Сосуд души.

      В этой квартире было шумно, шумней обычного. Разговор был напряжён, и мужчина орал на другого, пока тот не понимал, в чём провинился. А вот ни в чем он и не провенился, просто пришло сообщение от одного знакомого, который звал на вторую "свиданку".       И его парню это не понравилось так сильно, что тот был готов на убийство.       Естественно, Лололошка знал, как успокоить своего парня, но не спешил этого делать. Он сам был зол на Кавински и его шуточку, что стоила его нервов и доверия. В первый раз Войд не заметил этого сообщения, но, увидев случайно слово "свидание", да ещё и второе... Это его разбило, и он был зол, но сам не понимал, на кого, а единственный, кто был в комнате, так это Лололошка.

***

      "Мы бы это не вспоминали? – в кровати, лёжа на груди и пальцем рисуя незамысловатый узор, раздумывал Лололошка. – Чёрт, какой он всё же горячий, а этот пресс... – проводя пальцем всё тот же узор, краснея чуть гуще и смотря на всё это прекрасное открытое тело. – ...Чёрт, этот тупой блондин всё испортил. Какое, к чёрту, второе свидание? У меня, вообще-то, парень есть," – и не сразу понятно, от чего продолжал краснеет Лололошка: то ли от слова "парень", или всё же от злости к наблюдателю.        Лололошка вместе с Войдом отдыхали вместе после выяснения отношений. "Дейв" был бы не прочь повторить, если бы движения не приносили дискомфорт, хоть и чувства удовлетворённости будут надолго.

***

       Обычная жизнь, с собой только не активный модуль и несколько часов. Жизнь преступника не очень нравилась Лололошке, но... Так он хотя бы знал, что это за мир. Не так подробно, но, да, явно больше вчерашних дней.       Он понимал, что так долго это не продлится, и нужно действовать. Копы начнут искать его, как и этот неизвестный ему инспектор, слышал лишь, что у того жуткие фиолетовые глаза, и волосы с одеждой, в основном, чёрные.       "И что мне делать с этой информацией? Не попадаться ему на глаза?" – разговор с самим собой на скамейке был скучен, как солнце днём, он и не долго там побыл, весь такой страшный, в непонятной одежде для жителей, посидел и ушёл в переулок.       И с чего это было, но Лололошка решил попрыгать. Забрался на здание и шёл себе спокойно, пока путь просто не оборвался, нелепым подением вниз на человека. Лололошка поскорей встал и протянул руку, но его ударили по этой руке человек, который недавно витал в его голове. Раздражённый взгляд столь ярких фиолетовых глаз смотрел в глаза Лололошки. Пытался увидеть хоть каплю сожеления, а может и вовсе совесть, глаза и открывающий рот от страха, но ничего не смотрели, не говорили. Это было в новинку для инспектора. Он редко видел столь спокойные взгляды, да ещё смотря, конечно, на одежду смотрящего.       –Чего смотришь? Ничего не хочешь сказать? – грубо, хмурясь сильней, прорычал Войд, оттряхиваясь от невидимой пыли.       –Глаза прикольные.       И это правда. Первое, что пришло в голову Лололошке, – этот немыслимый бред, и слово "бред" крутилось у него в голове ещё долго, как и укоризненные слова в свою сторону. Но благодоря очкам Войд не заметил, как левый глаз мироходца дёрнулся. Сам, кстати, инспектор тоже опешил, но никак не выдал и нечего не произнёс, желая уйти подальше от этого безумного парня.

***

      Вспоминая встречу, Лололошка посмеялся и обнял умеротворённого инспектора, что гладил по спине своего любовника.       "А ведь повезло, что он не узнал, что я воровал, эх, ой как повезло, хотя, скорее всего, он догадался," – улыбаясь и утыкаясь сильней в тело, вдыхая давно не чуждый аромат, промурлякав что-то под нос, он повернулся на живот и взглянул с улыбкой и радостными глазами на Войда, вспоминая все встречи.       Инспектор вопросительно взглянул на Дейва, продолжая гладить и задаваться вопросами, как у такого человека может быть столько шрамов.       –Ты что-то хочешь? – Войд знал, что Лололошка редко говорит, а после столь демонстративного доказательства, насколько он любит и нуждается в Лололошке, вообще не хотел куда-либо отпускать комиссара, даже в поселение.       –Просто вспоминаю, как мы познакомились друг с другом, – улыбаясь и тихо посмеевась, сказал Лололошка, подползая и целуя в щёку, упал на плечо и вновь обнял. И хоть голос был чуть хриплым, Войд отчётливо услышал и улыбнулся, начиная тоже вспоминать все эти встречи.       От слов "глаза прикольные" до слов "беги, дурак". А было время, и Войд не ожидал, что Лололошка защитит его. Парень он на вид не хрупкий, высокий, хоть и ниже Войда, где-то до лба, глаза, как оказалось, чёрные, хоть и думал Войд, что синие, но, нет. Это было что-то красивее синих глаз; вспоминая, как тот снял очки, и Войд увидел его чёрные глаза впервые. Он впервые понял, на сколько могут быть глаза красивыми. Они были чёрные, как омут, который Войд погряз всей душой, эти чёрные глаза, что напоминали ему чёрные зёрна кофе, и этот отблеск, тёмно-синий отблеск, в последнюю очередь напоминал он в океане жертву. И это не пугало, просто царило умиротворение в душе или даже осознание, что его могут защищить или ждать, что-то такое родное, что сразу и не понять.       И эти несильно кучерявые волосы, брюнета наполняли милый облик его улыбке и бандане, что он носил даже в одежде комиссара. Хотя, какая там бандана, очки и наушники даже при нём. И даже когда тот попался впервые, очки и наушники с банданой были у него, как и весь вид "страшного человека".       –Люблю тебя, – повернувшись в сторону комиссара и обняв его, уткнувшись куда-то в плечо, не забыв поцеловать засос, что был оставлен этой ночью, как признак извенения, которые понимали лишь двое. – Я так испугался из-за того, что я тебя стёр. Впервые я этого не понимал, а вот второй раз...       Лололошка лишь обнял в ответ, уткнулся куда-то, прикрыв глаза, вспоминая свое первое стирания.

***

      Чёрт, что делать? Ух, ладно, там должен быть этот инспектор. По крайней мере, я не делал ничего не законного. Меня ведь не сотрут? Ужас. Ладно, нужно успокоиться. Потные ладони выдавали меня, и лицо тоже, походу. Но волнует больше, когда он зайдёт ко мне. Интересно, а как его имя?       –Добрый день, гражданин! Вы наверняка знаете, почему оказались здесь? – у него был холодный голос, я бы даже сказал, твёрдый и грубый, и понимай, как хочешь эту мысль, но мне нравится, как он смотрит на меня.       –Не-а.       Это столь легко произносимое слово так удивило его? Он аж бровью повёл, а тогда... Он даже не удивился, когда я начал к нему лезть, хотя лучше сейчас это не вспоминать. Но забыть, как он шлёпнул меня, чёрт, у меня задница даже сейчас болит.

***

      –Я помню, как ты шлёпнул меня. Знаешь, какая у тебя тяжёлая рука? – рассказывал Лололошка, вспоминая тот день, и он не знал, с чего это его понесло на откровенность.       Войд посмеялся, начиная вновь перебирать шелковистые волосы своего любимого. Этот необычный запах ромашек с зеленью успокаивал инспектора, и стоило уже ложиться спать, ведь обоим завтра на работу, но понежиться и повспоминать прошлое, что они прошли, хотелось чуточку больше.       Они были безмерно рады тому, что сотворили в прошлом, ведь если бы Лололошка был сдержанным, они даже не заговорили, а Войд просто не начал копать сразу под этого безумно хорошего мальчика, то он, может, не познал истинные чувства, что дурманили людей не одно столетие.