Звёзды, как память о нас

      Фара ненавидела проводы, вот и сейчас они поднялись едва ли не на рассвете, и тут же попали в руки Розалинды. Даулинг не была уверена, что Хейл вообще спала, хотя внешне она выглядела совершенно обыденно. До ненавистного идеально.       — Решили отправиться утренним автобусом?       Автобусы в Алфею и из нее ходили в среду и субботу в 8 утра и 5 вечера. Отец Музы должен был приехать на вечернем, а вот Фара была не намерена ждать так долго. И Розалинда прекрасно это понимала, потому и ждала Даулинг в холле школы.       — Ждать дальше было бы не разумно, — феи отошли в сторону, пока Блум с Андромедой в люльке прощались со всеми остальными. — Что ты здесь делаешь?       — Тоже, что и все. Хочу попрощаться с тобой, — холодные пальцы коснулись руки Фары, и женщина вздрогнула. — Я не хотела вчера ругаться.       — Будто я хотела, — буркнула Даулинг, но вчерашнего гнева уже не было. — Чего ты хочешь от меня, Роз?       — Сейчас — прощения. Я знаю, что ты любила Сильву, и он любил тебя. Мне не стоило называть твой брак ошибкой.       — Да, не стоило. Сильва подарил мне минимум 12 лет жизни, счастливой семейной жизни. И я хочу, чтобы ты знала: если бы Сол был жив, о наших с тобой отношениях не могло бы быть и речи, — Фара на мгновение сжала губы, как делала всегда, когда обдумывала что-то. — Но Сол убит. И я не могу перестать любить тебя. Часть меня. Но, если ты не хочешь, чтобы однажды я назвала тебя его именем — придется смириться и отступить.       — В этот раз ты не оставляешь мне выбора, — фея разума услышала подъезжающий автобус. — Будь осторожна, Фара.       — Блум, пора! — фея огня кивнула и, подхватив чемодан, поспешила к автобусу. Даулинг мягко и нежно поцеловала Розалинду в щеку. — Вы все тоже будьте осторожны. Стелла, заставь ведьм пожалеть.       — Заставлю, мисс Даулинг. Корона и дворец снова вернутся законной хозяйке, — молодая женщина кровожадно улыбнулась, напоминая Луну. Но на этом раз эта схожесть Даулинг не смутила.       Блум уже скрылась в автобусе, как и Камила. У дверей стоял Гарольд, ожидая старшую дочь. Фара перехватила дорожную сумку, собранную ещё позавчера, и подошла к отцу. Им предстоял очень сложный разговор.       Розалинда смотрела вслед Фаре и внезапно вспомнила Марион. Алфея стала первым и последним местом, куда королева выехала вместе с наследницей, и сейчас у Хейл защемило в груди. Только когда вернулся Гарольд, когда Роз вновь его увидела, она поняла, что скучает по Мари. По первой и единственной подруге.       Марион наслаждалась, стоя прямо в центре Каменного Круга и сжимая руку дочери. Фара не видела ничего вокруг — ее пленил лес, но женщина больше восхищалась идущей от Круга силой. Она была на последнем месяце беременности, но отказать Розалинде не сумела.       — Как тебе? — Хейл села на траву и похлопала по месту рядом с собой, но вместо Марион рядом села Фара. Хотя, Роз не была против такой компании. Королева лишь с улыбкой покачала головой.       — Если сяду, то поднимать меня будешь долго, — она ухмыльнулась и положила руку на живот. Однако, взгляд вновь вернулся к замку. — Здесь очень красиво. Как такое здание может быть заброшено?       — Судя по документам, когда-то оно принадлежало Патриции Браун, — Марион вздрогнула, и Розалинда подалась вперёд. — В чем дело?       — Я слышала об этой женщине, — фея разума нахмурилась, ощущая, что подруга что-то не договаривает. Будто вспомнила то, что предпочла бы забыть. — Раньше. Многие считали, что она была ведьмой, и одной из могущественных.       — Она умерла пару веков назад, — Роз улыбнулась, стараясь скрыть тревогу. Почему-то, даже без помощи магии, фея разума была уверена, что ей только что солгали. — Сейчас здесь абсолютно безопасно.       — Нигде не бывает абсолютно безопасно, не сейчас, — рыжеволосая улыбнулась и, слегка мотнула головой, будто прогоняя воспоминание. — Но это очень хорошее место, все здесь заставляет поверить в иллюзию безопасности.       — Она уже сейчас делает играючи то, что подвластно не каждой фее, — Роз улыбнулась Фаре, которая призвала маленький камень к себе, совершенно не вслушиваясь в разговор.       — Надеюсь, моя дочь доживёт до того момента, когда ее коронуют, — Розалинда вздрогнула от неожиданности. Марион сегодня была на себя не похожа.       — Что происходит?       — Помнишь Гарсию? — Старуха, что предсказывает будущее, — мать Марион однажды призвала Гарсию ко двору, рассчитывая, что та предскажет благополучие Династии. Однако, женщина не произнесла ни слова за два дня пребывания во дворце, и на третий день, также молча, уехала. — Или рассказывает сказки. А она то тут причем?       — Вчера мы с Фарой съездили к ней, — тревога вновь опустилась на лисье лицо королевы, и тревога блондинки усилилась в разы. Рука неосознанно легла на спину ребенка. — Она сказала, что дочь станет королевой.       — И что тебя смущает? Это ведь хорошо.       — А потом она сказала, что видит Фарагонду в короне. Из шипов и крови, — голубые глаза встретились с такими же, и Марион зажмурилась. Но Розалинда не ощутила того страха, который сковывал подругу. — Я боюсь за судьбу дочери.       — Ты накручиваешь себя, — Розалинда подошла к королеве и взяла ее за руки. — Это так на тебя не похоже. Ты должна успокоиться: сейчас кроме Сожженных у Драгона нет проблем. Да и тех уже пару месяцев не видно. Все будет хорошо. Мы посадим Фару на трон. Обещаю.       — Спасибо, — прошептала женщина и крепко обняла Розалинду. — Фара ведь будет здесь учиться? Кстати, как ты назовешь эту школу?       — Алфея. Альфа. Начало, — Роз широко улыбнулась. — И конечно Фа будет учиться здесь.

***

      Когда ребята приехали, во дворце их уже ждали. Ривен не знал, о чем перед отъездом говорили Флора и Белла, но за всю дорогу женщина не смотрела на мать. Парень не стал вмешиваться в отношения семьи Даулинг, и Терра разделяла его мнение. Вот и сейчас она просто взяла специалиста за руку, и они вместе вошли в ворота.       — Терра, Ривен, — Скай стоял у лестницы, с улыбкой глядя на друзей. Никакой обиды на специалиста у короля больше не осталось, теперь была лишь радость. Они выжили, хоть смерть и была рядом, а это значит, что у них появился ещё один шанс. У них всех. — Я так рад вас видеть.       — Как и мы тебя, — Терра обняла друга, прижав его к себе чуть крепче, чем нужно, а затем сделала шаг в сторону.       — Друг, — Ривен, улыбаясь, протянул руку Скаю.       — Друг, — отозвался молодой король, пожимая руки Ривена и обнимая друга. — Вы ко мне надолго?       — Ещё не решили, — с улыбкой отозвалась Флора и тут же повисла на кузене. — Привет, братец.       — Привет, сестрица, — фея чмокнула Ская в щеку напоследок и отошла. — Белла.       — Здравствуй, Скай. Сожалею по поводу Сильвы.       — Спасибо, — он отвернулся и указал в сторону лестницы. — Вам подготовили комнаты, Марта вас проводит. У меня через полчаса тренировка в саду — присоединяйся, если хочешь, Ривен.       — Хорошо.       Их с Террой комната была очень большой даже для них двоих. Два широких окна, большая двуспальная кровать, двухметровый шкаф, хотя вещей у них было очень мало — один чемодан на двоих. У одного окна стоял небольшой стол и кресло, у второго — кресло и журнальный столик.       — Здесь очень красиво, — фея опустилась на кровать, специалист последовал за ней.       — Да, у нас шикарная комната. Потому я не понимаю, что тебя смущает.       — Что мы будем делать дальше, когда война закончится? — парень нахмурился. — Я боюсь, что у меня просто не останется цели. Эта комната будто островок мира, спокойствия, но, кажется, что мне здесь не место.       Вот тогда специалист впервые ее поцеловал. Сначала мягко, осторожно, будто боясь спугнуть, а потом уверенней, глубже. Руки Терры аккуратно легли на плечи парня, и она отстранилась. Ривен, не сдержавшись, провел большим пальцем по мягкой улыбке.       — Мир — это твое место, Тер. Нет никого, кто был бы больше готов к миру, чем ты. И я уверен, что ты найдешь, — он поднялся и вдруг хмыкнул. — А ещё я соскучился по зелени. Может, обзаведемся кактусом?       Ответом ему был счастливый смех. Если именно так он вернет ту улыбающуюся Терру, которую встретил на 1 курсе Алфеи, он готов превратить их комнату в оранжерею.       Скай отрабатывал удары по манекенах, когда подошёл Ривен. Специалист видел, как изменился друг: не внешне, внутренне. Его движения стали жёстче, уверенней, беспощадней. Даже на тренировке Скай двигался так, будто перед ним не манекен, а действительно враг.       — Я рад, что мы вновь будем тренироваться вместе, — король даже не обернулся, лишь опустил тренировочный меч и дождался, когда друг встанет рядом. — Как Терра?       — Она стала жёстче, — парень выбрал оружие и встал рядом. — Не боится причинить боль. И очень хочет мести.       — Вы вместе?       — Да. Во всех смыслах.       Это было сущей правдой. За эти два месяца он и Терра стали будто частью одного целого, оставаясь при этом собой. Они были связаны, крепко, глубоко, где-то на уровне чувств и подсознания. И Ривен боялся даже подумать о потери Терры. Так какую же боль ощущала Даулинг после гибели Сильвы?       — Как Блум и Даулинг?       — Едут сюда, — он улыбнулся специалисту, а Ривен хмыкнул.       — По кому скучаешь больше? По девушке или по матери?       — Даулинг — не моя мать, к сожалению, — они оба атаковали манекены и ненадолго замолчали. Однако, как только атака завершилась, Скай продолжил прерванный диалог. — Здесь есть комната моей матери. Прихожу туда и звоню Даулинг.       — Она заменила тебе мать. Было бы странно, если бы ты относился к ней, как к чужой.       — Она не хотела быть мне матерью, — Ривен хотел было возразить, но Скай не позволил. — Ты не рос вместе со мной, ты не знаешь. Ни она, ни Сол. Они не хотели быть моими родителями. Теперь, зная их историю, я понимаю, но не тогда. Я был ребенком, они были единственной семьей, которая у меня была, но отчаянно не хотели ею быть. Особенно Даулинг. Иногда мне казалось, что она избегает меня.       — Сейчас так же? — они вновь прервались, на этот раз атакуя короткими клинками. И вновь возобновили диалог, на этот раз после двух атак подряд. — Ты, вроде бы, упоминал, что вы общаетесь.       — Сейчас совсем не так. То ли наличие Блум изменило ее восприятие меня, то ли гибель Сильвы — не знаю, да и знать не хочу. Сейчас она та мать, о которой я всегда мечтал, — Скай достал свой меч и протянул его другу. — Как насчет спарринга?       Ривен кивнул. Ему нравилось горнило битвы, где-то в глубине души, но он никогда не любил бой так, как Скай. Ривен просто хорошо делал свою работу, в то время как его друг будто дышал боем. Они оба были хорошими бойцами, но казалось что один хочет лишь спокойной размеренной жизни, а второй рвется в бой. Но они оба боялись признаться себе, что ничто не пьянит сильнее, чем битва.       Из окна своей комнаты за ними наблюдала Белла. Разговор с дочерью больше был похож на монолог, мать не сказала ни слова. Да и как можно было сначала возвести отца в героя, а потом сообщить, что родовое безумие добралось до него? И как не придушить короля Гарольда собственными руками?       Она не жалела, что ее силы забрали. Белла считала это наказанием за то, как поступила с мужем. Конечно, она любила Стивена, даже сильнее, чем стоило, но, чем глубже он зарывался в историю своего потерянного королевства, тем становилось хуже. А ведь он даже не был наследником.       Белла только что с трудом уложила Флору и теперь мечтала лишь об одном — добраться до подушки. Однако, горящий в кабинете мужа свет поменял ее планы. Женщина бросила взгляд на наручные часы, подарок Фары на свадьбу, и утвердилась в своем подозрении. Только ради истории Драгона Стивен мог засесть в кабинете в два часа ночи.       — Стив? — он сидел над книгой и даже не заметил вошедшую жену. Шепот стал яростным. — Стивен!       — О, прости, — он оторвался от страниц, но будто не до конца понимал, где находится и с кем говорит. Однако, стоило моргнуть, и он тут же сфокусировался на Белле. — Ты слышала легенду о Марион и Орителле?       — Все ее слышали, она старая. Сейчас два часа ночи, пойдем спать, — она опустила руки ему на плечи и поцеловала в щеку. Муж улыбнулся.       — Мне кажется, я знаю способ вернуть Драгон, — Белла против воли вздрогнула. Эта тема была глупой и опасной, но Стивен упрямо верил в мечту.       — Это страна Фары и ее проблема, разве нет? Почему ей не хочется возвращать Драгон, а ты вцепился в эту идею? — она злилась и даже не пыталась это скрыть.       — Это не только страна Фа, но и моя.       — Но это ей ты хочешь преподнести страну и корону!       — Да, ей, потому что она — королева. И моя сестра, — от любящего мужа ничего не осталось, в голубых глазах был ледяной холод. Он смотрел на нее, как на врага, и Белла испугалась. Но этого было недостаточно, чтобы прикусить язык.       — Твоей сестре нет дела ни до страны, ни до тебя, — она выплюнула эти слова с такой яростью, которой даже от себя не ожидала. — Давай! Посмотри правде в глаза! Она никудышняя сестра, плохая жена и отвратительная мать. И Дафна погибла по ее вине!       Когда Беллу отшвырнуло к стене, она не ощутила боли. Она вообще ничего не ощутила, кроме парализующего ужаса. Перед ней был не любимый Стив, это был Стивен Даулинг, самая сильная фея Иного мира. И его глаза полыхали красным.       — Ты больше никогда не скажешь ничего подобного в адрес моей сестры, — его слова напоминали рычание, на кончиках пальцев играл огонь. — Поняла?       Белла лишь кивнула, и Стивен ушел. Вернулся через пару дней, не извиняясь и не объясняя, где был, да фея земли и не просила. Она знала, что сделала бы тоже самое, если бы он оскорбил ее семью, знала, что была виноватой. Не знала она лишь о том, что сама толкнула его к безумию. Именно после этой ссоры он начал сходить с ума.       Женщина вздохнула и отошла от окна. Пальцы невольно дотронулись до обручального кольца на цепочке, которое она носила с гибели мужа. Фея всегда прикасалась к нему, когда нервничала, а сейчас она очень нервничала. Лишь наличие Флоры спасло Беллу от гнева Фарагонды. Что спасет теперь, когда она узнает правду?

***

      Когда Даулинг села в автобус и тот тронулся, все взгляды остановились на короле. Фара уже не злилась, гнев схлынул и теперь она могла смотреть на ситуацию, загнав эмоции поглубже. Камила села рядом с сестрой, и Блум невольно усмехнулась. Сестры Даулинг сейчас казались готовыми нападать.       — Я готов ответить на все ваши вопросы, — негромко проговорил Гарольд и еще раньше, чем мать успела открыть рот, Блум выпалила.       — Зачем вы уничтожили Драгон?       Взгляд голубых глаз остановился на внучке, но девушка даже не поежилась. Однажды фее огня довелось ощутить на себе гнев матери, и недовольный, хоть и пристальный, взгляд короля вызвал лишь такой же пристальный взгляд в ответ.       — Этот вопрос интересует всех нас, — негромко проговорила Фара и с трудом подавила вздох. Сейчас ей очень хотелось, чтобы рядом был Сол, держал ее за руку, давая абсолютную уверенность в себе.       — Чтобы ответить на этот вопрос, нужно начать издалека. Все началось, когда Марион была еще ребенком и умерла. Мари тогда было семь лет. Феи воздуха устроили закрытую тренировку, на которую она пробралась и ураган, вызванный феями, впечатал ее в дерево, сломав шею. Мы до сих пор не знаем, в чистилище ли она была и кто держал ее сознание, но Марион было предсказано, как падет Драгон.       — Ты помнишь текст? Что конкретно ей было сказано? — Фара не заметила, как подалась вперед, впитывая в себя историю матери, историю семьи, от которой бежала.       — Даже если бы хотел — вряд ли забуду. Тем более, после твоего рождения, Фара, ваша мать была помешана на пророчестве. И Падет Драгон от огня королей, и вернется в прах, из которого восстал когда-то. От человека родится спасение ваше, судьба которого — уничтожить привычный мир и на руинах создать новый.       — И семилетний ребенок это запомнил? — удивилась Камила, стараясь не замечать холодок, прошедший по спине.       — Мари говорила, что пророчество снилось ей, постоянно, пока она не заставила его записать. Ее родители как-то вернули дочь обратно, но после того, как узнали о пророчестве, вообще едва не заперли дочь навечно.       — Почему мама решила, что пророчество о вас? — Камила тоже нахмурилась, даже не понимая, что сейчас на лицах обеих сестер было одинаковое выражение. — Это ведь мог быть кто угодно.       — До рождения Фарагонды она так и не думала, — за последние пару дней Фару называли полным именем чаще, чем за всю предыдущую жизнь. Женщина даже подписывалась сокращенным именем, но Гарольд упорно звал дочь так, как ее нарекли при рождении. — Но потом она поняла, что речь о нас. Мы оба были магами огня Дракона, ваша мать обожала свои силы, а вот мне родовой дар нес лишь одни проблемы. Фея воды с трудом ладит с огнем. Мы были первыми, кто правил Драгоном, обладая одной магией. Сначала я подумал, что Марион ошибается, но чем больше она говорила, тем сильнее я верил.       — Она поверила в то, что слышала, а ты поверил ей. Вы сами подогнали пророчество под себя. Точнее, себя под пророчество, — Фара прикрыла глаза, пытаясь осознать. — Почему Сожженные оказались в Драгоне?       — В Драгоне было больше всего фей огня, — ответила сестре Ками. — Поэтому их сейчас чуть больше, чем фей разума. Но дело ведь не только в этом?       — Это мы сказали гнать Сожженных к нам, — Фара ничего не чувствовала. Совсем. Как и Камила. Они просто молча смотрели на своего отца, пока ужас сказанного доходил до их сознания.       — То есть вы сами это решили? — шепотом уточнила Блум, боясь поверить. Гарольд лишь кивнул. — Вы сами сказали гнать монстров на свою страну? Вы так себя в жертву принесли, что ли?       — Мы сделали то, что должны были. Исполнили пророчество, — он будто гордился тем, что сделал, не замечая, как смотрят на него дочери и внучка. И Камила не сдержалась.       — Позволь пояснить, — ее тихий низкий голос опасно наполнил собой салон автобуса. — Ты уничтожил страну с сотнями тысяч человек, подверг опасности своих детей и убил жену ради того, чтобы выполнить какое-то глупое пророчество, которое могло быть просто выдумкой семилетнего ребенка?! Я не понимаю. Вы совсем полоумными были?       — Я все еще твой отец и король, — голос Гарольда окреп и стал напоминать раскаты грома. Теперь перед ними был истинный король. — Так что советую держать язык за зубами, Верховная. Твоя обязанность — подчиняться.       — Перед тобой тоже королева, — спокойно, но уверенно отозвалась Фара, и Блум поразилась, как величественно выглядит ее мать даже в школьном автобусе. — И твое воскрешение ничего не поменяло. Драгона, может быть, больше нет, но я — его последняя королева. И подчиняться Камила будет своей королеве, а не тебе.       Ками вновь откинулась на спинку, успокаиваясь. Сестра всегда действовала на нее так, была тем самым штилем, когда внутри бушевала буря. Всю жизнь брат с сестрой знали, что их Фара должна стать королевой, но сейчас она впервые увидела в ней ту самую королеву, о которой говорила Розалинда и король Радиус.       — Знаю, — мужчина усмехнулся. Протянул руку и неожиданно коснулся тонких пальцев наследницы. — Когда твоя мама была беременна Стивеном, мы отвезли тебя к провидице. Она была старой, почти слепой, но все, что когда-нибудь говорила — сбывалось.       — И что же она сказала такого, что заставило рискнуть королевством?       — Она видела тебя в короне, солнышко, — он смотрел на взрослую женщину, но, наконец, увидел в ней свою маленькую любимую принцессу. — В короне Драгона. Короне старых королей, которая считалась утерянной более двух веков назад.       Фару будто отбросило назад, в то время, которое она думала, что даже не помнит. И там ее отец, любимый папа, также держал ее за руки, сидя на корточках, и убеждал, что она может все. Его солнышко может все.       Но женщина мотнула головой, стряхивая наваждение. Ее любимый папа оставил ее сиротой в 4 года, так что не имеет значения, что он говорил. Важно, что сделал.       — Даже если поверить в этот бред, — она высвободила руки и сцепила их в замок. — Наше королевство разрушено. Ничего не осталось. Что случилось с мамой?       — Марион вместе с жителями в Королевстве Тьмы. Только так ей удалось выжить и спасти людей. Они все живы, мы никого не убили. Там один день, как десять лет, для них прошло совсем немного времени. Нужно всего лишь их вернуть.       — Всего лишь?! — хором воскликнули все три женщины. Гарольд кивнул, будто не видел три ошарашенных взгляда, направленных на него.