Звёзды, как память о нас

      Сэм сидел в камере уже второй день, но даже не возражал. Он понимал, что представляет опасность, но не понимал, как никто не смог определить в Текне Кровавую ведьму. Ни Розалинда, ни Аиша, ни Стелла… ни он.       Парень потер глаза, даже не осознавая, что злит его больше: что он стал жертвой или что доверял той, кому не надо. У него было достаточно времени, чтобы все осознать, и от этого к горлу каждый раз подступала тошнота.       Она говорила, что понимает, что тоже скучает по сестре и боится войны. Говорила, что монстры убили ее отца, поэтому она стала специалисткой. Чтобы больше никогда не быть беспомощной. Она залезла ему в голову, и он это позволил. Не Музе, которую любил и которой должен был доверять, а Текне, которую толком и не знал.       — Прекрати сжирать себя, ты не виноват.       Он даже не заметил, как фея разума вошла и села в кресло рядом с решеткой. Это казалось таким страшным и неправильным, но Сэм понимал — так нужно. Его заперли в клетку, и в этом много его вины. Он доверился не тому человеку.       — Виноват. Мною может управлять Кровавая ведьма, и это только моя вина.       — Нет, не твоя, — он не мог смотреть ей в глаза, потому что за эти два дня понял, что мог даже убить кого-то, кого угодно, и не помнить об этом, — Сэм, это сделала Текна. Она втерлась в доверие ко всем нам, а к вам с Аишей — особенно. Ты не виноват в том, что доверяешь людям.       — В том то и дело, Муза! Я доверял совсем не тем.       — Ты не мог знать…       — Я не доверял тебе.       — Что? — он не смотрел на нее, прятал глаза, постоянно тер запястье. А Муза смотрела на него широко распахнутыми глазами и пыталась понять. Принять. — Посмотри на меня, Харви, и повтори, что сказал.       — Я… — он заставил себя посмотреть на нее и боль от его слов отражалась во взгляде. — Я не доверял тебе. Умоляю, прости. Не знаю, как это произошло. Просто ты такая скрытная, а в последнее время еще и не скрываешь, что ненавидишь свои силы, жалеешь, что родилась феей.       — И что? Это не делает из меня ведьму.       — Ты постоянно уходишь в лес, за барьер. Вот я и сделал неправильные выводы.       — Неправильные выводы, — эхом повторила фея разума и усилием воли загнала слезы обиды поглубже.       — Прости. Умоляю, Муза, прости. Сейчас мне это кажется таким бредом, — она покачала головой, прерывая парня.       — Ты думал, я претворяюсь? Что на самом деле я могу использовать силу, но лгу всем?       — Да.       — А то, что в Алфее две сильнейших феи разума тебя не смущало? — Сэм невольно хмыкнул, снова пряча глаза. Сейчас он ощущал себя очень мерзким.       — Тете Фа самой было хреново, а Розалинда…       — Ты решил, что она тоже ведьма? — Муза подавила надвигающийся истерический смех и вырвался лишь смешок. Сэм лишь кивнул в ответ. — Да у тебя прям теории заговора.       — Прости. Я идиот.       — Да. Но зато многое встало на свои места. Эти два месяца ты вел себя странно, а я все не могла понять причину. Даже ревновала к Текне. Но теперь все встало на свои места, — Муза поднялась, и Харви тоже вскочил.       — Муза…       — Что?       — Что мы будем делать дальше? — она видела в его взгляде так много: боль, надежду, принятие неизбежного. Но сама ощущала лишь опустошение и усталость. Сейчас Муза хотела бы быть где угодно, но не рядом с парнем.       — Понятия не имею.

***

      Рональд только что сделал ей предложение, и Камила очень хотела поделиться этой новостью с братом и сестрой. Но, если Стивен был достаточно далеко, то Фара с Солом и Дафной были прямо по пути.       Специалист был не против заехать к Фаре, и фея в очередной раз поразилась, как ей повезло. Они с Роном познакомились, когда Камила уже была Верховной, а специалист приехал в Алфею вместе с Андреасом, с которым познакомился в Академии Эраклиона и был лучшим на курсе.       Андр сам рекомендовал специалиста Розалинде, и та решила протестировать его самым простым способом — поставить в пару с Ками и отправить за барьер. С тех пор они уже не расставались.       Сейчас они ехали к границе с Линфеей, там появилась уже третья стая Сожженных, и отец Андреаса попросил помощи. Фара с Солом работали против ведьм, и король не хотел отрывать их от работы.       — О чем задумалась?       Рональд сидел за рулем, пока Камила молча смотрела в окно на проплывающие мимо небольшие деревеньки и действительно задумалась.       — Как-то неспокойно, будто что-то должно случиться.       — Ты просто себя накручиваешь.       — Может быть, но я привыкла доверять себе, — он запустил пальцы в волосы и тут же отдернул, вызывая у феи усмешку. — Ты никогда не избавишься от этой привычки, милый.       — Это не значит, что я не буду пытаться, — она фыркнула, и Рон широко улыбнулся. — Хочешь, чтобы у наших детей была такая же привычка?       — У наших детей? — теперь она улыбнулась, и специалист убедился. что отвлечь Камилу получилось. — И сколько же у нас будет детей?       — Двое, конечно. Мальчик и девочка, — он наслаждался. Этой поездкой, ею рядом и тем фактом, что они распишутся сразу же, как вернутся в Солярию. — Или ты против?       — Только «за». Как только закончится война. Как только мы ее закончим.       — Мы справимся. Все мы, — она кивнула, но больше не улыбалась. — Через полчаса мы будем у Фары и Сола. Заодно и убедишься, что с ней все хорошо.       — Почему ты думаешь, что я волнуюсь за Фару?       — Потому что ты всегда за нее волнуешься. Все вы, даже Розалинда. Она — самая сильная из вас, но вы трясетесь, будто она — хрустальная ваза.       — Она — самая закрытая из нас. Никто толком не знает, что творится у нее в душе, о чем она думает и чего боится.       — И она — самая нестабильная, верно? — Ками нахмурилась, но Рон продолжал. — Ее сила настолько велика, что она не всегда может держать ее под контролем?       — Никто из фей не может всегда держать свою силу под контролем, и проблема Фа не в этом. Иногда, когда она сражается, мне кажется, что она наслаждается этим. Я привыкла к тому, что люди считают чокнутой меня, но порой я вижу безумие в глазах сестры.       — Любимая, ты накручиваешь себя. Безумие есть в каждом из нас, просто кто-то держит их в узде, а кто-то — нет. Возможно, когда ты видишь безумие Фары, она просто ослабляет контроль?       — Может, ты и прав, — она улыбнулась, бросая взгляд на часы. — Сколько у нас будет времени в столице?       — Минут десять, нас ждут монстры, — фея кивнула и до замка короля они доехали в комфортном молчании.       В тот день Камила так и не нашла сестру — встретила в коридоре замка лишь Розалинду и, на мгновение, на лице Хейл появился чистейший ужас. Но он исчез так же быстро, что девушка решила, будто ей показалось.       На следующий день они с Рональдом узнали о гибели Дафны.

***

      Сторми не была в восторге от этой новости. Ее основной задачей было убийство второй Верховной — Камилы, но она никак не ожидала, что для этого ей выделят в помощники Айси — помешанную на контроле, и Дарси — тихую, но явно ненормальную. А самое главное — эти две сестры были совершенно точно не полноценными ведьмами.       — Они не готовы.       Сейчас она с Текной, их матерью, Себастьяном и сестрами собрались в комнате мужчины, откуда Сторми сразу собиралась уехать за Камилой, но теперь была совершенно не уверена в скорости своего отъезда.       — Это ты так решила? — глаза Терезы были прищурены, и на дочь она смотрела крайне недобро. У Сторми хватило ума понять, что мать зла, но она не была этим остановлена.       — Верховная — мое задание и моя ответственность. Они будут мне не помощью, как вы того хотите, а балластом.       — Считаешь, что мы ошибаемся?       Вот теперь очевидно стало всем — Тереза в ярости. Ее голос стал низким, ледяным, и у Сторми тут же все тело покрылось мурашками. Она понимала, что не могла отступить, но и не хотела ощущать гнев матери на себе. Текна тоже понимала эту дилемму старшей сестры, и даже не пыталась скрыть.       — Вы готовили меня к этому году не один год. Я не оспариваю ваши с дядей решения, но их к этому не готовили…       Девушка захлебнулась, когда кровь поднялась в горле, а затем рухнула на пол, пока все тело будто рвало на части. Кости ломило и в какой-то момент Сторми всерьез решила, что мать ее убьет. Однако, боль прекратилась так же внезапно, как и началась. И, только подняв взгляд, встретилась с абсолютно безумной матерью, продолжающей спокойно сидеть в уютном кресле, а карминово-красные губы растянулись в улыбке.       — Ты должна помнить, дорогая, кому подчиняешься, кому принадлежишь. И никогда не забывать. Я решила, что отправишься именно с ними. Это понятно?       — Да, мама, — вышел сплошной хрип, но Тереза тепло улыбнулась, и от этой перемены абсолютно каждый ощутил ужас.       — В таком случае, иди, собирайся, — Сторми кивнула, и Текна тут же оказалась рядом, помогая сестре подняться. — Помоги сестре собрать вещи.       — Да, мама, — отозвалась Текна и вышла вслед за Сторми. Послушать, что Тереза скажет Айси и Дарси девушка не рискнула.       — У вас будет и свое задание, отличное от задания Сторми, — Себастьян переглянулся с сестрой и, только получив кивок, продолжил. — Вы должны втереться в доверие Фаре Даулинг или ее дочери, Блум. Даулинг обычно кажется жесткой и отстраненной, но она — самая милосердная из трех Верховных и, определенно, самая доверчивая.       — То есть мы должны ее убить? — уточнила Дарси, но Валтор отрицательно покачал головой. — Тогда для чего нам подбираться к ней поближе?       — Вы не убьете Фару, даже вдвоем. Она — воин и всегда готова к нападению, а ее сила действительно уникальна.       — Вы звучите так, будто знаете ее, — Айси усмехнулась. — Очень хорошо знаете.       — Мы вместе учились в Алфее и дружили.       — Значит, она вам доверяет?       — Нет, думаю, она уже выяснила, кто я на самом деле, а нам риски ни к чему. Вас же она не знает, вы для нее незнакомки, — сестры синхронно кивнули, и Себастьян улыбнулся. — Придумайте жалостливую легенду, ваша сиротство будет на руку. Доведите свои реакции до автоматизма, Фара не должна ничего заподозрить.       — На что давить? — снова вмешалась Дарси, и Тереза отметила эту девочку для себя. В ней была какая-то притягательная сила, она не задавала лишних вопросов и была готова слепо выполнять приказы. Как раз то, чего так не хватало Сторми.       — Сироты, тяжелая жизнь, боретесь за выживание и вините во всем ведьм, — Дарси сразу кивнула, Айси сначала недовольно поморщилась, но тоже кивнула. — Сторми об этом знать не нужно. Это понятно?       — Да.       — Тогда свободны, идите, собирайтесь, — отослала их Тереза, и девушки моментально повиновались.       Через полчаса, сидя на заднем сиденье внедорожника, телефон Дарси завибрировал от пришедшего сообщения от Терезы. Ведьма перечитала его дважды, но, загнав эмоции поглубже, просто кивнула самой себе. Она могла это сделать.       У тебя будет еще одна задача. Как только Сторми все сделает — убей ее.

***

      Стелла сидела в кресле, так и не найдя в себе силы занять место, принадлежащее директрисе. А из головы не шел разговор с Гарольдом о том, что ее бабушка, которую она почти не помнила, была Кровавой ведьмой.       И пусть отец мисс Даулинг говорил, что она никогда не использовала свои силы ведьмы, была неплохим человеком, это не помогло. Осознание ситуации давалось непросто. Ее единственная дочь, наследница короны — ведьма. Даже в голове это звучало катастрофой.       — Стел, — Муза закрыла за собой дверь и села рядом, неожиданно понимая, что они уже очень давно просто не разговаривали. — Волнуешься о дочери?       — Да, — ей так хотелось все рассказать, хотя бы кому-то, но страх всегда сдавливал горло. — Иногда мне кажется, что я совершила ошибку.       — Потому что отдала ее?       — Нет. Потому что родила.       Муза вздохнула, протянула руку и коснулась плеча подруги. Она знала, что не должна была использовать магию, особенно сейчас, когда призвать ее удавалось не всегда, но Стелла выглядела такой уставшей и потерянной, что фея разума не сдержалась.       — Ты очень устала, — королева заметила изменившийся цвет, и Муза усмехнулась. — Не злись, я хочу помочь.       — И как ты собираешься помочь?       — Для начала, взять у мисс Даулинг таблетки, Блум вроде говорила, что у нее есть снотворное в тумбочке.       — Идет война…       — И что? Спать теперь не надо? — хмыкнула Муза, и на лице феи света появилась робкая улыбка. Они обе вдруг вспомнили свой самый первый искренний разговор, когда Стелла рассказала правду о Луне.       — Я боюсь, что мы проиграем. Ведьмы среди нас: наши знакомые, друзья, семья. Я только от короля Гарольда узнала, что моя бабушка была ведьмой. Это так странно.       — Кто-то еще об этом знает?       — Только те, кто был в комнате, — Муза кивнула, вспоминая, как отец мисс Даулинг огорошил их всех этой правдой. — А что?       — Это ведь легко можно скрыть от общественности.       — Я не скрою свою сущность, — Муза фыркнула, и Стелла нахмурилась.       — Я — фея разума, Стел. И знаю, кто убил Луну.       Стелла смотрела в карие глаза и понимала, как близка к магическому выбросу. Все внутри сжалось от ужаса, лампы по всему кабинету замирали. Но, фея не отшатнулась от подруги — наоборот, она вновь взяла ее за руку.       — Успокойся. Я никому об этом не говорила и не собираюсь, — светлые глаза все еще смотрели настороженно, и фея разума сжала ладонь Стеллы. — Ты все сделала правильно.       — Я убила собственную мать, — слова, хоть и получились тихими, но дались очень легко. — Это не может быть правильно ни в каком мире.       — Луна годами причиняла тебе боль и лишь чудом не убила, а уж то, что творил Андреас — просто немыслимо.       — Дело было не только в мести, — взгляд затуманился от подступивших слез.       — Дело в короне. Я понимаю, — королева кивнула, осознавая, что все это время будто и не дышала. — Брендон знает?       — Знала только Розалинда. А как узнала ты?       — Случайно однажды поймала твои чувства, когда кто-то упомянул смерть Луны. Вина, стыд и гнев. Специфический коктейль. Думаю, мисс Даулинг тоже это почувствовала, но сначала правда о Блум, а потом гибель Сильвы сильно выбили ее из колеи.       — Знаешь, а я рада, что ты знаешь, — фея грустно улыбнулась подруге и сжала руку в ответ. — И спасибо, что не считаешь меня монстром.       — Ты должна сделать что-то похуже, чтобы стать монстром. Мы не виним себя в убийстве Сожженных или ведьм, а Луна, во многом, была еще хуже.       — Я многое сделала ради безопасности Солярии.       — Догадываюсь. Но в этом и заключается задача королевы: принимать тяжелые решения и выбирать меньшее из двух зол, — Муза коротко обняла Стеллу. — А теперь давай позвоним Блум и уложим тебя спать часов на восемь, да?

***

      Алекс с Роз обедали, и фея разума в какой-то момент полностью погрузилась в чтение. Парень замолчал, осознавая, что хейл его уже давно не слушает. Она действительно казалась очень увлеченной какой-то книгой, которую взяла у Марион вчера вечером.       — Роз, — она не отреагировала, и специалист попробовал громче. — Роз!       — Прости, увлеклась, — голубые глаза встретились с зелеными. — Здесь все о Верховных.       Фее было 17 лет и в последние несколько недель Роз чуть ли не помешалась на Верховных, забыла обо всем. Они с Алексом познакомились с одной Верховной, когда та приезжала к отцу Марион, и от нее шла такая сила, которой отчаянно хотелось Розалинде.       — Все Верховные живы, любимая, — девушка бросила на него ироничный взгляд, парень в ответ широко улыбнулся. — Хочешь стать одной из них?       — Очень. А разве ты не хочешь стать специалистом одной из Верховных?       Верховные всегда были самыми сильными феями Иного мира: яркие, сильные, величественные. Фея разума впервые увидела одну из них, Элизабет Беркли — фея воздуха, владеющая всеми стихиями и убившая одним ударом весь ведьминский ковен на западе Солярии. И Роз хотела обладать такой же силой.       — Я не настолько амбициозен. Все, чего мне действительно хочется — стать Неделимыми, — девушка смотрела на него с таким удивлением, что Алекс не сдержал грустную улыбку. — Не думал, что это шок для тебя.       — Мы слишком молоды для этого, разве нет? Да, мы встречаемся и ты — лучший специалист, который может у меня быть. Но…эта связь нерушима и вечна. Что будет, если мы поссоримся через пару лет?       — Я никогда не перестану быть твоим специалистом, как бы мы не поругались, — он видел, что за улыбкой феи скрывается неуверенность, но не хотел уступать. — Расслабься, я ведь не говорю, что нас свяжут сейчас. Это так, на будущее.       — Но для чего нам это?       — Мы станем единым целым, что в этом плохого?       — Сейчас почти нет Неделимых, и это неспроста. Боль одного — это боль другого, ранение одного — ранение другого, смерть одного станет смертью обоих.       — Это больше силы, мы станем лучшими феей и специалистом. Ты будешь ощущать ту же опасность, что и я, а я буду находить тебя в любом месте, где бы ты не оказалась. Разве связь Верховных со всеми странами так же тебя пугает?       — Нет, — мягко отозвалась фея, и Алекс заметил, что она больше не напряжена. — Связь Верховных — это служение миру. Они дают клятву крови, но не только правителю. Они присягают миру. Я отдаю свою жизнь и силу ради защиты Иного мира, каждого живущего в нем. Я клянусь чтить правителей, не посягая на их власть, защищать трон любой страны от посягательств из вне и никогда не направлять свою мощь против людей, доверяющих мне свою жизнь.       — Это их клятва?       — Да. Она прекрасна. ты правд, я очень хочу стать Верховной, — она кривовато улыбнулась, будто стыдилась этого. — Король Филипп сказал миссис Беркли, что я — лучшая. Представляешь?       — Родители Марион заменили тебе родителей.       — Ну нет, они скорее всегда были тетей и дядей. Иногда заботились, но чаще просто интересовались, как у меня дела, — она вдруг прищурилась и хитро улыбнулась. — Кстати, ты обещал познакомить меня со своей сестрой. Она младше или старше?       — Младше. Ее зовут Герда. обязательно познакомлю.

***

      Матлин лихорадило. Она с трудом могла разглядеть дочь сквозь пелену — глаза слезились. Муза не отходила от матери ни на шаг и делала все, что говорил отец. Но лекарства не помогали — они будто только продлевали агонию.       Муза помнила, что ей говорили — фея разума может облегчить боль. И она пыталась, честно, но все, что получалось — ощутить лишь часть маминой боли, при этом не принося ей никакого облегчения.       Отец пытался получить лекарства. Боэ даже дошел до королевы, но его никто не впустил. Муза ловила все эмоции: злость и отчаяние, исходившие от отца, страх и смирение — от матери. Матлин смирилась, и дочь это чувствовала.       — Боэ, — тихий голос жены был едва слышен, но мужчина молниеносно взял жену за руки, оказавшись рядом. Вторую руку, со слезами на глазах, крепко держала Муза.       — Я здесь, любовь моя, — женщина сделала вдох, собираясь что-то сказать, но закашлялась в очередном приступе кашля. — Ничего не говори. Настойка скоро должна подействовать.       Муза поняла все первая. Ее руки все еще держали маму, но, как бы сильно она не сжимала пальцы, Матлин не отзывалась. Ее сознание внезапно исчезло, и на том месте, где раньше была мама, теперь осталась только пустота. И тогда Муза закричала.       Боэ сидел в комнате дочери и держал в руках ее наушники. После гибели Матлин ему понадобилось много времени, чтобы пережить это, но только сейчас мужчина осознал, что едва не потерял дочь, утопая в своей боли.       Теперь он явственно ощущал, что муза закрыта от него на сотню замков, и Боэ не смел ее осудить. Он помнил, как его маленькая фея обожала танцевать, часто смеялась, была такой жизнерадостной, наслаждалась каждым днем. Дочка всегда была маленькой копией своей матери, но сейчас он все чаще видел в ней себя.       — Папа? — она явно не ожидала его увидеть, особенно в своей комнате. — Ты что-то хотел?       — Да, поговорить, — он похлопал по свободному месту рядом с собой. — Присядь, пожалуйста.       — О чем ты хотел поговорить? — она села и тут же забрала наушники из рук отца.       — Алфея готовится к войне, но я не хочу, чтобы ты становилась ее частью. Ваша директриса убита…       — Наша директриса жива, — резче, чем нужно, прервала отца девушка. — Розалинда никогда не была нашей директрисой, она лишь временно заменяла мисс Даулинг.       — И она была Верховной. Это открытое объявление войны. Мисс Даулинг рассказала, что ты трансформировалась, и я прекрасно понимаю, почему ты так важна против борьбы с ведьмами. Но ведь твои силы нестабильны.       — Я обучаюсь у Марко, лучшего специалиста Алфеи. Мои силы возвращаются.       — Но недостаточно быстро, — Боэ пытался подобрать слова, чтобы объяснить свою позицию, но Муза явно его не понимала. — Вы ведь ещё дети. Разве ты хочешь участвовать в этой войне?       — Хочу? О чем ты вообще говоришь? — он видел, что дочь злится. — Идёт война. Во всем мире. Моя подруга — королева, страну которой уже захватили ведьмы, родителей моих парня и подруги убили Сожженные у нас на глазах. Меня саму ранили так сильно, что я до сих пор не восстановилась окончательно. О каком желании тут может идти речь? У нас нет выбора, ни у кого из нас.       — Я могу увезти тебя. Подальше отсюда, туда, где безопасно.       — Куда? Пап, война везде. Ты не сможешь увезти меня туда, где ее нет. В Солярии ведьмы, в Линфее Сожженные, а Андрос и Эраклион атакуют Волумы, о которых уже давно никто не слышал, — фея слегка улыбнулась отцу и мягко взяла его за руку. — Я благодарна тебе за заботу, правда, но мое место здесь. Я нужна здесь. Своим друзьям и Сэму.       — Ты его любишь? Этого Сэма.       — Да. Сейчас все сложно, но я его люблю. И мы справимся.       — Мы справимся, — Боэ улыбнулся и притянул дочь к себе. — У тебя всегда буду я. И я на твоей стороне.

***

      Камила внимательно следила за всем, что происходит. Вокруг нее сгруппировались все феи и специалисты, даже раненные, но готовые сражаться. Женщина привыкла руководить и уже не первый раз взаимодействовала с феями Эраклиона, чтобы знать, что их подготовка достаточно слабая.       Волумы не нападали, что было странно. Две феи воздуха стояли на изготовке, но монстры будто что-то ждали, и Верховной это совсем не нравилось.       — Феи, наша задача — сбить тварей. Здесь сейчас достаточно специалистов, которые уничтожат их на земле.       — Что нам нужно знать?       — Они созданы из того же, что и Сожженные, и точто так же имеют сердцевину. Она между крыльями — вам нужно целиться туда. Волумы на земле неповоротливы, а с поврежденным крылом станут еще уязвимее. Какие у кого стихии?       — Здесь две феи воздуха, две феи земли и один фея разума, — отозвался мужчина, будучи одной из фей воздуха.       — И что здесь делает фея разума? — искренне удивилась Камила, взглядом ища этого человека.       — Это я, Ваша светлость, — вперед вышел молодой мужчина с перетянутой бинтом рукой. — Меня отправили на случай нападения вместе с тварями ведьм.       — Ясно. Боевая подготовка?       — Хорошая, как и любого здесь. Я готов сражаться, как специалист.       — Подходит. Слушайте внимательно. Специалисты, распределитесь рядом с феями и внимательно следите за тварями. Двое специалистов должны следить по сторонам и сигнализировать в случае чего. Теперь феи. Нас пять человек, тварей восемь. Я атакую двоих сразу, кто чувствует в себе силы — сделайте так же. Остальные, по команде, атакуют одного монстра. Готовы? — все быстро разошлись по местам, и Камила скомандовала. — Огонь!       Верховная выбрала первой жертвой самого ближайшего монстра, и сильный узконаправленный поток воздуха буквально вырвал крыло Волума. Тот камнет начал падать вниз, одновременно с воплями, издаваемыми другими тварями. Фея успела заметить, как рухнул еще один Волум, зацепив какого-то специалиста когтистой лапой при падении, и осмотрелась, в поисках следующей жертвы.       Твари, тем временем, тоже перешли в атаку. Те, что были ранены, нападали на фей, а остальные ринулись на Камилу, будто знали, кто здесь представляет наибольшую опасность. Три специалиста одновременно ринулись на помощь Верховной, в то время как в крови феи будто закипело пламя.       Женщина развела руки в стороны и столп пламени обрушился прямиком на летящих монстров. Они сгорали прямо в полете, и Камила в очередной раз ощутила это пьянящее чувство превосходства. Она кайфовала, точно зная, насколько сильна.       Когда сзади донесся вопль, а плечо обожгло от острой боли, Верховная даже не сразу поняла, в чем дело. И только обернувшись, осознала, что это когти Волума, которые впились ей в плечо.       Она впервые видела тварь так близко. Она буквально нависала над феей, и Камила разглядела почерневший череп, длинный клюв, а из разинутой пасти текла зеленая слюна, капающая с острых клыков. И это зрелище заставило Камилу содрогнуться от омерзения, приходя в себя.       Фея редко использовала свою родную силу, она была мало применима в бою, но в этот раз смена тела на уровне ДНК оказалась очень кстати. Когти твари превратились в лапки, тело увеличилось, а крылья уменьшились раз в десять. Волум рухнул на землю и тут же чей-то меч пронзил его насквозь. Звуки боя ту же на мгновение оглушили Камилу, а затем она ринулась в самую гущу.       В воздухе оставалось всего два монстра, на земле лишь один пытался отбиваться, но безуспешно. Его окружил сразу десяток специалистов, и Камила сконцентрировалась на тех, что еще представляли угрозу.       — Феи воздуха, ударьте с разных сторон, феи земли, попробуйте подцепить монстра побегами, — сильный и спокойный голос совсем не соответствовал общему состоянию. Внутри Камилы клокотала сила, подстегиваемая сильной болью в плече.       Верховная заставила себя сконцентрироваться. Она точно знала, что именно необходимо сделать, чтобы остальные выжили. Глаза сменили цвет, радужку залило пламя, и Камила снова, как тогда, у водопада, ощутила это опьяняющее чувство свободы.       Фея выставила одну руку вперед и бардовое пламя, отливающее синевой, ударило сначала одну тварь, а затем другую. В этот раз они адже не сгорели — будто рассыпались пеплом в воздухе.       — Что это было? — едва слышно уточнил чей-то мужской голос рядом с Верховной. Ками улыбнулась. Она поняла, в чем особенность призыва именно огня Дракона. Тотальный контроль своих эмоций и желаний вначале, а затем — полная свобода.       — Огонь Дракона. Теперь он принадлежит и мне.