Фатальная встреча.

Тэхен лежит на постели, сонно смотря в потолок. После вчерашней ноги ему реально не до доминирования. Из него вот как будто душу вытрахали, даже проблеска не оставили. Нет, сам процесс ему понравился, но кто ж знал, что все будет настолько пиздецово. К в восторге, его еще так не ебали. Хотя, тут уж не судьба просто. Никто не мог подумать, а тем более сам Тэ, что ему понравится такого рода развлечение. Приятно, что альфа не бросил его прямо там, на кровати. Помыл, уложил. Что ж, это можно считать симпатией? Про любовь никто не говорит, Чон не похож на человека, который влюбится за неделю. Но сам факт существования человечности заставляет немного, совсем чуть-чуть поверить этому человеку. Солнечные лучи пробиваются сквозь темные шторы с целью осветить комнату. Тэхен потягивается, ощущая остаточную боль в районе поясницы и промежности. Кто говорил что будет легко? Как говорится "Больно? — Зато бесплатно". Никто не отменял того, что жопа не резиновая и вполне может давать знать об этом. Собственно, поэтому Тэхен переживает за свое дальнейшее существование. Чон, конечно, его растянул, пальцы сделали свое дело, но всегда есть какая-нибудь хуйня, которая все обязательно испортит. В случае Кима это сверхчувствительность. Как же объяснить его тягу к сексуальным избиениям? Все просто. Во время секса ничего не чувствуешь, а спустя часа три все идет по одному привлекательному местечку. Тэхен понимает, что это временно. Боль приятная, заставляет вспомнить о жарко проведенной ночи, где его ебали без остановки навесу, а перед этим отхлестали, проверяя на стойкость. Ким человек терпеливый. Многой может стерпеть и простить. Есть только один поступок, который простить невозможно. Тэхену определенно нравится Чонгук. Его манеры, умение держаться, грамотная речь. Альфа не дурен собой. Почему бы с таким не поразвлекаться? Только омега забывает о том, что слишком много думает о привлекательности Чона. Ему нельзя влюбляться. Нельзя. В договоре есть пункт, в котором говорится о запрете любого проявления чувств. Вывод: Чон помог ему после секса лишь с той целью чтобы потом не было стыдно за бездействие. Или же Тэхен снова слишком много думает. Без чувств. Сложно не влюбиться. Сложно устоять перед этим человеком. Да блять, сама жизнь тяжелая штука. Ебись оно конем. Ким осторожно поднимается с кровати, намереваясь привести себя в божеский вид. Тело слегка ломит, дырка зудит, конечности как будто все еще пристегнуты. Ни одного цензурного слова в голове журналиста сейчас не наблюдается. Бегущая строка: пиздецнахуяблять. В комнате есть ванная,которая, кажется, больше самой комнаты. Пиздец, думает Тэ, еще бы кухню мне сюда и принимал бы клиентов на дом. А в зеркале на него смотрит затраханный, улыбающийся человек. Конечно, всю дурь-то выебали. И капли на дебильное существование не оставили. Ну как так? Отражение словно нового человека показывает. Уверенного в себе, в своих действиях и словах. Тэхену нравится такой образ. И, кажется, это совсем не маска. По всему телу расставлены засосы и мелкие гематомы, напоминающие о сильных руках. На спине все еще есть кровоподтеки, рандомно разбросанные следы от плетки. Приятно. Ему понравилось. Хоть кто-то смог увидеть душу, отчаянно желающую освободиться от бремени тяжелых дней. Тэхен по натуре человек хрупкий, омежья сущность его не обошла стороной. Несомненно, ему хочется встретить настоящую любовь, создать счастливую семью, жить припеваючи, не нуждаться в деньгах. Но все это требует так много ресурсов, что, порой, кажется, будто мечты не сбываются. Как уже известно, Ким трезво мечтает, без преувеличения своих возможностей. Он не в розовых очках, просто иногда очень хочется ту жизнь, где не будет таких подонков, как его отчим. У зеркала, в шкафчике стаканчик, содержимое которого говорит о том, что с грязным ртом Тэ не останется. Выдавливает на электрическую зубную щетку пасту и начинает елозить по всей ротовой полости. Пахнет мятой и ментолом. Класс. Полоскает горло, закидывая голову назад, издавая булькающий звук. Лицо умыть не составляет особого труда, руки под воду и вперед. Все, чист. Когда умылся, сил будто бы прибавилось и настроение поднялось. Теперь Тэхен готов покорять весь мир. Одежда в шкафу идеально подошла по размеру, словно для него куплена. Белая бесформенная футболка и такого же цвета джинсы, плотно прилегающие к ягодкам. Ангел, ебать. Ким спускается в низ, ощущая запах чего-то съестного и словно хищник, принюхивается. Так-так, его пол часа уже наступили. Об этом говорит поведение Чонгука. Как же горячо он выглядит, когда стоит прямо перед тобой и не поднимает взгляд. Кима нравится такое зрелище. Чонгук, как только услышал шаги, начал понимать, что силы в организме омеги все-таки остались, раз уж он встал и сам дошел до кухни. Хотя, альфа предполагал, что завтрак принесет сам и оставит на тумбочке у кровати. Но его планам не суждено было сбыться. Вот он, Ким, стоит перед ним и прожигает взглядом опущенную вниз черную макушку. Одежда, которую Чонгук купил заранее специально для омега, подошла идеально. Футболка слегка закрывает ягодицы, но это не мешает наблюдать за медленно поднимающимся членом. Не только старший возбуждается, доминируя. — На меня смотри, — Тэхен говорит властно, не скрывая своего восхищения от занимательного вида альфы. Чон поднимает глаза, наблюдая за поведением младшего. И взгляды не равны. Сейчас Ким выглядит так, будто хочет всунуть член, да поглубже. — Как ты и говорил, я принадлежу тебе, а ты мне. На время контракта. Так? — Тэхен спрашивает в утвердительной форме, — Отвечай. Я не запрещал тебе говорить. — Да, Господин, — Чонгук не может скрыть своего восхищения, ведь такого у него еще не было. Омеги предлагали многое в дополнение, но ответного доминирования еще не было. — Никаких господинов, называй меня Ви, я буду твоим самым лучшим сабмиссивом. Тебе понравится, моя сладкий, — Тэхен обходит Гука, прижимаясь грудью к его спине. — Да, Ви. — Чонгук сглатывает ком, образовавшийся еще при виде спускающегося Тэхена. — Сейчас я тебе продемонстрирую то, как ты будешь мне принадлежать. Будет больно, но не переживай. Тэхен роется в шкафчике и не находит того, что искал. Грустненько. Взгляд падает на столешницу и глаза сами находят то, что нужно. Ким перед Гука за руку и тянет с собой в ту комнату, где спал эту ночь. Чонгук немного в ахуе. Никогда такого не было! Никто еще не пытался присвоить его себе. — Ложись на живот, — Тэхен указывает на кровать, приглашая принять горизонтальное положение, альфа послушно укладывается. — Можешь кричать если будет больно. Хочу слышать твои метания. Оближи, — Омега подносит ко рту нож тупой стороной и у Чонгука в один миг обостряются все нервные окончания. Альфа послушно мажет языком, чувствуя дыхание на спине, а затем теплые поцелуи по периметру. Зачем этому человеку нож? Понятно, что он будет каким-то странным образом показывать принадлежность, но кто бы мог подумать, что для этого понадобится холодное оружие? Тэхен долго думал над тем, что можно сделать с альфой. И не просто подчинить, подоминировать, а показать, что настроен серьезно. Здесь нет задачи сделать очень больно. Лишь продемонстрировать свои умственные навыки. И не только. Тэхен проходится тупым краем ножа по спине, отмечая, что мышцы сокращаются под холодными касаниями. Свободной рукой нежно водит по плечам, заставляя расслабиться, довериться. Показывает, что бояться нечего и то, что он сделает, совершенно не страшно. Острие царапает кожу на правой лопатке, оставляя после себя капельки крови и слегка тянущее чувство. Движения повторяются с малой периодичностью, вырисовывая замысловатые узоры, смысл которых Чону пока непонятен. Но Ким точно знает, что делает. Ему нравится таким образом метить альфу. Показывать, что он может не только говорить, но и воплощать свои слова в действия. А Чонгук лежит и как будто кайфует. Дышит тяжело, громко. Постанывает, когда Тэхен особенно глубоко загоняет лезвие в кожу. Боль острая, оставляющая после себя ноющие ощущения, но это дает понять, что жизнь в теле все еще есть. Когда человек ощущает боль, ему кажется, что он живой. И это правда. Люди чувствуют себя живыми, когда познают настоящую боль. Омега делает последние штрихи и облизывает нож, убирая остатки крови, получая от этого непревзойденное удовольствие. Чон с закрытыми глазами уже представляет, что дальше его просто отымеют, но этого не происходит. — Встань, — Тэхен покидает кровать, Чон следом. Снова взгляд глаза в глаза. Только у Кима в них пожар, у Гук словно пустоту перед собой видит. Тэхен проебался. Причем по-крупному. Не влюбляться? Да запросто. Вот только это все слова, а сердце пропускает кульбит, не сулящий ничего хорошего. Тэхен влюбился? Определенно, нет. Себе он в этом ни за что не признается, это выше его сил. План был прост: потрахаться, заполучить сердце альфы, показать, что такое боль. Но весь этот план идет нахуй, когда понимаешь, что делать больно человеку, к которому неравнодушен — зверство. — У меня еще пятнадцать минут, — Тэхен поднимается на носочках, целуя альфу в губы детским, легким поцелуем, — За это время я успею тебя покормить, милый. Пойдем. — Направляются на кухню, чтобы позавтракать. Ким накладывает еду в тарелку, подходя к альфе, усаживаясь к нему на бедра. Чон, вообще-то, не привык, когда его кормят, но это достаточно занимательно. Тэхен в этот момент испытывает теплые чувства, смотрит на Чона глубоким, проникновенным взглядом. В один момент пытается скинуть наваждение, ведь нельзя показывать, что испытываешь какие-либо чувства. Так и проходит оставшееся время. Тэхен скрывает, что по-настоящему ощущает бабочек в животе, а Чон думает, как будет ломать свою новую пассию. Как только на телефоне звенит таймер, Чон грубовато скидывает Кима со своих колен, направляясь к устройству, чтобы отключить таймер. — Я вызову тебе такси. Деньги придут в конце месяца. Свободен. Омега слегка ошарашен таким поведением, ведь сейчас Чон был грубее, чем в любую из их встреч. Ладно, это можно пережить. Младший выбегает из особняка, по пути натягивая свою куртку. Такси приехало быстро. Странно. Альфа ведь мог просто дать водителя. Все это очень непонятно. А Чонгук в этот момент подходит к зеркалу, желая взглянуть на узоры, подаренные омегой. В момент их нанесения было непонятно, что Тэхен делает. Казалось, что он просто старательно царапает кожу. Но в отражении все предельно ясно. Английскими буквами выведено KTH, все это заключено в ромб, который не до конца соединяется. Осознание приходит быстро — V. Чон принадлежит Тэхену и его второй, доминирующей личности — Ви. Теперь все понятно. Ким его пометил не только своим именем, но и именем карателя. Альфа не испытывает чувств к этому человеку, но признает что тот чертовски красив. Вот только, Чон совсем не может понять, почему видел в глазах Кима симпатию. Нельзя давать Киму ложную надежду. Равнодушие — лучшее решение.

***

Сказать,что Тэхен в шоке — ничего не сказать. Все началось с простого секса, а идет к ненормальной привязанности и влюбленности. Ким долго думал над тем, что произошло. Ничего логичного, только чувства. А ведь как зарекался об отсутствии тех самых приятных ощущений, которые показывают бабочки во время поцелуев. Как отрицал то самое светлое, что было в его жизни. Прошло всего три месяца с того момента, как начались их встречи. Тэхен упал в омут. Нет, он нехило так пизданулся и понял, что ахуеть как сильно влюблен. Тяжело было принять этот факт, но сердце особо не спрашивало, а как сука, поставило перед фактом. Ты влюблен, вот теперь ебись с этим. Грубо, очень грубо. Но, по-другому и не скажешь. Когда не видишь отдачи от человека, по которому душа плачет, становится паршиво. Чонгук все также денно и ношно ебал его во все щели, смотря голодным зверем. Не было никакой ласки, поцелуи становились подарком, ведь их наличие уменьшилось до минуты. Альфа не целовал. Лишь тогда, когда испытывал особенно яркий оргазм. А его он получал редко. Сложно угодить человеку, который, как оказалось, пол Сеула перетрахал. Или дело в том, что Чон подкачивает самоконтроль во время тренировок в фитнес-зале? Никто не знает. От альфы так и прет равнодушием и хладнокровием. Все в его поведении говорит "Пока я трахаю тебя — ты мой. Как только нашему договору конец — идешь восвояси". Он ни разу не сказал этого вслух, но и Тэхен не самый отбитый придурок,чтобы не уметь читать по поведению и глазам. Секс у них был шикарный. С подвешиванием, у стены, на столе. Все это происходило на той самой кровати, где проходил обряд посвящения. Ким получал по губам, по заднице, по спине. Но это не доставляло дискомфорта. Наоборот, та самая перчинка, которая должна быть в сложных отношениях. Хотя, как таковых отношений у них нет. Есть только чувства Тэхена и только его бешеное сердцебиение, когда Чон рядом. Тяжкие сердечные метания и невозможность прикоснуться к тому, кого любишь — убивают. Омега долгое время пытался жить с тем фактом, что его чувства безответны и даже старался закрыться от тех самых дум, которые медленно, но уверенно разбрасывали осколки сердца. Невозможно бороться вечно. С чувствами — тем более. Тэхен просто устал. Угас. В нем больше нет той искры, которая поддерживала жизнь и существование в целом. Как-то поебать на все. Ким настолько ушел в себя, что даже Чимин петь перестал, не желая травмировать еще больше. Друзья долго не могли понять, почему Тэхен ходит как в воду опущенный и всегда в водолазках и свитерах. Пак однажды застукал Кима за переодеванием и ужаснулся. Все тело в синяках и ссадинах, как будто Тэхена избивают каждый день. На некоторых участках тела порезы и следы от плетки. Друг тогда не на шутку испугался, но Тэ смог все объяснить. Прокатило. Но когда Ким стал походить на живой труп, Чимин не смог молчать и высказал свое недовольство по поводу всего происходящего. Flashback. Чонгук кончил в презерватив и отстранился от обнаженного тела. Не сказав ни слова, поднялся с кровати и пошел на выход из комнаты. — Г-господин, Вы оставите меня здесь? — Тэхен лежал на животе, сил не было даже на обычные слова, но он смог из себя выдавить вопрос, который лучше бы не задавал. — У меня нет времени, чтобы сюсюкаться с тобой. Сам все сделаешь, а пока — отдыхай. — Закончив фразу, развернулся и вышел из комнаты. Ким, с горькими слезами встает с кровати, превозмогая боль на ягодицах и спине. За час до этого, его высекли, словно хотели забить до смерти. Ему плевать на участки тела, истекающие кровью. Сейчас его волнует только сердце, желающее остановиться. Гордость уже давно сошла на нет. Чон несколько раз штрафовал Кима за лишние слова и взгляды. Конечно, Тэхен смотрел с любовью, говорил также. Когда наступало время его доминирования, то просто садился на колени альфы и клал голову тому на грудь. Наслаждался. Чон ничего не делал в этот момент. Но сегодня похуизм Чонгука перешел все границы, а уехать Тэхен пока не может. Еще не время. Но сегодня не будет тех минут, когда он проявит слабость по отношению к Чону. Он никогда больше не покажет свою боль. End flashback.

***

Чон отчаянно держится за остатки разума, чтобы не сойти с ума от этих глаз. Пытается всячески показать, что ему все равно. И, сюдя по тому, что Тэхен встал с кровати самостоятельно, не прибегая к помощи Гука, поверил. Поверил в сраную ложь. Почему Гук так бесится из-за того, что Ки поверил? Почему больно от этих холодных глаз? Почему не смотрит как раньше? Ответ один. Сломлен. Чон ненавидит себя за всю эту слабохарактерность. За то, что не может принять любовь и жить счастливо. На него давно никто так не смотрел. Но суть в том, что ему не нужна эта любовь. Он просто устал от всех тех, кто его пытался приватизировать в недоотношениях. Его все заебало. И, кажется, у него биполярное расстройство. Иначе почему он чувствует желание обнять, а отталкивает на другой конец света? Необъяснимо, но факт. Чон точно решил, что Ким просто очередная его подстилка, не более. Самое ужасное... — Господин, я плохо себя чувствую, могу поехать домой? — Тэхен уверенно смотрит в глаза напротив, зная, что не имеет право на этот взгляд. — Езжай, таких как ты, у меня много. — Чон дает себе мысленную пощечину. Нельзя так. Нельзя говорить такие вещи, когда видишь как стекло в глазах с каждой секундой трескается все сильнее. Чон продолжает держать лицо равнодушным. А Тэхен подходит вплотную и дает пощечину. Уже не мысленную, а обжигающую. — Дак как ты посмел? — Чон не выдерживает, берет омегу за руки крепким хватом. — Это ты виноват! Ты! Твоя гребаная забота после избиений и секса! Я не отрицаю, что мне это нравилось. Но! Раз тебе так поебать на меня, то зачем проявлял знаки внимания и ухаживал за мной после того, как вытрахал душу!? — Тэхен все еще держится, скрывает слезы. — Это моя обязанность по пункту 6.2, если ты не забыл. — Чон злится. — Чонгук. Прекрати скрывать то, что у тебя есть ответные чувства! Прими их, не будь трусом! — Ты ошибаешься, я лишь трахаю тебя. И, видя, что ты начал влюбляться, у меня есть уже новый претендент на контракт. Сердце Кима больше не бьется. — Понятно. Не зря Чимин сказал, что ты больной ублюдок! — Ты ему рассказал? Ты нарушил правило конфиденциальности. — Альфа терпеть не может, когда трепаются о личных вещах. — Мелкое отродье! — Ким получает удар в живот, но это меньшее, что его беспокоит. Мелкое отродье. Его так называл только один человек. — Чон Джисон... — Тэхен держался до последнего. Но когда увидел в глазах напротив понимание, о ком идет речь, слезы потекли сами. — Это мой отец... — Альфа понимает, в какую семью ушел его каратель. Теперь Чон точно знает, что судьба их связала не просто так. А еще он жалеет, что так поздно понял. Ему не все равно. — Иди ко мне, — Чонгук подходит к омеге, что роняет слезы, но когда тот поднимает глаза, то альфе хочется просто спрятаться. Но он все равно подходит. Чон принял чувства. — Я люблю тебя, Тэ, — Ким вырывается из хватки сильных рук. — А я тебя — нет. — Тэхен никогда не простит отца Чона. Из-за него погиб самый родной человек. Папа омега ехал с пьяным альфой, забирал его с тусовки. А тот, не думая, что делает, начал приставать. Авария. Смерть. — Тэхен, прости. Обними меня. — Гук и сам скоро заплачет от осознания, что теряет любимого человека. В дом заходит охранник, говоря: — Господин, омега по контракту прибыл. Впускать? Тэхен вырывается, Чонгук пытается его удержать, но... — Ras-le-bol, — Громко кричит Тэхен и альфа отступает. — Впускайте, — Отвечает охраннику вместо Чона. Не дожидаясь ответа, Тэхен выходит из дома, пытаясь заглушить громкий крик. Человек не способен выдержать столько боли.