Поддержка для Саши Трусовой

      Болтая ногами в разные стороны, Саша Трусова сидела с непривычно сосредоточенным лицом и уперто смотрела в одну точку, которую зафиксировала где-то на полу, прямо под ногами. Полностью абстрагировавшись от мира, Саша сжимала деревянную поверхность, на которой все это время сидела, так сильно, что костяшки на ее ладонях побелели и стали неестественного, белого цвета. Она осознавала, что с ней происходит что-то, к чему она абсолютно не привыкла — волнение накрывало с такой силой, что конечности, время от времени, заметно подрагивали; а живот скручивало только от одной мысли, что через пару часов ей предстоит выйти на лед. Когда сердце забилось в непривычно-быстром ритме, Саша распереживалась и заметно напрягалась: такого с ней никогда не было.       Происходящее казалось чьей-то глупой шуткой, и через несколько минут ей непременно станет лучше — это все действительно было странно, особенно для Трусовой, соревнования для которой стали обыденной частью жизни. Сейчас фигуристке было страшно, она из последних сил старалась контролировать свои эмоции и отгонять нехорошие мысли из головы; и даже от четкого осознания, что это не международные старты, девушке лучше не становилось.       Саша, определенно, боялась проиграть и оказаться на пьедестале второй. Она неоднократно слышала от окружающих, и почему-то даже читала статьи, что — «Саша Трусова не стабильна». А в погоне за четверными забыла об остальных, не менее значимых элементах, и перестала быть той, кто не оставлял ни единого шанса другим. Девушка совсем не понимала, когда успела загнать себя в такие жесткие рамки, ведь ей казалось, что еще вчера на тренировке все было хорошо.       Когда дверь приоткрылась, Саша неосознанно вздрогнула, и только потом приподняла голову, встречаясь с взволнованным взглядом Марка. Трусова знала, и точно понимала, что предстоящие соревнования волнуют Кондратюка не так сильно, как ее состояние — и она винила себя за это. Саша боялась, что из-за нее он может ошибиться на льду; и ему действительно повезет, если итогом ошибки станет только проигрыш. Девушка помнила, что ко всему прочему, у парня есть немного больше времени перед прокатами, а значит, разумнее было бы посвятить эти часы именно подготовке. И Трусова, правда, настаивала на этом и всячески уговаривала Марка сосредоточиться, и не лишать себя возможностей только из-за того, что сегодня она нервничает больше обычного. Но Кондратюк уверенно игнорировал ее просьбы, и почти все свое время пытался быть рядом: потому что понимал, Саше сейчас нелегко, ей нужна поддержка и близкий человек рядом.       Марк стоял в нескольких метрах от фигуристки, и в одной руке умудрялся удерживать сразу два предмета: картонный стаканчик и резинку для волос. Если с первым фигурист справился быстро, и исключительно по своей инициативе, то с аксессуаром для волос ему пришлось постараться. Свою резинку Саша порвала, совсем не специально, когда от волнения перекручивала ее между пальцев. Тогда Кондратюк посмеялся, но почти сразу одернул себя, когда увидел взгляд девушки — она была готова сорваться из-за любого пустяка, нервы не выдерживали.       — Держи, — сказал Марк, протянув Саше резинку. Она кивнула ему в знак благодарности и опустила взгляд на свои ноги. — И вот это тоже, — продолжил Кондратюк, вынуждая девушку обратить на него внимание. Стаканчик с горячей жидкостью держал почти у ее лица, — только осторожно: горячо! — предупредил парень, внимательно следя за эмоциями Трусовой.       — Не хочу, Марк. — произнесла Александра, и скривив лицо, посмотрела куда-то в сторону, точно мимо фигуриста.       — Нужно, Саш. — проговорил Кондратюк и сел рядом. Саша неосознанно отодвинулась в сторону, совсем немного. — Тебе нужно успокоиться. — парень поставил картонный стакан между ними и тяжело вздохнул; больше от того, что был бессилен перед эмоциями Трусовой. — Саш? – чуть тише спросил он, и она приподняла голову, — Саш, я рядом, и все обязательно будет хорошо. Веришь мне? — дополнил фигурист и только тогда столкнулся со взглядом девушки. Он видел ее такой впервые: неуверенной и встревоженной.       — Я... — начала говорить девушка, но тут же замерла, шумно сглотнув. — Я не знаю. — на выдохе закончила она.       — У тебя все получится. — сказал Кондратюк, и неожиданно изменил свое положение; теперь он сидел вполоборота, точно смотря в глаза Трусовой. — Ты обязательно справишься, я знаю это. — Марк вытянул свою руку вперед и быстро перехватил ладонь девушки. — Я верю в тебя, Саш. Ты талантливая девочка — книга рекордов и вклад в историю фигурного катания, это не просто так, Саша. — когда парень закончил, наклонил свой корпус вперед и оставил поцелуй на лбу у Трусовой, отчего она немного поморщилась (было щекотно).       — Марк... — ее голос дрогнул. И когда она закусила губу, пытаясь взять себя в руки и не заплакать, Марк среагировал быстро: просто обхватил ее руками за плечи и трепетно прижал к своему телу.       — Все получится. — прошептал Кондратюк, и медленно провел ладонью по ее спине. Девушка впервые за все это время почувствовала себя защищенной и позволила себе дать волю эмоциям.       — Мне было так хорошо без соревнований, правда. — уткнувшись в изгиб шеи Марка, проговорила Трусова и инстинктивно шмыгнула носом. — А сейчас.. сейчас я опять переживаю и постоянно думаю о том, что не оправдаю чьих-то ожиданий. — монотонно произнесла Александра, и Кондратюк уже собирался ей ответить, как почувствовал, что девушка набирает в легкие воздух и намеревается продолжить. — А если я опять буду второй? — неожиданно спросила она.       — Тебе не нужно оправдывать чьи-то ожидания. — сказал парень и чуть отдалился от Саши, расправляя плечи. Он вновь посмотрел в ее глаза и понял, что видеть ее такой уязвимой, беззащитной и слабой, слишком больно и тяжело. — Ты катаешься, в первую очередь, для себя. Поэтому совсем неважно, что скажут люди, которые сидят на диване. — он сжал ее ладонь, и она ответила тем же; явно пыталась поблагодарить, но сейчас будто разучилась разговаривать.       Саша переживала, и делала это, как никогда прежде. Несколько дней назад она впервые смогла признаться себе, что не единожды позволяла подумать о том, чтобы остановиться и попробовать что-нибудь новое. Знала, что точно получится быть тренером — процесс приносил неописуемое удовольствие, взаимодействие с людьми вдохновляло, а делиться собственными опытом и знаниями, нравилось даже больше, чем все остальное. И если раньше она себя постоянно одергивала за такие мысли, то с недавних пор, разрешала себе помечтать и мыслила гораздо глубже. Но каждый раз ее останавливало одно: для Саши, постоянно пробующей что-то новое, активной и движущейся только вперед, работы тренера будет мало, просто катастрофически. С другой же стороны, она всегда может найти себе еще одно занятие и работать параллельно — тогда, наверное, перестанет так много нервничать и станет по-настоящему счастливой, точно, как в ее фантазиях. Саша еще не уверена, что готова поддаться импульсивному решению и в одно только мгновение бросить все то, что выстраивала всю жизнь. Олимпиада, определенно, надломила ее и поменяла мировоззрение: жизнь перевернулась слишком быстро и Саше было по-настоящему больно. Теперь же, выход на лед не казался чем-то привычным, а полгода без соревнований повлияли на то, что Трусова попросту отвыкла от соревнований и духа соперничества между фигуристами.       Сейчас посчитала правильным не говорить Марку о собственных мыслях и переживаниях; Александра уверена, ему достаточно собственных нервов, и будет неправильно и даже нечестно, если ко всему прочему она заставит его думать о чем-то еще, кроме фигурного катания. Они обязательно поговорят об этом после, когда оба привыкнут к новому ритму жизни и перестанут так остро реагировать на любые изменения в их жизнях, особенно Трусова.       — Извини, что отвлекаю тебя и заставляю нервничать по пустякам. — она вздохнула, и пробормотала слишком быстро. Пальцами неаккуратно провела под глазами, смахивая застывшие слезы, а потом виновато посмотрела на Марка.       — Ну, ты чего? — поинтересовался Кондратюк; уголки его губ дрогнули, и в следующую секунду приподнялись. Он поднес свою руку к лицу Трусовой, и пальцами осторожно коснулся ее щеки. — Тебе не за что извиняться, Саша. — без доли сомнения заявил фигурист, не отрывая глаз от Александры. — Я рядом, хорошо? — свободной рукой он ухватился за ее пальцы и немного сжал.       — Хорошо. — проговорила девушка и кивнул в знак согласия. — Спасибо, что ты рядом. — дополнила Саша, в ответ переплетая их пальцы.       Он потянулся вперед, навстречу к Трусовой, и расправив руки в разные стороны, трепетно заключил девичье тело в свои объятия: она выдохнула, и вновь смогла расслабиться. Саша была бесконечно благодарна Марку за его поступки — он будто бы чувствовал, когда его присутствие и поддержка так необходимы девушке; никогда не настаивал и соблюдал границы, которые выстраивала Саша. Чувство спокойствия и умиротворенности для девушки не поддавалось никакому сравнению; а быть защищенной и любимой, будучи в компании Марка, для нее было чем-то самым драгоценным и невозможно личным.       — Наверное, уже нужно собираться. — на выдохе проговорила Александра и Кондратюк услышал в ее голосе разочарование; впервые за все время, что они знакомы.       — Мне остаться? — неуверенно поинтересовался фигурист, на что словил непонимающий взгляд Саши. Она сначала его совсем не поняла, ведь была точно уверена, что уходить он никуда не собирается. В итоге быстро закивала головой, и Марк совсем немного дернул губами. — Хорошо. — согласился тот.       Трусова потянулась за расческой, и в следующую секунду начала ей водить по густым и длинным волосам, распутывая кончики. Когда закончила, осторожно собрала пряди в низкий хвост, и несколько раз перепроверила, чтобы ее прическа выглядела аккуратно, и ничего не торчало. Расположившись на стуле прям перед зеркалом, Саша потянулась к косметичке, и почти сразу выронила содержимое перед собой — так было легче, и не нужно было бы тратить время на поиски.       Марк все это время сидел за ее спиной и наблюдал за каждым действием через отражение: делал это так, что почти всегда оставался незамеченным. Всего два раза Саша ловила его заинтересованный взгляд на себе, отчего непроизвольно улыбалась ему в ответ. Когда фигуристка медленно и сосредоточенно выводила стрелку, сжимая между пальцев подводку для глаз, Кондратюк сменил локацию и оказался возле Трусовой, прямо за ее спиной. Он опустил свои руки ей на плечи, и Саша в мгновение замерла, потом приподняла глаза и в отражении заметила его силуэт. Он наклонил свою голову вперед и поцеловал девушку в рыжую макушку — запустил пальцы правой руки в густой хвост Александры, и медленно провел вниз, примерно до середины.       — Можно я заплету? — неожиданно спросил Марк, в результате чего, Саша округлила глаза и вскинула бровь, отложив подводку в сторону.       — Сможешь? — удивленно переспросила Александра. Она, конечно, была совсем не против такой инициативы от фигуриста, но уверенности, что у него все получится, было катастрофически мало. И ко всему прочему, Саша абсолютно не понимала, откуда в этом парне появилось желание заплести ей волосы.       — Не знаю. — честно ответил тот и усмехнулся.       — Тогда попробуй. — спокойно, но все также удивленно проговорила она. Когда он кивнул и потянулся к ее волосам, Трусова буквально затаила свое дыхание и непроизвольно выпрямила спину. Марк же, на удивление, вел себя уж слишком уверенно и переплетал рыжие пряди между собой так, будто столкнулся с этим не первый раз в жизни. А заметив, что все-таки Кондратюк справляется не так идеально, как показалось Саше сначала, она незаметно для него усмехнулась и продолжила наблюдать за его действиями в отражении зеркала.       — Вот здесь торчит. — заметил Марк, когда девушка поправляла недочеты после неожиданной инициативы от парня.       — А сзади? — спросила Александра, когда спереди ее прическа стала выглядеть чересчур идеально.       — Очень хорошо. — довольно проговорил Кондратюк, и еще раз оценил итог своей работы, но уже с улыбкой на лице.       — Тогда ладно. — выдохнула фигуристка, закрепив прическу последней заколкой. — Скоро выходить, уже нужно переодеваться. — разблокировав экран телефона, и посмотрев на время, уже не так воодушевленно произнесла Трусова. В этот момент Марк остепенился, и уже собирался выйти и оставить Сашу одну, как минимум, чтобы не смущать. — А ты куда? — разочарованно спросила она, определенно хотела провести с ним, как можно больше времени.       — Подумал, что мне лучше уйти. — неуверенно произнес фигурист, стоя у двери. Ему почему-то показалось, что Саша сейчас не совсем в том расположении духа, чтобы переодеваться перед ним и совсем не смущаться; будь они дома, он бы даже мысли такой не допустил.       — Нет. — Трусова замотала головой в разные стороны. — Останься, Марк, пожалуйста. — она вытянула свою ладонь ему навстречу, и переплетая их пальцы между собой, он подошел ближе. — Если хочешь, конечно. — усмехнувшись, добавила Саша, заранее зная его ответ.       — Хочу. — задорно согласился Кондратюк.       Трусова не стала растягивать драгоценное время, поэтому отпустила руку Марка и отошла в сторону. Поддев пальцами резинку лосин, она приспустила их наполовину; потом удобно расположилась на стуле, и поджав под грудь колени, уже окончательно избавилась от вещи на своем теле. Саша небрежно скомкала предмет одежды и даже успела замахнуться, чтобы отбросить вещь к спортивной форме, что лежала в нескольких метрах от нее.       — Вот, а потом у тебя вещи пропадают! — сдерживая смех, проговорил Кондратюк и демонстративно закатил глаза, когда Саша промахнулась, и лосины прилетели точно в его силуэт. Если бы оба были дома, в привычной атмосфере, то непременно бы поспорили на эту тему; Марка же особенно злило то, что почти всегда его девушка игнорировала порядок на полках и не складывала одежду так, как это привык делать он: аккуратно и компактно.       Саша же, в отличие от парня, эмоций не скрывала, поэтому тихо засмеялась и продолжила наблюдать за тем, как фигурист бережно складывает ее одежду. Трусова не видела в собственных поступках какой-то проблемы; это все логично, ведь эту спортивную форму она уже не собирается надевать, только отнесет ее домой и кинет в стиральную машину. Поэтому искренне не понимала, отчего же Марк ходит такой раздраженный и злится из-за проблемы, которую придумал на ровном месте.       — Так, давай переодевайся, а то на лед прям так пойдешь. — сказал Марк, и еще раз посмотрел на девушку.       Она сидела перед ним в одной только футболке и нижнем белье: фигурист, не в силах держать себя в руках (и злиться на Сашу), громко засмеялся, положив руку себе на живот. А Трусова, наблюдая за такой реакцией Кондратюка, почему-то поддержала его, и также задорно захохотала; хотя представляла, как глупо они сейчас выглядят, особенно она. Марк же, где-то в глубине души радовался, что таким незамысловатым поступком отвлек девушку от проблем, и помог ей немного расслабиться перед выступлением.       — Обычно, на твоем месте всегда была мама. — усмехнувшись, произнесла Саша и повернула голову немного в бок. Фигурист стоял сзади и сосредоточенно застегивал платье; делал это с таким серьезным лицом, что девушке стало как-то некомфортно. Парень же просто беспокоился, что может в чем-то ошибиться, и его оплошность непременно вылезет во время того, когда Саша будет на льду.       — Да? — не сразу ответил Кондратюк. Он усмехнулся и отошел от девушки в сторону, взглядом оценивая то, как застегнул ей платье. — Мы, кстати, можем ее пригласить. — сказал тот, и Трусова непременно посмотрела в его сторону. — Она сейчас где-то на трибунах, если я не ошибаюсь. С твоим отцом. — произнес он и незаметно подмигнул Саше, которая была не в курсе, что родители пришли поддержать ее.       — Нет-нет. — Александра замотала головой в разные стороны и невинно похлопала ресницами. — Мне с тобой нравится больше. — спокойно разъяснила она, и вытянув руку вперед, перехватила ладонь Марка.       — Это еще почему? — он наклонил голову в бок и сделал вид, что совсем ее не понимает.       — Ну, с тобой, как минимум, целоваться можно. — она шагнула вперед, и приподняв голову, оставила поцелуй на губах Кондратюка; постаралась сделать это осторожно, чтобы не испачкать его лицо косметикой.       — А максимум? — поинтересовался фигурист и хитро улыбнулся, на что Саша закатила глаза и потянулась за коньками, что стояли в стороне.       Когда Трусова удобно устроилась на стуле, и начала зашнуровывать коньки — Марк сел напротив, и всячески старался ей не мешать, ведь знал, что процесс шнурования она не доверяла никому, кроме себя.       — А где скотч? — спросила девушка, когда завязала бантик из шнурков. Она приподняла голову и растерянно оглянулась по сторонам; парень последовал ее примеру и также начал взглядом искать липкую ленту.       — Вот он. — воскликнул тот, когда заметил скотч в углу стола.       — Спасибо. — произнесла Александра, но не успела ничего сделать, как Марк опустился на колени перед ней, и осторожно закрепил шнурки лентой.       — Вот так вот, все готово! — довольно произнес тот, и приподняв голову, посмотрел на Сашу снизу вверх.       Он уже потянулся вперед, намереваясь обнять девушку, как в дверь кто-то настойчиво постучал и Марк разочарованно выдохнул, утыкаясь лбом в коленки Трусовой. Саша улыбнулась и провела пальцами по густым волосам Кондратюка — попыталась утешить и поддержать, еще обязательно успеют обняться и даже поцеловаться. Фигуристка все-таки разрешила зайти, и почти сразу внимательно уставилась на дверь, перекручивая в голове варианты того, кто мог ее навестить.       Но улыбка на ее лице, как и неплохое настроение, резко сменились совсем другими эмоциями: Александра стала серьезной, неосознанно расправила плечи и выпрямила спину. Как только увидела перед собой тренера, Этери Тутберидзе с непоколебимым лицом, тут же остепенилась и пнула Марка коньком прямо в бок, отчего он негромко заскулил и приподнял голову. Он не сразу догадался, что все-таки произошло, поэтому оставался в расслабленном состоянии чуть больше, чем сама Трусова. Когда увидел ее растерянный взгляд, небыстро обернулся и тут же пожалел о своей медлительности; вскочил так быстро, что запнулся о ногу Саши, отчего выглядел в глазах Тутберидзе неуклюже (и глупо, как решил Марк).       Тренер знала об отношениях Саши и Марка, но своего видения на этот счет открыто не демонстрировала; вела себя сдержанно и почти не говорила со своей ученицей на эту тему. Фигуристку, кажется, именно такая реакция пугала больше всего — непредсказуемость Тутберидзе нагоняла панику.       — Хотела тебя предупредить, что уже пора выходить. — женщина решила прервать молчание первой. — И еще хотела спросить, не нужна ли тебе помощь. — дополнила Тутберидзе, отчего Марк с Сашей неосознанно переглянулись. — Но вижу, что все хорошо, и помощь тебе не нужна. — произнесла тренер, на что Трусова неуверенно кивнула ей в ответ. — Привет, Марк. — напоследок кинула та и еле заметно улыбнулась; Кондратюк от волнения не видел ничего, кроме ее серьезного и сосредоточенного лица.       — Здравствуйте, Этери Георгиевна. — проговорил фигурист только после того, как Трусова вновь его пнула, но уже в районе ступни. Женщина кивнула ему в ответ, и вновь перевела взгляд на ученицу.       — Саш, еще пять минут и выходи. — сказала Тутберидзе, закрывая за собой дверь под пристальные взгляды фигуристов.       — Хорошо. — смелее ответила девушка, когда тренер почти скрылась из ее поля зрения.       — Я ее боюсь. — неожиданно подал голос Марк, и сделал это непривычно тихо, отчего Саша обернулась и непонимающе осмотрела его лицо. — Тебе не кажется, что она ждет подходящего момента, чтобы стереть меня в порошок? — все также тихо спросил Кондратюк; боялся, что тренер его девушки стоит где-то рядом и непременно подслушивает их разговор.       — Нет. — засмеялась Трусова. — Мне так не кажется. Я думаю, она была рада тебя видеть. И за нас, наверное, тоже рада. — предположила Александра, как ей показалось, довольно-таки уверенно.       — Это откуда такие выводы? — непонимающе спросил Марк, по-прежнему не решаясь заговорить своим привычным голосом.       — Она улыбнулась нам. — серьезно заявила Саша и усмехнулась.       — Что? Когда это? — глаза фигуриста округлились. — Она же стояла с каменным лицом! Мне аж не по себе стало... — он поморщился, и заговорил чуть увереннее; но все также не понимал, где и в какой из моментов, Трусова смогла разглядеть на лице Тутберидзе улыбку, или хотя бы намек на нее.       — Ты просто ее не знаешь. — спокойно сказала Александра и провела пальцами по тыльной стороне ладони Марка. Она посмотрела точно в его глаза и попыталась показать ему, что бесконечно благодарна за заботу и поддержку. — Я, кстати, выше тебя. — девушка засмеялась, когда Кондратюк подал ей руку и помог встать со стула.       — Неправда! — без сомнения воскликнул фигурист. — Это из-за коньков ты выше! — дополнил тот и приподнялся на носочках, демонстрируя ей, что он все-таки немного выше.       — Ладно-ладно. — смеясь, Трусова приняла поражение и вытянула обе руки назад, когда Кондратюк поднес к ее телу олимпийку.       — Все? Идем? — дождавшись, когда Саша застегнет кофту, уточнил Марк. Когда девушка кивнула в ответ, он открыл дверь и пропустил ее. — Саш? — подал голос Кондратюк, когда девушка не специально вырвалась вперед. Она тут же замедлила свой шаг и обернулась в сторону парня. — Все обязательно будет хорошо. — она кивнула, и он крепко сжал ее холодную ладонь. — Я верю в тебя и знаю, что у тебя все получится. — не отпуская ее, уверенно заявил Марк и потянул ее тело к своему.       — Спасибо. — вполголоса ответила Саша, и осмотревшись по сторонам, оставила мимолетный поцелуй на его губах. — Дальше не ходи, ладно? — она обернулась, а когда вновь посмотрела на парня, то увидела сдержанный кивок.       — Справишься? — уточнил он, потянувшись за ее второй рукой.       — Да. — Трусова вытянула свою ладонь (но только наполовину) из его хватки, желая побыстрей прервать эти минуты между ними. — Не хочу, чтобы нас видели. — смущенно объяснила Саша, вспоминая нехорошие статьи об их паре.       Она не считала правильным говорить о своем счастье всему миру: всего же должно быть в меру, и редкие их совместные фото будут пределом того, чем она все-таки готова иногда делиться.       — Как скажешь. — согласился Кондратюк и увидел за спиной Александры ее тренера, отчего вновь остепенился и почти незаметно закатил глаза.       — Саш, давай на разминку. — уверенно заявила женщина и Трусова в эту же секунду расслабила свою руку и отдернула ее. — Марк, отпусти же ее! — строго произнесла Тутберидзе, и фигурист разжал свои пальцы, которыми из последних сил пытался удержать девушку. — Идем. — на выдохе выговорила та, и взяв подопечную под локоть, повела в противоположную сторону. — И почему я должна вас разъединять? Вы сиамские близнецы, или как? — спросила тренер и Александра опустила голову, смущенно улыбаясь; пожала плечами и подняла свои глаза, отмечая то, что и Тутберидзе такие выводы кажутся смешными.