Сосуд души.

       Удивлённый взгляд женщины попадает на сына, что рассказывал свой непристойный секрет.       Лололошка знал, что она будет ругаться. Женщина, у которой были морщины, а каштановые волосы были заплетены в низкий пучок, а эти морщинестые руки с нестоль длинным, еле заметным маникюром, отдавали всю боль своему сыну, которую чувствовала мать. И эта звонкая пощёчина на лице молодого человека, не было то, что он удивлён, скорее рад, ведь почему он ещё улыбается.       –Тебе смешно!? Ты... Ты... Убирайся! Слышишь!? Вон! – женщина была взбешена. Она встала и пальцем указала на выход, не желая видить своего единственного сына. – Ты такой-же, как и отец... – бушующие эмоции резко встали, как и резко опустились; женщина упала на колени, плача в руки и что-то тихо мямля, пока её единственый родственник уходит из этой маленькой квартиры.       Выйдя, парень шёл медлено, смотря вниз на дорогу и обдумывая, а нужно было говорить этой непутовой старухе все это? Он знал, что она скажет, что сделает; он помнил её полыхающое сердце, помнит, как эта женщина любила водиться с эмоциями, она всегда всё делала на эмоциях.       –Так... Теперь мне нужно к нему идти.       Пускай маленькая проблема появилась у Лололошки, но его это не волновало уже давно. Где-то в 15 лет ему уже стало всё равно, что кричит женщина. Он стал часто пропадать из дома, а его мать даже не волновалась об этом. Она не была пьяницей, нет, их отношения, сложно сказать: на первый взгляд всё чудесно, но... Кто бы что не говорил, деньги были явно нужны. Они не сводил концы с концами, нет, деньги были, но любовь старой женщины к азартным играм была просто ужасной. Это чудо, что квартира была у них, как и их жизни.       Парень не любил всё это, он любил спокойное время, когда его мать не пропадает в казино, что запрещено, не приходит злой из-за проигрыша, любил её запеканку очень сильно, а вот когда он думал, как заработать самому, совершено случайно он встретился с этим обеспеченным мужчиной.       Их интересы были разными, но достичь цели только они оба могли. Тогда Войду было 37 лет, он стоял уже важным по должности, и 17 летний Лололошка, что нуждался в деньгах. Этих двоих объединяло одно: очень-очень страшная правда, что оба не говрили никому.       И вот, Лололошка рассказывает своей матери, что он нашёл себе партнёра. И пусть женщина завыла от гнева и безысходности, Лололошку даже слёзы бы не остановили, не говоря уж об умолениях. Но он, правда, рад был, что она была в гневе, он рад, что не увидел её слезы, всё же она его мать, даже и с таким дерьмовым характером. Да и просто жалко стало бы, а там он сам не знает, как поступит.        Дойдя до машины и сев на переднее сидение, он целует в щёку мужчину, что заводит автомобиль и холодным взглядом осматривается.       –Я ей сказал. Теперь ничего не потривожет, – радостно сказал Лололошка, просматривая в своём новеньком телефоне ленту новостей.       –Хорошо, сейчас едем ко мне, если у тебя больше нету вещей. Тебе точно не нужно прикупить ещё что-нибудь? – Войд сомневался, что в этот рюкзак уместились все вещи Лололошки. Точнее, он сомневался, что ему этого достаточно.       –По ходу разберёмся, да и я сам могу себе всё купить, не маленький.       –Ладно, раз так, то давай я составлю список...       Лололошка выдохнул на это; он понимал, что Войду не очень комфортно показывать свои эмоции, если он вообще показывал. Но как ему казалась, покупки Войду интересны меньше всего. Лололошка бы согласился, что этого человека успокаивало просто писать в свой блокнот.       Лололошка только позже задумался, откуда знает Войд, что притащить "Дейва". Хоть торговый центр большой и с часто повторяющимися товарами, Войд шёл ровно по какому-то своему маршруту. Лололошка подмечал эти детали, он подмечал, что Войд не сделал ни одного лишнего движения в неожиданную сторону. Так они умудрились пройтись по всему магазину за каких-то полчаса, довольно быстро, а ведь магазин был большим и пёстрым, сразу глаза бегают, но только не у инспектора, что лицо выражало недовольствие, но для более прошаренных людей в роли Лололошки он понимал, что Войд просто расслабил своё лицо.       Садясь обратно в машину, но только уже с заполненными задними сидениями разными пакетами: то одежда с обувью или гигиенические принадлежности. Правда, Войд не понимал своего любовника. Зачем смотреть на вещь так восхищённо, уж больно не любил он проявление эмоций на мягком лице этого мальчика. Любил, когда тот холоден, равнодушен, а это было достаточно частным явлением, что заставляло Войда чувствовать не так одиноко, хоть и эти мысли возникали у него довольно редко, а чувство и подавно.       Приедя в новый частный дом, который был сделан по последним технологиям, как любили двое. Они брали вещи и несли в дом. Обычный одноэтажный дом, никаких изъянов, как и в голове взрослого человека, что как раз и делала проект дома.       Лололошка входил и осматривался, тут он впервые, он бы остался надолго, если уж не навсегда.       –Какой просторный. Я же могу везде осмотреться? – спрашивать стоит заранее, чтоб его не отхлопали по одному месту, не хотелась создавать трудностей друг другу, не смотря на то что они оба довольно долго находятся в таких отношениях, даже не смотря на то что эти отношения они похоронят оба в могилу.       –Да. Тут ещё не все вещи распаковоны в некоторых комнатах. Так что поедим и будем распаковывать, – Войд был недоволен собой: хотел сделать заранее, но работа есть работа, приходится задерживаться из-за веских довольно причин, которых он не рассказывает никому.       –Хорошо, тогда сейчас занесём все вещи, а я приготовлю чего-нибуть.       –Да.

***

      Еда была приготовлена быстро, и пока Лололошка был на кухне, Войд распаковывал вещи у себя в кабинете, кладя все папки по своему маленькому шифру, что сокращал искание папок у него на полках, причём неподписанных и почти что всех чёрных, хоть и пару красных и синих были замечены сразу любому глазу.       –Всё готово! Идём есть, пока не остыло!       Семейная жизнь для Войда была не ясна для него, зачем она ему вообще, да и какой там "душевный покой"? Нет, он явно не понимал, хотя... Когда задумываешься, что кто-то ждёт тебя, или сидя за столом, жмя упругое тело, при этом, конечно, не обращая ни на что, кроме текста, или даже вспоминая позавчерашней день... Слова умудрялись согревать что-то внутри, и эта мысль возникала всегда, когда приятно, мысль, что ты не робот, ты не бездушен, у тебя есть душа, что ты старался так долго скрыть.       Но даже так Войд скрывал, и, возможно, в этом мире он доверял одному человеку; человеку, что не безразличен, или даже не так, человеку, что он важен. Он был рад и встревожен в тот же момент, когда осознавал, что чувствовал к своему мальчику. Так непривычно было думать ночью не о работе, а о чувствах, или отгонять улыбку с лица, видя этого "голубого" парня, что цеплял взглят его голубые вещи.       –Иду... – чуть улыбнувшись, Войд махнул головой, как только оказался рядом с человеком.       –Смотри, как тебе? Всё должно быть вкусно.       Взглянув на обычный салат, а потом на розложенную на две тарелки еду, что была на вид довольно аппетитной, Войд не думал, что вообще сможет сказать это в сторону мальчишки, что подставлял зад, что не зря взял.       –Аппетитно. Пошли есть, – сказал Войд, садясь за стол и думая, с чего начать.

***

       Уборка проходила спокойно, иногда только Лололошка что-то спросит и не больше. Вечер был алым, а ночи обещали быть белыми. Жалюзи были отпущены, а комната двух людей была готова, как и оба человека.       Грубые поцелуи и кусания губ возбуждали голубоглазого. А эти касания грубых рук, что ласкали член, возбуждали человека, доводя до головокружения. Лололошка царапал плечи мужчины, перебирая другой рукой чёрные волосы. Выдыхал стоны, закатавая глаза и поддаваясь бёдрами под такт руки.       –Мах! – простонал человек, прикрывая глаза и отрываясь от давно несухих губ, кончая себе на живот и на руку инспектору.       –Уже? Ты довольно быстро, я даже ничего не сделал, – хриплый шёпот раздался в голове Лололошки, и тот только взглянул своими глазами на него, не сильно улыбающего и таким же румянцем, целуя в щеку.       –Не заставляй мне говорить эти слова, – прохрипел парень, продолжая целовать Войда везде, где только сможет. И, чуть поднявшись выше, целуя, в ухо прошептал ласковое "папочка".       Войд прикрыл на мгновение глаза, чувствуя приятное разливающее чувство. Он поцеловал своего мальчика, шепча что-то неразборчивое, но тот улыбается и раздвигает ноги ещё шире.       Лололошке нравилось, когда в его задницу входят без подготовки. Он чувствовал, как обильно политый смазкой член медлено входит. Лололошка хватается за одеяла, чувствуя, как его стенки медленно расширяются. Войд смотрит на то, как его мальчику хорошо: у него закатываются глаза, дыхание с каждым медленым движением сбивается.       Войд толкнулся, насаживая парня на весь член; тот вскрикнул, простонав имя инспектора. Лололошка посмотрел заплакаными глазами в глаза Войда, тот целовал, слизывал слезы, успокаивал, при этом двигаясь в узком теле. Лололошка вдыхал, стонав в такт проходящему внутри члену, руками царапая спину мужчины.       –Б-быстрей, – прошептал Лололошка, насаживаясь уже в такт на член. Войд не мог отказаться от такой просьбы, учитывая, что он сам на свои чувства.       Хочет увидеть лицо, зарёванное, заплаканое, молящее, чтоб тот двигался и не останавливался. Войд развернул Лололошку на живот, зная, что так будет удобней.       Начиная набирать темп, слушая стоны, и каждый раз громче, как только Войд попадал по комку нерв. Лололошка двигался в такт, чувствуя, как бёдра сжимают и хлопают по ягодицё, из-за чего выдыхает новый стон.       –П-паааАА... Ахм. Папочка быст-рей! – простонал, подмахивая бёдрами и чуть развернувшись, чтоб увидеть своего человека, что сжал ещё сильней бёдра.       Лололошка банально не успевал, чувствуя, как его подхватили и уже без зазрения совести вдалбливали в кровать. Мальчик извивался, чувствуя скорую разряду.       –Я... МаЯх! Ах, скоро... – очередной стон, который не услышал уже Войд. Он просто старался сделать всё для себя.       И, когда Лололошка кончил на кровать, он чувствовал, как в него всё ещё долбят.

***

      Лёжа на кровати, Лололошка посыпавал, видя уже второй сон. Войд засыпать не спешил, всё же выпитая чашка кофе заговорила. Он медлено перебирал волосы своему мальчику, думая, что же завтра в выходной делать, время от времени отвлекаясь на миловидное личико любимца.