Что опять не так в Долине Трилистника?

— …И как только ваш достопочтенный батюшка умудрился назвать своего единственного сына Тристаном?! — вопиял лорд Трелони посреди чудесного зимнего сада, в самом сердце обширного особняка. — Чего мой дорогой Сибил хотел этим добиться в отношении вас, Тристан? Очевидно, ничего хорошего… Лорд Трелони разговаривал с письмом, зажатым в правой руке, гневно им потрясая, будто воображал, что держит своего провинившегося отпрыска за шкирку самым непочтительным образом. Холёные пясти левой руки лорда брезгливо сжимали два других письма, полученных сегодня — даже не по почте, а с на́рочными — в коих сыновья ближайших соседей официально просили согласия вступить в брак с Тристаном Трелони, единственным наследником крупнейшего из трёх поместий в Долине Трилистника. Эти брачные предложения были давно ожидаемы, ведь оба юных соседа с детства увивались за Тристаном — мальчик являлся самой выгодной партией во всей округе. Но вывела лорда из себя не обоюдная наглость окрестной деревенщины, а содержание письма возлюбленного чада, с которого он, как нежный отец, пылинки сдувал после скоропостижной смерти в родах своего супруга Сибила. В упомянутом письме Тристан давал своё официальное согласие связать себя нерушимыми узами брака с… обоими претендентами! — Это… ни в какие ворота! Куда катится сей безумный мир?! — дребезжал стёклами оранжереи лорд Трелони. На язык просились куда более меткие и точные слова, но врождённое воспитание потомственного дворянина не давало никаких поблажек горячему темпераменту альфы. — Джо-о-о-о-рдж! — От громогласного рыка пара-тройка сортовых роз потеряла по лепестку и один из плодов маракуйи дал трещину, чем несказанно порадовал младшего садовника, который вместо того, чтобы выкинуть негодный фрукт, утилизировал его более приятным способом. — Джордж, распорядись подготовить комнату Тристана к завтрашнему вечеру. Он возвращается. Тристан тихонько скулил, принимая в своё лоно второй по счёту член. Первый благоденствовал внутри уже больше минуты, но ему было одиноко без закадычного товарища. Трой смачно крякнул, войдя полностью и чувствуя внутри твёрдый, как бильярдный кий, конец Патрика. Слегка поёзав, Трой притёрся к уздечке Патрика своей, и подмигнул, осклабившись из-за плеча Тристана — ему всегда нравилось, как Патрик закатывает от удовольствия круглые глаза, отсвечивая белками. Двое альф стояли на коленях друг против друга, зажав между собой омегу, как лакомый слой заварного крема в стаканчике трайфла. Тристан обвивал лодыжками талию Патрика, откинув голову на плечо Троя — эта поза из всего богатого экспериментального разнообразия казалась ему идеальной. — Готов, Триси? — бархатный баритон Троя заставил вытолкнуть ещё немного смазки — Тристан совершенно безнадёжно подсел на его тембр.. — М-м-м-угум-м-м… — муркнул омега, обсыпав спины своих альф крупными мурашками. Два крепких члена одновременно толкнули, слегка подбросив Тристана вверх. И ещё, ещё, всё чаще… Как же ему нравилось это ощущение — будто он парит в тесных объятиях двух верных друзей, не так давно ставших его возлюбленными и горячими любовниками. Альфы, рыча от страсти, всё плотнее стискивали омегу, синхронно работая бёдрами. Тристан, как обычно, закинул одну руку назад, жёстко ухватив ягодицу Троя, а другой дотянулся до задницы Патрика. Вот они, две его булочки… А сам Тристан сию минуту уже готов выдать щедрую порцию заварного крема. Аллегория показалась ему такой забавной, что омега смешливо фыркнул сквозь стоны, без спроса лезущие из груди. Надо будет рассказать Трою — вот он взоржёт конём. А потом начнёт подмигивать и смешно шевелить бровями каждый раз, когда Тристан будет заказывать в пабе свой любимый трайфл, вгоняя омегу в краску. Троица на всех парах двигалась к заслуженному экстазу. Ладонь Патрика упёрлась в грудь омеги, едва задевая большим пальцем налившийся от возбуждения твёрдый сосок. — Потри… — простонал Тристан, выгибаясь навстречу требуемой ласке. — А-а-а?.. — Патрик как всегда крепко тормозил. — Ну же, потри-и-и! — лицо омеги исказилось от дикого желания. — Что сделать? Что ты хочешь? — альфа упорно не въезжал, думая, что Тристан невнятно зовёт его по имени. — Сосок ему потри, бестолочь, — просипел Трой, едва сдерживая себя, чтобы не кончить первым и не обломить парням одновременный оргазм. Пальцы Патрика тут же переместились в нужное место и умело одарили ласками плотные бутончики омеги — и потёрли, и сдавили, и покрутили, одновременно оттягивая почти до боли. Не такой уж Патрик и недотёпа, если толково объяснить. Омега выгнулся и завопил во всю силу молодых лёгких, судорожно сжимая собой члены, орудующие внутри. Лишь мгновение спустя изверглись и альфы, яростно целуясь над плечом Тристана… Опасаться того, кто мог бы прибежать на крики, не стоило. Ключи от оружейной университета, в которой хранилось всякое старьё для занятий фехтованием, были только у Троя. Как ни крути, старостой курса быть удобно и полезно. — Эй, Триси, не кисни. Нам всем от предков достанется, это стопудово. Твой отец в тебе души не чает. А мой может и по шеям надавать… — Трой превентивно погладил ещё не успевшую пострадать шею. — Не преувеличивай, нас в последний раз секли лет семь назад. В школе, помнишь? — молодые люди дружно схватились за ягодицы и рассмеялись, припоминая, за какую шалость пришлось расплачиваться филеем. Долина Трилистника пользовалась недоброй славой среди высшего света Объединённого Королевства. Там вечно что-то случалось — и происшествия большей частью носили характер скорее скандальный, чем трагический. То супруг одного из эсквайров станет фаворитом самого короля, бросив альфе шестерых детей. То многообещающий наследник сбежит с труппой комедиантов и через несколько лет сделается вождём крупшейшего племени Южного материка. Или все омеги поместья, даже не состоящие в браке, разом забеременеют. Лорд Трелони рассеянно смотрел на рюмочку великолепного хереса, который ему совершенно не помогал. Во всём виноват Сибил и его неуместная причуда назвать сына Тристаном. А ведь супруги заранее всё обговорили и планировали дать младенцу имя Филипп, в честь действующего короля. — В конце концов, Тристан, это непристойно! Вашу нелепую связь даже истинностью нельзя оправдать, ведь она раскрывается только для пары. — Ах, оставьте, папа́, это всё старые сказки. Давайте мыслить современно. — Мальчик мой, истинность — вовсе не сказки, ведь мы с твоим батюшкой были истинной парой. Мой Сибил был из столицы, блестящий молодой омега, родственник самого короля. Он ради меня отказался от брака с самим герцогом Спенсер-Норфолком, расторгнув годичную помолвку. — Папа́, я не знал! — Тристан подошёл к отцу. Лорд Трелони попытался скрыть подрагивающую губу и предательскую слезинку в уголке глаза. — Как жаль, что я не знал батюшку — он был потрясным. — О да, “потрясным”... — повторил зрелый альфа, пытаясь свести всё в шутку. — Значит, Патрик и Трой — тоже мои истинные! Ради них я тоже откажусь от любой помолвки и даже от титула, хоть это было бы совершенно нерационально. Патрик! Трой! Потомки деревенщины и контрабандистов. А Сибил, уже ожидая дитя, улыбнулся, услышав, что соседи назвали новорожденного наследника Патриком. — Арчи, милый, это так забавно — ПаТРИк в Долине ТРИлистника. Через три месяца в Долине появился ещё один наследник — Трой. Над этим фактом Сибил смеялся до колик. И, видимо, решил поддержать дурачество, начатое невеждами. А последствия придётся расхлёбывать лорду Трелони. — Джо-о-о-о-о-рдж! Пожилой дворецкий бесшумно замер в почтительной позе. — В пятницу в Голубом зале будет приём. Приглашены виконт Бостридж и эсквайр Дютрей с домочадцами. — Никто, повторяю, никто не будет регистрировать этот нелепый брак! — лорд Трелони прилагал значительные усилия, чтобы не повышать голос. После обеда, который прошёл в напряжённой обстановке, представители трёх семей заняли библиотеку. — Поправочка, подобный прецедент имел место. Сорок шесть лет назад был зарегистрирован брак между эсквайром Хьюго Уэстом и двумя сиамскими близнецами — Джоном и Томасом Картрайтами. — О-о-о, боги… — Ладно тебе, Трелони, пусть себе женятся. Мой Трой, если уж чего втемяшит в голову — и оплеухой не выбить. Как натешатся — разбегутся. — Я не допущу, Дютрей, чтобы мой невинный мальчик стал потехой для двух альф! “Потомок контрабандистов” хамски ухмыльнулся в ответ. Виконт Бостридж, или “деревенщина”, воззвал к наследнику: — Патрик, как ты представляешь супружескую жизнь? Вы собираетесь по очереди… э-м-м… посещать спальню Тристана? Лорд Трелони поперхнулся хересом, а Патрик обернулся, ища поддержки двух пар любимых глаз. — Мы собираемся спать в одной кровати и никак иначе! И не украдкой, будто мы творим что-то скверное, — выкрикнул Бостридж-младший. И добавил, тыча пальцем в ухмыляющегося Троя. — А первым у меня был вот он! Поднявшийся гвалт перекрыл высокий молодой голос — твёрдый и ясный. — Господа! Позвольте мне объясниться. — Тристан вышел на середину комнаты гордо и величаво, как истый дворянин и господин себе и своему слову. — Наши семьи, живут в Долине Трилистника давно — бахвалясь достижениями и радуясь неудачам соседей. Но ещё раньше наша долина была единым процветающим графством! — Бабкины сказки… — пробормотал эсквайр Дютрей. — Не такие уж и сказки. Существуют хроники некоего Лето Писетца об устройстве жизни единого графства. Долина благоденствовала за счёт ресурсов угольных и рудных шахт Трелони; торговли продуктами богатого сельского хозяйства территорий Бостриджей через порт и флот Дютреев. Тристан обвёл притихших гостей пытливым взглядом. — Так вот, господа! Мы втроём намерены возродить былое величие Долины Трилистника. Но всё устроим по-новому, не допустив прошлых ошибок… Или, если вы категорически воспротивитесь столь грандиозным переменам, то оставим вас в желанном гомеостазе и устремимся на Южный континент пытать удачу на новом месте…. Свадьба была скромной, но великолепной. Трое молодых наследников в традиционных свадебных костюмах дарили гордость и новую надежду своим немного смущённым родителям — и богатую почву для слухов и сплетен всему Объединённому Королевству. После торжественного банкета лорд Трелони имел серьёзный разговор с шестой по счёту рюмкой хереса: — Не-е-т, как всё же дорогой Сибил догадался назвать омегу Тристаном в столь близком соседстве двух альф его возраста?! Дворецкий Джордж позволил себе незаметно ухмыльнуться. Только он знал, что Сибил был непричастен к выбору имени. В то время, как доктор констатировал смерть несчастного, кто-то спросил: — Как нарекли младенца? — Тристан! — громко сказал Джордж в царящей тогда суматохе. На самом деле так звали одного бойкого омегу, на которого дворецкий спускал половину своего жалованья в местном борделе.