Nuit silencieuse.

***

      Не то, чтобы я была святой, но уж точно не оставлю умирать человека. И вот сейчас, вернее, тогда, я не смогла пройти мимо того мужчины. Честно говоря, умирающим его назвать-то сложно.       Деловой костюм подчеркивал подтянутое тело мужчины, а его волосы обрамляли светлое лицо. По всему телу были пятна крови, вспоминать тошно. Но его глаза… боже, видели бы вы его глаза! Они были такие яркие и чистые, что хотелось смотреть и смотреть в них. Мне казалось, весь мир повернулся ко мне, подарив ангела во плоти.       Он шутил и подсказывал, что делать, видя как мои руки дрожат. Помню, вроде ругал, что полезла, раз боюсь. Но я не слышала в голосе злобы. Скорее, это было как наказание старшего брата.       Я дотащила его до своей квартиры. Идти шагом было бы минут пятнадцать от того заброшенного парка, но с мужчиной на плече это было намного дольше. Я предлагала ему вызвать скорую, но он наотрез отказался. Сказал, вроде, что боится врачей и у него есть свой личный. Сказал, что он скоро подъедет. И опять шутка, вроде: «Думал, помру быстрее, чем он приедет, а тут оказывается ангелы бродят». И он улыбнулся! Уже без усмешки, с такой чистой и, возможно, детской улыбкой. Тогда я заметила шрамы на уголках его губ. Удивительно, как сильно ему шли эти шрамы. Боже, да шрамы вообще для него были созданы.       Впрочем, я отвлеклась. Это был тот самый момент, когда не стоило брать книгу, глядя на обложку. Дьявол. Вот кто он. Запер меня тут. И… я не знаю, кто мне поможет. Даже не знаю, зачем я пишу это всё. Думаю, никто, кроме этого ублюдка и не найдёт эту тетрадь.       Санзу Харучиё. Это его имя. И, будь у меня возможность, я бы навсегда забыла его, но я не забуду. Никогда не забуду.

***

      Услышав тяжёлые шаги, девушка вздрогнула, а после стала отковыривать кусочек уже привычного ею плинтуса и, сворачивая в трубочку тетрадь, рывками вталкивает её вглубь, лишь бы он не нашёл, не заметил, не увидел. — Эй-… — эхом отдался бас, — ангелоче-ек-… — шаги приближались, — я та-ак по тебе соскучился. А ты скучала по мне? — щелчок и дверь открыта. Он вошёл сюда. Липкий страх поднимался и обхватывал сначала спину, а потом и подбираясь к горлу. Тихо всхлипнула, поджав ноги поближе к груди, сжалась. — Пожалуйста… отпусти меня. Обещаю, я никому не скажу, только отпусти. Я хочу домой. — осипший голос, еле-еле слышно шептал, но у Хару хороший слух. Она знает. Она помнит. Тело помнит. — А? Цветочек, — начал было мужчина, присев на корточки и протянув руку. Обхватывает подбородок руками, вынуждая смотреть на себя. Не отворачиваться. Это она тоже запомнила, — я ведь уже говорил. Твой дом здесь. Рядом со мной. — Это неправда… — робко, сквозь слёзы, которые так и хотят стечь по щекам. — У меня дома остались родители, сестрёнка. Прошу, отпусти меня к ним. Я ни слова про тебя не скажу, только отпусти… — Ни за что. — отрезал Санзу, — А если они тебе навредят? Как я после могу говорить, что люблю тебя, если не смог защитить своего ангелочка? Ох, детка, ты правда не понимаешь, насколько опасен внешний мир? Я всё делаю, для того, чтобы ты никогда не узнала, каким жестоким он может быть. Поэтому… если ты не хочешь разозлить меня — не говори такие глупости больше Ты ведь не хочешь разозлить меня? — Не хочу, но… — девушка замолчала, подбирая правильные слова, чтобы не разозлить его. И правда, ей чертовски не хочется, чтобы Харучиё злился, — они моя семья. я не могу их бросить так далеко. мне больно от мысли, что они рядом, но я не могу их обнят…        Резкая боль пронзила щёку, а шея предостерегающе хрустнула. Она даже не сразу поняла, что произошло, да даже боль не сразу почувствовала. И лишь спустя секунды, которые казались вечностью, она смогла поднять испуганный и недоумённый взгляд на мужчину. Тот смотрел на неё с высока, сведя брови к переносице. в слабом освещении лампочки, девушка смогла увидеть, как желваки «ходили» от того, насколько сильно он сжимал челюсть. — Ни слова о них больше! — вскрикнул Санзу, — Их больше нет, забудь. Есть только ты и я. Больше никого!       От обиды оставалось лишь поджать губы, пробормотав что-то вроде: «да, я поняла». Это конец. У неё и правда больше нет шанса. Он отпустит лишь её тело в землю. А опустит ли?

***

      Медленно бредя по переулкам, провожая взглядом уже наизусть выученные деревья. Она не первый раз тут. Этот маршрут казался ей самым безопасным и быстрым до дома. Телефон завибрировал. Опять. Циферблат на часах показывает «21.00». Девушка знает это, даже не глядя на время. Только Харучиё пишет ей ровно в девять. По пустой улице эхом разлетается смех, её пальцы печатают сообщение с уже привычным вопросом: «Ты там будильники ставишь, чтобы мне написать? Я не обижусь, если ты напишешь мне в 21:01 >: р»       Санзу отшучивался. Говорил, что это просто совпадение, он освобождается от работы и сразу пишет, чтобы узнать, как у ангелочка дела. На вопросы о работе отмалчивается и, может быть, это бы настораживало, но девушка слишком уставала, чтобы думать об этом. К тому же, работа выжимала все соки, босс будто увидел в ней робота.       Другое дело Харучиё: каждый вечер они созванивались и тот покорно, с мягкой улыбкой, выслушивал её возмущения и жалобы. В какой-то момент, она даже задумалась о возможности более близких встреч с Санзу. Он был привлекателен, мил, даже чересчур заботлив. Подумать только! Её самые любимые сладости, которые раньше она могла позволить себе в лучшем случае раз в месяц, стали приходить ей каждую пятницу с милой записочкой от Хару.       Да, она ругалась, мол зачем, да дорого слишком, но про себя улыбалась. Ей было приятно, когда кто-то вот так просто ухаживает за ней. Хотелось, чтобы он и дальше продолжал, не смотря на её бухтения. А он продолжал, обусловливая это тем, что он знает, как она начинает светится от радости, при виде любимых лакомств.       Тем временем, Харучиё был бдителен как никогда. Вопрос стоило решить прямо сейчас, получить «выговор» от Майки означало смерть. Абсолютно всё должно быть идеально. Рабочую рутину разбавляли сообщения от неё. Бессмысленные сообщения не казались раздражающими, наоборот, даже радовали: её возмущения, её радость, её красота, смех, глаза, руки. Всё это должно принадлежать ему. И принадлежало бы. Если бы не одно «но».

***

— Представляешь?! Просто подошёл и решил познакомиться! — звучал радостный голос его ангела. — Что? — недоуменно переспросил мужчина. От своих подчинённых он буквально две минуты назад получил сообщение, что рядом с девушкой ошивался какой-то тип. — Кто? Эй, почему ты так смотришь на меня? — Прости-прости, но… ты ревнуешь? — довольно улыбнулась она, — ты такой милый. Не волнуйся, ты мой самый-самый лучший друг. — Я не… не ревную. Просто не понимаю. Если ты боишься одна ходить, я бы мог заезжать за тобой. Я ведь раньше освобождаюсь… — Ох, нет-нет. Не хочу тебя ещё больше нагружать. Ты и так очень много для меня делаешь. — Мне совершенно не трудно, я даже рад буду. — Переживаешь за меня? — Конечно. Или это странно? — усмехнулся Харучиё, внимательно следя за женской фигурой, которая под какую-то глупую песню подтанцовывала, пока готовила ужин. — Да нет… это даже приятно. — сдержанно улыбнулась девушка. — Значит, завтра… — Санзу сделал паузу, будто вспоминал, работает она или нет. — Хорошо. Завтра освобождаюсь в шесть тридцать. Буду ждать тебя. — Отлично. Тогда жди меня, — улыбнулся мужчина. Конечно, он знал, где она работает, когда освобождается и в какие дни работает. Благодаря постоянным видеозвонкам, Харучиё удалось даже узнать план квартиры девушки. — у тебя… — Ох, чёрт! — быстро перебирая что-то у плиты, девушка заворчала. — это всё из-за тебя! — Из-за?… ахах, а я что? — посмеиваясь, спросил он. — Ты отвлёк меня! Ну всё. На ужин у меня теперь сгоревшая курица. Спасибо, — отвесила шуточный поклон, — господин Санзу. — Ой, ну не надо, не надо. Прощаю тебя. — Э? Наоборот должно быть! — В смысле? Я не должен прощать тебя? Почему? — Да…! Я должна прощать тебя! — сдерживая смех, строго произносит она. — Прощай. — улыбнулся мужчина. — Не знаю, за что, но прощай. — Сначала извиняются, а потом прощают. — Хорошо, я запомню.       Раздался звонок в дверь. Удивлённо глянув в сторону коридора, девушка извинилась и пошла в сторону выхода. Вернулась через три минуты, удивлённо заглядывая в пакет. — Что это? — Извинения. — Ты… а… о..а… — Что я? — Ты точно не сын.. какого-нибудь чиновника? А то… ты так много тратишься на меня… тебе не жалко денег? — У… считаешь чужие кошельки? — Переживаю, скорее. — Не переживай, мне не жалко. — Ты всё таки выращиваешь у себя дома дерево, с купюрами вместо листвы, да? — В точку. — на губах мужчины расплылась усмешка. — Ох, откуда ты узнал?! — потянувшись за палочками, девушка удивлённо рассматривала лицо мужчине на экране. — ты шпион?       Санзу забавляла её реакция: чтобы не делал Харучиё, она улыбалась и радовалась, будто ребёнок, которого вывели в мир. Какой-то частью своей души — мужчина завидовал. Ему так же хотелось иметь рядом кого-то, кто мог бы помочь забыть тот кошмар. Но с другой стороны, ему было жаль её: что будет если она попадёт на ту сторону Японии? Нет, ему точно нужно защитить её. — Приятного аппетита, мисс детектив. — Спасибо, — улыбнулась, проглотив кусочек мяса.

***

      Харучиё написал внезапно. Поздоровался, как обычно, и скинул адрес. Сказал, что ждёт её.       Девушка опоздала на пять минут. Сильно корила себя за то, что выбрала такси, а не метро, ведь выходные, на улицах пробки. Бежит к указанной лавочке, но там никого. «Ушёл уже? Неужели опоздала?» — расстроенно подумала она.       На плечи легли аккуратные ладони. От неожиданности, девушка вздрогнула резко оборачиваясь, сдерживая крик. Сзади неё стоял Санзу в дорогом костюме и улыбался. — Господи, да как так можно?! Я чуть Богу душу не отдала… — Прости-прости, — в примирительном жесте поднял руки мужчина, — ты выглядела рассеянной. Думала, что я уйду? — Ну конечно, — быстро сориентировавшись, она поклонилась, извиняясь за свою задержку. — там такие пробки. Надо было на метро ехать. А с… — Просто подумал, что тебе будет скучно. Работы ведь больше нет на этой недели. Пойдём прогуляемся, я соскучился.       Девушка смущённо улыбнулась. Ей не впервой получать мужское внимание, но она впервые чувствует себя принцессой, а не… телом. Подумав об этом, улыбка спала с её лица, что не ускользнуло от близь идущего мужчины: — Ты не рада нашей прогулки? Я могу тебя наз… — Нет! Нет, конечно… просто подумала, что мы действительно редко встречаемся. Хотелось бы видеть тебя чаще. — на губах снова расползлась улыбка. — Вот оно как. Хочешь почаще видеться… — последнюю фразу мужчина произнёс тихо и с ноткой задумчивости, будто бы раздумывая это. — что ж. Я думаю, можно устроить. Ты когда свободна будешь? Могу пригласить снова. — Это свидание? — изогнув бровь, кокетливо спросила она, — мог бы предупредить, накрасилась бы, принарядилась… — наигранно ворча произнесла девушка. — А ты хочешь сходить со мной на свидание? — вопросом на вопрос ответил мужчина. — А почему нет? Не хватает только цветов, чтобы наша прогулка стала похожа на него. — Ох, тогда я откланяюсь и быстренько сбегаю в цветочный. — Не стоит, — хохотнула она, — я сделаю вид, что букет ждёт меня дома. — Что ж, тогда в ресторан? — взглянув на неё, предложил Санзу. — Ммм… не люблю рестораны. В смысле, там не такая атмосфера. Лучше в кафе. — поспешила объясниться девушка. — Вот оно как. Я запомню.

***

      Следующая встреча была не так приятна, как предыдущая. Нет-нет, всё начиналось так же, как и в прошлый раз. Она ходили, шутили, смеялись, правда, до тех пор, когда Харучиё не предложил девушке яблоко в карамели. Мужчина отошёл, а через пару минут, девушка встретилась с новым знакомым. Чисто случайно пересеклись.       Санзу это явно не понравилось. Он подошёл, будто бы намереваясь пристрелить мужчину. Тот, завидев Харучиё, улыбнулся девушки, подшутив: «неужели, у тебя всё таки есть парень? Какая жалость, не успел…». Она хихикнула. Познакомила их и, в отличии от Харучиё, тот знакомый был более дружелюбно настроен и, вскоре, он попрощался. Это был последний раз, когда она его видела. На следующее утро по новостям покажут его изуродованное тело, но это будет к утру. А сейчас ещё вечер. В запасе у неё хорошее настроение, яблоко в карамели, теплая погода и Санзу рядом.       В какой-то момент всё пошло не так. Свои яблоки они давно съели и сели на лавку неподалёку. Пошёл дождь. Пробурчав, Санзу позвонил кому-то, укрывая девушку. Через несколько минут подъехала машина. Усадив её, он повернулся к ней: — По домам? — Мы толком не погуляли… — расстроенно сказала она, а после вдруг посмотрела на Харучиё, — а может, к кому-нибудь из нас? Можем продолжить прогулку на диване за просмотром какого-нибудь фильма… — неуверенно протянула девушка. — Ладно. — согласился мужчина и, назвав неизвестный ей адрес, машина сдвинулась с места.

Вот отсюда… всё и началось.

      Квартира у друга оказалась поистине роскошной. Сдерживая порыв раскрыть рот в изумлении, она расправлялась с обувью. Санзу же, как в ни в чём не бывало, спокойно прошёлся до кухни. — Тебе сделать чай? Или ты по ко… — Чай. Черный, если можно. — улыбнулась девушка.       Харучиё кивнул. Заметив то, как она разглядывает его квартиру, пустил смешок: — Что такое? — Да вот. Говорил, что у тебя есть дерево, на котором вместо листвы деньги растут. Не вижу. — А тебе так хочется его увидеть? — Да! — Ахаха, прости-прости. Отдал на благотворительность. Животные такие бедные в приюте, не мог оставить их. — Ох… как трогательно. Ты так мил, Харучиё. — приобняла мужчину, слегка прижавшись. — Ну а как ещё. — хмыкнул он. — Пошли фильм смотреть? — Угу.

***

      Встречи повторялись всё чаще и чаще. То у девушки, то у мужчины. Харучиё всячески поддерживал её после убийство нового знакомого. Покупал ей продукты, иногда готовил, чаще созванивались.       В какой-то момент, она даже задумалась о том, почему они до сих пор не вместе? Харучиё красив, это она ещё при первой встречи, он мил с ней. Разве не идеальный мужчина? По-моему, о таких мужчинах мечтают девушки. — Харучиё… — начала она. После заинтересованного «м?» от него, она продолжила, — почему мы не встречаемся? — Потому что я не предлагал тебе? — А почему ты не предложил мне?       Санзу задумался: действительно, почему? Он ведь мог прямо сейчас предложить ей. Она бы согласилась. Тогда он повернулся к ней и произнёс, с лёгкой улыбкой: — Милая, ты хочешь стать моей девушкой? Я люблю тебя.       «Милая» расплылась в улыбке: «конечно, да, господин Санзу». Она поднялась, прижимаясь к мужчине и вовлекла его в поцелуй.       Сильные руки оказались на её талии, прижав ещё ближе. Поцелуй стал более глубоким, даже страстным. Будто они оба долгое время желали этого, но по какой-то причине отказывались. Мужские ладони медленно опустились вниз, сжимая бедра, губы оказались на шее. Томно простонав, девушка откинула голову, отдавая себя любимому мужчине.       В скором времени, одежда оказалась на полу, а два обнажённых тела лежали на кровати, стараясь запомнить каждый участок кожи партнёра. Поймав ладонь, Харучиё покрывал её поцелуями. — Хару, пожалуйста…       По аристократичному бледные пальцы ласкали клитор, вырывая из губ тихие стоны. Опускаясь всё ниже, Санзу покрывал поцелуями грудь, живот и бёдра девушки, располагая её как можно ближе к себе.       Оба были изглодавшие по близости, правда, по разным причинам: она долгое время была занята работой и подъемом по карьерной лестнице, он — ей. Честно говоря, Санзу и представить себе не мог, что она сама попросить трахнуть её. В голове были разные мысли, от грубого принуждение до виагры, но ей же лучше. Добровольный секс для неё самый безопасный вариант.       Грубо втрахивая в кровать, мужчина озверел. Пришёл в себя лишь тогда, когда тело под ним откровенно трясло от оргазма. Хмыкнув, Харучиё наклонился и, с легкой хрипотцой, произнёс: — Что такое, мой милый ангел?

***

      Слёзы стекали ручьём. Почему в такой момент, она вспоминала их первый секс. Не сказать, что последующие разы были хуже или, наоборот, лучше. Что самое интересное — он был будто первый. Те же эмоции, те же чувства, но разные ощущения. Девушка почувствовала узел внизу живота и, медленно растекающаяся, истома по всему телу. Ей хотелось снова почувствовать в себе его член, хотелось вновь ощутить тепло его тела и ей чертовски хотелось услышать его голос.       Вдруг она почувствовала на своём колене властную ладонь, которая постепенно продвигалась выше, к её влагалищу. — Течёшь? Серьёзно? Нравится, когда с тобой обращаются грубо? Ну ты и сучка, конечно, — рассмеялся Харучиё. — тебя только трахать, да трахать. Ох, тебе так хочется почувствовать мой член? Тогда почему ты не умоляешь меня, м? — Он приложил её ладонь к своему паху. — Скажи, а того уебка ты тоже умоляла себя оттрахать? Ну, того, с кем ты там встретилась. Ах да, ты, наверно, не успела. И где моё спасибо? Я ведь спас тебя от его животности. Оберегал тебя всегда. Я всё делал для тебя. Абсолютно всё. Но ты просто игнорировала меня, мечтая о нём, да? Кажется, его звали Такушима? Или… Тсухико? Впрочем, это не так важно. Трупам ни к чему имя. Дорогой мой ангел, до тебя так и не дошло? Я так старался для наших с тобой отношений, а ты продолжала ходить к своим друзьям. Разве не понятно, что им от тебя нужен только секс? Неужели не замечаешь, что им хочется только твоё тело? Эти противные взгляды так и липнут к твоему ангельскому телу, пороча его. Только моя любовь способна не запятнать тебя. Только я могу подарить тебе эту любовь. Ну, не реви… — лицо Санзу вдруг озарила та самая улыбка, как тогда, когда он признавался ей в любви. Его руки прижали хрупкое тельце к себе, покрывая поцелуями щёки и шею, завершая всё мягким поцелуем в нос. — Ты сама захотела посмотреть на него. А ведь я был рядом с тобой. Неужели, я тебе больше не нравлюсь? Ты причинила мне столько боли, когда одарила своим взглядом того проходящего мимо мужчину. Зачем ты ему ответила? Я ведь не просил ничего, кроме твоего внимания… ну ничего, моя дорогая. Все ведь грехи можно замолить, верно? Потерпи немного, скоро всё кончится. И мы снова заживём как прежде. Вместе. Только я, ты и тишина. Обещаю, я буду максимально нежен с тобой, ты ведь такая хрупкая…       Треск костей и громкий женский крик. Из порезов сочилась кровь, которая заполняла участок холодной комнаты, большая часть растекающаяся по полу. Харучиё Санзу был холоден. Ни один мускул на лице мужчины не дрогнул ни после первого крика, не после сотого. Тело его ангела было изуродовано, а сталь катаны, излюбленного оружия, была полностью покрыта алой жидкостью.       Наконец, крики прекратились, когда окровавленное лезвие перерезало глотку девушки. Лицо Харучиё озарилось безумной улыбкой. Под нервные смешки, он возвысился над телом и проговорил: — Теперь… мы точно будем одни и навечно, мой прекрасный ангел.

***

      Вскоре два мертвых тела были обнаружены одним из близких подчинённых Санзу. Тот сразу же сообщил лидеру «Бонтен» — Майки — о самоубийстве своего босса. Реакция остальных отстранённа, хотя Хайтани откровенно обрадовались такому исходу событий — Харучиё им никогда не нравился. Майки разочарованно вздохнул, он потерял своего верного бешеного пса.