22.

Свисток Владимира Сергеевича раздался по всему спортзалу и, отражаясь от стен, кажется, не стихал, а становился только громче. Я невольно сощурился от резкого звука и перестал отбивать мяч. – Построиться! – вскрикнул он, и все игроки плавно стеклись в одну линию. – У нас сегодня прямо праздник какой-то, – уже веселее продолжил он. – Сразу два новых игрока! Я оглянулся по сторонам, ожидая увидеть знакомые лица, но в спортзале не было никого, кроме нас и тренера. – Ребят, ну чего вы, как не родные, ей-богу. Они ж вас не съедят, – добродушно засмеялся он, поглядывая в сторону тренерской. – А если съедят, я им двадцать дополнительных кругов назначу. Из приоткрытой двери показалось две головы. Первая довольно быстро и решительно приблизилась к тренеру, вторая присоединилась через несколько секунд. – Это Саша и Ваня. Теперь они будут тренироваться с нами, – пояснил он и потрепал волосы шестиклассников, которые были ему чуть выше пояса. Обе головы несмело улыбнулись, заметив меня в строю. Я улыбнулся в ответ. – Что ж, теперь у нас полный состав: мы можем устраивать полноценные тренировки и даже выходить на соревнования. «Класс! Здорово! Вот это да!», – послышалось одобрение со стороны команды. – Ну и отлично. Ребята, становитесь в строй. Значит, так… играем три на три… – Я же говорил, что вы не зря на отбор придёте. Поздравляю! – я пытался говорить тихо, но радость от мысли, что теперь я буду играть в одной команде с лучшими друзьями, не могла сидеть во мне спокойно. – Спасибо, Ярик, это всё благодаря тебе, – шепнул Ваня. Саша кивнул, не скрывая улыбки, и по-дружески обнял меня за шею, не сумев сдержать эмоций. – Так, разговорчики! – вскрикнул Владимир Сергеевич. – Я тут вообще-то вам правила объясняю. Не будешь слушать – будешь плохо играть. Будешь плохо играть – будешь играть не в этой команде. – Привыкай, – тихо хихикнул я. – Вы же сами говорили, что Вам игроки нужны, – весело ответил Саша, вальяжно сунув руки в карманы. – Поболтать любишь, значит? – усмехнулся тренер. – Тогда поболтаешь на скамейке запасных. Заодно посмотришь, как другие играют. Поехали! – Эй, вы чего? – растерялся Саша, когда мы с Ваней, весело смеясь, побежали в одну сторону площадки. Свисток раздался вновь, и Аникен, обречённо вздохнув, вынужденно упал на лавочку. Ему ничего не оставалось, кроме как принять свою участь запасного игрока. Тяжело дыша после тренировки, мы снова встали в одну колонну. Саша, присоединившийся к нам лишь во второй половине игры, выглядел куда бодрее. – Неплохо, ребят, неплохо… – одобрительно кивнул тренер больше в сторону новеньких. – Если продолжим работать в таком темпе, у нас есть все шансы на соревнованиях. Что ж, по такому случаю у меня для вас ещё один подарок. Пошлите. Мы переглянулись и последовали за ним. Тренерская была для нас священным местом, куда мог ступать только Владимир Сергеевич. Даже пробегая мимо двери во время разминки, мы чувствовали какую-то особую ауру неприкосновенности, исходящую оттуда. Не веря в реальность приглашения, десять человек остановилось у самого порога. – Проходите-проходите, – протараторил он, и мы, как слепые котята, почти на носочках вошли в комнатку. Моё внимание сразу привлекли кубки с надписью «Стремление», расставленные на полке вдоль стены. Золото, серебро и бронза перемешивались друг с другом и сияли так, словно их чистили каждые пять минут. – Вау, смотри, – шепнул Ваня и указал на большой золотой кубок, возвышающийся над остальными. Он казался таким огромным, и я представил, как забиваю в него баскетбольный мяч. Когда-нибудь и мы такой выиграем. Обязательно. – Что, нравится? – заметил наш взгляд тренер. – Это кубок за победу в чемпионате Москвы. Подрастёте и тоже такой заработаете. Мы кивнули. – Так, смотрите, – заулыбался он, найдя что-то в стоящей рядом коробке. – Сейчас будем распределять. Вслед за его рукой показались синие майки с белыми номерами «1» и «99». – Забавно получилось, – усмехнулся он. – Значит, так. Илья, принимай, – он протянул единицу высокому и худому парню в очках. – Тебе, как первому игроку, который ко мне пришёл, – Илья кивнул и с радостью забрал свой номер, явно считая это хорошим знаком. – Ну а это тебе, Черных. Как самому последнему, – Ваня неохотно принял номер, еле заметно скривившись. – Последнему, но не по значению, – добавил тренер, вызвав улыбку мальчика. Номера распределялись один за другим, а я всё стоял и ждал, когда очередь дойдёт до меня. Тренер снова сунул руку в коробку, как Дед Мороз, достающий желанный подарок из мешка. Я затаил дыхание. – О, Чётный, это точно твой, – усмехнулся он и подкинул майку в воздух. Я с замиранием сердца поймал её и развернул, чтобы узнать номер. Свой номер. Аккуратная белая двойка на синей ткани выглядела как лебедь, плывущий по воде. – Второй номер в НБА считается звёздным, – сказал тренер, когда все игроки, довольные своими номерами, вышли за дверь. – В Зале славы баскетбола большинство игроков когда-то играло под ним, – похлопал он меня по плечу. Я взглянул на огромный золотой кубок за его спиной. Когда-нибудь и мы такой выиграем. Обязательно. Руки трепетно сжали майку с номером «2». Тогда я ещё не знал, что эта цифра станет моим проклятьем.

***

– Ну кто так играет?! Белоносов! Крик Владимира Сергеевича смешался с возгласами болельщиков и скрипом кроссовок, натирающих деревянный пол площадки. Последние минуты игры. Ничья. – Черных, Чётный. Готовьтесь. Ваня сделал глоток воды и, поднявшись со скамейки, начал разминать ноги. Я тяжело вздохнул и сбросил с плеч перекинутое белое полотенце, насквозь пропитанное потом. – У нас замена! Я поймал сосредоточенный взгляд Вани и понял его без слов. Мы готовы. – Так, Черных. Забираешь мяч и подаёшь Илье, потом бежишь к кольцу. Чётный, закрываешь в это время пятнадцатого. Как только Ваня прорывается, принимаешь подачу Ильи и отдаёшь ему. Один мяч, и мы в финале. Давайте, ребята, не подведите. Мы молча кивнули, вышли на площадку и отбили друг другу кулаки. Вдох. Выдох. Холодная капля медленно покатилась по виску. Время замерло. На секунду я повернул голову в сторону Вани и боковым зрением заметил Нику, сидящую на трибунах. Она всё-таки пришла. Свисток. Мяч в считанные секунды оказался у Вани, пока я закрывал пятнадцатого. Илья, прекрасно знающий нашу связку, принял его подачу и отдал пас мне. Осталось только бросить Ване, и мы в финале турнира Москвы. Я начал целиться в кольцо, обманывая соперников и поглядывая на Черных, который уже должен был стоять под кольцом. Должен был. Но его там не было. Чёртов пятнадцатый номер заблокировал его. Я оглянулся по сторонам, пытаясь рассчитать все возможные риски моих последующих решений, но времени оставалось слишком мало. Медлить было нельзя. Двенадцатый игрок мгновенно оказался рядом со мной, и я, неожиданно для всех, передал Илье, стоящему дальше всех от кольца. Если ничего не выйдет, я буду жалеть об этом до самого выпускного, но если план сработает, чёрт возьми, это станет лучшим тактическим решением. – Ты что творишь?! – срывал голос Владимир Сергеевич. Нападающие из сто десятой школы ринулись на противоположную сторону площадки, освобождая часть пространства на своей половине. Отлично. Я кивнул Илье, и мяч, разогнавшись с невероятной скоростью, пролетел мимо нескольких человек и снова оказался в моих руках. Сделав оборот вокруг своей оси, я мгновенно обошёл пятнадцатого и оказался у самого кольца. – Бросай! – вскрикнул Ваня, стоящий у линии. Я знал, что попаду. Но это его мяч. Я отдал пас и побежал в сторону пятнадцатого, чтобы тот не мешал. Ваня сощурился, уверенно смотря вперёд. Я знаю этот его взгляд. Он понимал, что забьёт, так что просто выбирал, каким образом это сделать. Разбежавшись, Черных оттолкнулся левой ногой, взлетел к самому кольцу и забросил красивейший данк. Мы в финале. Победный крик команды и визг ликующих трибун заполнил зал за секунду. Все игроки «Стремления» выбежали на площадку, и мокрые от усталости тела, которые только что готовы были упасть, стиснули друг друга в крепких объятиях. – Владимир Сергеевич, мы в финале! – закричал я. – Ай да Чётный! Ай да сукин сын! – радостно закричал в ответ тренер и побежал к нам. – Да пацаны, отпустите! – смеялся Ваня, когда вся команда начала подбрасывать его в воздух. – Вань, ты прям вылитый Кисе Рёта был, когда этот последний мяч забрасывал, – восторженно начал Саша. – Да я-то ладно, – махнул он рукой. – Это всё Ярик. Без него мы бы не победили. – Яр, да ты не Чётный, ты Зачётный! – засмеялся тот и толкнул меня в плечо. – Не я же забил, – улыбнулся я, уже привыкнув за все эти годы, что слава достаётся капитану команды. – А вообще-то мог бы, – многозначительно сказал тренер. Ваня кивнул. – Да ладно, чего уж тут думать. Главное, что теперь мы в финале! – закричал Саша и начал тереть кулаки о наши головы. – Аникен, ты, конечно, больше всех для команды сделал, – засмеялся Владимир Сергеевич и поставил ему щелбан. – Вообще-то сидеть на скамейке запасных тоже уметь нужно, – обиженно ответил он и потёр пострадавший лоб. – Ника пришла, вы видели? – Саша схватил спортивную сумку. Я кивнул. Мне всё-таки не показалось… – Как думаете, к кому это она? – продолжил он. – Ну, я же её позвал. – Ну не ты же капитан, – бросил он и вышел из раздевалки. Я нахмурился. На место капитана команды было несколько претендентов, в числе которых оказались и мы с Ваней. Учитывались мнения всех участников, но, в основном, конечно, самого тренера. Создавая внутри команды демократию, он организовал целое голосование, и Ваня победил в честной борьбе. – Чётный, у тебя и номер второй, и место в голосовании. Значит, ты сейчас там, где должен быть, – старался подбодрить меня Владимир Сергеевич, но, если честно, получалось слабо. Так я и остался на своём месте. На вечно втором месте. – Яр, ты не обижайся только. Ника просто такая девчонка… – более спокойно заговорил Ваня. – Какая «такая»? – Непростая. Ты же и сам всё понимаешь…. Ты мой друг, и я не хочу, чтобы ты потом страдал, как это было после Юли. Сжатые кулаки расслабились. Они ведь и правда из лучших побуждений… – Я понял, спасибо. Но я сам во всём разберусь, не лезьте в это. – Принял, – пожал он плечами. – Как скажешь. Прохладный ветер – всё, что нужно после победной игры. Я поправил лямку от спортивной сумки и зашагал в сторону Саши. – Я думал, вы там застряли, – начал ворчать он, убирая телефон в передний карман спортивных штанов. – Смотри, она до сих пор там, – шепнул Ваня, кивая в сторону стоящей у ворот девушки. Что-то внутри меня словно шевельнулось. Она отвернулась и поправила свои белые волосы, которые ветер бросал ей в лицо, нагло выбивая из красного берета. Она осталась, чтобы дождаться… меня?.. – Кто? – Саша резко обернулся. – О, Ника. Привет! – Господи, Аникен, угомонись, – шикнул Ваня. – А что я такого сделал? Пошли, поздороваемся. По старой дружбе, – он перепрыгнул через перила, оказываясь впереди нас. Неловкость за его поступок не позволила сказать мне ни слова. – Что ж, идём… Каких-то метров двадцать превратились в целый марафон, и сердце начало биться с той же скоростью, с которой билось около получаса назад, когда я стоял на площадке. – Привет, – неловко улыбнулся я. – Привет. – Ты всё-таки пришла… – Как видишь. – Я очень рад. Она кивнула и перевела взгляд. – Вань, с победой. Последний мяч – это было что-то! – С…спасибо, – нахмурился он и тряхнул головой, спуская чёлку на самые глаза. – Я успела снять на телефон. Могу скинуть, если дашь свой тг. Наступила неловкая пауза. – Скинь лучше Ярику, я не сижу в тг, – соврал он. – Может, тогда в вк? – настаивала она. А я надеялся. Какой же я идиот… – Не стоит, правда, – вежливо улыбнулся тот. – Ник, нам просто пора уже, – подхватил Саша. – Я поняла… Что ж, ещё раз с победой. – Спасибо, – вместе сказали они и развернулись. – Может, тебя проводить? – остановил я её, когда та уже собиралась уходить. – А ты разве не с ними? Парни, успевшие выйти за ворота, улыбались во всё лицо и размахивали руками, желая удачи. Что ж, не везёт мне с девушками, зато повезло с друзьями. – Нет, они торопятся просто. А я – нет… – Ну, раз так… – она тяжело вздохнула. – Пошли.

***

– Что, опять переносят? – закатил глаза Саша. – Да, ребят. У сто сорок девятой опять какие-то проблемы с основным составом игроков, поэтому финал перенесли ещё на две недели. – На две недели?! – вскрикнул Егор. – Они охренели? С полуфинала уже два месяца прошло, это ненормально! – Пускай тогда объявят нашу техническую победу – и дело с концом, – обижено высказался Саша. – Я всё понимаю и полностью разделяю ваше… негодование. Но вы же знаете, какие у них там связи. Выкрутились же, заразы… – Ничего страшного, – уверенно начал Ваня. – Значит, у нас есть ещё две недели, чтобы подготовиться и улучшить свою форму. – Она и так в отличном состоянии. Мы были готовы ещё к самой первой назначенной дате. – Я бы так не сказал, – серьёзно ответил он, и, чёрт возьми, в этот момент я увидел в нём настоящего капитана. – Пелепеев, ты часто косишь влево, поработать бы над точностью бросков. Белоносов, ты вообще не видишь никого из нас, нужно чаще пасовать и работать в команде. – Ишь ты… – задумчиво произнёс Владимир Сергеевич, размешивая сахар в стакане чая и закинув ноги на стол. – Смена подрастает… – А мне что скажешь? – усмехнулся Саша, разряжая обстановку. – У тебя всё идеально, Санёк. Отлично проверяешь прочность наших скамеек, ноль претензий. Мы засмеялись, и я поймал себя на мысли, что с ролью капитана никто бы не справился лучше, чем Ваня. Его уважали. К его мнению прислушивались. Я гордился называть его своим лучшим другом. – Да ладно, не парьтесь вы так. У нас же есть двач, а с ними мы точно всех размотаем. Что сейчас, что через две недели. – Двач? – переспросил тренер, сделав глоток сладкого чая. – Ага. Связка «Черных-Чётный». Сокращённо – «двач». Я сам придумал, – гордо поднял голову Саша. – Аникен… С каждым днём я удивляюсь твоей гениальности всё больше… – вздохнул тот, рассмешив нас. – Ну что, раз разбор полётов окончен, подниму вам настроение немного. А то эта новость с очередным переносом подпортило его конкретно… – Форма новая пришла? – оживился Даня, увидев ту же коробку, из которой несколько лет назад мы доставали свои первые номера. – Всё-то вы знаете, – хитро заулыбался тренер. Новые золотые майки с чёрными вставками выглядели улучшенной и более дорогой версией старых. В такой форме хотелось побеждать. – Ого, именные… – протянул Илья, рассматривая свою майку с номером и фамилией. – Второй сезон баскетбола Черных объявляется открытым! – торжественно произнёс Саша, прикладывая майку к туловищу. – Это что за культ личности? – засмеялся Ваня. – Второй сезон баскетбола «Стремления»! – Победный сезон! – Чётный, с тобой, как обычно, не без приключений, – вздохнул Владимир Сергеевич и подошёл ко мне, оставив смех команды за спиной. Я напрягся. Ткань оказалась приятной на ощупь, только вот фраза насчёт приключений была сказана явно не просто так. Я с настороженностью расправил майку и увидел на ней две аккуратные двойки, над которыми крупными буквами было написано «ЧЁТНЫЙ». – Это кто-то решил так пошутить? – серьёзно спросил я, сжав майку. – Видимо, кто-то что-то напутал во время производства. Я стиснул зубы. – Это моя фамилия. Но это не мой номер. – Ярослав, я всё понимаю, но теперь он твой, ничего уже не поделаешь. Я и так чудом выбил бюджет на новую форму, так что переделывать это никто не станет. «Второй номер в НБА считается звёздным. В Зале славы баскетбола большинство игроков когда-то играли под этим номером» Я и так всегда был вторым. Всегда – после Вани. А теперь это две двойки. Две двойки, которые закрепят меня на этом чёртовом месте навсегда. – Ты не переживай так. Две двойки даже лучше, чем одна, – крепкая рука сжала моё плечо. – Значит, удвоишь свои силы. Как там говорил Аникен? Второй сезон? Значит, твоё время настало. Я горько усмехнулся. – Да, наверное… Спасибо. – Ну что, двачеры мои любимые, – Саша закинул руки нам за шеи. – Не хотите отметить новую форму? – Ага, и новый номер, – усмехнулся я, всё ещё не до конца принимая этот факт. – Да и это тоже. Может, по пивку? – Аникен захотел Хайникен? – засмеялся Ваня. – Ой, да ну вас. Не хотите – как хотите. – Давайте лучше в доту. Одна катка, Яр, – и тильт как рукой снимет. – Нет, ребят. Спасибо, конечно, но я к Нике поеду. – Кто бы сомневался, – закатил глаза Саша. – С тех пор, как вы начали встречаться, у нас с Ваньком вместо привычных тройных свиданий в дискорде теперь только двойные. Ты так весь скилл растеряешь. Сначала на права сдавал, теперь с Никой постоянно тусуешься. Хорошо, что машину взял, – хоть какой-то в этом смысл… Кстати, меня подбросишь до дома? – Дурак ты, – засмеялся я. – Подброшу, конечно, куда я денусь. Тебя завезти, Вань? – Меня парни не заводят, прости, – усмехнулся он. – Не, я на метро. – Это хорошо, что на метро, иначе из-за того, что тебя укачивает, мне бы пришлось уступать тебе пассажирское место и садиться назад. – Ты бы не отвлекался от дороги, Яр, – предупредил Саша, пока я печатал сообщение, придерживая руль одной рукой. – Да это Ника… –Да я знаю, – передразнил он. – Скажи, чтобы ссорилась с тобой в другое время, а не когда ты за рулём. Машина припарковалась у самого подъезда. Саша отстегнул ремень безопасности и потянулся за рюкзаком, который кинул на заднее сиденье. – Девчонки эти до добра не доводят… Особенно Ника. Если что, ждём с Ваньком тебя в дс. Я кивнул и решил прокатиться по объездной, чтобы проветрить голову после очередной ссоры и приехать к Нике уже в спокойном состоянии.

***

– Ты меня просто не понимаешь, – вздохнула она в трубку, когда я свернул с главной дороги. – Солнце, давай просто спокойно поговорим. Что тебя не устраивает? – Ты. Ответ ударил под дых, и пальцы побелели, крепко сжимая руль. – Не притворяйся, что для тебя это сюрприз, – продолжила она резать меня по кусочкам. – Ты же всегда знал, что только второй после Черных. Запасной вариант. Для всех ты так и останешься его тенью. Навсегда. Признайся в этом хотя бы себе. Слёзы начали скапливаться в уголках глаз. Губы сжались в тонкую полоску, и где-то внутри меня умерла последняя надежда на то, что я кому-то нужен. А я так хотел стать первым хотя бы для неё. – В тот день, когда ты проводил меня… Там должен был быть не ты. А он. Значит, всё, что было между нами, – всего лишь… – Вместо тебя должен был быть он. С самого начала. Первая слеза упала и больно обожгла щёку, не сумев зацепиться за кончики ресниц. – Я не люблю тебя. Можешь не приезжать. Хладнокровие, читаемое в её голосе, расщепляло меня на мелкие атомы. Ей всё равно на меня, мои чёртовы страдания и мои чёртовы чувства. Вот оно – разбитое сердце. Вновь разбитое сердце. Я сжал телефон в руке, и другая, держащая руль, почему-то предательски соскользнула, вцепившись в него слишком крепко. Я выехал на встречку, с трудом пытаясь разглядеть дорогу за пеленой слёз. Яркие фары грузовика ударили в глаза, и резкий автомобильный гудок, кажется, зазвучал в самой голове. Я попытался исправить ситуацию, резко дёрнув руль, но машину занесло, и я на полной скорости вылетел в кювет.

***

А может, всё зря? Может, все эти кубки и медали – всего лишь пустота? Просто мусор, который на самом деле не имеет никакой ценности? Как забавно порой получается, что в один миг всё то, что было для тебя смыслом жизни, перестаёт иметь хоть какое-то значение. Если что и вспоминать перед смертью, так это друзей. Пусть я так и не стал первым, зато как приятно было считать себя одним из них. Пусть вторым я остался даже в связке «Черных-Чётный», пусть так. Но я был в команде самым счастливым человеком даже тогда, когда моё сердце было вдребезги разбито. Помню, как мы впервые увиделись. Я сидел один за второй партой, когда в класс вошли сразу два новых ученика. В шестом классе все компашки были уже сформированы: девчонки шептались и хихикали (вероятнее всего, обсуждали, кто из новеньких симпатичнее), мальчишки шутили между собой, а изгои, в числе которых был и я, косились на этих двоих с осторожностью. Как оказалось, между собой они знакомы не были, так что им приходилось привыкать и друг к другу. К счастью, ребята быстро нашли общий язык, и адаптироваться к новой обстановке вместе им было куда проще. После урока математики меня ждали. – Эй, задохлик, – свистнул Кирилл, вальяжно развалившись на скамейке школьного коридора. – А математичка мне тройку поставила. – Я же предупреждал, что не уверен в ответах. Я решал всё сам. Кирилл криво улыбнулся и харкнул в сторону моих ног. – Значит, в следующий раз будешь проверять все варианты. Он поднялся с места и, крепко схватив за рюкзак, потащил меня в туалет. Я зажмурился. Мне и раньше приходилось терпеть его издёвки, но до прямого физического насилия он не доходил никогда. Бывало, даст подзатыльник или щелбан, плюнет или неожиданно хлопнет в ладоши у самого лица, однако я не рассматривал это как нечто опасное. Неужели ошибался? Саша и Ваня вошли в туалет, когда я уже стоял на коленях, лицом к унитазу. Под громкий смех Кирилла я сжимал руки в кулаки и всеми силами пытался не опустить голову ниже сливного бочка. – О, новенькие, – не переставал смеяться он. – Смотрите, его кучерявая голова теперь реально как ёршик. Смешно, да? Он как будто… Договорить он не смог. Крепкий не по годам кулак Аникена встретился с его лицом раньше, чем тот успел закончить свою мысль. Пока Саша прижимал обидчика к стенке и пытался вежливо (или не совсем) объяснить, что так делать нельзя, Ваня помог мне встать и быстро вывел меня из кабинки. В кабинете директора стояли все четверо: я смотрел на грязные брюки, колени которых, как бы Ваня ни старался отряхнуть, так и остались в грязи и пыли; Саша весь кипел от злости: он смотрел прямо и уверенно, готовый защищать мою честь даже больше, чем я сам; Кирилл разглядывал потолок, запрокинув голову и держа у разбитого носа кусок ваты, который дала ему в медпункте хмурая медсестра лет пятидесяти; Ваня, как главный миротворец, стоял между ними, переводя взгляд от одного к другому и пытаясь нейтрализовать возникшее в помещении напряжение. С тех пор мы и сдружились. Я впервые почувствовал, что нужен кому-то, а кто-то нужен мне. Чуть позже они узнали о моём увлечении баскетболом, и я уговорил их прийти на отбор в команду «Стремления». Каким же символичным в итоге оказалось название. Мы ведь все к чему-то стремились. У каждого была своя дорога, но мы шли рядом друг с другом, поддерживая и помогая преодолевать все препятствия. Ваня стремился стать хорошим человеком. Он был чёртовым светочем истины, когда дело касалось каких-то конфликтов. Его никогда не интересовали девчонки или проблема глобального потепления, но каждый, кто был с ним знаком, знал его как сообразительного, справедливого и очень доброго парня. Его привычка всегда поступать правильно, чтобы потом не жалеть о содеянном, иногда даже подбешивала, но я понимаю, что именно за это его все и любили. Саша стремился получать удовольствие. «Один раз живём!», – смеялся он, когда в голову приходила идея сделать очередную глупость. Ваня обычно только закатывал глаза и улыбался, зная, что потом будет помогать другу расхлёбывать последствия его поступков. Но без Аникена сложно было представить нашу команду. С его лёгкой руки идея о новой форме или новых мячах стали реальностью. Он умел договариваться с людьми, находил общий язык с кем угодно, разряжал своими шутками даже самую накалённую обстановку, и я понимаю, что именно за это его и любили. А к чему стремился я? Сначала к тому, чтобы Кирилл не замечал меня как можно дольше, а позже - к тому, чтобы меня замечал хоть кто-то. С появлением этих двух придурков моя жизнь преобразилась и наполнилась смыслом, и я не знаю, мог ли мечтать о чём-то ещё. Конечно, иногда я ошибался, как и все люди, но я так и не смог понять, за что меня не любили. Я делал то, что могло приблизить меня к чему-то важному и великому, к чему-то значащему. Мне хотелось стать частью чего-то большего, но имеет ли это смысл, когда твоя машина переворачивается на скорости сто двадцать километров в час и улетает в кювет? Наверное, теперь ничто не имеет смысла. Ничто.

***

Светло, почему так светло… Я нахмурился и попытался закрыть глаза рукой, но пошевелить ей не вышло. – Боже, он очнулся… – голос мамы раздался где-то рядом, и, кажется, она вот-вот собиралась заплакать. – Позовите Григория Анатольевича! – Да, сейчас, – ответил ей голос Саши, и быстрые шаги скрылись за дверью. – Яр? Яр, слышишь меня? – Ваня словно стоял совсем рядом, но из-за этого чёртового света открыть глаза мне не удавалось. – Господи, мой мальчик… – всхлипнула мама. – Вера Викторовна, всё будет хорошо. Он же очнулся, Вы видели? Значит, всё в порядке. Сейчас придёт Григорий Анатольевич, и… Пустота. Я снова упал куда-то глубоко-глубоко в пустоту, а их голоса остались позади, на самом краю этой тёмной бездны.

***

– Не-не, мне ещё в финале играть, – усмехнулся я, когда Григорий Анатольевич показал снимки с рентгена. – Ярослав, мне нравится твой настрой, только в твоей ситуации он должен быть хотя бы немного приближенным к реальности. Он опустил снимки и тяжело вздохнул, снимая очки. – Ты же сам видишь… всё это. Если ты сможешь ходить через месяц, это будет чудом. Я опустил взгляд на свои ноги. Врач говорил, что с моими травмами я мог остаться инвалидом, но мне просто повезло. «Судьба решила дать тебе второй шанс», – сказал он, когда я только начал осознавать своё положение. Второй шанс… Снова второй. – А я смогу… когда-нибудь вернуться в баскетбол? – Давай поговорим об этом чуть позже. Пока тебе нельзя даже садиться, а о спорте на данном этапе не может быть и речи. Кто я? Я думал, что хорошо знаю себя, пока не оказался на этой больничной скрипучей кровати, с которой мне даже нельзя было вставать. Я сутками глядел в потолок, пытаясь сохранить здравый рассудок и окончательно не сойти с ума.

***

– Сто сорок девятая отлично справляется, но кто знает, к чему может привести вторая половина игры. – Согласен. Разрыв в очках небольшой, но, как мне кажется, на «Стремление» сильно повлияло отсутствие одного из сильнейших игроков команды. – Конечно, подобные непредвиденные обстоятельства ударяют как по технической составляющей, так и по эмоциональной. Как бы то ни было, мы желаем отсутствующему двадцать второму игроку скорейшего выздоровления. – Здоровье превыше всего, это правда. Пусть он поправляется, ну а мы продолжаем трансляцию финала чемпионата Москвы по баскетболу среди юношей. Напоминаем, сейчас на площадке встретились команды «Стремление» и «Сопротивление». Давайте, родные. Не подведите. Ваня встал со скамейки и начал разминать ноги. Вот сейчас он выйдет на площадку, отобьёт мой кулак, и мы разыграем нашу двачёвскую связку. Потом он обязательно забросит, и мы возьмём этот заветный кубок Москвы, о котором я мечтал с шестого класса. Обязательно. Но Ваня выходит один. Он встаёт на свою позицию и оглядывает других игроков в ожидании свистка. Я смотрел в экран старенького телевизора, который в мою палату принесли по просьбе тренера, и не мог поверить в то, что происходит. Это не реальность, нет. Я должен быть там. Это мой мяч. Сейчас я открою глаза, и мне скажут, что я потерял сознание от удара. Я отвечу, что чувствую себя уже гораздо лучше, и мы всей командой поедим китайской еды, отмечая победу в финале. – «Стремление» заметно потеряли форму с последней игры. – Да, я тоже это заметил. Возможно, именно отсутствие одного из игроков так повлияло на уровень их готовности к соревнованиям. Посмотрим, как они поведут себя в заключающей четверти, но, если честно, ребятам уже вряд ли удастся реабилитироваться. Я лежал на этой до ужаса неудобной кровати, не в силах пошевелить даже пальцем от количества травм, и плакал – нет, рыдал, – как дитя. Ваню подбрасывали вверх и кричали, а Владимиру Анатольевичу жали руку и поздравляли с первым местом. Они победили. Мы победили. – Честно говоря, очень неожиданный исход финала, но оттого безумно интересный. – Согласен. Ребята как будто взяли ситуацию в свои руки и заметно собрались под конец игры. – А ты видел финальный мяч от девяносто девятого номера? – Да, Черных показал себя просто отлично. Девяносто девятый работал сегодня на все сто. Игроки команды «Стремление» взяли кубок чемпионата Москвы, пока я, лёжа в палате, продолжал выть от переполняющей меня обиды и задыхаться в слезах. Я гордился ими. И эта гордость была до ужаса горькой и больно резала моё и без того рваное сердце.

***

– Здорово, больной. Чё, отдыхаешь? – спросил Саша, влетев в палату. – Типа того, – усмехнулся я и убрал книгу в сторону. – А у нас для тебя сюрприз. Он повернул голову в сторону двери, и оттуда вошли восемь парней, вставая в кучу вокруг моей койки. Последним в палату зашёл Владимир Сергеевич, гордо держа перед собой золотой кубок. – С победой, Чётный, – взволнованно произнёс он и поставил кубок на тумбу рядом с моей кроватью. – И Вас. Внутри меня было столько вопросов, но задать их я не мог. Я лежал и молча улыбался, смотря на этих потрясающих людей, в числе которых я когда-то был. – Ого, да у нас тут целый взвод, – усмехнулся Григорий Анатольевич, увидев парней. – Ой, привет, ребята, – засуетилась мама, войдя следом. – Здравствуйте, Вера Викторовна, – хором ответили они. Врач и тренер пожали друг другу руки. – Решили поддержать нашего игрока. – Что ж, это отлично, отлично… Дружная компания – это всегда хорошо, – одобрительно кивнул он. – Ну что, Ярослав, готов? – Что, сейчас?.. – улыбка зафиксировалась на лице нервным смешком. – Нет, ну, если не хочешь… – он шуточно развернулся к двери, и я не мог его не остановить, прекрасно понимая, что уходить он не собирался. – Нет-нет, хочу! Очень хочу… Парни прыгали взглядом от меня к врачу и обратно, не понимая, в чём дело. Доктор подошёл ко мне и, придерживая за лопатки, помог сесть. Непривычное для тела состояние вскружило голову, и я уже был готов прыгать от счастья. Если бы мог прыгать… Правая нога, судя по словам врачей, была повреждена гораздо больше, чем левая. Да и болела она намного сильнее. Я спустил обе ноги с кровати и понял, что сейчас сделаю свои первые шаги. – Владимир Сергеевич, поможете ученику? В палате повисло напряжение. Кажется, все всё поняли. – Давай потихонечку… – рука тренера аккуратно, но крепко взяла мою. – Мне страшно, – с улыбкой признался я и услышал тихий смех Саши, который, по своей привычке, решил заснять этот момент на память. Однако после того, как я признал свой страх, рука тренера показалась мне почему-то особенно твёрдой и надёжной, и я, перевалив вес тела вперёд, встал на ноги. Ваня захлопал первый, остальные подхватили его тут же. Я обернулся и впервые за всю свою жизнь почувствовал себя не вторым. Для них я был первым. Вот они, смотрят на меня и аплодируют. Мне. Врач улыбнулся и кивнул, намекая, что можно сделать несколько шагов. Владимир Сергеевич перебросил мою руку через свою шею, и я медленно передвинул одну ногу. Страх не отпускал. Казалось, что если сейчас наступлю на правую, колено вылетит, и все мои кости снова рассыпятся, а я останусь без ног вовсе. – Ну, смелее, – подбодрил доктор. Я перевёл вес на правую, но психологически (да и физически) оставался неуверенным в её надёжности, поэтому споткнулся, сразу наступая на левую. Саша где-то сзади снова засмеялся. – Сейчас встану и пойду, – усмехнулся я, чувствуя себя в полной безопасности. Все засмеялись громче. – Давай, домой дуй, – поддержала мама. – Я боюсь на правую наступать… – Всё в порядке, не бойся, – ответил врач, и уверенность в его голосе меня убедила. Опираясь на тренера, я сделал несколько мелких шагов вдоль кровати. – Как вы ходите, я не пойму… – А у нас две ноги, а не полторы, – засмеялся Саша, закончив снимать. Мы ещё долго сидели в палате, и с каждой минутой мне становилось всё легче. Мне давно не хватало команды, особенно в такой тяжёлый и одновременно важный для меня момент. С ними я научился заново ходить. Золотой кубок с надписью «Стремление» так и остался стоять на моей прикроватной тумбочке, ведь сегодня я доказал, что победил, как и они. Это была наша общая победа. «Стремление» во мне победило «Сопротивление».

***

– А хочешь, мы тоже баскетбол бросим? Я усмехнулся и похлопал Сашу по плечу. – Ты лучше пить бросай, толку больше будет. Ваня, например, явно не хочет из спорта уходить, да и не нужно это. Ваня шёл рядом, нахмурив брови и глядя куда-то в пустоту перед собой. Он выглядел серьёзным и сосредоточенным, хотя буквально пять минут назад они со смехом помогали мне подняться из-за парты. – Яр, если так тебе будет легче, – вдруг заговорил он, – то я, в принципе, могу. – Ребят, да вы чего… Вам ещё играть и играть. Кто мне свои медали показывать будет? Нет, ради меня уж точно не стоит отказываться от своего будущего. – Да никто и не отказывается, – так же серьёзно продолжил Ваня. – Я не думаю, что и дальше буду… в баскетболе… Его тон дал понять, что эта мысль уже давно крутилась у него в голове. – То есть... Как это? – Саша, видящий в Ване настоящего Кисе Рёту во плоти, был шокирован, кажется, не меньше моего. – Вы сами подумайте: выпускной класс, экзамены, поступление. У меня ещё анимация стоит… Столько идей, а реализовывать их некогда. Я люблю баскетбол, но не уверен, что это именно тот единственный путь, который я должен выбрать. Мы молчали. Разговоры неожиданно стали слишком серьёзными. Казалось, совсем недавно мы, шестиклассники, впервые сыграли в нашем спортзале в одной команде, а сейчас нас заставляют делать выбор, который определит всю нашу дальнейшую судьбу. Как-то быстро мы повзрослели. – Точно, у тебя же ещё Тикток… – задумался Саша. Он выглядел поникшим и даже разочарованным. Вероятно, в его голове был чёткий план, по которому мы втроём берём Олимпийское золото. Но не всем мечтам суждено сбыться. – А вы сделали химию? – Черных, поняв, что стал виновником всеобщего расстройства, перевёл тему. Он не любил официозности и любых негативных эмоций, поэтому разговаривать с ним на важные темы порой было непросто. Все четыре месяца восстановления мне приходилось развлекать себя хоть чем-нибудь. Сначала было невыносимо: меня тянуло на игровую площадку, и приходилось отвлекать себя, часами сидя над учебниками, чтобы догнать школьную программу. Но отдых был так же важен. В палате помогали видео, тиктоки и стримы, а когда меня отправили долечиваться домой, надоели даже они. Мама тогда очень переживала. Она видела, как мне тяжело, и в один день я нашёл на рабочем столе хорошую камеру, которая, по словам мамы, должна была помочь мне найти новое хобби. Так меня затянуло на Твич. На удивление, всё пошло по плану: это помогло мне найти новых хороших знакомых, а о мяче, корзине и скрипучих кроссовках я начал думать всё меньше. Возможно, мой пример показал Ване, что не увлечения создают нас, а мы – увлечения. Конечно, тяжело отказываться от чего-то, что было с тобой с самого детства, в чём ты развивался и с чем ты взрослел. Но порой это необходимо, чтобы создать нового себя. Мы, кажется, действительно начали взрослеть, и баскетбол остался для нас приятным и беззаботным временем, когда всё, что тебя волнует – место твоей команды в турнирной таблице. Как бы то ни было, это время начало подходить к логическому завершению, и это, наверное, чувствовал каждый из нас. Хорошо это или плохо – трудно сказать. Думаю, когда-нибудь это должно было произойти, а значит, нам не о чем жалеть.

***

– Вань, ну ты скоро? Громкая музыка мешала сосредоточиться на телефонном звонке, и я закрыл одной рукой ухо, чтобы услышать по ту сторону хоть что-то. – Я походу вообще не приеду. – Чего? На улице, к счастью, было тихо и спокойно. Яркая и громкая вечеринка осталась где-то позади, когда дверь с грохотом закрылась. – Говорю, я, кажется, не смогу приехать. Не успеваю. – В смысле? Вань, это же выпускной. Он вздохнул. Разочарование в его голосе не сумело спрятаться за притворной ухмылкой, и я сразу понял, что что-то не так. – Ты где? – Понятия, блять, не имею. В его усмешке послышалось что-то истерическое, и это заставило меня напрячься ещё больше. – В смысле? Что случилось? – Да я ехал в таксишке, а водитель что-то напутал с местоположением. Точнее, не он, а… он сказал, что это всё из-за карт, – он путался и сбивался, и с каждым разом его попытки сохранять спокойствие были всё неудачнее и неудачнее. – Короче, я сейчас в каком-то дворе с частными домами, по всей видимости, за три пизды от школы. – То есть, он просто высадил тебя? – Он сказал, что мы приехали к месту, которое я указал на карте. Но я ничего не указывал, я написал только адрес, и… Я тяжело вздохнул. Мне редко приходилось видеть его таким растерянным и бессильным. Сейчас он стоял в каком-то тёмном дворе, совсем один, не имея даже малейшего понятия, что делать дальше, пока все его друзья веселились на вечеринке в честь выпускного. – Поэтому я езжу на метро… – вздохнул он, совсем отчаявшись. – Так. Короче. Я сейчас приеду. – Ты… ты что?.. Ты же… – Оставайся на месте, а лучше найди какой-нибудь ориентир и скинь геолокацию. Я приеду за тобой. – Но ты же не… – Скинь геолокацию. Я скоро приеду. – сказал я, уже выйдя из школьного двора и направляясь в сторону парковки. За руль я не садился больше полугода. Уж очень много ран (как физических, так и ментальных) мне принесла та авария. И они до сих пор казались мне слишком свежими. Мамы дома не оказалось. Она, кажется, собиралась уехать к тёте и оставить квартиру в моём полном распоряжении. Не знаю, связано ли это с её желанием найти мне девушку или просто дать чуть больше свободы в мой выпускной. В любом случае, я без лишних вопросов достал ключи из тумбочки и вышел из квартиры. На удивление, машину получилось привести в идеальное состояние практически бесплатно. В тот день я боготворил маму и её идею взять дорогущую страховку, от которой всеми правдами и неправдами отказывался во время покупки. Именно в этот раз её излишнее беспокойство и вера в надёжность страхования сэкономили нам огромную кучу денег. Несмотря на уверенность в правильности моего поступка, меня потряхивало: не каждый день садишься за руль автомобиля, на котором чуть не разбился насмерть. Я завёл мотор. Поправил зеркала заднего вида. Вздохнул. Давно меня тут не было… Ваня прислал геолокацию, а значит, он нашёл ориентир. Что ж, пора. Я пристегнулся, и машина тронулась с места.