Глава 6. Рождение вундеркинда
25 сентября 2022 г., 14:00
________________________________________ Глава 6
Рождение вундеркинда ________________________________________
1 августа 1958 года (пятница)
НАКОНЕЦ-ТО РОДИЛСЯ НАСЛЕДНИК СЕМЬИ БЛЭК
Скландора Госп
Рождение Турайса Ориона Блэка после тяжелой беременности
Вчера поздно вечером лорд Арктурус Сириус Блэк подтвердил долгожданное пополнение в славном семействе Блэк. Турайс Орион Блэк родился 31 июля после тяжелой, по общему мнению, беременности Вальбурги Блэк. Многочисленные частные целители были замечены входящими и выходящими из дома на площади Гриммо 12, родового дома Блэков, в течение последних девяти месяцев из-за слухов об осложнениях…
***
Сквозь плотно задернутые шторы в спальню пробивались первые лучи утреннего солнца, тускло освещая кровать и ее бодрствующего обитателя. Гарри слегка пошевелился, почувствовав, что его окружает уютная льняная ткань. Медленно открыв глаза, он увидел высокий потолок, выкрашенный в матовый белый цвет, с винтажной газовой лампой, богато украшенной бронзовыми завитками, висящей в самом центре. Он перевел взгляд на стену рядом с кроватью и заметил, что она оклеена обоями с замысловатым изумрудно-золотым рисунком. Приглядевшись, он понял: золотые линии складывались в силуэты змей. По другую сторону кровати стоял массивный письменный стол из тёмного дерева, обращённый к единственному окну. На противоположной стене Гарри заметил дверь с золотой ручкой, выполненной в форме змеи, свернувшейся кольцом. Рядом с ней находились платяной шкаф, книжные полки, уставленные детскими сказками, и большой деревянный сундук. Комната казалась знакомой, но в то же время — чужой. Гарри осторожно приподнял одеяло — глубокого, насыщенного зелёного оттенка — и посмотрел на свою одежду: серебристая шелковая пижама, гладкая и холодная на ощупь. Надев тапочки, стоявшие рядом с кроватью, он ступил на мягкий ковер и начал неспешно осматривать спальню. Подойдя к двери, он прижал ухо к деревянной поверхности. Кроме слабого звона кастрюль и сковородок, в доме, казалось, не было других звуков. Он вновь окинул взглядом комнату, но ничто не выдавало личности ее обитателя. Взгляд Гарри остановился на большом деревянном сундуке с навесным замком спереди, в котором, казалось, не было замочной скважины. Проведя пальцем по прохладной металлической поверхности, Гарри как раз размышлял, как ему открыть замок, когда раздался щелчок, и крышка сундука приоткрылась. Гарри отпрянул, инстинктивно потянувшись за палочкой — но её не было. Ни на теле, ни в комнате. Выждав несколько секунд, Гарри убедился, что на него никто не собирается нападать, и только после этого рискнул заглянуть внутрь. Однако все, что он увидел, были безобидные, обычные предметы. Там было несколько игрушечных перьев, чучело куклы, шахматный набор, неработающий снитч, лампа в форме звезды и игрушечная метла. Он выглядел как типичный сундук, который можно найти в детской комнате волшебной семьи. Гарри потянулся за игрушечной метлой. Однако, как только его пальцы коснулись полированного дерева, в его голову хлынули чужие воспоминания…***
Гарри парил в футе над полом, в комнате, которую сразу узнал — гостиная дома на площади Гриммо. Но вместо привычной мрачной, запылённой обстановки, перед ним предстала светлая, ухоженная, наполненная жизнью комната. Он попытался оглядеться в поисках подсказок, почему он здесь, но быстро понял, что не контролирует свои действия, поскольку его взгляд был сосредоточен исключительно на трепещущем снитче перед ним. Он бросил быстрый взгляд вниз, и обнаружил, что сидит на той самой игрушечной метле, которую он минуту назад доставал из сундука. Над ним нависала высокая фигура. Гарри поднял глаза — перед ним стоял мужчина лет тридцати с теплыми серыми глазами, точно такими же, как у Сириуса. Орион Блэк, — подсказал внутренний голос. Мой отец. Орион улыбнулся и крикнул: — Похоже, Турайс Блэк заметил снитч! Ловец Слизерина в движении! Инстинктивно Гарри понял, что Орион обращается к нему, хотя он никогда раньше не слышал этого имени. Турайс Орион Блэк, понял Гарри. Это мое имя. Я — Турайс Орион Блэк. Позади раздались восторженные крики. Он обернулся и увидел двух малышей, бегущих за ним с раскинутыми руками, словно пытаясь поймать его. Один был заметно старше второго. Мои братья. Сириус Арктурус Блэк. Регулус Сириус Блэк. По телу Гарри прокатилась волна тепла, удовлетворения и счастья. Турайс прикусил губу, наклонился вперёд и вытянул руку к золотистому снитчу, лениво дрейфующему рядом. Разочарованный медлительностью своей метлы, он с силой опустил руку на мяч, но в итоге остался с пустыми руками, так как снитч небрежно переместился влево от него. — И… он промахнулся! В следующий раз повезет. О нет, похоже, ловец из Рейвенкло сидит у него на хвосте… — Турайс вдруг почувствовал легкий толчок назад. Он обернулся и увидел озорную ухмылку отца и его правую руку, схватившуюся за хвост его метлы. — Он держится за его метлу! Это против правил… Турайс сузил глаза, глядя на игривый блеск в серых глазах Ориона. — …или было бы против правил, если бы судья это увидел. Неужели старая шляпа определила его не на тот факультет? — Эй! Это нечестно! Я бы поймал снитч, если бы ты не мешал! — рассердился Турайс на эту вопиющую несправедливость и схватил отца за руку. — Не поймал бы! — Осамодовольно усмехнулся Орион, не отпуская метлу. — Оба ловца заметили снитч. Рейвенкло постепенно догоняет ловца Слизерина… — Нет! Ловец Рейвенкло жульничает! Судья… — …отвлекся на летающего в небе тролля… — Тролли не умеют летать! Орион медленно протянул левую руку к снитчу, пока Турайс продолжал бить по ней. — Старший Блэк делает попытку… и… он поймал снитч! Рейвенкло побеждает! — Орион сомкнул руку вокруг мяча, его крылья втянулись обратно в крошечное тельце. Орион повернулся с самодовольным выражением лица. — Арррр…! — Турайс бросился на отца с боевым кличем, и они оба рухнули на диван. Растянувшись на отце, он наносил удары по груди Ориона, а его смех эхом разносился по гостиной. — Я требую матч-реванш! Ловец Рейвенкло — нечестный мерзавец! — сказал Турайс, когда устал и уткнулся в шею отца. После физических нагрузок обволакивающее тепло отца медленно убаюкивало его. — Нечестный мерзавец! — повторил Сириус, забираясь на диван и наваливаясь сверху. Регулус довольствовался тем, что сидел на полу рядом с ними и издавал какие-то странные звуки, похожие на «естный» «завец». Они просидели так некоторое время, погрузившись в безмятежность уютной комнаты и слушая тихое потрескивание поленьев в камине. Они прислушивались к звукам автомобилей и шелесту листвы, а сцена менялась на глазах Гарри, пока он не обнаружил себя окруженным, как ни странно, цепью ветвей деревьев. Сквозь листву пробивался яркий свет и доносились отдалённые голоса. — Турайс! Немедленно вылези из-под дерева! — позвал женский голос откуда-то сзади. Внутри Турайса бурлила леденящая смесь страха и, главным образом, негодования. Вальбурга. Моя мать, — невольно подумал Гарри, ощущая, как раздражение прокатывается по телу волной. С досадой Турайс обернулся. Перед ним возвышалась огромная гора подарков, завернутых в яркие красные и зеленые ткани. Он пополз вперед и почувствовал, что ударился головой о что-то легкое. Подняв взгляд, увидел качающуюся безделушку, спрятанную среди мишуры и сверкающих украшений. Тогда Гарри понял, что находится под рождественской елкой. Оглядевшись, Турайс увидел, что гостиная теперь блестяще украшена в соответствии с зимним праздником. На высоком потолке висели великолепные хрустальные люстры, с которых спиралями вились гирлянды. Пол был волшебным образом зачарован так, что казалось, будто гости стоят над озером, покрытым льдом. А посреди замерзшего озера возвышалась рождественская ель, из-под которой только что вылез Турайс. Она сверкала сказочными огнями, разноцветными светящимися безделушками, а на вершине елки красовалась ослепительная звезда с фамильным гербом Блэков. Гарри любовался украшениями, как вдруг услышал слабый жалобный всхлип. Никто из взрослых, казалось, не обратил на этот звук никакого внимания, но в голове Гарри тут же зазвучали тревожные сигналы. Сириус в беде. Турайс метался взглядом по комнате, пока не услышал ещё один зов о помощи. — Па’фу! Па’фу! — захныкал малыш Сириус. Турайс с яростью наблюдал, как Беллатриса тычет пальцем в пухлые щёки брата, смеясь. Сириус издал слабый икающий звук, означавший, что он вот-вот расплачется. Тогда Турайс щёлкнул пальцами, и Гарри увидел, как в воздухе материализовалась серебристая собака. Она игриво прыгала вокруг Сириуса, затем легла перед ним, вытянув лапы. — Па’фу! — радостно воскликнул Сириус, забыв о своих обидах, и сосредоточился на том, чтобы ласково погладить собаку по голове. Взрослые в комнате замерли, их взгляды обратились к Турайсу и сияющему созданию. — Так-так-так. Если бы я не видел это своими глазами, я бы не поверил, что он способен на такое, мой дорогой шурин, — сказал Сигнус Блэк Ориону и Арктурусу, отцу Ориона. — Рад, что это развеяло все сомнения, — гордо улыбнулся Орион, потягивая вино. — А теперь, если позволите… Орион подошел к Турайсу, который тут же протянул руки в явной просьбе остановиться. Орион присел и с нежностью вздохнул при виде пухлых губ мальчика. С недовольной улыбкой он протянул руки и поднял ребенка, прижав его к своему плечу. Жаждя еще больше успокаивающего тепла, Турайс зарылся поглубже в объятия. Посмотрев за спину Ориона, Турайс увидел неодобрительный взгляд Вальбурги. Вместо того чтобы отругать его, она вернулась к разговору с отцом. Вальбурга всегда была более строгой из двух родителей и часто не одобряла внешнюю привязанность Ориона к своим детям, подумал Гарри. — Эй, большой мальчик, — прошептал Орион. Его усы пощекотали щеку Турайса, и ребенок издал радостный вскрик. — Хочешь пойти с папой и показать друзей Бродяги дяде Сигнусу? — Сохатого и Лунатика? — Турайс откинулся назад и посмотрел на отца, скривив лицо. — Да, Сохатого и Лунатика. — Хм, хорошо, отец, — Турайс повернулся, посмотрел на Сигнуса, и снова щелкнул пальцами. На лице дяди застыло изумление, когда по полу зала промчались олень и волк. Сириус прыгал и хлопал от восторга в ладоши, а взрослые завороженно наблюдали, переговариваясь между собой. Затем трио патронусов метнулось в сторону Беллатрисы, которая в страхе начала убегать. Патронусы метнулись к Беллатрисе, которая, завидев их, в панике бросилась прочь. Олень опустил голову и ударил её, а волк и собака проскользнули между ног, сбив с равновесия. Беллатриса упала, размахивая руками, её щёки пылали от гнева. Она метнула в сторону Турайса взгляд, полный ненависти, затем вскочила и выбежала из комнаты. — Мы, Блэки, от природы склонны к магии нападения и менее способны в защитной и светлой. Интересно, откуда у него такая сила? — прокомментировала Лукреция Блэк, старшая сестра Ориона, подойдя к нему. — Наш Турайс — особенный, сильный ребёнок, — сказал Орион с довольной улыбкой. — Вскоре он станет гордостью семьи Блэк… — Как и подобает следующему наследнику Дома Блэк, — успокаивающе закончила Лукреция с мягкой улыбкой. Турайс кивнул и одарил тетю зубастой улыбкой, и оба взрослых рассмеялись. Орион, заметив непокорную прядь чёрных волос, упавшую на бровь сына, нежно заправил её за ухо. Последнее, что Гарри почувствовал перед тем, как сцена изменилась, — томительное тепло отцовского поцелуя в висок. Гарри оказался в темной гостиной сидящим рядом с Орионом. Правая рука отца лежала на трёх сыновьях, уютно прижавшихся друг к другу под большим одеялом. Справа от Турайса послышался шаркающий звук — Сириус прислонился к нему, тускло освещённый огнями. — Вот, сыновья мои, все звезды, которые вы можете видеть на небе, — Орион взмахнул левой рукой над их головами, показывая на яркие изображения звезд и созвездий на потолке. Звезды периодически мерцали. — Ух ты! Какая из них я? — затаив дыхание спросил Сириус, зачарованно следя за вращающимися звездами. — Я! Я! — подхватил Регулус. Орион с усмешкой взъерошил волосы младшего сына. — Ладно, ладно. Сириус, почему бы нам не уступить Регулусу, ведь он самый младший? — Хорошо, но я следующий, — сказал Сириус, а Регулус удовлетворенно хихикнул. С блеском в глазах он наблюдал за движущимися огнями. Вдруг он похлопал Регулуса по плечу. — Регулус, посмотри! Я вижу тебя. Орион жестом указал на созвездие Льва. — Ты видишь самую яркую звезду в правом нижнем углу? Регулус кивнул, с удивлением глядя на сверкающий свет. — Это ты, Регулус. Сердце льва. Благородный. Преданный. Сильный. Регулус молча смотрел на льва, пока тот исчезал. Он повернулся к отцу, указывая на хвост исчезающего созвездия: — Дри… Гиф… — Гриффиндор. Да, символ этого факультета — лев. — Я хочу попасть на факультет львов, — с трепетом сказал Сириус. — Нет, не хочешь, Сириус. Немедленно выбрось эту мысль из головы! — сурово сказал Орион. — Блэков определяли в Слизерин на протяжении многих поколений, без исключений. Гриффиндорцы безрассудны и опрометчивы, это группа, которая недостойна быть связанной с гордым сыном Дома Блэк. Регулус тяжело вздохнул, как будто он тоже был не согласен с братом. Затем он ударил своим маленьким кулачком по колену брату, и Сириус нахмурился. Глаза Ориона весело сверкнули. — Теперь давай найдем тебя, Сириус. Твою звезду должно быть легче всего найти. Ах-ха-ха, вон там! — Орион триумфально указал на большую собаку. — Бродяга! — Сириус поднял голову, ликуя. — Мне всегда было интересно, — задумчиво произнёс Орион, глядя на спокойное лицо Турайса, — не связан ли ты, Сириус, с патронусом твоего брата. Но да, Сириус — самая яркая звезда на ночном небе. Настолько яркая, что древние греки называли ее «опаляющей» — звездой, которая опаляет ночное небо. — Вау. У меня самое потрясающее имя на свете! — воскликнул Сириус, переводя взгляд с собаки на старшего брата. — Турайс? — Турайс — находится в созвездии Карины, вон там, в углу комнаты, видите? — Все три брата прищурились и посмотрели туда, куда указывал отец. — Он назван в честь части корабля, киля. И это первый и самый важный шаг в строительстве корабля. Все строится вокруг киля, а не наоборот. Возможно… Орион замолчал, внимательно посмотрев на Турайса, оставив Гарри гадать, что же он имел в виду, но в его сознании возникла другая сцена. — Ты нахальный сопляк! Перед глазами Турайса возник убийственный взгляд Вальбурги. Она направила свою палочку в грудь парня. Она направила палочку прямо ему в грудь. Уголком глаза он заметил Сириуса и Регулуса, прижавшихся друг к другу, с испуганными лицами. Вальбурга говорила о превосходстве чистокровных, и я бросил ей вызов, всплыло в разуме Гарри. Я должен защитить Сириуса и Регулуса. — Бурга, остановись, — слабо произнёс Орион откуда-то издалека. — Он все еще ребенок. Он еще молод… — Но достаточно взрослый, чтобы огрызаться на свою дорогую мать! — Вальбурга оглянулась и зарычала на Ориона. Тем временем Турайс почувствовал жгучую, горячую боль в том месте, где палочка вонзилась в его кожу. Он закусил губы, чтобы не издать ни звука, так как не хотел показывать слабость. — Это все твоя вина, Орион! Ты всегда был слишком мягок с ними. Посмотри, к чему это привело! Похоже, я единственная в этой семье, кто хоть как-то заинтересован в поддержании наших семейных ценностей. Не в силах больше сдерживаться, с губ Турайса сорвалось сдавленное шипение боли. Вальбурга вновь обратила на него внимание. Ее взгляд остановился на шраме от ожога на бледной коже Турайса, и она быстро убрала палочку. В ее глазах мелькнуло раскаяние, но оно тут же сменилось жестокой, довольной ухмылке. — Это то, что ты заслужил за неповиновение своей матери, — холодно сказала женщина, когда Турайс обиженно посмотрел на нее. — Но я поражена тем, как хорошо ты перенес боль. Возможно, ты еще станешь мужчиной. То, что не удалось сделать твоему отцу. Вальбурга бросила предупреждающий взгляд на Сириуса и Регулуса, затем развернулась и прошла мимо Ориона, стоявшего у двери с закрытыми глазами и сжатыми кулаками. Когда мать ушла, отец сделал сдержанный, дрожащий вдох и открыл глаза и посмотрел на Турайса, смотрящего на него со смесью разочарования и покорности. Орион никогда и пальцем не трогал нас, но он также никогда не вмешивался в действия Вальбурги во время ее приступов ярости. Отец присел перед сопящим Турайсом. Он осторожно протянул руку и мягко сказал: — Позволь мне исцелить тебя, Турайс. — Однако Турайс демонстративно отвернулся от него. Отец снова спросил, уже мягче: — Я могу облегчить боль… — Нет, ты этого не сделаешь — прорычал Турайс, когда из уголка его глаза потекла слеза. — Конечно, сделаю, — ответил Орион. Турайс снова развернулся к отцу. Однако он продолжал смотреть в сторону, избегая зрительного контакта. С помощью быстрого заклинания рана затянулась, и на бледной коже остался лишь слабый красный след. — Все зажило, — сказал Орион насмешливым веселым тоном, проводя пальцем по оставшемуся крошечному шраму. — Что сказал отец? Я же обещал… — Почему ты тогда просто не предотвратил это? — прошептал Турайс. Боль, раскаяние и беспомощность наполнили глаза Ориона, но Турайс отказывался смотреть на мужчину. — Хочешь ли ты сегодня пирог с патокой? — спросил Орион, игнорируя вопрос. Глядя на поникшего мальчика, он попробовал снова: — Это твое любимое. Турайс знал, что отец пытается загладить свою вину. И несмотря на всё, что произошло, он знал: Орион любит его. Поэтому он позволил себе кивнуть. Лицо Ориона сразу же засветилось, и сцена закончилась. — Ух ты, ты наконец-то пускаешь меня в комнату с гобеленами? — воскликнул Турайс, возбужденно подпрыгивая в главном вестибюле. — Да, Турайс, — засмеялся Орион, взъерошив волосы парня. Его отец распахнул дверь, и ветер пронесся мимо Турайса, окатив его холодом. Волнение сразу же покинуло его, и он с тревогой и опаской оглядел комнату. — В чем дело, Турайс? — спросил Орион, озадаченный внезапной сменой настроения мальчика. — Комната… — робко пробормотал Турайс, прижимаясь к боку Ориона. — Странное ощущение… Я больше не хочу туда заходить… Гарри тоже почувствовал что-то в воздухе… что-то неосязаемое, не поддающееся объяснению… что-то скользило под его кожей и проникало в его разум. — Это может быть магия, — предположил Орион. Присев, он легонько пощекотал Турайса по носу и сказал: — Не бойся, Турайс. Тебе не будет больно. — Обещаешь? — спросил Турайс. — Обещаю. Когда мальчик сделал один шаг в комнату, за ним другой, глубокий гул энергии начал резонировать с его магическим ядром. Комната с гобеленами была тускло освещена маленькой газовой лампой, стоявшей рядом с парой обитых бархатом кресел и богато украшенным чайным столиком из розового дерева в центре комнаты. Все четыре стены были покрыты большими, внушительными ткаными гобеленами с изображениями, начиная с первых Блэков, построивших свою империю, и заканчивая фантастическими образами героических предков, доблестно сражающихся с мифическими чудовищами. На дальней стене висел знакомый гобелен с семейным древом, на котором были изображены все члены семьи Блэк, но взгляд Турайса сразу же привлекло другое место. — Что это? — спросил Турайс, указывая пальцем на странное изображение, на котором не было ни одного предка Блэков. Это было дерево… или три дерева, переплетенные от корней до ветвей. — Как я раньше этого не заметил? — задался вопросом Орион, приседая, чтобы рассмотреть картину в нижнем углу комнаты. — Похоже, это аллегория. Три дерева, разделенные при рождении, но которым суждено переплести свои судьбы в одно целое. Действительно, весьма примечательно. По спине Турайса снова пробежал холодок, и он невольно задрожал. — Отец, я могу уйти? — спросил Турайс, уставившись себе под ноги, не желая больше смотреть на гобелены. — Хорошо, — вздохнул Орион. Он взял Турайса за руку и вышел из комнаты…***
Гарри попятился назад, и упал на кровать, пытаясь сопоставить все воспоминания, которые только что всплыли в его сознании. С пульсирующей головой Гарри понял, что только что пережил годы детства глазами другого человека, ощущая все его мысли и эмоции так, словно они были его собственными. Это было… это было как будто… Он тяжело вздохнул и бросился к зеркалу. В отражении он увидел десятилетнего мальчика с утончённой аристократической внешностью: светлая кожа, густые чёрные волосы, присущие всем мужчинам рода Блэк. Единственным отличием были его потрясающие зеленые глаза, которые контрастировали с серыми глазами всех в роду Блэк. — Я — Турайс Орион Блэк, — повторил Гарри, когда эта мысль окончательно сформировалась в его сознании. В этот момент он почувствовал рядом с собой присутствие Смерти. 'Похоже, ты обрел свою новую сущность в этом мире, молодой Повелитель' Гарри еще раз осмотрел всю комнату, но нигде не увидел свою спутницу. Он подошел к окну и раздвинул шторы. За стеклом раскинулся знакомый парк, утопающий в утренней тишине. Реальность начала проникать в его сознание. — Это… — Гарри тяжело дышал, ощупывая руками собственное тело. — Я Турайс Блэк. Смерть подтвердила его догадку. Гарри вытянул свои дрожащие руки и осмотрел их. — Я старший брат Сириуса. Я в прошлом… до начала Первой магической войны… до смерти моих родителей… до… — У Гарри перехватило дыхание: — До того, как… я даже не родился… Гарри нервно спросил: — К-Как это возможно? У Сириуса не было старшего брата! Кто… такой Турайс Блэк? 'Знаешь ли ты, что у Вальбурги Блэк был выкидыш в твоей первоначальной временной линии? ' Гарри был шокирован этой информацией. 'Это был тщательно скрытый факт. Все, кто знал об этом, давно мертвы. Выкидыши были запретной темой среди семей волшебников, особенно в чистокровных семьях, таких как Блэк. Они считали это признаком магической слабости, особенно учитывая, что выкидыши у волшебных существ были крайне маловероятны. Не помогло и то, что Орион и Вальбурга были троюродными родственниками. Хотя в их время браки между близкими кровными родственниками все еще были обычным явлением, оно выходило из моды, и большинству людей было не по себе от их союза. Выкидыш стал бы подтверждением опасений окружающих, и потому его тщательно замяли. А ты, молодой Повелитель, оказался в несколько измененном прошлом, где выкидыша не случилось и это позволило тебе существовать в этом мире.' Смерть нерожденного наследника и желание доказать, что мир ошибается, заставили Ориона и Вальбургу возлажить на Сириуса огромные надежды. Это отчасти объясняло жестокое детство твоего покойного крестного отца. 'Но, во всех смыслах, ты — Турайс Блэк, а Турайс Блэк — это ты.' Теперь, вооружившись воспоминаниями Турайса Блэка — своими воспоминаниями — Гарри переосмыслил свое мнение о двух новых родителях. Вальбурга оказалась куда мягче, чем Гарри ожидал, особенно если судить по язвительным рассказам Сириуса о матери. Это открытие дало ему представление о том, какими могли бы быть любящие отношения между матерью и сыном — если бы не её спорадические, жестокие вспышки гнева, особенно когда Турайс осмеливался ей перечить. Безжалостная склонность к причинению боли также сделала ее неподходящей для материнства. Крошечный шрам на его груди будет напоминанием об этом. Так что теперь их объединяло лишь нелегкое перемирие и взаимная вежливость друг с другом ради остальных членов семьи. В остальном между ними не было никакой любви. Орион, однако, застал Гарри врасплох. Сириус почти никогда не упоминал отца — в отличие от матери, о которой отзывался с нескрываемым презрением. Гарри всегда предполагал, что Сириус ненавидел его, особенно вспоминая, с каким равнодушием тот отнёсся к отцовскому кольцу, когда впервые вернулся в родовое поместье. Но Гарри просто не мог примирить образ равнодушного, холодного Ориона с тем любящим, ласковым Орионом, которого Гарри видел каждое утро. Любой, кто хоть раз замечал выражение его лица, когда он входил в комнаты сыновей, не мог не почувствовать: эти дети — центр его вселенной. Безусловная любовь, которую он излучал, была слишком искренней, чтобы быть притворной, особенно если она сохранялась годами. Но, возможно, именно бездействие Ориона перед лицом поступков его жены нанесло непоправимый ущерб его отношениям с Сириусом. Звук шагов на лестнице прервал ход мыслей Гарри. Через секунду дверь спальни с грохотом распахнулась, и на него налетел мальчик с копной кудрявых чёрных волос. Гарри не успел даже вздохнуть — его сбили с ног, и он рухнул спиной на матрас. Мальчик ловко вскарабкался на его грудь и склонился над ним, сияя от восторга. — Доброе утро, ленивый бездельник! — радостно крикнул мальчик, которому на вид было не больше десяти лет. — Что за черт, Сири?! — слова и прозвище слетели с губ Гарри рефлекторно, как будто это было обычным явлением, к которому он давно привык. Его разум тут же вспомнил десятки и тысячи пробуждений, когда младший брат безошибочно повторял одно и то же действие. — Просто хотел пожелать доброго утра моему самому любимому человеку на свете! — крикнул Сириус, подняв руки вверх. Сириус дернулся, и всем своим весом навалился на одно из правых ребер Гарри. Задыхаясь, Гарри прорычал: — Слезь с меня! Ты слишком тяжелый! Сириус, казалось, заметил дискомфорт Гарри и слез. Все еще широко улыбаясь, Сириус громко крикнул «Прости!», что прозвучало совсем неискренне. Гарри с нежностью вздохнул. Сириус неожиданно шлепнул его по бедру и крикнул: — Наперегонки! Гарри тут же потянулся, чтобы схватить ворот пижамы Сириуса, но мальчик ловко вывернулся, хихикнул и выскочил из спальни. На пороге он обернулся, скорчил смешную рожицу и исчез. Гарри спрыгнул с кровати и бросился вдогонку. Он промчался по длинному коридору, мимо фарфоровых ваз с живыми цветами и семейных реликвий, выставленных на торцевых столиках из красного дерева. Лестница, огибающая огромную люстру, инкрустированную драгоценными камнями и каскадами кристаллов, уносила его вниз. Вестибюль встретил его ярким светом газовых ламп и портретами предков, глядящих с высоких стен с надменной важностью. — Ты снова проиграл, Турайс! — поддразнил сзади голос Сириуса. донесся голос Сириуса. Гарри обернулся и увидел, как тот машет ему с нижней ступеньки другой лестницы. Он уже спустился и скрылся в кухне. Гарри вошел следом. Слева — подвесные шкафы, доверху набитые продуктами и напитками. Справа — полки, заставленные сверкающей посудой и кухонной утварью. Над зажжённой плитой висела сковорода, а деревянная лопатка, паря в воздухе, магически перемешивала содержимое. В дальнем углу мягко потрескивал камин — скорее для красоты, чем для тепла, учитывая весеннюю погоду. В центре комнаты Сириус подпрыгивал на своём месте за длинным обеденным столом. — Ну же, тормоз — пропел он, отодвигая стул. Как только Гарри сел, раздался громкий хлопок, и рядом с ним появился пожилой домовой эльф. — Доброе утро, Кричер, — тепло поприветствовал Гарри домового эльфа. Тон был чуть более радушным, чем тот, к которому привык эльф, и тот тут же отвесил глубокий поклон, почти коснувшись носом каменного пола. — Хозяин Турайс слишком добр к старому Кричеру, — пробормотал эльф хриплым голосом. — Хозяин предпочитает свой обычный завтрак? — Я буду всё, что ты приготовишь, — улыбнулся Гарри. — Спасибо. — Все, что угодно для доброго хозяина, — Кричер еще раз глубоко поклонился и, как по волшебству, поставил на плиту еще одну кастрюлю со стены. Вскоре кухня наполнилась теплым, уютным запахом пахты, ванили и чая, а Гарри продолжал внимательно все рассматривать, все еще не веря своим глазам. — Почему ты смотришь на все так, как будто не жил здесь всю жизнь? — спросил Сириус, сморщив нос и наблюдая, как Гарри проводит подушечкой пальца по фамильному гербу Блэков, выгравированному на полированных серебряных кубках. Гарри повернулся, чтобы ответить, как вдруг его поразило откровение, с грохотом бахнувшее в его сознании. Сириус был жив. Сириус был жив! Для восемнадцатилетнего Гарри Поттера, перерождённого с памятью о потере крестного отца три года назад, это знание было одновременно самым простым и самым невозможным. Он был Турайсом Блэком — десятилетним мальчиком, выросшим рядом с Сириусом, знавшим его смех, привычки, голос. И всё же — он был Гарри Поттером, который держал тело Сириуса в своих руках, кричал в пустоту, когда тот исчез за завесой. Гарри оцепенело смотрел на Сириуса, долго пытаясь примирить эти два несовместимых образа. Сириус перед ним был молод, невинен и не запятнан шрамами жизни. Именно тогда Гарри почувствовал, как на его плечи лег груз ответственности. Он знал, что должен предотвратить ту ужасную судьбу, которая постигла Сириуса в исходной временной линии. Не допустить, чтобы этот Сириус стал тем, кого он потерял. Но еще один взгляд на Сириуса напомнил Гарри, что до принятия судьбоносных решений еще много времени. Пока же он будет наслаждаться временем, проведенным с Сириусом, и Гарри с радостью станет Турайсом Блэком, который защитит счастье своего брата и подарит ему — или им обоим — детство, которого они заслуживали. — Турайс? — спросил Сириус, и Гарри уловил в тоне мальчика нотки страха и беспокойства. — Ты в порядке? Гарри моргнул. Он вынырнул из своих мыслей и погладил Сириуса по беспорядочной копне волос. Нежным голосом он произнес: — Я просто не очень хорошо спал вчера. Не волнуйся. Сириус нахмурил брови, очаровательно, по-детски, но, похоже, принял объяснение без лишних вопросов. Звук шагов, спускающихся по лестнице, заставил Гарри насторожиться. Он внутренне приготовился, и вскоре в поле зрения появился мужчина с благородной осанкой и усталым, но добрым лицом. — Доброе утро, мальчики, — тепло поприветствовал Орион. Не глядя на домового эльфа, Орион подошел и нежно поцеловал каждого из своих сыновей в щеку, после чего сел рядом с Гарри. — Ты сегодня рано, Сириус, — негромко заметил Орион, на что Сириус лишь зубасто ухмыльнулся в ответ. Тем временем подошел Кричер с парящим подносом, на котором стоял чайный сервиз и сложенная газета. — Чай и утренняя газета хозяина Ориона, — проворчал он и поставил их на стол перед отцом. Единственным ответом Ориона было легкое ворчание, после чего он развернул газету и углубился в чтение. «23 марта 1969 года», — гласила дата на первой странице. Мысленно Гарри подсчитал, что до начала Первой магическая войны оставалось еще несколько лет. Но уже сейчас, по косвенным признакам, было ясно — тучи сгущаются. Волдеморт набирает силу, привлекая в союзники тёмных существ, и мир медленно, но неотвратимо движется к катастрофе. Но слова Гермионы всё ещё громко звучали в его голове. Делай то, что строго необходимо для победы над Волдемортом, и делай это с клинической точностью. Так что пока все, что ему было нужно, — это следить за ситуацией и просвещаться относительно текущих событий, тем более что он почти ничего не знал об этой эпохе. Его слегка трясли за плечи, и Гарри вдруг понял, что Орион зовет его по имени с тревогой в глазах. — Турайс, — сказал Орион. — Ты слышишь меня, Турайс? — Д-да, — кивнул Гарри. — Да, отец. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Я… да… Я… — Турайс сказал, что он плохо спал прошлой ночью, — вклинился Сириус. — Это правда? — мягко спросил Орион. — Да, — сказал Гарри, вспоминая кое-что важное о сегодняшнем дне. Используя это как оправдание, он сказал: — Наверное, я был слишком взволнован Балом, чтобы как следует выспаться. Сегодня был день Бала Малфоев. Это было одно из самых важных светских мероприятий в Волшебной Британии, на которое приглашались только самые влиятельные политики и семьи. Хотя Блэки, которые в настоящее время все еще находились в верхних эшелонах власти, регулярно появлялись на балу, Турайс был приглашен впервые. Глаза Ориона смягчились, распознав ложь Гарри, но неверно истолковав ее причину. — Турайс, если ты не хочешь присутствовать, я попрошу твоего дедушку простить тебя. — Воспоминания Турайса подсказали ему, что Орион никогда не спорил с Арктурусом по какому-либо поводу. Увидев сомневающееся выражение лица сына, Орион пообещал: — Я разберусь с твоим дедом… — Правда? Тогда ты, должно быть, научился этому совсем недавно, — раздался другой голос с лестницы. Вошел Арктурус с декоративной тростью, зажатой в правой руке. Присев на ближайший стул, он продолжил выражать свое недовольство, устремив суровый взгляд на сына. Не глядя, Арктурус грубо постучал тростью по спине Кричера и скомандовал: — Подавай завтрак и убирайся. — Да, хозяин Блэк, — ответил Кричер, его движения заметно ускорились. В комнате повисла гнетущая тишина. огда эльф поставил на стол горячие овсяные лепёшки, поджаренный бекон и яичницу, он исчез с лёгким хлопком. Дразнящий аромат завтрака витал в воздухе и манил Гарри немедленно его съесть, но под пристальным взглядом Арктуруса он не смел пошевелиться. — Турайс… — Гарри инстинктивно выпрямился, — ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы присутствовать на Балу Малфоев сегодня? — Да, дедушка. — Хорошо, — отрывисто ответил Арктурус. Затем повернулся к Ориону, и в его голосе зазвучала ярость, сдержанная, но ядовитая: — Я уже говорил тебе десятки раз: Турайс должен быть на своём первом балу. Его отсутствие вызовет только злобные слухи. Орион слабо кивнул в ответ. — Ты хоть понимаешь, насколько это важно? — прикрикнул Арктурус. — Турайс — гордость семьи, и ему нечего скрывать. Абраксас Малфой в последнее время набирает влияние в Министерстве, и я не позволю, чтобы он продолжал захватывать власть. Мне необходимо, чтобы остальные увидели в будущем лорде Блэке сильного, достойного лидера, особенно в такие тревожные времена, когда правительство слабо, и за власть борются даже периферийные повстанческие группы. Увы, мы бы не оказались в этой ситуации, если бы ты был более компетентным. Поэтому я, по крайней мере, ожидаю, что у тебя хватит ума не препятствовать будущему твоего сына. В комнате воцарилось ледяное молчание, которое не могло растопить потрескивание огня в камине. Гарри был потрясен тем, как бессердечно Арктурус унизил Ориона перед его сыновьями, и Гарри понял, что должен высказаться. Он уже открыл рот, чтобы заговорить, но в тот же миг ощутил на бедре руку — крепкую, болезненно сжимающую, предостерегающую. ГОн повернулся. Орион смотрел в противоположную стену, взгляд его был пуст и отрешён. Под столом другая рука сжалась в кулак, побелев от напряжения. И всё же голос, которым он ответил, был обманчиво спокойным: — Я понимаю, отец… — Мне не нужно твое понимание, — пренебрежительно сказал Арктурус. — Мне нужно твоё сотрудничество. Без Турайса наше влияние будет медленно угасать, пока мы не окажемся вынуждены вступить в союз с Малфоями, светлыми семьями или — не дай Мерлин — с этой весёлой бандой хулиганов, называемых Рыцарями Вальпургии. И мне не нужно напоминать тебе, что я не нахожу ни один из вариантов приемлемым. Мы должны использовать эту последнюю возможность, и мы не можем позволить нашей власти ослабнуть еще сильнее. — Ты слышишь это, Орион? — спросила Вальбурга, присоединившись к семейной дискуссии, грациозно опускаясь на стул напротив мужа и детей. Окинув свекра оценивающим взглядом, она сказала: — Вот почему я всегда говорила, что ты должен учиться у своего отца. Будучи главой этой прославленной семьи на протяжении стольких лет, лорд Блэк всегда знает, как разумно поступить и что требуется для поддержания престижа семьи. Арктурус холодно улыбнулся ей, но Вальбурга, казалось, не нуждалась в одобрении. Орион внезапно встал и направился к двери. Гарри проследил за ним взглядом — и заметил маленького мальчика, цепляющегося за балясину лестницы, настороженно наблюдающего за происходящим. Орион опустился на колени перед ребенком, который тут же прижался к отцу. — Здравствуй, Регулус, — мягко сказал Орион. — Доброе утро. — Доброе утро, — прошептал Регулус в ответ, не отрывая своих больших глаз от Арктуруса и Вальбурги. — Хочешь позавтракать? — спросил Орион. — Что у нас сегодня? — Овсяные лепешки, жареный бекон и яйца. Регулус задумался на короткое мгновение, а потом сказал: — Я люблю бекон. — Конечно, — улыбнулся Орион, и Регулус позволил увести себя в кухню. Когда он вернулся за стол, то обнаружил, что его тарелка с едой стоит перед Вальбургой. Мать, не произнося ни слова, призвала тарелку мужа, когда поняла, что Кричер не приготовил для нее порцию. — Где мой бекон, отец? — невинно спросил Регулус. Орион посмотрел на Вальбургу с явным разочарованием, но женщина просто продолжала есть, не обращая на них никакого внимания. — Я попрошу Кричера приготовить тебе немного позже, — утешил Орион. — Ты не против? — Но я хочу сейчас, — надулся Регулус, с тоской глядя на тарелку Гарри. — Рег, я могу с тобой поделиться, — с готовностью предложил Гарри. — Турайс, — сказал Орион. — Ты должен поесть. — Все в порядке, — сказал Гарри. Он подвинулся и поманил Регулуса к себе. Похлопав по стулу, он сказал: — Садись со мной, Рег, мы можем поесть вместе. Регулус запрыгнул на стул и с готовностью согласился. Когда его младший брат начал уплетать вкусный кусок бекона, Гарри почувствовал на себе молчаливый взгляд матери. — Я не для того тебя растила, чтобы ты был таким, — сказала она. Потягивая чай из своей чашки, Арктурус задал вопрос, приподняв бровь: — Ты вообще их воспитывала? Вальбурга бросила на Арктуруса быстрый взгляд. Её лицо мгновенно преобразилось в тошнотворно-сладкую улыбку, и она вернулась к своей тарелке. Но внезапно с громким стуком опустила вилку на стол и взорвалась: — Эта еда едва ли съедобна! Кричер, убери этот мусор! Когда домовой эльф не появился, она воскликнула: — Я отрублю тебе голову сегодня же, если ты не появишься прямо сейчас! — Он не появится, — спокойно прокомментировал Арктурус, не отрываясь от чашки чая. — Я велел ему оставить нас. — Как пожелаете, — процедила Вальбурга и, не дожидаясь ответа, вышла из кухни. Арктурус смотрел ей вслед с довольной ухмылкой на лице. Затем он встал и объявил: — Сегодня утром у меня встреча с лордом Фоули. Увидимся на балу. — Конечно, отец, — сказал Орион, вставая и наблюдая, как Арктурус уходит. Внезапно в комнате стало светлее, словно гроза прошла и показалось сияющее солнце. — Я попрошу Кричера приготовить нам что-нибудь новое, — устало вздохнул Орион, глядя на остывшие, нетронутые тарелки с едой. — Как насчет жареных тостов? — Жареные тосты! Жареные тосты! — Сириус и Регулус возбужденно скандировали, и на лице Ориона снова появилась улыбка. По команде отца Кричер появился на кухне и звуки готовящейся пищи снова наполнили комнату. — Почему ты не дал мне поговорить с дедушкой? — спросил Гарри у Ориона, когда его братья оказались вне пределов слышимости. Орион выглядел удивленным этим вопросом. — Так ты пытался защитить меня? — Конечно! — возразил Гарри. — Дедушка был… ужасно груб с тобой, и я… — Ты должен сидеть тихо и ничего не делать, Турайс, — спокойно ответил Орион. — Особенно когда твои слова ничего не изменят. — Но это не значит, что мы должны просто смириться, — возразил Гарри. — Даже если результат не гарантирован, молчание — это тоже выбор. И не всегда правильный. Орион долго молчал, а потом внезапно повернулся к Гарри с прищуренными, подозрительными глазами. — Что на тебя сегодня нашло, Турайс? Ты не похож сам на себя. Гарри отвел взгляд и притворился усталым. — Возможно, это из-за недостатка сна. — Если это так, то я советую тебе закончить завтрак и немного отдохнуть перед балом. Гарри почувствовал на себе затяжной взгляд Ориона, но, к счастью, остаток трапезы прошел без происшествий.
