проблемы беременных и любимых

— а вы с тэхёном всё ещё занимаетесь сексом? чонгук вздрагивает, громко стукая ножом по разделочной доске, и переводит удивлённый взгляд на маму, что продолжает как ни в чём не бывало нарезать тонкими ломтиками морковь для салата. — что? женщина тяжело вздыхает, но смотрит на оторопевшего сына снисходительно и немного сочувствующе. — чонгук-а, ты не надумай себе ничего раньше времени, просто я очень за вас волнуюсь. тэхён ведь взрослый здоровый альфа, которому необходима физическая близость, а у тебя, милый, уже восьмой месяц пошёл. омега подбирается весь и татуированную ладонь на круглый живот укладывает, оглаживая низ в успокаивающем для себя жесте. — и что? — чёрные подкрашенные глаза начинают влажно блестеть. — я не понимаю, к чему ты ведёшь, мам. — а что тут непонятного, чонгук? — женщина снова вздыхает, вот только на этот раз более раздражённо. — ты не думал, что тэхён для себя может видеть в твоей беременности неудобство? всё-таки потребность у альф в сексе остаётся потребностью, с которой ты ему помочь в своём нынешнем состоянии больше не можешь. омега истерично усмехается и качает головой, чувствуя глубоко в груди нарастающую злость после чужих слов от такого родного для него человека. он медленно выходит из себя, но всё-таки не настолько, чтобы полностью утратить самообладание. больше не может? да он буквально вчера самозабвенно отсосал своему уставшему после работы мужу, позволяя толкаться в расслабленное горло на всю длину крупного, толстого и пиздецки любимого члена, а потом ещё и на лицо кончить разрешил, с утробным мягким урчанием слизывая со своих распухших от трения губ и с пунцовой заласканной чувствительной головки устроенное им самим безобразие. тэхён потом не менее активно и воодушевлённо благодарил довольного собой омегу за шикарный минет, с жадностью зарывшись лицом между его упругими и располневшими за время беременности ягодицами. — что за бред, боже? — чонгук фыркает и его розовые губы кривятся. он вызывающе дёргает подбородком, скрещивая руки на груди. — я не знаю, в курсе ты или нет, но секс бывает разным, мама, да и вообще, это не та тема, которую я буду с тобой обсуждать. — а возможно стоило бы. вот когда, например, у твоего тэхёна начнётся гон? он же не глушит его блокаторами, верно? — женщина ожидающе приподнимает бровь, на что чонгук лишь напряжённо хмурится, сильнее сводя собственные брови к переносице. — не глушит. и как по-твоему он будет с ним справляться? — ты действительно сейчас пытаешься убедить меня в том, что тэхён станет мне изменять только потому, что он не сможет как раньше засадить в меня свой узел? — я не говорю, что он будет тебе изменять, чонгук. ты же знаешь, что я тебя больше всех люблю, поэтому я и волнуюсь за вас… — да нихрена! — омега вскрикивает, впервые повышая на мать голос и перебивая её. — ты только что сказала мне, что я не смогу провести гон со своим мужем, потому что буду не в состоянии выдержать напор тэхёна на таком позднем сроке! ты, блять, сама подводишь меня к этой мысли своим долбанным разговором! какого чёрта, мама?! — чонгук! омега тихо и угрожающе рычит, чувствуя стремительно прорезающиеся клыки и наливающиеся кровью глаза. он откладывает нож в сторону и в развалку направляется в сторону коридора. — меня заберёт тэхён. спасибо за испорченный вечер. чонгук не слушает упрёки и недовольства матери по поводу своего несносного характера, который так же не нравится многим альфам. он просто яростно наматывает на шею объёмный шарф, игнорируя скопившуюся в уголках глаз солёную влагу, накидывает дутую куртку, в которой он выглядит, как большой пингвин и вылетает из квартиры, не забывая перед этим громко хлопнуть входной дверью.

***

— гук-а? — чонгук вздрагивает, когда слышит взволнованный бас со спины. тэхён быстрым шагом доходит до сидящего на детской площадке омеги и, когда тот неуклюже поднимается с лавки, порывисто обнимает его за талию, бережно увлекая в свои горячие объятия и трепетно прижимаясь к прохладным ласковым губам. кончик аккуратного носа у чонгука тоже успел прилично замёрзнуть и покраснеть из-за долгого ожидания на улице, и альфа неодобрительно хмурится, оставляя и на нём влажный согревающий поцелуй. — тэхён… — давай в машину, сладость. дома всё расскажешь. омега шмыгает носом и понуро кивает. вообще-то отвезти его домой должна была мама, потому что у тэхёна снова проверки на работе, требующие постоянного присутствия своего главного сметчика, но находиться рядом с женщиной, что одними словами довела его почти до слёз… — гук-а?.. тэхён тихо подходит сзади, оставляя чашку с горячим зелёным чаем на столе, и прижимается губами к мягкой омежьей щеке, ласково опуская ладони на выпирающий круглый живот и вдыхая такой привычно заволакивающий аромат сочных ягод. — прости, что выдернул тебя с работы. — всё в порядке, сладость, я и сам уже собирался уходить. мычащий звук непроизвольно вырывается сквозь плотно сомкнутые полные губы чонгука, а веки будто тяжестью наливаются, закрываясь от удовольствия из-за близости любимого тела. тепло их дома порядком разморило и без того уставшего омегу, но поделиться с мужем тем, что гложет его даже сейчас, в уютных объятиях, безумно хочется. чтобы тэхён успокоил, как обычно, чтобы заверил, что всё, что наговорила ему мама неправда, чтобы… — я с матерью поругался. альфа тихо вздыхает, теснее прижимаясь к напряжённой широкой спине чонгука. — я так и подумал, сладость. что на этот раз? — она сказала, что моя беременность мешает тебе удовлетворять свои потребности в сексе. — чего?.. — а ещё она сказала, что ты не сможешь провести со мной свой гон и поэтому пойдёшь мне изменять, потому что природа альф так устроена. мы же все ёбаные животные, следующие за инстинктами, которые не можем контролировать и держать в узде… — так, стоп, — чонгук резко замолкает и судорожно выдыхает, когда чувствует на порозовевших щеках влагу. — сладость, посмотри на меня. — омега отрицательно мотает головой и куксится ещё сильнее, начиная едва слышно хныкать. тэхён тяжело вздыхает и нежно оглаживает мокрую кожу кончиками пальцев. — ну же, гук-а, пожалуйста. или я сам сейчас заплачу. чонгук кривится. никогда ещё он не был таким чувствительным и плаксивым как во время своей беременности. до неё омега сам в каком-то смысле жил стереотипами и был уверен, что уж он-то, один из лучших фитнес тренеров в их клубе и обладатель чёрного пояса по тхэквондо, тот, кто совершенно ничем не уступает альфам, точно не будет распускать нюни и рыдать над какой-нибудь сопливой мелодрамой в обнимку с ведром кокосового мороженого. но вот он беременный, с огромным животом, который тэхён так любит перед сном покрывать поцелуями и обмазывать всякими маслами, чтобы на коже после родов не осталось растяжек, стоит и молчаливо роняет слёзы из-за какой-то херни, как обычно сказанной его матерью. чонгук просто не может перестать думать о том, что тэхёна он действительно возможно больше не в состоянии удовлетворить так, как самому иногда хочется, потому что раньше их секс всегда был диким, страстным и необузданным. до сорванных в крике голосов, болезненных кровоточащих укусов в самых незаметных и неожиданных местах и хаотичных смен поз. у омеги натурально срывало тормоза от доминирования над собой и лёгкой грубости, а тэхён сходил с ума от того, с какой отзывчивостью и желанием его муж отдавался ему каждый чёртов раз. сейчас же их близость больше напоминает бесконечно долгую и чувственную прелюдию, с глубокими влажными поцелуями, осторожными укусами и непрерывно движущимся членом, что медленно скользит в тугом мягком жаре и не срывается на привычный быстрый темп. — напомнить тебе, чью жадную и мокрую задницу я вчера так долго вылизывал и подготавливал для своих пальцев? — тэхён по-хозяйски тянет притихшего омегу к себе за бёдра и вжимается пахом в слегка выпяченный упругий зад. — могу даже подсказку дать. эта шикарная задница принадлежит мне уже больше семи лет. — тэхён… — и в свой гон я собираюсь натягивать эту самую задницу на свой язык. чонгук крупно вздрагивает от мурашек, прошивших его тело и чувствует, как всё внутри начинает жарко пульсировать и сжиматься от слов альфы. он понимает, что становится безумно влажным и мягким между ног от одних лишь разговоров, и тихий просящий звук вырывается из его горла, вместе с призывными феромонами и утробным урчанием. — мы почти весь твой срок занимались полноценным сексом, — тэхён разворачивает к себе разомлевшего омегу, упёршегося в него животом, и влажно целует его в маленький шрам на округлой румяной щеке. — я знаю… — да, знаешь, — соглашается альфа и отстраняется, смотря на своего мужа со всей серьёзностью. — и всё равно расстраиваешься из-за того, что говорит тебе твоя мать. почему она вообще столько лет так упрямо пытается подложить меня под кого-то, кто не является ким чонгуком? омега тихо фыркает, щипая усмехнувшегося тэхёна за бок, и морщится, когда альфа вытирает рукавом своей домашней кофты влагу с его щёк и из-под покрасневшего носа. совершенно не брезгуя, с ласковой любящей улыбкой. — может, потому что она проецирует свои неудачи в семейной жизни на меня? — чонгук неловко пожимает плечами. альфа же качает головой. — я не твой отец, сладость. — я знаю, тэхён. — и я никогда не посмотрю на другого омегу так, как смотрю на тебя. я знаю, тэхён. просто потому что на чонгука в принципе никто и никогда не смотрел так, как делает это альфа. благоговейно, с искренним обожанием в карих глазах и нескрываемым восхищением. чёрт возьми, да ведь тэхён расплакался, когда узнал, что его муж теперь в положении, а потом разнылся и разрыдался сам чонгук, потому что безумно боялся реакции альфы на новость о своей беременности. так получилось, что они совсем не планировали ребёнка и совершенно не были к нему готовы, просто их циклы впервые за последние пару лет совпали, а омега уже не помнил, сколько раз он оказывался натянутым на чужой узел без презерватива. — поэтому не смей так думать, гук-а, слышишь меня? — чонгук кивает и жмурится, когда получает от склонившегося мужа ещё один звонкий поцелуй в щёку. — а с твоей мамой я как-нибудь поговорю сам. мне надоело встречать тебя в слезах от навязанных ею страхов. — омега согласно мычит, убаюканный любимым голосом и нежными прикосновениями к заласканному животу. — её недоверие ко мне уже порядком раздражает, и я не думаю, что заслужил его. чонгук ничего не говорит, но отчаянно льнёт к своему мужу, зарываясь татуированными ладонями в растрёпанные чёрные кудри, и нетерпеливо сминает пухлые губы своими. альфа, если уж быть совсем честным, заслуживает весь мир, а не упрёки и подозрения от его матери, которая отчего-то с самого начала относилась к тэхёну предвзято. чонгук до сих пор помнит слова женщины о том, что альфы любят миниатюрных и хрупких омег, а не высоких, спортивных и татуированных, у которых ещё и мышцы в теле при каждом шаге напрягаются и взгляд угрюмый, что отваживает от себя ненужных кавалеров. — ты прав, но я больше не хочу про неё говорить. по крайней мере не сегодня. выразительные карие глаза медленно сужаются, и в них появляется такая знакомая и любимая чонгуком лукавая хитринка. — да? и что же моя сладость хочет? — ванну, — тут же с готовностью отвечает омега. — с пеной. — и со мной? чонгук расслабленно улыбается, чувствуя, как понемногу начинает подниматься настроение и отпускать тревога. — и с тобой, тэхён. и с тобой.

***

чонгук медленно вдыхает, стоя на четвереньках, и аккуратно выгибает спину, шире расставляя ноги, затянутые в кислотно-розовые лосины. его бёдра приятно напряжены, как обычно это бывает после хорошей и плодотворной тренировки, а мышцы тянет и немного сковывает, из-за чего омега снова делает рваный вдох и запрокидывает голову. музыка в наушниках сменяется на более быструю и ритмичную, и чонгук выдёргивает их из ушей одной рукой, едва ли не заваливаясь на бок от потери равновесия. вот только в него мгновенно вцепляются сильные пальцы, крепко удерживающие омегу на месте. — тэхён?.. — тэхён. чонгук с кряхтением усаживается задницей на пятки и оборачивается на мужа, чей потемневший взгляд беззастенчиво опускается на филейную часть его тела. располневшие ягодицы соблазнительно сминаются, и тэхён просто не может перестать на них смотреть. — ты почему дома? омега хмурится, слизывая с верхней губы испарину, и встряхивает влажными от пота белыми кудряшками, смахивая их с раскрасневшегося лица. из-за музыки, что играла в телефоне, он даже не услышал хлопка входной двери, а тэхён вот переодеться уже успел. — отпросился пораньше. — что-то случилось? муж неопределенно пожимает плечами. — у меня гон начался. — что?.. как?! — чонгук сводит брови к переносице и, придерживая свой большой живот, пытается подняться на ноги. — что значит гон? он же у тебя только через две недели должен… — уставшее тело на мгновение ведёт в сторону, и омега лишь благодаря тэхёну не заваливается обратно на тренировочный коврик. — ох… тэхён-а… — ну и куда ты так резво подскочил, сладость? чонгук вскидывает на альфу чёрные глаза и хищно принюхивается. он чувствует, действительно чувствует, как тэхён буквально источает из себя запах откровенного желания. такой приятный, томный и абсолютно умопомрачительный. он словно плывёт по комнате и своей глубиной поднимает все волоски на теле омеги, вынуждая делать вдох за вдохом. аромат альфы, что постепенно входит в свой цикл, набирает силу и ярко раскрывается, заставляет ноги чонгука подгибаться от предательской слабости, а низ живота сладко и болезненно заныть. — почему ты не позвонил мне? — с хрипом спрашивает омега, упираясь животом в чужой. тэхён криво улыбается. — хотел сделать сюрприз. — в следущий раз используй телефон, ким тэхён. я даже готовить нам ничего не начал. альфа закатывает глаза, собираясь высказать всё, что он думает по поводу своего кругленького беременного мужа на кухне, которому через месяц уже рожать, но так и замирает, когда чувствует шевеление в чужом животе и лёгкие щекочущие удары, касающиеся его пресса. чонгук так же застывает, ощущая сильные толчки. — вот видишь? даже наша дочь со мной согласна! — о, правда что ли? тэхён опускается перед омегой на колени и задирает немного пропотевшую после тренировки футболку к слегка выпирающей груди. он прижимается губами чуть выше забавно торчащего пупка и басовито смеётся, когда на это его действие их малышка пинается, а большой живот снова немного дрогает и трясётся. — предательница. — нет, просто наша девочка умница, и понимает, что я прав, — расслабленно улыбается омега и с наслаждением зарывается татуированными пальцами в чёрные гладкие пряди, начиная ногтями чесать чужой затылок. тэхён тихо мычит от удовольствия и накрывает пухлыми губами тёплую упругую кожу, медленно поднимаясь на ноги и оставляя после себя на омежьем животе влажный след от слюны. — ты всё равно не пойдёшь на кухню, сладость. я заказал нам ужин в твоём любимом греческом ресторане, скоро должны привезти. чонгук тяжко вздыхает, пихая мужа в бок. — и за что ты мне такой идеальный достался? — за всё хорошее? вот только поесть у них не получается, потому что курьером оказывается молодой альфа, а у тэхёна от вида переваливающегося при ходьбе омеги, что с очаровательной кроличьей улыбкой встречает этого самого альфу и забирает их заказ, натурально едет крыша. обычно тэхён спокойно ведёт себя во время гона и держит все свои животные инстинкты под жёстким контролем, но в этот раз тот машет альфе ручкой, заставляя глаза налиться кровью, а клыкам показаться наружу в озлобленном ревностном рычании. — о-о-ё-й… — чонгук успевает только пискнуть и вытолкать бедного и испуганного парня, почуявшего чужие подавляющие и агрессивные феромоны, за порог. — сдачу оставьте себе! надо отдать тэхёну должное, он не бросается на чужого альфу и даже с места не сдвигается, но его напряжение выдают едва взбухшие вены на лбу, и этот всплеск эмоций очевидно влияет на его внутреннюю сущность, потому что красные всполохи в раскосых глазах не исчезают, так же как и доминирующий и слишком сильно загорчивший аромат. омега с тревогой и смятением смотрит на тяжело дышащего мужа, чья широкая грудь медленно то поднимается, то опускается, а потом в его взгляде вдруг появляется странная решимость. тэхён не успевает сказать и слова, как омега в развалочку подходит к нему и с суровым выражением на лице подхватывает под локоть, впившись в смуглую кожу стальной хваткой. — гук-а?.. — быстро в душ, ким тэхён, а потом в нашу спальню. — но еда… — душ! — громко рявкает чонгук, на что альфа лишь крупно вздрагивает и послушно пятится в сторону ванной комнаты, в которой он потом ещё и дрочит несколько минут, вспоминая гневное лицо мужа, пышущего соблазнительным жаром.

***

— успокоился? тэхён осторожно кивает и медленно подходит к сидящему на кровати омеге, на котором из одежды только светлые боксеры, что совсем не видны из-за выпирающего живота. чонгук удовлетворённо хмыкает и с тихим пыхтением, не без помощи мужа поднимается на ноги. с неожиданной для беременного силой и нетерпением он дёргает вниз домашние штаны альфы, в который уже раз радуясь тому, что тэхён не носит под ними нижнее бельё. — откуда столько прыти, сладость? — ласково и немного игриво спрашивает тэхён, укладывая ладони на чужие мягкие бока и любовно сжимая их пальцами. — зачем спрашиваешь, если и сам всё прекрасно знаешь? — недовольно ворчит омега, властно оглаживая постепенно твердеющий под уверенным прикосновением длинный член. альфа надрывно выдыхает и крепко сжимает челюсть, грязно выругиваясь и припадая губами к собственной аккуратной розовой метке на выпуклой запаховой железе мужа. — забыл тебе сказать. я взял три выходных за свой счёт, — бормочет тэхён, с волнительным причмокиванием отрываясь от ароматной кожи. — а тебе хватит? тэхён с сожалением отстраняется от осторожно отталкивающего его от себя омеги, но это сожаление быстро сменяется восторгом, когда он видит, как чонгук сплёвывает на свою ладонь и, бросив на него совершенно бесстыдный снисходительный взгляд из-под густых тёмных ресниц, размазывает вязкую слюну по чувствительной головке. — уже не уверен, — хрипит альфа с низким рокочущим стоном, жадно облизывая губы. сильные татуированные пальцы полностью смыкаются вокруг его члена и начинают медленно надрачивать у самого основания. — блять, сладость… чонгук тихо смеётся, но этот счастливый смех мгновенно затихает, прерванный торопливым поцелуем. тэхён требовательно раздвигает податливые губы языком и проникает внутрь ожидающего, приоткрытого в откровенном желании рта, целуя сразу глубоко и влажно. до громкого хлюпанья смешавшейся слюны и пошлых развязных чмоков и вздохов. — блять, какой же ты охуенный, — альфа страдальчески стонет, отрываясь от зацелованного чонгука, что сверкает своими влажными чёрными глазами и с упоением наблюдает за возбуждённым и подмахивающим бёдрами мужем, чей запах с каждой секундой становится только сильнее и гуще. — знал бы ты, как я обожаю тебя, гук-а… — тэхён гортанно урчит. — просто пиздец как, моя сладость. омега в ответ издаёт глухой смешок, а затем уже лукаво и разнеженно улыбается, оставаясь довольным чужими словами, сказанными хриплым севшим голосом. он возобновляет прерванные ласки на изнывающем горячем члене, и от крепкой хватки узловатых татуированных пальцев у тэхёна дыхание позорно сбивается и приятно тянет низ живота, сковывая мышцы паха и пресса. альфа толкается несдержанно в ладонь мужа и пытается перехватить улыбающиеся омежьи губы, чтобы затянуть расслабившегося чонгука в очередной поцелуй. — тэхён… — пойдём в кровать, гук-а. омега недовольно мычит в чужой рот, но слушается и заваливается спиной на постель, запрокидывая голову, когда на его блестящей от смазки головке смыкаются любимые пухлые губы. альфа мягко засасывает стремительно твердеющую под языком крупную плоть, а чонгук до боли сжимает чёрные кудри в кулаке, выгибаясь и шире расставляя в стороны мясистые бёдра. — ох, тэхён-а… как же хорошо… омега чувственно вскрикивает и сильнее обхватывает затылок мужа, слыша влажные похабные звуки его скользящего члена в умелом и старательном рту. он чувствует, как из слегка раскрытой, пульсирующей и покрасневшей дырки толчками вытекает вязкая смазка и невольно вжимается раскрытыми ягодицами в постель, слегка потираясь о прохладную простынь и оставляя на ней масляные, мгновенно впитывающиеся в ткань разводы. чонгук опускает прибалдевший взгляд на альфу и гулко сглатывает, когда сталкивается с его томно прикрытыми выразительными глазами. припухшие порозовевшие веки, слипшиеся в треугольники ресницы и насыщенно-тёмные губы, звучно двигающиеся на длинном омежьем члене. чонгуку приходится приподняться на локтях, чтобы увидеть это греховное безобразие, имя которому ким тэхён. — заканчивай, — голос у омеги хрипит, срываясь на приглушённое утробное рычание. он резко тянет своего увлёкшегося, взмокшего и дрожащего от возбуждения и гона мужа за волосы и грубо впивается в сочные губы кусачим поцелуем. — я ужасно тебя хочу. блестящий от пота живот омеги упирается в тэхёна. — тогда давай на бок, сладость. — тэхён… — не спорь, гук-а. иначе нам обоим будет неудобно. омега недовольно рыкает и, снова придерживая свой большой, ритмично вздрагивающий живот, медленно поворачивается на бок. — доволен? чонгук намеренно выставляет на обозрение альфе располневшие и блестящие от естественных выделений ягодицы, между которыми тут же пробираются чужие узловатые пальцы. — более чем, сладость, — тэхён нависает над зажмурившимся мужем и ласково целует в горячую щёку, чтобы аккуратно пристроиться со спины и жадно уткнуться носом в мягкие белые кудряшки на взъерошенном омежьем затылке. приоткрыв рот в немом стоне, чонгук дёргается назад, встречая плавный толчок чужих бёдер своими ягодицами. альфа тихо шипит от соприкосновения с упругими и скользкими половинками, и вцепляется пальцами в ногу мужа, приподнимая её и протискивая свою. он ведёт пальцами выше, к мокрому волнующему жару и, быстро огладив трепещущую дырку, протискивается налитым кровью членом между омежьими ягодицами. влажные и абсолютно непристойные звуки скольжения начинают раздаваться в спальне, сопровождаясь глухими хлопками и громкими постанываниями. чонгук хватается за бок альфы, а сам не забывает развязно подмахивать и сжиматься, наслаждаясь их смешавшимися запахами и чужим хриплым мычанием. — тэхён… омега звонко вскрикивает, когда большая ладонь тэхёна опускается на его член, принимаясь с оттягом дрочить и осторожно сдавливать и перекатывать тяжёлые яички в блестящих от смазки пальцах. и сколько они так двигаются навстречу друг другу, сколько раз срываются на гортанное урчание, омега не знает. ему слишком хорошо, чтобы думать и слишком мало мужа, которого всё ещё хочется просто до безумия. — тэхён… тэхён… — чонгук не перестаёт сбивчиво звать альфу и активно тереться промежностью о чужой член. он только поворачивает голову набок, сжимает в крепкой хватке чёрные пряди и ловит раскрытые пухлые губы, требовательно накрывая их своими. омега целует сладко, долго и нежно, на контрасте с резкими и ритмичными покачиваниями, а дышит жарко и шумно, прямо в чужой рот, изредка срываясь на мягкие покусывания и пошлые посасывания. — ты можешь меня хотя бы пальцами?.. — чонгук не договаривает, но альфа и без того прекрасно понимает своего изнывающего мужа, которому возвращает дразнящий укус. тэхён чувствует, как от основания его позвоночника поднимаются покалывающие мурашки, и начинает двигать бёдрами ещё быстрее и резче, приближая их обоих к долгожданной разрядке. он только хмыкает в ответ на просящее жалобное скуление и аккуратно откидывает приходящего в себя омегу на подушки, расцеловывая розовый и влажный живот, а параллельно с этим вытирая с его нежной и упругой кожи белёсые подтёки спермы. — давай мы сейчас с тобой хотя бы поужинаем, а после я трахну тебя своими пальцами, — тэхён внимательно вглядывается в довольное лицо мужа. — договорились, сладость? чонгук согласно кивает и облизывает распухшие губы, потому что знает, что сможет уломать своего принципиального альфу на полноценный секс с проникновением, по которому омега так сильно соскучился и который в его положении ему совершенно не противопоказан. вот только это уже совсем другая история.