался или где? Чуя прислонился плечом к стене и сделал глубокий вдох. Ярость требовала выхода, но он прекрасно понимал, что если выпустит свои эмоции таким образом, то никто в организации ему этого не простит – ни босс, ни коллеги, ни даже он сам. Когда придет в себя. Да и Дазай этого и добивается, и позволять ему достичь желаемого… нет, это слишком. Обойдётся. Много чести. И так, где ублюдок сейчас может быть? Малолюдное и тихое место, отвечающее его вкусам. Слишком много в Йокогаме подобного. Он так двое суток бегать может. Чуя взъерошил волосы в задумчивости, вышел и побрел по темным предрассветным улицам. Второпях он не накинул плащ, и теперь руки мёрзли. Всё же ранней зимой даже в Йокогаме прохладно, температура приближается к нулю. Ничего оригинального так и не придумалось, так что он пошел проверять одну из высоток, где, как он точно знал, Дазай нередко зависал по ночам с банками энергетиков. Возможно, на этот раз придурок и не хотел играть с ним в кошки-мышки. Чуя прекрасно понимал: захоти Дазай от него спрятаться, он может хоть весь город перевернуть и найдёт только до чёртиков проблем, но не его самого. Или, по меньшей мере, сперва натреплет себе нервов. Так оно и оказалось. Аж зубы свело от того, что он в очередной раз оказался прав. Дазай сидел на краю крыши, кутаясь в плащ и покачивая между пальцами банку алкогольного напитка. Чуя сделал глубокий вдох и быстрыми шагами направился к нему. Он не успел даже заметить, когда Дазай оказался на ногах, и в какой момент времени увернулся от его удара. Его движения были плавными, мягкими и быстрыми. – Чуя-кун, почему ты злишься? – Дазай испытующе заглянул ему в глаза и сразу же поймал его кулак в ладонь, сжимая умело и с такой силой, что Чуе хотелось все ему высказать и по поводу его блядского притворства и по поводу многих вещей. – Ты опять разъебал мой байк! – он все же достал его и ударил прямо в нос. Они сейчас сражались не с помощью способностей, а на чистых боевых навыках. Дазая натаскивал Мори, а Чуя, стиснув зубы, попросил Верлена позаниматься с ним. Тот, естественно, согласился. Чуя никогда не спрашивал Дазая, откуда у него такая физподготовка, но, естественно, завидовал. И сейчас, пусть разрыв между ними стал меньше, все равно злился. – Я же сказал, что это не я, – возразил ублюдок немного гнусавым голосом и потрогал нос, чтобы удостовериться, что тот не сломан. – А кто, мать твою? Аматэрасу? Или Санта Клаус? – прошипел Чуя и резко подался вперёд, врезал ему коленом в живот. Дазай отшатнулся, но недостаточно быстро. Тогда Чуя добавил ему ребром ладони под ребра. – Не смей трогать мои вещи. В незамотанном карем глазу мелькнуло что-то темное, жестокое, и теперь уже Чуе пришлось резко отскакивать вперёд. Он почувствовал, как на лицо брызнула холодная вода. Мразь вылила на него свой напиток! Он зажмурился, поддавшись на его обманный манёвр, получил сперва удар в солнечное сплетение, а потом пинок по голени и тяжело свалился на крышу. – Вообще-то я говорил, что не люблю боль, – капризным голосом проговорил Дазай, отходя в сторону. Чуя почти его не слышал, пытаясь восстановить дыхание и одновременно не пробить все этажи здания до самого низа. Как он его ненавидел. – Ты сам виноват, – прошипел он сквозь зубы и поднялся, стараясь на него не смотреть. Слишком уж хотелось блевануть от одного вида ублюдка. – В чем? – беззаботно поинтересовался тот. – У тебя барахлил двигатель, ты сам жаловался. К тому же, как я и говорил, я ничего не делал. Дазай резко повернулся к нему на каблуках, подскочил и ухватил его за запястья. – Ну Чуя-кун, ну не злись, а давай мы их найдем и сделаем им большой бух-бах? Вместе? – он испытующе заглянул ему в глаза таким наивным и чистым взглядом, будто это не он только что врезал ему так, что он едва не слетел с высотки. – За что? За то, что они выполняли твой приказ? – брезгливо спросил Чуя, пытаясь перебороть отвращение. Выходило паршиво. Вот что, что с ним не так? Впрочем, ладно. Он не знал ответа на этот вопрос с самого первого дня их совместной работы, и сомневался, что когда-нибудь его отыщет. Дазай надул щёки. – Скучный ты, Чуя-кун. И фантазии у тебя нет, совсем, – он ткнул его пальцем в нос. Чуя подавил желание отстраниться, в первый момент не понимая, что тот хочет сделать. – Бух-бах заслуживаешь ты, – процедил он сквозь зубы. Стоило бы остыть, потому что они на полном серьёзе рискуют свалиться вместе с крыши, но Дазай, похоже, успокаиваться тоже не собирался. Правда вот неясно почему. – В чем твоя проблема? Зачем, а? Просто ответь нахрена, и я уйду. – Что, действительно? – оживился он. Чуя не выдержал и снова ударил. На сей раз снизу. Дазай, похоже, опять не ожидал. Потому и вскоре отстранился, вытирая кровь с губ. Чуя стряхивал с воротника и верхней части рубашки, на которую попал напиток, сам этот напиток. Потому что мокро, холодно и неприятно. Ладно хоть жилет достаточно плотный. Дазай стоял в стороне как нахохлившийся воробей и ощупывал языком и пальцами зубы, будто от такого пустякового удара они могли выпасть. – Не выделывайся, – процедил Чуя. – Я едва тебя задел. А теперь говори, нахрена ты взорвал мой байк. Это уже пятый за полгода, между прочим. А на то, чтобы обработать их у одаренного, и они не сыпались от моей способности, уходит куча бабла. И ты это знаешь! Так какого хрена, а?! Дазай некоторое время постоял, сунув руки в карманы, покачался на пятках, словно обдумывая ответ, а после пожал плечами. – Не знаю. Может, мне было интересно, как ты отреагируешь, – наконец, сообщил он. – Что почувствуешь. Что скажешь. Чуя зашипел и топнул. От его ботинка побежала паутина трещин. Он почувствовал, что снова, мать его, теряет контроль, и ему пришлось приложить уйму усилий, чтобы не разрушать все здание под ногами. – Да что с тобой не так? – прошипел он. Чуя не мог найти слов. Нормальные люди не взрывают вещи других просто так, чтобы посмотреть на их реакцию, тем более пять раз подряд! Нормальные люди не выводят их из себя просто так! Чуя не мог найти слов и не желал их искать. Больше всего на свете он хотел оказаться сейчас дома, в своей кровати, а не разговаривать с этим умалишённым, который, по какой-то насмешке судьбы, ещё и его напарник по работе. – Ты злишься, – констатировал Дазай чуть задумчиво, и Чуе захотелось взвыть. Он схватил его за шиворот – пальцы засияли синим и тут же погасли – и резко вбил в каменную крышу многоэтажки. На это ему хватало сил. Дазай отчего-то не сопротивлялся на этот раз. Ухватился за его запястья длинными тонкими пальцами и всматривался в его лицо, словно силился там что-то разглядеть, в лучах рассветного солнца, заливавшего крышу, его тонкие черты казались ещё более заострившимися. Пальцы Чуи сомкнулись у него на горле и сжали его шею, достаточно сильно – а он всегда был сильным, несмотря на кажущуюся хрупкость, но взгляд Дазая так и не утратил безмятежности, и вдруг Чуя со всей отчётливостью осознал, что тот не станет сопротивляться. Также как и осознал всю искренность и глубину непонимания, словно вытесанную в глубине его взгляда. Дазай действительно понятия не имел, что конкретно делает не так. Чуя отдернул руки, словно мог обжечься о его кожу. Ведь сегодня, выбегая наружу, он и перчатки не надел. Ярость и злость бесследно исчезли, оставив вместо себя лишь тупую пульсирующую усталость. Даже жалость вызвать не получалось, как он ни пытался. – Пойду прыгну от счастья с высотки, – огрызнулся Чуя и встал, хотя прекрасно понимал, что ответ безнадёжно запоздал. На несколько минут. Дазай уже сел и следил за ним, и теперь задумчиво хмурился. – Я вообще твои действия не понимаю, – признал он в итоге. – Ты злишься, я так и думал, но вот сейчас твое поведение мне непонятно. – Дазай, проваливай к чертям. Или куда подальше, – сухо посоветовал Чуя. Ругаться с ним тоже расхотелось. Вспышка испепеляющих эмоций оставила после себя почти выжженную пустыню и меньше всего он хотел сейчас пытаться понять Дазая и его действия. Вот только тот, похоже, не планировал оставлять его в покое. Обнял колени руками, качнулся в одну сторону, в другую, приложил палец к губам. – Не хочу. Может выпьешь со мной? Вон, пакет лежит. Я несколько банок взял, – он безмятежно улыбался, всё той же невыносимой улыбкой. Чуя подозревал, что если просто попытается пойти домой, он увяжется следом, а спорить с ним сейчас, как и видеть его рожу на собственной кухне, не имел никакого желания. Вернее знал, что просто снова начнет злиться. – Ладно. Доставай, – иногда проще сыграть по чужим правилам, чем бороться с течением. Дазай просиял и поспешил к валяющемуся у выхода на крышу пакету. – Тебе виноград или апельсин? – он кивал в сторону банок, пока их называл. Выглядел Дазай при этом до безобразия счастливым, словно и не существовало предшествовавшего их событиям разговора, и его белую рубашку не заливала кровь из разбитого носа. – Виноград, – проговорил Чуя, уже заранее чувствуя подвох. Как знал. Коварный придурок кинул ему апельсиновую банку. – Терпеть тебя не могу, – вздохнул Чуя, а после усмехнулся и прошёл к краю крыши. Дазай обиженно посмотрел ему вслед. – Ты почему меня обманул? Ты же другую хотел! – Ты не слишком старался, – не оглядываясь, отозвался Чуя. Когда пытаешься обмануть Дазая, всегда есть риск, что тот поймёт первым. Сейчас ему повезло, в другой раз, возможно, сложится иначе. Дазай сел рядом и щёлкнул крышечкой своей банки. На некоторое время воцарилась тишина. Чуя всматривался вдаль, любовался выступающим постепенно из предрассветной мглы пейзажем Йокогамы, немного отстраненно себя чувствовал, возможно потому что ещё немного ранее откинул от себя ощущения собственного тела. Замерзать на рассвете все же несколько неприятно. Даже навевало не слишком приятные воспоминания. Да и грудь побаливала. Дазай, как и всегда, не церемонился во время битвы. – Мне будешь новый байк покупать, – сказал Чуя, разглядывая видневшиеся вдалеке очертания моста. – Почему это? – возмутился Дазай. Стоило только перевести на него взгляд, чтобы понять – он оскорблен в лучших чувствах. – Потому что если мы не уладим это между собой сейчас, я пойду к боссу, и обо всем ему расскажу, – равнодушно сообщил Чуя. – Ты ябеда! – завопил Дазай возмущённо и так махнул банкой, что чуть не свалился с крыши. Чуя в последний момент поймал его за локоть. – А ты портишь чужие дорогие вещи ради своей прихоти, – отрезал Чуя. – Мотоцикл, который ты взорвал, босс купил мне и оплатил модернизацию из своего кармана. Так что если не хочешь слушать, как он тебе читает нотации, покупай мне новый и плати за модернизацию. Дазай обиженно и недовольно засопел. На его лице отразился напряжённый мыслительный процесс, и Чуя прикрыл рот ладонью, чтобы неуместным смехом не испортить момент. Хотя очень хотелось, да. – Ладно, – буркнул он в итоге. Чуя не поверил, что все так просто. Наверное, Дазай ему ещё отомстит. Но, по крайней мере, сейчас этот вопрос решился. Впрочем, они оба прекрасно понимали, что босс в любом случае узнает о мотоцикле. Только вот как – либо Чуя придет жаловаться на Дазая, как на несмышленного ребенка, и ему будут полоскать мозги пару дней, либо они тихо разберутся между собой, и профилактическая беседа займет пару часов. Наверное. Он бы предпочел первый вариант, но это привело бы ещё к одному конфликту с Дазаем, а в ближайшее время ему бы хотелось этого избежать. Они молчали так долго, что Чуя даже немного расслабился и понадеялся, что скоро они просто молча разойдутся в разные стороны, как уже происходило. – Чуя, – вдруг начал Дазай, и он рефлекторно напрягся. – А ты сильно злишься? – Хватит задавать тупые вопросы, – буркнул он. – Пока ты мне не надоел, и я не скинул тебя с крыши. Дазай вцепился ему в локоть, и они оба качнулись вперёд с такой силой, что Чуя неосознанно схватился за край, активируя способность и только тогда запоздало вспоминая, что она не сработает. – Правда скинешь? – восторженно воскликнул он. – Нет, отцепись, – буркнул он. – Хочешь валиться, прыгай сам, а от меня отвали. Дазай обиженно убрал руку, а Чуя в очередной раз себя проклял. Вот какого хера он раз за разом на всё это ведётся? – Так нечестно, – пробурчал Дазай. – Зачем обещать то, что ты не собираешься делать? – А зачем ты раз за разом подставляешься, если на самом деле не дохнешь? – зло буркнул Чуя. Он прекрасно понимал, что так говорить не стоит. Все он, мать его, понимал, но язык бежал вперёд него. Дазай никогда не думает о последствиях своих слов, так какого черта о его нежных чувствах должен думать он? Дазай зябко поежился и взглянул на него, неожиданно ясным взглядом. – А что, скажи! – он вскочил на самый край. – Ты расстроишься, если я упаду? Ты расстроишься, если меня и в самом деле не станет? Придурок опасно накренился над бездной и Чуя всерьёз испугался. Если он не успеет активировать способность в последний момент над землёй, прежде чем Дазай её аннулирует, они разобьются вдвоём. Дазай улыбался так широко и безумно, как он делал это во время некоторых из совместных миссий. Обычно контроль терял именно Чуя. Но далеко не всегда он один. – Перестань, Дазай, – напряжённым голосом проговорил Чуя, отставляя початую банку в сторону. Тот только чуть наклонился вбок, опасно, в считанные миллиметры от падения. Отъехавший. Черт побери, Чуя знал об этом, но иногда ему хотелось верить в лучшее. Вероятно, совершенно зря. Дазай накренился влево, и в этот момент Чуя схватил его за плащ и втянул обратно и сопроводил свои действия ударом в живот. У него снова тряслись руки. Он на полном серьёзе перепугался так, как редко когда успевал бояться во время их совместных миссий. – Да ты совсем слетел или как? – рявкнул он на валяющегося на крыше придурка. – Понятия не имею, как твой Сакуноскэ терпит твои выходки, но закатывай вот эти вот свои истерики ему, а? Чуя пытался отдышаться. Он вытер пот со лба и зло уставился на Дазая. Даже взбеситься не выходило. Придурок ведь правда чуть не свалился. Всерьёз. – У тебя, что, не было запасного плана. Ты бы умер и всё? Дазай пошевелился и сел. – Ты на вопрос не ответил, – мягко ответил он. – Ты бы расстроился, если бы я взаправду умер? – И ты решил проверить таким способом? – буркнул Чуя, потянулся к своей банке и сразу залпом опрокинул остатки напитка. Кажется, ему нужно что-нибудь покрепче. Абсент, например. Но в такое время он сейчас его в комбини вряд ли найдет. Чуя прикинул шансы и все же отказался от поисков. – Оно того стоило, – мягко отозвался Дазай. – Ты бы все равно не увидел результат, долбоеб, – рявкнул Чуя, потеряв терпение и почти с удовольствием заметив, как на лице Дазая появляется немного растерянное выражение, а после с раздражением заметил, что свою банку тот уронил вниз. Что ж, возможно, она даже не свалилась на макушку случайному прохожему. Если тому очень повезло. – Тогда может ты мне скажешь? Да что он так к нему привязался со своими дурацкими вопросами? Чуя сплюнул на крышу раздражённо и смял пустую банку как бумагу, уже не зная, чего он хочет сильнее – пробить это здание до самого подвала, или его придурочную башку. Он понятия не имел, почему так испугался. Самому бы знать, глядишь легче бы было. Девяносто девять процентов времени ему хотелось просто грохнуть Дазая, и тогда он пребывал в уверенности, его проблемы, наконец, закончатся. Но расстроится ли он, если Дазай действительно погибнет? Хотелось бы ему с лёгкостью на сердце ответить, что он будет счастлив и станцует на его могиле, а после пойдет пить за его счастливую загробную жизнь с Кое-неесан. Вот только язык не поворачивался, да и Дазай, паскуда, ложь чует за милю, потому что сам пиздит как дышит, а дышит часто. – Рыдать не стану, – сухо ответил Чуя. – Но, видимо, равнодушным не останусь. – Почему? – Дазай не оставлял его в покое. – Слушай, отъебись, а? Чего ты привязался? – не выдержал он. – Иди донимай босса или своего Сакуноскэ. – Мори-сан занят, а Одасаку мой друг, я не хочу отвлекать его, – Дазай на мгновение задумался, словно подбирал подходящее слово. – Ерундой. Чуя подавился воздухом и едва ли не закашлялся. Вот это действительно новости. – Неужели. Ты выучил слово «друг». Ты значение в словаре посмотрел, что ли? Дазай склонил голову набок, а после растянул губы в улыбке. – Чуя-кун, к чему такие жестокие слова? Конечно, я знаю о дружбе. – Мне казалось наоборот. Ну так почему ты достаешь именно меня здесь и сейчас? Раз Ода у тебя друг, то это очень интересная информация, – Чуя сделал глубокий вдох. Отчего-то сделалось очень обидным. Он считал, что Дазай и таких категорий то и не знает, а вот оно как оказалось. Его-то самого Дазай ни во что не ставил, хотя, казалось бы, столько вместе работали и спины друг другу доверяли. Эта ублюдочная падла могла бы хоть раз нормально спасибо сказать, а не пакость какую сделать или словом уколоть. А с кем-то, такими как Сакагучи или Сакуноскэ, он, как оказалось, даже способен разговаривать словами через рот. Очень неприятное открытие, к слову. Дазай приложил палец к подбородку и глубоко задумался, словно завис на некоторое время. Впрочем, с ним никогда не угадаешь, когда он играет, а когда всерьёз. – Ты обиделся? – медленно спросил он. Чуя посмотрел на напарничка с таким видом, будто у него выросли рога. Обиделся ли он? Да когда Дазая вообще интересовали такие мелочи, как чужие чувства? Он летел по жизни напролом, выбирая наиболее рациональный подход и не думая, как его поступки сказываются на окружающих. Или, даже если он и отдавал себе отчёт в том, что как-то они и сказываются, ему было плевать. – На что? На то, что у тебя язык в заднице, когда нужно сказать мне спасибо? – Чуя усмехнулся, пытаясь понять. Он злился, возможно, действительно обижался, потому что ему иногда хотелось верить, что человек, которому ты доверяешь собственную жизнь, хоть что-то для тебя значит. Вот только эмоции приходят и уходят, а новые задания появляются снова. – Мне плевать, Дазай. Делай, что пожелаешь со своей жизнью. Чуя не собирался унижаться перед ним или считать себя хуже тех, с кем Дазай снисходит до разговоров и какого-никакого уважения. Дазай долго смотрел на него внимательным немигающим взглядом, прежде чем негромко сказать: – Мне кажется, ты врёшь. – Иди нахер со своей проницательностью, – искренне пожелал ему Чуя и встал. Его терпение иссякло. Он устал, и теперь, когда уже рассвело, можно отправляться домой. Дазай встал, покачнулся, словно пьяный. Нет, столько он выпить не мог, без сомнений. – Чуя-кун, ты куда? – Домой. – Останься, – потянул Дазай. – Назови хоть одну причину, – Чуя как раз шел к выходу с крыши, решив, что прыгать с неё и провоцировать психа следовать за ним – идея не из лучших. – Потому что я не хочу сейчас оставаться один, – его голос звучал на удивление серьёзно, но Чуя не поддался. – Не аргумент. Прогуляйся по барам, там полно народу, – отрезал он, надеясь, что голос не выдает, насколько на самом деле он измотан. – Посмотри, что у меня есть, – его голос дразнящими интонациями врезался в мозг, и Чуя хоть и сделал пару шагов подвернулся. Дазай откуда-то вытащил обычную железную бритву, видимо из складок бинтов, и теперь провёл ею по бинтам. Его лицо оставалось бесстрастным. – Блять! – Чуя сам не понял, когда успел оказаться с ним рядом и сжать его запястье, но сквозь бинты уже выступила пара капель крови. Впрочем, глубоко он не прорезал. – Ты самый настоящий придурочный…– дальше у него закончились цензурные слова, но Дазай слушал его с восторгом, словно его хвалили. Чуя не выдержал и залепил ему оплеуху, решив, что обязательно расскажет обо всем боссу. Он не справляется с ним, не может больше. Дазай подался вперёд и чуть наклонился, сейчас разница в росте между ними казалась ощутимой, но ему было плевать. – Вот видишь, тебе не все равно, – коричневая радужка сияла жгучим восторгом. Дазай совершенно не замечал, что его запястье сжимают до боли, что щека горит огнём. Он словно будто выяснил для себя что-то неимоверно важное. – Поэтому ты остался. Чуя сильнее стиснул его запястье, не прекращая смотреть ему в лицо. Пора было бы уже отпустить, но он не стал этого делать. Дазай, впрочем, не возражал. Он слишком часто врёт. Видимо, и по поводу своей чувствительности тоже. Между ними слишком много лжи. Что это меняет? Неожиданное прозрение оказалось Чуе слишком нереальным, чтобы быть правдой, и он подозрительно посмотрел на Дазая. – Ты сказал, что хочешь понять, что я чувствую, – медленно произнёс Чуя, медленно подбирая слова. – Кроме желания грохнуть тебя и прикопать в сквере возле главного здания штаб-квартиры? – Ага, – беззаботно отозвался тот. Его пальцы скользнули по лицу слишком нарочито изучающе, чтобы это было случайностью, в каком-то исследовательски-провокационном жесте. – Понятия не имею. Но раз я тебя не грохнул, значит, это что-нибудь значит, – он говорил медленно, потому что выражать свои чувства ему всегда было непросто. – Если пойму – скажу. Доволен? Чуя не знал, удовлетворит ли его эта маленькая отсрочка, мог только гадать, но в случае Дазая догадки – всё, что тебе остаётся. Но не спрашивать же его прямо о его намерениях – всё равно не ответит. Придурок ведёт себя чересчур вызывающе, и это так раздражает и настолько непонятно, что голова кругом идёт. Но даже Чуя не считал себя настолько идиотом, чтобы ему не пришла в голову мысль: Дазай делает это намеренно, чтобы привлечь именно его внимание. Все эти действия только для этой цели. Но он за эти мгновения после осознания уже голову сломал, так и не понял возможную причину. – Ага, – безмятежность в его голосе настораживала, но с Дазаем всегда как на пороховой бочке. Расслабишься – лишишься последних нервов. И не только. Дазай вполне мог что-нибудь утаить, и ты мог в результате его вполне обдуманных действий получить от кого-то чувствительно по носу. Твоей жизни ничего не угрожало. Всерьёз. Во всех остальных случаях никто не давал никаких гарантий. Чуя уже и счёт потерял случаям, когда Дазай, удостоверившись, что тот в порядке, кидал его после боя. Ладно хоть после пары досадных инцидентов он действительно не забывал удостовериться, что все уничтожены. А если он был в достаточно благодушном настроении, ещё и звонил другим, отчитываясь сразу, а не когда добирался до дома. Нет, если все было совсем плохо, Дазай до него снисходил. Но одно дело – вести себя по-человечески, а другое – делать одолжения, потому что тебе все мозги поимели. – Мы говорили о друзьях, – Дазай сделал шаг назад и убрал руки за голову. – Так что нужно для того, чтобы мы были друзьями? Чуя закатил глаза. Он чувствовал себя так, словно находится в дурацком фильме, сценарий для которого писал псих, ещё более поехавший, чем Дазай. Или как можно объяснить тот факт, что они битый час находятся на этой дурацкой крыше. Он открыл рот, чтобы сказать ему нечто в духе «просто не будь гребаным засранцем», но глядя на его спокойное лицо, прекрасно понял, что все это ничего не изменит. – Мы с тобой и так партнёры по работе и доверяем друг другу собственные жизни, что тебе ещё надо? – Чуя откровенно устал от всех этих уверток. Вся эта болтовня совершенно не для него. – Тогда ты можешь меня отпустить? Чуя только тогда понял, что все ещё его держит, и мысленно чертыхнулся. Пальцы даже затекли. Какого дьявола он вообще делает? Видимо, безумие передаётся воздушно-капельным путем. Вот подышал рядом с Дазаем и тоже творит не пойми что. Дазай размял запястье, как ни в чем ни бывало, и растянул губы в весёлой, почти восторженной улыбке, после наклонился за бритвой и убрал её обратно в складки бинтов где-то чуть выше запястья. – Ты там всякий хлам хранишь похоже. Так и порезаться недолго, – пробурчал Чуя, недовольно покосившись на все это действо. – А ты переживаешь? – Дазай подошёл к нему и заглянул в глаза. Крови на бинтах не было, да и порез, похоже, неглубокий, но Чуя сомневался, что в его случае все закончилось. Пришлось почти насильно гнать от себя подобные мысли. Зачем он вообще думает о нем? Чуя поджал губы. – Какое мне дело до того, что ты делаешь с собой? – он потряс головой. – Так, стоп. Мы ходим по кругу. Может ты просто прямо скажешь, чего от меня хочешь, и разойдемся? Дазай приложил палец к его губам, и Чуя недовольно дёрнул головой, подавив вспышку раздражения. После событий сегодняшней ночи, похоже, сильных эмоций у него изрядно поубавилось. А, быть может, он просто уже хотел понять, чего этот больной на голову от него добивается. Возможно, если ответ всплывёт на поверхность, его жизнь станет хоть немного проще. – Погуляем вместе? Пить нам больше нечего. Не сидеть же здесь вечно, – он кинул взгляд в сторону края крыши, и Чуя ощутил тень облегчения. На земле, по крайней мере, не придется следить за тем, чтобы он не сиганул вниз. Они последовали вниз по лестнице только чтобы столкнуться с заспанным мужчиной в форме с нашивкой. На полицейского он не походил, скорее уж на какого-то народного добровольца. Во время Войны драконьих голов таких полиция набирала десятками, потому что не справлялась с последствиями. Да и после их ещё оставалось немало. – Эй! Вы кто? Здесь нельзя бывать по ночам. Да ещё и без разрешения, – мужчина нахмурился и дотронулся до висящей на поясе коротенькой дубинки, максимально дозволенного народным дружинникам в городе оружия. Дазай, который до этого выглядел максимально безразличным, мгновенно сделал испуганный вид. Актерскими талантами его не обделили, потому если бы Чуя знал его хоть немного хуже, точно поверил бы. – Простите. Мы случайно. Честно-честно, – Дазай поднял руки и умильно посмотрел на мужчину. – Но мы уже уходим. – Давайте мы лучше вашим родителям скажем, – доброволец, похоже, оказался крепким орешком и его обаянию не поддался. Чуя не мог его винить. Иногда и у Дазая случались осечки. Дазай резко подался вперёд, прежде чем Чуя успел его остановить. Мужчина упал как подкошенный, скатился вниз и замер через несколько ступенек. – Вот зачем ты это сделал? – Чуя недовольно цокнул языком. Жизнь на улице, как и мафия, приучают к отсутствию желания марать руки. Но есть разница между необходимостью и придурью. По возможности Чуя не хотел убивать людей, которые ничего не сделали ему или организации. Он, в конце концов, не Каджи, которому босс уже вынес несколько предупреждений. – Да он жив, – Дазай пожал плечами. – Или ты предпочтешь отправиться в участок и подождать, пока Мори-сан лично за нами приедет? Чуя покачал головой и вместе с Дазаем переступил через пострадавшего и поспешил вниз. Вроде мужчина действительно ещё жив. Оставалось надеяться, что он не сломал себе шею. – Ты даже не знаешь, не сломал ли он себе позвоночник, – устало буркнул Чуя. – Почему нельзя поговорить с людьми, прежде чем их бить? – Страх и боль они понимают лучше, – безмятежно отозвался тот. – Тебе ли не знать? Чуя недовольно промолчал. Он прекрасно знал, к чему Дазай ведёт, и допускал, что именно таким методом контроля легко призвать людей к порядку. Но ведь разве не поэтому он и потерял когда-то Овец? Потому что они боялись его силы, а его непонимание этого факта и привело к тому, что сам Чуя попал в Портовую Мафию? Теперь, по истечении полутора лет он уже об этом не жалел, но задумывался. – Но это не значит, что надо обращаться так со всеми, – хмуро отозвался он. – Люди вокруг понимают слова, к твоему сведению, если ты сам хочешь с ними разговаривать. Дазай задумчиво посмотрел на него, странным долгим взглядом, казалось, не имеющим ничего общего с темой их разговора. – Вот как. Я постараюсь это обдумать, – легко пообещал он, хотя сейчас даже не пытался скрыть, насколько на самом деле ему наплевать на происходящее и его разговор в частности. Его долгий внимательный взгляд приносил дискомфорт и смущал, а от этого почти раздражал. Чуя несколько раз хотел на него рявкнуть и сказать не пялиться, но себя одергивал. – Ну подумай, – буркнул он и уставился себе под ноги, пожелав провалиться под асфальт именно Дазаю. Можно им какой-нибудь внезапный вызов? Может тогда он перестанет испытывать этот проклятый дискомфорт? Но боги его обделили своим вниманием, так что, к сожалению он должен справляться сам. И с компанией Дазая и с тем, какие странные эмоции ему поведение этого сумасшедшего приносит. Вот всегда так. Они или перекидываются колкостями, или приходят к зыбкому перемирию, но на окончательный мир словно не способны вовсе. Чуе кажется, что он попросту не способен понять, чего Дазай хочет. Даже если будет пытаться изо всех сил. Как вычерпать океан ложкой. Улицы постепенно наполнялись людьми. В ранний час на работу в офисы торопились сараримены, да постепенно появлялись старшеклассники и студенты, которым долго добираться до своих учебных заведений. Дазай выглядел безмятежным и, похоже, успокоился после своей ночной выходки. Кажется, даже от сердца отлегло. Собственные эмоции раздражали едва ли не сильнее его поведения. Вот почему он действительно так боится смерти ходячего источника неприятностей для всей Мафии, включая босса? Разве с ней не пропала бы большая часть его проблем? Чуя покосился на идущего рядом напарника. Тот встретил его взгляд и улыбнулся мягко, немного не по-своему, особенно – неясно как объяснить. Возможно, снова придуривался, но непохоже. Чуя поджал губы, тряхнул головой, и прядки ударили его по щекам. Чушь собачья, а не мысли. И дальше что? Они обнимутся и пойдут в светлое будущее, держась за ручки, как в детских сказках? – Я в штаб-квартиру. Пойдешь со мной? – вдруг нарушил тишину Дазай. Чуя моргнул и только кивнул, не желая пререкаться с ним. Лучше уж так, чем снова слушать его странные речи. Они некоторое время шли молча, но когда уже подошли к разбитому возле высоток скверу, Дазай вдруг скучающе сказал. – Кстати, Чуя-кун, я не фарфоровая кукла. Не надо со мной обращаться так, будто я вот-вот разобьюсь… Чуя сделал глубокий вдох, потом выдохнул. Его эмоции, а, вместе с ним и терпение, на сегодняшнее утро, подходили к своему пределу. Он схватил его за руку и подтянул к себе. Он сжал ткань его рубашки так, что она затрещала, прежде чем сияние способности снова погасло. – А кто? – прошипел он. Чуя понимал, что стоило бы зайти для начала в здание. Что на них, стоящих у Фармацевтикалс Инк, теневого прикрытия Портовой Мафии, пялятся прохожие, но ничего не мог поделать. – Кукла Барби? Спятившая марионетка, у которой в голове винтиков не докрутили? Может ответишь, кто ты? И почему ты ведёшь себя так? – У марионеток есть хозяева, я предпочитаю быть сам по себе, – Дазай наклонился вперёд, и их лица оказались так близко, что Чуя ощущал его дыхание на своей коже. Механический голос звучал ровно и казался совершенно равнодушным. – Впрочем, ладно. Так ответь, если бы я был куклой и упал, ты бы поймал меня, прежде, чем я разобьюсь – внутри у меня вата, механизм, или я из фарфора. Для тебя это важно, Чуя-кун, или ты поймаешь меня в любом случае? Чуя хотел наорать на него, сказать ему ещё много, что он думает о его дурацких играх, но все слова неожиданно застряли у него в горле, едва он натолкнулся взглядом на его лицо – мертвую гипсовую маску с таким же неживым глазом на нём. – Ты же… знаешь ответ, – с трудом выдавил он из себя, с трудом ворочая языком. – Поймаю. Он хотел оттолкнуть его, но едва ослабил хватку, Дазай сделал шаг сам и отвернулся так, что он больше не мог видеть выражение его лица. – Я пошёл. Мне с Мори-саном поговорить надо. Можешь не провожать, – почти незаметная странная пауза. – Про твой мотоцикл помню, – его голос звучал теперь абсолютно нормально, если не беззаботно. Дазай, не оборачиваясь, помахал ему рукой и вскоре скрылся из виду за стеклянными дверями, а Чуя долго смотрел ему вслед, пытаясь понять, что всё это значило и унять поселившееся внутри неприятное чувство, которое он так и не смог сформулировать. Страх, непонимание ситуации и что-то ещё. Возможно, это было желание сделать шаг следом?