(Не)счастливый финал

Тяжелое дыхание, синхронное с стуком дождя об окно. Это последняя неделя декабря. Все это время Кейджи пытался помочь. Он в действительности надеялся на то, что девушка успокоится, оставит ту гложащую ее мысль сделать смерти тех людей ненапрасными. Однако упорство Чидоин было бесконечно. Она сильно изменилась. Он всегда видел в ней взрослого, куда более зрелого, чем он. Вопрос о самочувствии друг друга стал почти единственным, о чем они говорили днем. Шиноги предпочитал курить ночью, а девушка всегда стояла около него, рассуждая о счастливом будущем. Иногда Кейджи задавал самому себе вопрос о правильности своих действий. Сара в его доме была тем самым факелом, что верно освещал путь в глубине пещеры, но кем он был для нее - сказать трудно. Возможно девушка видела в нем родительскую фигуру, однако если быть честным, родитель-алкоголик, да ещё и убийца не лучший вариант. Дни пролетали, словно их не было вовсе. Чидоин совсем сбила режим, ведь днем спать было не так страшно. Конечно, она и занималась рутиной, просто тихо, словно тень. -Доброе утро, Сара. - хриплым голосом произнес Шиноги и сел за кухонный стол. -Как твое самочувствие? - Чидоин перевернула омлет и шагнула к раковине. -Я в норме.. -Я рада. - поставила точку в разговоре Сара. Единственным желанием Кейджи было залезть девушке в душу и вытащить оттуда все переживания, что она скрывала. На некоторое время комнату заполнял лишь звук шипящего масла. -Милая Сара, ты можешь лечь спать, если хочешь. - Кейджи поднялся и положил руку на голову девушки. -Я закончу готовить и пойду по делам, извини. - Чидоин взяла кухонные ножницы со стелажа и покинула кухню. -Хорошо. Мокрый снег таял, едва касаясь асфальта. Небо глубоко затянулось серебристыми тучами, не пропуская ни лучика света. Жизнь кипела, однако то, что было раньше не вернуть. Быть свободной, пожертвовав остальными хуже, чем умереть в отчаянии. Сырая дорога, лязг рельсов, идущий наперекор обсессии и вот наконец она смогла добраться до нужного дома. В этот день ее родителей всегда не было дома. Чидоин накинула капюшон и зашла внутрь. Если ее отец действительно был замешан в этом, то наверняка в его кабинете что то есть. Сара сняла с себя обувь и сильнее натянула капюшон на лоб. -Ты действительно сделаешь это? Думаешь это искупит тебя от твоих грехов? Голоса становились все сильнее. Оставаться тут - сойти с ума. Комната заливается красным. Совсем скоро силуэт убьет ее. Распятый человек и чей то злобный смех. Девушка хватается за голову, пытаясь идти, она путалась в собственных ногах. Воздух в легких будто бы кончился. Сара оперлась на стену и попыталась восстановить дыхание. Сзади нее определенно кто то есть, однако она пыталась не думать об этом. Чидоин надавила рукой на дверь, все еще пытаясь раздышаться. -Даже если я ничего не изменю, я хочу хоть что то сделать. С самого детства в семье Чидоин существовало негласное правило: если зайдешь в папин кабинет, то будет плохо. Со временем у девушки выработался рефлекс никогда не открывать ту дверь и не смотреть в изредка появляющийся дверной проем. Страх рано или поздно настигает всех. Он основан на инстинкте самосохранения. Частота пульса, дыхания, может измениться артериальное давление. Когда ты стоишь на краю обрыва или у края моста сердце замирает и дыхание становится чаще. Девушка медленно ступила на порог. Посреди обычного кабинета стоял ноутбук. Чидоин села за него и дрожащей ладонью обхватила мышку. Внезапно. Темнота. -Моя милая девочка, ты слишком далеко зашла. - ласковый голос доносился обрывисто, голова сильно болела. Перед глазами была пустая темнота, разбавленная лишь небольшим источником света позади силуэта. -Папа, ты..? - девушка едва шевелила губами, кажется, она ранена, но боль совсем не чувствуется. На душе застыл страх, не только смерти, но и причинения другим боли, неисправимое бремя разъест кожу, а ее бездыханный труп останется гнить под землей. -Ты очень помогла нам в исследованиях, ты была ядром нашего эксперимента, Сара. Спасибочки огромное. Внутри сжалось что то намного глубже, чем рана под грудной клеткой. Девушка думала о Кейджи: о его глазах, которые казались студентке бездонной черной дырой, куда впитались его боль, кровь на его руках и холод, обратившись в пепел и сгнив в его глазницах. Однако его выразительные брови и ресницы были для Чидоин чем то близким. Ее чувства, ее душа . . . она всегда жалела, что их встреча состоялась именно там. Жалела, что не показала свою счастливую сторону, жалела себя, жалела обо всем. Что тогда не поговорила с мамой Гина, что никого не спасла, что в итоге все равно умерла.. Однажды Кейджи обнял ее. Это было ночью, луна проникала сквозь шторы небольшими потоками, словно свет, в бескрайней бездне. В ту ночь она крепко сжимала его спину и тихо плакала. Она никогда не чувствовала себя спокойней. -Ты молодец, Сара. Ты умница, умница. - только и слышалось от Шиноги. В конце концов фантомное тепло и поглаживания по спине помогли Саре уснуть. Прижавшись к груди Кейджи на заснула, впервые тревога оставила ее. Она очень хорошо запомнила эти непринужденные объятия. " Нет, Кейджи... извини, что не смогла помочь тебе. Что не разделила с тобой бремя, что не помогла реабилитироваться, что никогда не говорила о тебе... прости меня. " Она медленно закрыла глаза. Думала. Многое старалась понять, пока по телу стекала густая кровь. Сейчас она желала лишь изменить что то, помочь всем, кого она убила, за чью смерть отдала голос. Ее голова склонилась вниз. А волосы упали на плечи. Больше она голову не подняла...