Глава 33. Кингс-Кросс – 1 сентября 1971 года
6 мая 2023 г., 08:25
Примечания:
Кармайкл Уилкинс - https://ibb.co/9ht9xTC
________________________________________
Глава 33
Кингс-Кросс — 1 сентября 1971 года
_________________________________________
1 сентября 1971 года (среда)
СТАРАЯ ШКОЛА, НОВОЕ ПРИСТАНИЩЕ?
автор Скландора Госп
Угроза неизвестного призрака
Ученики, берегитесь! В течение последних нескольких недель жители Хогсмида сообщали о появлении недружелюбного гостя. Потусторонние звуки, от странного скрежета до пронзительных криков, пронизывали все необитаемые болота, в центре которых стояла лишь заброшенная хижина.
— [Хизина] стаит сдеся узе многа лет. — сказал мистер Янг (?), неизвестного возраста, местный житель. Акцент мужчины был слишком сложен для понимания репортером. Поэтому он обратился к другому мужчине, который регулярно проезжает мимо болота.
Господин Нип, 85-летний аптекарь, сказал: — Я всегда собираю ингредиенты для зелий в лесах на севере. Поэтому я обхожу болото дважды в день. Никогда за все мои 86 — что? — ох — 85 лет моей жизни эта лачуга не шумела. Лишь около трех месяцев назад странные звуки стали появляться нерегулярно. Мне пришлось даже выпить Умиротворяющий бальзам, когда это случилось в первый раз за мои 89 лет — о, да, 85 лет. Но я никогда не видел ничего рядом с хижиной за все 87 лет своей жизни. — Позже миссис Нип рассказала нам, что ее муж страдает от плохого зрения и проблем с памятью.
Мы обратились за разъяснениями к директору школы Дамблдору и после двадцати лет молчания получили следующий ответ: — Уверяю вас, что нашим ученикам ничего не грозит от этого неизвестного призрака. Ему вполне комфортно живется в новом доме, и у него нет желания общаться с соседями, так что приглашений на новоселье не будет.Появилось ли у директора школы новое чувство юмора или чувство уважения к нашей газете, вы узнаете в статье «Дамблдор — весельчак, шутник, или посредственность» на следующей неделе.
***
Мистер Уотерс, проводник поезда на вокзале Кингс-Кросс, гордился тем, что ведет совершенно обычную жизнь. Действительно, жизнь здесь была хаотичной, поскольку люди из разных слоев общества спешили на вокзал и обратно к своим местам назначения, но этого и следовало ожидать на одном из самых оживленных вокзалов Великобритании. Опять же, ничего необычного. Однако, когда он прогуливался по девятой платформе после отправления поезда в Лидс, ему пришлось вспомнить, что его совершенно обычная жизнь, на самом деле, небезупречна. Проходя мимо компании из пяти человек, одетых в забавные мантии и остроконечные шляпы, он мысленно припомнил, что сегодня первое сентября. Он сверился с часами, которые показали, что сейчас четверть десятого утра. — О, я так хочу в Хогвартс! — закричал с безудержной радостью мальчик в очках. — И увидеть Сириуса тоже хочу! 'Хогвартс, где на этой чертовой планете находится этот Хогвартс…', — подумал он про себя, когда мимо него прошла еще одна семья, одетая примерно в таком же стиле. — Джеймс, сколько раз тебе напоминать, что мы находимся в месте, кишащем маглами? — выругалась женщина, но ее сын не обратил на нее внимания. Она вздохнула. 'Опять. Почему эти люди произносят слово — как там было? — ах да, «маглы». Что такое магл? ' — подумал он про себя, снова озадаченный. Работая на станции уже третий год, он заметил, что в определенные дни — и, прежде всего, первого сентября — сюда стекаются люди, говорящие полную тарабарщину. — Мама! Кажется, я потерял свою жабу! — объявил невысокий, круглощекий мальчик. — Питер! Как это ты ее потерял, — отругал его отец. — Где ты видел ее в последний раз? — Разве ты не можешь просто призвать ее? — Нельзя призвать одушевленный предмет, Питер. 'Вызвать жабу? Как на спиритическом сеансе? ' — Мистер Уотерс смотрел на различных животных, сидящих в клетках. Однако ему вспомнилось, что он никогда не слышал ни одной жалобы на безбилетную сову или сбежавшую жабу ни в одном из поездов. Это была одна из многих неразгаданных тайн, которые омрачали его совершенно обычную жизнь. И это приводило его в ярость. — Извините, сэр, — позвал кто-то позади него. — Прошу прощения. Мистер Уотерс обернулся и увидел хорошо одетую даму, идущую по направлению к нему: — Здравствуйте, я просто хотела спросить, какая из этих колонн считается третьей колонной спереди? — Прошу прощения, мэм? — Он посмотрел на даму более пристальным взглядом. Она была одета прилично, если не сказать простовато. Ее замешательство было искренним, так что она вряд ли была шутницей или сумасшедшей. Глаза дамы опустились на его табличку с именем, и она открыла рот: — О, я приношу свои извинения. Кажется, я перепутала вас с кое-кем другим. — Что вы имеете в виду, мэм? Он замолчал, когда рядом с ней появился человек в форме станционного охранника. На его правом нагрудном кармане была приколота табличка с именем «Донован Чармсмит». Но буквы на бейджике внезапно перестроились в слова «Консьерж Хогвартс-экспресса», а затем вернулись к его имени. Мистер Уотерс несколько раз моргнул, решив, что глаза его обманывают. Он решил не обращать внимания на недоверчивое зрелище и сосредоточился на имени мужчины. Он не узнавал ни этого человека, ни его имени нигде, ни в журнале регистрации сотрудников, ни в социальных сетях. Он также не мог быть новым сотрудником, поскольку он уже ранее встречал их обоих, Джона Рида и Майлза Эндрюса. — Мэм, я думаю, что я тот, кого вы ищете, — сказал мужчина. — О да, думаю именно так. Мы впервые пытаемся найти барьер. Мы, видите ли, не волшебники, — сказала женщина, ее лицо наполнилось облегчением. — Конечно… Волшебник, выдававший себя за охранника станции, зашел за спину мистера Уотерса, пока тот отвлекся на сцену, и поразил невзрачного мужчину тусклым сиянием. — Не волнуйтесь, мэм, — сказал Чармсмит даме, глядя на ошеломленного мистера Уотерса. — Мистеру Уотерсу предстоит изменение памяти. У него пытливый ум, но это плохая новость для нас. — О… Я понимаю, — леди была явно шокирована, но быстро взяла себя в руки, как и должно быть, учитывая, что еще два месяца назад она ничего не знала о магическом мире. — Вы сделаете… гм… сделаете это и со мной? — Вы родитель ученика? — Да, моя младшая дочь, Лили, сегодня поступает в Хогвартс на первый курс. — Тогда нет. Министерство должно было прислать брошюру со всей информацией… — Ну… — неловко сказала женщина. — Моя другая дочь случайно бросила его в камин… мы не смогли спасти все бумаги… — Не беспокойтесь… вы всегда можете написать в Министерство и попросить их повторно выслать вам информацию, — сказал мужчина. — Если вы не знаете как, можете попросить свою дочь, Лили, сделать это от вашего имени. Они остановились перед кирпичной колонной. — Вот необходимое вам место. Разбегитесь, пройдите прямо сквозь стену, и вы окажетесь на платформе. Женщина с облегчением горячо поблагодарила переодетого волшебника, после чего направилась обратно к своей семье.***
Где-то неподалеку один из новых сотрудников, Джон Рид, в данный момент следил за пожилым работником в билетной кассе. Он тоже заметил наплыв людей, одетых в мантии и колпаки, как будто они были персонажами из скрытого волшебного мира, о котором его дедушка любил рассказывать ему, когда он был маленьким. — Что это за странно одетые люди? — спросил он, глядя на семью, рассматривающую указатели. Это был его первый рабочий день на этом чрезвычайно оживленном транспортном узле, и сейчас он был тенью своего начальника, мистера Уорда. — Ваш билет до Манчестера, мэм — счастливого пути, — весело сказал пожилой, более опытный мужчина, протягивая билет и мелочь женщине перед будкой. Женщина поблагодарила мистера Уорда и ушла. Видя, что она последняя в очереди, мужчина повернулся на стуле и обратился к заинтригованному Джону, вытянув руки вверх, чтобы расслабить больные плечи: — Все они появляются первого сентября каждого года, Джон. Наверное, где-то на севере проходит ежегодный съезд или парад… Джон кивнул, посмотрев на часы, стоявшие в центре оживленного вестибюля. Было полдесятого, и уже более дюжины участников, одетых в такие интригующие костюмы прошло мимо него. Он задался вопросом, можно ли ему тоже присоединиться. Это казалось забавным. Среди них была бледная, болезненно выглядящая женщина, которая медленно шла, держа за руку маленького мальчика с растрепанными черными волосами и слегка крючковатым носом. Вдруг приступ кашля одолел женщину, и Джон протянул руку, чтобы удержать ее. — Вам плохо, мадам? — спросил он. После непродолжительного кашля в платок женщина вытерла уголок рта и задыхаясь сказала: — Я всегда чувствую себя плохо, молодой человек, но я проживу еще один день. Этот кашель еще не свалил меня с ног. Джон взглянул на мальчика, чьи обсидиановые глаза смотрели на мать. Он стоял молча, не говоря ни слова ободрения или заботы, но мужчина чувствовал сильное беспокойство и страх, которые излучал мальчик. Мать слегка сжала руку сына: — Не хмурься, Северус. Тебе не нужны морщины на лбу. Это портит твой шикарный вид. — Мама… Я нисколько не красивый, — проворчал мальчик, но Джон заметил, как плечо мальчика чуть расслабилось от этих слов. — Ты самый красивый мальчик, которого я когда-либо знала, — сказала мать, когда Северус слабо улыбнулся. — Мама… ты меня смущаешь… — проворчал Северус. Затем он поднял глаза на мужчину, и выражение его лица снова стало замкнутым. — Я думаю, нам пора идти. Я хочу найти купе с Лили. — Конечно, — сказала она, затем кашлянула еще два раза. Она поблагодарила Джона, прежде чем они отправились в путь. Джон смотрел, как они исчезают, пока рядом с ним не раздался тоненький голосок. — Извините, сэр. Его за униформу тянул маленький буксир. Джон посмотрел вниз и увидел маленького мальчика, довольно бледного и худого, но в остальном вполне симпатичного. От внешнего уголка его правого глаза до середины щеки тянулась слабая розовая полоска. Она была довольно длинной и казалась болезненной. Он подумал, не подошел ли мальчик слишком близко к недружелюбной соседской гончей и не стал ли жертвой ее острых когтей. Затем Джон понял, что на нем был сильно поношенная мантия. Она была потрепана по краям, а по бокам и на локтях были пришиты заплатки. В нескольких шагах позади него стояла пожилая женщина. Ее усталое выражение лица и обеспокоенный взгляд тяжело ложились на морщинистое лицо. Рядом с ней стоял высокий, грузный мужчина, у которого были такие же серые глаза, как у маленького мальчика. Однако самым ярким зрелищем была амбарная сова, сидевшая в клетке из бронзовой проволоки. Не сводя глаз с совы, Джон присел. Его взгляд теперь был на одном уровне с ребенком, когда он тихо спросил: — Чем я могу помочь тебе, малыш? — Эммм… кто-то уронил это. Мальчик вложил ему в руку коричневый бумажник. — О, спасибо, молодой человек, — улыбнулся Джон. — Бедный парень, который потерял это, будет безмерно благодарен. Мальчик одарил его робкой улыбкой и пошел обратно к своим родителям. Не в силах подавить свое любопытство, Джон крикнул. — Куда ты направляешься? — В школу! — Мальчик сказал взволнованно, как будто это была самая удивительная фраза, которую он когда-либо произносил. Джон снова задался вопросом, реагировал ли он когда-нибудь так положительно на идею школы. Возможно, когда-то, очень-очень давно, так и было. — Где находится эта замечательная школа? — О… Эммм, — мальчик сделал паузу, глядя на отца в поисках помощи. Он увидел, как тот достал одну барабанную палочку… (возможно, мальчик был барабанщиком?) и… Внезапно у Джона возникло ноющее ощущение, что он забыл что-то очень важное… как зуд, который он не может достать и почесать… Джон был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как двое взрослых быстро отвели мальчика в сторону платформы между девятой и десятой. Когда его начальник сердитым окриком отозвал его на пост, Джон почти совсем забыл об этом разговоре, так как семья из трех человек исчезла за толпой людей и магической стеной. Несколько часов спустя Джон наткнулся на мужчину, который искал потерянный кошелек, оказавшийся у него в руках. Именно тогда он вспомнил нечеткий образ доброго маленького мальчика. Но после этого он больше ни о чем не думал, так как воспоминание испарилось.***
Не так далеко семья Блэк стояла перед колонной, которая вела к платформе Девять и три четверти. Турайс заметил, что путь преграждает долговязая светловолосая девочка. Она топала ногами и кричала на свою мать. — Нет! Я не собираюсь прощаться с этой уродкой! — Прохожие повернули головы в сторону этой сцены, а затем вернулись к своим обычным делам. — Извините, мадам. Вы мешаете движению, — сказал Орион, бросив презрительный взгляд на мать и дочь. Мать взглянула на Ориона и поняла, что он волшебник. Быстро отойдя от колонны, она извинилась и потащила девочку-подростка прочь. — Петуния! — Турайс остановился, обернувшись назад, и вытянул шею в поисках голоса, но смог увидеть только голову матери, покачивающуюся в толпе. — Лили твоя сестра, а не уродка! Турайс испытывал противоречивые чувства по отношению к Петунии, глядя на толпу. Возможно, то, что он не встретил ее, было к лучшему. Он повернулся обратно к колонне и прошел через магический барьер со своей тележкой, и увидел алый поезд, окутанный густым паром. Вот он, момент, когда все началось… Через несколько мгновений все Мародеры окажутся в этом поезде, впервые отправляясь в Хогвартс… и Турайс на этот раз станет частью этого поезда. Турайс едва сдерживал свое волнение и возбуждение, прощаясь. Орион крепко обнял обоих сыновей и сказал несколько слов напутствия. Затем его взгляд надолго задержался на Сириусе, и Турайс понял, что внутри него идет внутренняя борьба. Сириус продолжал с надеждой смотреть на отца… — Сириус, я горжусь тобой, что бы ни случилось, — сказал Орион. — Помни об этом. Вот и все. Это было не то одобрение, на которое надеялся Турайс, но, тем не менее, это было хоть что-то. Но Турайс видел, что Сириус понял уступку, которую сделал его отец, и крепко обнял Ориона. С другой стороны, Регулус выглядел так, словно был на грани слез, когда Сириус крепко обнял его. Регулус обычно был очень спокойным, поэтому такое внешнее проявление эмоций стало для всех неожиданностью. — Я хочу поехать в Хогвартс с вами двумя, — фыркнул Регулус. — Теперь я буду совсем один в доме… — Рег… — сказал Турайс. — Ты присоединишься к нам очень скоро. — Еще год! — воскликнул Регулус. — Это так долго! — Я обещаю писать тебе при любой возможности, — торжественно пообещал Сириус. — Нет, не напишешь, — жалобно сказал Регулус. — Ты забудешь обо мне… Я знаю, что забудешь. — Сириус растерянно потупился от внезапного обвинения. — Я прослежу, чтобы Сириус написал тебе, — успокаивающе сказал Турайс. — Ты ведь веришь мне, правда, Рег? Регулус кивнул Турайсу, как раз когда поезд предупреждающе подал сигнал. — Мы увидимся через три месяца, — сказал Турайс.***
Турайс быстро проводил Сириуса и Алекса в пустое купе, после чего снова бросился к выходу. Его мать — Лили Эванс — ехала в этом самом поезде. Северус Снейп тоже и, скорее всего, ехал в одном купе с матерью. И самое главное, Джеймс тоже ехал в этом поезде. Эти трое не могли встретиться друг с другом без его присмотра. Он должен контролировать первоначальную встречу между тремя крайне неустойчивыми и потенциально разрушительными составляющими. Он проходил мимо множества купе, пока не заглянул в одно, где находились двое детей, которые привлекли его внимание. Там сидели девочка с густыми темно-рыжими волосами, которые роскошно струились до плеч, и долговязый мальчик с напряженным взглядом и длинными черными волосами. Турайс застыл на месте, увидев, как эти двое непринужденно, невинно болтают и улыбаются друг другу. В этот момент он понял, что никогда не видел такого сияния вокруг Северуса. Он выглядел таким легкомысленным, довольным и… счастливым. Это была она, мать, от которой он унаследовал свои потрясающие зеленые глаза; мать, с которой он хотел иметь возможность встретиться; мать, которая принесла высшую жертву против зла; мать, которая пожертвовала своей жизнью, чтобы защитить его… Турайс почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Он быстро вытер глаза и посмотрел на парня. Мальчик, который превратился в измученного, циничного человека, хранящего тайную безответную любовь к его матери; человек, который одновременно ненавидел и лелеял свое прошлое за все приятные воспоминания и болезненные кошмары, которые оно воплощало; человек, который пожертвовал всем, чтобы спасти мир… Турайс позаботится о том, чтобы ни та, ни другая судьба не постигла их снова. Турайс чувствовал себя так, словно наблюдал за блестящим воспоминанием в омуте памяти, пока не понял, что оба действующих лица повернулись и смотрят прямо на него. Кровь отхлынула от лица Северуса и оно стало еще более бледным. Турайс тут же спохватился, осознав, что, скорее всего, открыто таращится на них. Он нервно прочистил горло и понял, что его горло похоже на пустыню. Постучав в их дверь, он отодвинул ее в сторону и произнес заготовленную фразу: — Здравствуйте, я Турайс Блэк, и я просто иду по вагону, чтобы поприветствовать всех первокурсников. Как вас зовут? На лице Лили промелькнуло удивление и шок, а затем опасение, когда она повернулась к мальчику, сидящему напротив нее. Затем, заметив, что мальчик не отрываясь смотрит на Турайса, она поняла, что свершилось то, о чем она подумала. — Ты тот самый Турайс Блэк, который является гением зелий учась на третьем курсе Слизерина, звездным ловцом, который выиграл Кубок по квиддичу для Слизерина, изобретателем Волчьего противоядия вместе с Дамоклом Белби и кандидат на Орден Мерлина? — Глаза Лили ярко блеснули, затем она поддразнила своего собеседника. — Я много слышала о тебе от моего друга. Видишь ли, ты вроде как его личный герой… — Лили! — убийственно зашипел Северус, но девушка в ответ лишь улыбнулась с обманчивой невинностью. Затем он случайно встретился взглядом с Турайсом и тут же покраснел. Он быстро отвел взгляд к полу, ковыряясь в своей мантии. Северус выглядел так, словно размышлял, что предпочтительнее — смерть от плотоядного сидения или от хорошо поставленного Бомбардо. Затем Лили снова заговорила: — Северус! Твой экземпляр «Продвинутого зельеварения»! Сейчас самое время попросить его подписать… — Лили! — Северус бросился на девушку и закрыл ей рот, пытаясь заставить ее замолчать. — Не слушай ее. Она… просто пошутила. К-кто захочет, чтобы с-случайный человек подписал чью-то книгу. Это для… неудачников! Вот именно! Неудачников. Это абсолютно бессмысленно! — Северус нервно хихикнул. — Лично я без колебаний попрошу Кэтрин Вестермон подписать мою книгу о великих игроках в квиддич, если у меня будет возможность встретиться с ней, — непринужденно сказал Турайс. Северус выглядел пораженным угрызениями совести. — Но ты читаешь «Продвинутое зельеварение»? Это довольно сложная литература для первого курса. — Северус — гений зельеварения! — воскликнула Лили, и Северус засмущался. Однако, прежде чем Лили успела сказать что-то еще, Турайс услышал сзади голос Сириуса. — Эй, Турайс? — Турайс напрягся, повернувшись лицом к младшему брату. Сириус вопросительно посмотрел на Лили и Северуса. — Что ты здесь делаешь? — А почему ты не в нашем купе? — спросил Турайс, чувствуя, как тревога и напряжение начинают закрадываться в его душу. — О, Алекс согласился присмотреть за нашими вещами, и я решил немного разведать обстановку. — Привет, я Лили Эванс, — рассеянно сказала она, заметив кого-то за окном. — Привет, — сказал Сириус, повернувшись к Северусу. — А ты? — О! Петуния здесь! — радостно воскликнула Лили, вскакивая на ноги. — Лили! Она не скажет тебе ничего хорошего, — Северус поднял руку. — Ты должна оставаться на месте. — О… Северус, я знаю, что ты с ней не ладишь… — Северус выглядел так, будто собирался возразить, но его заставило замолчать движение руки Лили. — Но она моя сестра, и я хочу попрощаться с ней окончательно…- сказала Лили, выбегая из купе и оставляя трех мальчиков одних. — Эээ… так кто ты такой? — спросил Сириус. — А ты кто? — подозрительно ответил Северус. Сириус нахмурился: — Я Сириус Блэк, младший брат Турайса. — О… ну… — Северус нервно поправил свои черные волосы, бросив извиняющийся взгляд на Турайса: — Я Северус Снейп и… — О, СИРИУС! Я тут уже целую вечность пытаюсь тебя найти. Ты только что пришел? — крикнул голос Джеймса из коридора. Турайс просто хотел наложить на всех заклиание заморозки и не дать им общаться. Это была головная боль, и он скоро умрет от беспокойства. — Привет, Джеймс. Да, мы прибыли несколько минут назад… — Сириус помахал рукой Джеймсу, который только что появился в поле зрения. Северус нервно переводил взгляд с одного мальчика на другого. — О, снова привет, Турайс. Это наше купе? Где твой багаж и — кто это? — Джеймс осмотрел мальчика в купе с ног до головы, а затем с отвращением сморщил нос. — Он твой друг? — Э-э… — неуверенно сказал Сириус. — Я не дружу с ним! — воскликнул Северус. Внезапно он посмотрел на Турайса и вспыхнул от смущения. — Я имею в виду… мы еще не друзья… — Прекрати, — резко сказал Джеймс, в то время как нарастающий гнев заливал его щеки. Он был явно оскорблен вспышкой гнева Северуса. — Сириус — удивительный человек, и ты не годишься ему в друзья, даже если бы захотел. — Джеймс, не будь таким, — наставительно произнес Турайс, опасаясь нагнетания ситуации, которую предвещало негодование Северуса. — Но это он начал, — возразил Джеймс, указывая пальцем на Северуса. — Нет, не я, очкастый! — Северус встал и горячо возразил. Джеймс выглядел крайне оскорбленным, подсознательно поправляя очки. — Не. Надо. Называть. Меня. Очкастым, слизеринец, — выкрикнул Джеймс. — Ладно. Прекратите! Вы оба! — вмешался Турайс, но Северус был полон решимости оставить за собой последнее слово. — Если бы ты мог видеть дальше кончика своего большого, толстого носа, то понял бы, что это ты оскорбил меня и сказал, что дружить со мной — это ужасно! — Джеймс, — предупредил Турайс обиженного мальчика. — Северус, вы оба сказали нечто обидное. Вы должны извиниться друг перед другом. Северус насмешливо посмотрел на парня: — Ну, я не буду извиняться перед этим заносчивым придурком. — Почему ты, грязный, маленький, жирный… Джеймс был прерван, когда Турайс наложил на него Заглушающие чары и вытолкнул его из купе. — Ладно, хватит с вас обоих, — объявил Турайс. Он повернулся к Сириусу и взволнованному Джеймсу, который что-то беззвучно бормотал: — Сириус, отведи Джеймса в наше купе и… Внезапно позади него появилась Лили. Она проскочила мимо них и молниеносно вошла в купе. Она закрыла лицо рукой, и Турайс услышал приглушенный всхлип. — Ладно, Джеймс. Здесь не на что смотреть…- сказал Турайс, отталкивая Сириуса и Джеймса от купе. Но Сириус и Джеймс отказались сдвинуться с места. Джеймс упрямо мотал головой, с любопытством разглядывая девушку. Турайс был готов умереть от разочарования. Все шло ужасно. Северус немедленно проигнорировал мальчиков и сел рядом с Лили. Уделив ей все свое внимание, он хрипло спросил: — Что сделала Петуния? Лили покачала головой в ответ, а Северус раздумывал, обнять ее или нет. В конце концов, он решил положить руку ей на плечо в качестве поддержки. — Все будет хорошо, — успокаивающе сказал Северус. — Ты намного лучше, чем она. Она просто завидует тебе из-за твоей магии. Лили фыркнула: — Но она не такая. Она не завистливый человек, Северус. Северус выглядел так, словно собирался привести какой-то аргумент, но решил промолчать, чтобы успокоить подругу: — Ну, почему бы нам не подумать о том, сколько новых друзей мы заведем в Слизерине… Джеймс что-то сердито пробормотал, снова протискиваясь в купе. Он бурно жестикулировал. Лили вытерла слезы, доставая свою палочку: — Я знаю контрзаклинание. — Конечно. Лили должна была быть умной и выучить общее контрзаклинание, потому что почему бы и нет? — Фините, — сказала она, и голос Джеймса внезапно наполнил купе. — Почему Слизерин? Гриффиндор намного лучше! — Джеймс повернулся к Лили и вздохнул: — Кстати, спасибо. — Джеймс! — раздраженно упрекнул его Турайс. — Ни один факультет не превосходит другой. Каждый из них имеет свои достоинства и дополняет другие. — Конечно, — пренебрежительно сказал Джеймс. — Но она явно не принадлежит к тому факультету, где бы ты ни оказался. — Джеймс указал пальцем на Северуса. Это привлекло внимание Лили, которая подняла глаза и яростно уставилась на Джеймса. — Я должна была оставить тебя немым! Северус — мой друг, — горячо сказала она. — Он хорошо относится ко мне, а я… — Джеймс фыркнул, и Лили только еще больше разозлилась, — и ты должен уйти, кем бы ты ни был. — Ну… — Джеймс важно одернул мантию и погладил свои безумные волосы. Затем он снобистски протянул руку: — Я Джеймс Поттер. А ты…? — Неважно! Ты мне не нравишься, Поттер, — огрызнулась Лили, — И ты должен уйти прямо сейчас! Лили вытолкала Джеймса, захлопнула дверь купе и закрыла ее. Джеймс с недоумением смотрел на окно. — Не могу поверить, что она отказала мне ради этого слизеринца, — ошеломленно произнес Джеймс, повернувшись к Блэкам. — Ну… — нерешительно сказал Сириус. — Ты был немного груб… — Что?! Я точно не был грубым. Это этот слизняк был грубым, — огрызнулся Джеймс. — Ты на его стороне или на моей, Сириус? — Джеймс… — Хмф, я покажу этой девчонке — как там ее зовут? — Эванс. Лили Эванс. — Я покажу Эванс, что я явно лучший выбор по сравнению с этим мальчишкой, — решительно прорычал Джеймс, начиная уходить со своим сундуком. 'Почему Джеймс такой мерзавец? ' — с досадой подумал Турайс. — 'Ну… ему суждено узнать это на собственном опыте'. — Хм… Думаю, мы должны извиниться перед ними, — сказал Сириус, глядя на двух обитателей теперь уже запертого купе. Лили потрепала Северуса по голове, пока Северус продолжал что-то говорить. Очевидно, мальчик пересказывал события, и Лили тоже не была впечатлена его невежливым поведением. — Должны, — сказал Турайс, глядя на удаляющуюся фигуру Джеймса. — Но того, кто должен извиниться больше всех, здесь нет. Сириус беспомощно пожал плечами, прежде чем постучать. Лили взглянула в окно и увидела, что в коридоре присутствуют только двое Блэков, после чего открыла дверь. Сириус заглянул внутрь: — Мы хотели бы извиниться от имени Джеймса. Э-э… простите. Лили смягчила свой взгляд. Ее глаза все еще были немного красными от слез, пролитых несколько минут назад: — Я злюсь не на тебя… — Сириус. Сириус Блэк, младший брат Турайса. — Приятно познакомиться, — сказала Лили. — Я не сержусь на тебя, Сириус. Но я рада, что ты не такой, как твой друг. По крайней мере, ты знаешь, что он был неправ, ну… частично. Конечно, Северус тоже был не прав. — Лили посмотрела на Северуса. — Северус, извинись перед Сириусом прямо сейчас. — Мне жаль, — пробормотал Северус, кутаясь в мантию. — Все в порядке… — неловко сказал Сириус в ответ. — Джеймс — немного несносный болван, — сказал Турайс. — Но он не плохой человек. В конце концов, он перерастет это. Лили, однако, выглядела неубежденной. Но она не стала ничего комментировать.***
Вернувшись в свое купе, Турайс и Сириус обнаружили, что Джеймс поглощен разговором с другими третьекурсниками. Джонти все еще не было. Турайсу было интересно послушать последние сплетни. — Я все еще думаю, что Гриффиндор — самый классный! Рейвенкловцы тоже ничего, так ведь? Но никто не любит всезнаек. Слизеринцы — ну… — Джеймс махнул рукой в сторону Алекса и Турайса, — в основном, сомнительные типы, за исключением этих двоих и еще пары человек. И не в обиду хаффлпаффцам, но они немного скучные. Старшекурсники в купе вздрогнули и бросили тревожные взгляды на Джеральда, чье лицо заметно потемнело. — Джеймс, — предупредил Турайс. — Ты не можешь делать такие чрезмерные обобщения… — Но, Турайс. Я имею в виду… Верность. Честность. Трудолюбие… — продолжал Джеймс, не обращая внимания на напряжение вокруг него. — …Все это хорошо и прекрасно, но в конце концов… — Джеймс наклонился и заговорщически прошептал: — …это почти как в той поговорке: 'всегда невеста, никогда жена'. Не так ли? Они никогда не попадают в центр внимания, так зачем трудиться, если не получишь признания? Турайс смущенно провел рукой по лицу. В этот момент дверь открылась и в купе влетел запыхавшийся Эвелин Напье, разрушая гнетущую атмосферу. — Турайс, — староста шестого курса, тяжело дыша, перевел взгляд на Сириуса. — Ты, должно быть, Сириус! Рад наконец-то познакомиться с человеком, от которого Турайс так без ума! Кстати, я Эвелин, — сказал парень с улыбкой, указывая на свой блестящий значок, — и я староста. Если что-нибудь понадобится, просто найди меня! — Спасибо… — застенчиво сказал Сириус, быстро подтолкнув Турайса локтем в ребра. — Зачем ему говорить с тобой, если у него есть Кайден? — спросил Джеймс. — И не похоже, что он будет видеться с тобой так уж часто, как только попадет в Гриффиндор. Лицо Сириуса побледнело, так как глаза старосты метались между обитателями купе, в частности, братьями Блэк. — Эмм… точно… — неловко сказал Эвелин, порывшись в своей мантии и вытащив два пергамента. Он протянул по одному Сириусу и Джеймсу. — Приглашения Слагхорна на обед. Долг зовет! До встречи! — Эвелин поспешно покинул купе. — Какой странный парень, — размышлял Джеймс вслух в тишине купе, смотря на пергамент. — Зачем это? — Профессор Слагхорн — профессор зелий, а также декан Слизерина, — объяснил Турайс. — Он приглашает некоторых студентов присоединиться к его ежемесячным званым обедам, которые называются 'Клуб Слизней'. — Что?! — Джеймс захихикал. — Клуб Слизней?! Это уморительно. Насколько самовлюбленным или элитарным является этот человек? — Он наклонился вперед и подтолкнул Сириуса, который явно все еще находился в оцепенении от предыдущего комментария мальчика о его распределении. — Дружище, разве ты не рад, что тебе не нужно будет постоянно иметь дело с этим изворотливым типом? Сириус мог только кивнуть, уставившись на приглашение. В конце концов, любопытство Джеймса взяло верх над желанием бойкотировать идею элитного клуба, и он потащил Сириуса за собой в вагон-ресторан.***
Турайс продолжал планомерно знакомиться со всеми поступающими первокурсниками, когда наткнулся на купе, в котором находился только один человек. Заглянув внутрь, он увидел молодого парня со светло-каштановыми волосами, одетого в помятую и заштопанную школьную мантию. Турайс заметил пару слабых красных линий, прочерченных чуть выше левой скулы, так как мальчик просто с тоской смотрел на портрет в своих руках. Турайс успокоился и постучал в дверь. Мальчик поднял глаза, затем осекся, быстро взглянув на фото в рамке и на него, и поспешно засунул рамку в сумку Турайс распахнул дверь и сказал: — Здравствуй, меня зовут Турайс Блэк. Глаза Ремуса комично расширились, когда он вскочил на ноги. — И я третьекурсник. Я обхожу и приветствую всех первокурсников. Как тебя зовут? Ремус застыл на месте, глядя на Турайса широко раскрытыми глазами и дрожа от благоговения и волнения. — Эй? — произнес Турайс, не желая пугать юношу. Но его слова все равно вызвали дрожь во всем теле. Внезапно Ремус повернул голову и отвернулся от Турайса. Секунду спустя он обернулся и несколько раз моргнул. Затем он покачал головой и снова повторил то же движение. — Э… что ты делаешь? — Турайс был озадачен его действиями. Но Ремус, похоже, принял тот факт, что Турайс не был плодом его воображения, и начал говорить. — Я Ремус… Ремус Люпин. Очень приятно познакомиться… наконец-то… — Голос Ремуса постепенно становился все тише, пока последнее слово не стало едва громче шепота. — О, здравствуй, мистер Люпин. Приятно познакомиться. У тебя есть ко мне какие-нибудь вопросы? — Эм… пожалуйста, зови меня Ремус… если захочешь! Ты можешь называть меня как угодно… — Конечно, Ремус. Ремус выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок, когда Турайс произнес его имя. — Ремус? — О, прости… пушистая задачка… Я просто нервничаю из-за школы… да, школы. Я просто не могу поверить, что я здесь… с тобой… Так… эм… могу я задать вопрос… не связанный с Хогвартсом? — Конечно… надеюсь, я смогу на него ответить? Турайс жестом указал на место в купе. — Конечно… конечно! Пожалуйста, садись. — Ремус был потрясен отсутствием у себя манер. — Эм… насколько сложно было… я имею в виду, Волчье противоядие… сделать… я имею в виду. — О, ты спрашиваешь, как трудно было сделать Волчье противоядие? Это была тяжелая работа, проделанная Дамоклом Белби. Я просто помог ему с некоторыми ингредиентами для зелья. — Спасибо, что сделали это… приготовили зелье… оно изменит жизнь для… многих людей. То есть, я, конечно, не знаю никого, кто им пользуется, но… — Спасибо за твои слова, Ремус. Моим стимулом для создания зелья была в первую очередь помощь тем, кто в этом нуждается. Ремус посмотрел на Турайса так, словно тот носил нимб. — Эм… могу я… могу я пожать тебе руку? — робко спросил Ремус. — Конечно! Я могу тебя обнять, если хочешь. — Правда? — выкрикнул Ремус, но тут же ужаснулся своему крику и снова кротко спросил. — То есть… правда? — Турайс захихикал и мальчик покраснел. Быстро обнявшись, Ремус быстро произнес: — Мне так жаль… просто… ты такой… гениальный! Я совсем не похож на тебя… — Поверь мне, — ласково сказал Турайс. — Ты тоже будешь блестящим учеником. — Правда? — Ремус с надеждой посмотрел на него. Его глаза сверкали так ярко, словно в них была вся вселенная звезд. — Ты действительно думаешь, что я смогу стать таким же невероятным, как ты? — Конечно, — сказал Турайс. — Я верю в тебя. — Спасибо… — тихо произнес Ремус. — Эй, не хочешь присоединиться ко мне в купе? Мой брат тоже поступил в этом году в Хогвартс. Может быть, вы сможете подружиться? Он — любитель неприятностей, и мне очень пригодится пара глаз, чтобы присматривать за ним и не давать ему создавать проблемы. Глаза Ремуса с надеждой расширились: — Ты уверен? — Турайс кивнул. — Конечно, я могу тебе помочь! То есть, не то чтобы тебе нужна была помощь, очевидно… — Хорошо, тогда следуй за мной! — сказал Турайс, и мальчик тут же собрал свои вещи и вышел вслед за ним из купе.***
Устроив Ремуса, Турайс снова покинул купе в поисках четвертого и последнего Мародера. Турайс испытывал к мальчику смешанные чувства, в основном негативные. Однако он жалел его больше, чем кого-либо в его предыдущей жизни. Но, несмотря на желание сохранить Мародеров, он очень хотел, чтобы Питер Петтигрю не попал в Гриффиндор. Это был бы один из абсолютных способов гарантировать, что трагедия не повторится. Когда он приблизился к концу поезда, он наконец-то нашел свою цель. Маленький, пухлый мальчик с двумя большими торчащими передними зубами смеялся над шуткой другого мальчика в купе. Он был совершенно не похож на того человека, которого Турайс когда-то знал, — издерганного, затравленного труса. Турайс постучал по стеклу, и все пассажиры повернулись, чтобы посмотреть на него. Он вошел в купе и сказал: — Здравствуйте, меня зовут Турайс Блэк. Я вижу, что вы все первокурсники, поэтому хотел спросить, нет ли у вас ко мне вопросов? — Э-э… нет, большое спасибо, — сказал один из мальчиков. — Очень хорошо, — сказал Турайс, повернувшись к Питеру, — мне интересно, на какой факультет ты хотел бы попасть. Мальчик неловко заерзал на своем месте: — Не знаю… наверное, Гриффиндор. Другие мальчики в купе зашушукались: — Ты? Гриффиндор. Питер покраснел от смущения и засмеялся: — Да… это была шутка, Брок… было смешно. — Настоящий шутник! Это последнее место, куда я бы тебя распределил, Питер. Гриффиндор — для героев, а не для таких пугливых кошечек без капли храбрости, как ты. — Молодой человек, кто ты такой, чтобы так сурово судить его, — Турайс чудом осознал, что защищает Питера. — Кто ты такой, чтобы спрашивать меня, — ответил мальчик, Брок. — Это я знаю его много лет, и на этой планете нет более далекого от Гриффиндора человека, чем он. — Послушай, молодой человек, — сердито сказал Турайс. — Тебе лучше не попадать в Слизерин, потому что я не хочу, чтобы кто-то с таким беспардонным поведением, как у тебя, позорил мой факультет. — Ну, к счастью для нас обоих, Слизерин находится в конце моего списка, так как я не хочу быть окруженным недоносками. — Тебе повезло, что я намерен подать хороший пример и быть вежливым, — предупредил Турайс. — Иначе тебя бы уже прокляли шестью способами до воскресенья. Доброго дня вам всем. Когда Турайс вышел из купе, он увидел, что Питер смотрит на него глазами, сияющими от восхищения.***
Турайса внезапно втащил в тесный туалет не кто иной, как Кайден Поттер. Его быстро запихнули в дальний угол возле раковины, пока гриффиндорец заглядывал в крошечную щель между дверью и стеной. Все это время он непрерывно бубнил себе под нос. — …как ты смеешь появляться в таком виде… борода должна быть запрещена… Я схожу с ума… полное пренебрежение к моему благополучию… — Эй, Кайден. Что происходит? — …вот что, Кайден, происходит, когда ты не видишь его шесть недель… уф… Я не могу справиться с этим… — Земля вызывает Кайдена… — Турайс, ты видел, как выглядит Майкл? — воскликнул Кайден. Затем, его глаза расширились, когда он снова нервно огляделся. — Э-э… нет? — сказал Турайс в полном замешательстве. — Майкл… — Тссс! — прошептал Кайден. — Он идет! — Что… — Заткнись, Турайс! Турайс сделал, как ему было велено. Вдруг парень замер, захлопнул дверь и опустил засов — все одновременно. Кайден быстро передвинул Турайса к двери, а сам занял дальний угол. Этот туалет действительно не был рассчитан на одновременное пребывание в нем двух людей. Затем раздался стук в дверь, сопровождаемый голосом Майкла. — Кайден, ты там? — Еще пара стуков. — Кайден? Кайден пнул Турайса, шипя: — Скажи что-нибудь. — Майкл, это не Кайден, — спокойно сказал Турайс. — Это Турайс. — О… извини, что отвлекаю… Турайс, — сказал Майкл. — Клянусь, я слышал там голос Кайдена… — Тогда, должно быть, ты ослышался, — Турайс очень натянуто засмеялся. Кайден выразил свое недовольство быстрым пинком в спину, и Турайс с трудом проглотил приглушенный стон. — Ну… вообще-то, я хотел бы поговорить с тобой об отборочных в команду. Тогда я просто подожду тебя здесь. Турайс обернулся и увидел паническое выражение лица Кайдена, отражающее его собственное. — Что мне делать? — шептал Турайс. — Скажи ему «да» и уведи его отсюда, — прошептал Кайден. — Ты там в порядке, Турайс? — раздался обеспокоенный голос Майкла. — Да! — сказал Турайс. — Уже заканчиваю! — Он снова нервно засмеялся. 'Ну серьезно, почему меня вечно втягивают в такие ситуации?! Я никогда не просил об этом.' Турайс спустил воду в туалете и сделал вид, что моет руки. Затем он осторожно приоткрыл дверь настолько, чтобы протиснуться в щель, не позволяя увидеть Кайдена. — Эй — Вау! Перед Турайсом стоял Майкл, который определенно стал выше по крайней мере на три дюйма с того дня два месяца назад, когда он его видел. Его волосы были причесаны и уложены назад. Над верхней губой виднелись тонкие усики, а вокруг челюсти — густая щетина, что делало его более похожим на мужчину, чем на парня. Кроме того, его форма для квиддича (серьезно, неужели у парня — простите, мужчины — не было обычных мантий?) обтягивала его мускулы. Кстати, о мантии для квиддича — это была высококачественная мантия, а не рваная, в которой он проходил весь прошлый год. Он был представлен как мужчина, подходящий для ухаживания… ну, если не считать волос на лице. — Что с тобой случилось? — вздохнул Турайс. — Половое созревание? Майкл покраснел от этого замечания: — На меня постоянно смотрят в поезде… Я действительно так изменился? Это из-за бороды… не так ли? — Майкл начал тереть подбородок. — Возможно, — сказал Турайс. — Хотя ты выглядишь хорошо. Но разве борода и усы не противоречат школьным правилам? — Да… — Майкл неловко сдвинулся с места: — Я просто хотел отрастить их в знак протеста, понимаешь? — Протест против чего? — Ну, знаешь… против моих родителей… из-за… — Майкл жестикулировал бровями, пока Турайс пытался понять, что к чему. Наличие волос на лице не было худшим преступлением для мужчины при ухаживании, но это определенно не было самым социально приемлемым поведением для консервативных семей. В семье Уилкинсов этим летом наверняка было много криков. Но Турайс задался вопросом, не обернулся ли его поступок неповиновения против него самого, поскольку это, возможно, заставило Лавинию Свайр еще больше влюбиться в него. — Понятно, — быстро сказал Турайс, прежде чем Майкл рассказал больше о своих ухаживаниях перед Кайденом. — Я просто хотел показать Кайдену это, прежде чем сбрить все для школы, но я не могу найти его. Как ты думаешь, ему понравится, как я выгляжу? — Я уверен, что ему это безумно понравится, — сказал Турайс и внутренне поморщился от неудачного выбора слов. — Итак… Отборочные по квиддичу. — Точно, я тут подумал… Майкл начал свой рассказ с энтузиазмом, пока Турайс вел его по коридору, прочь от туалета. Краем глаза он увидел, как Кайден выскользнул и убежал в противоположном направлении.***
Как только солнце опустилось за горизонт, Сириус и Джеймс вернулись в купе. Джонти также пришел за несколько минут до них. — О, дорогой Мерлин, — вздохнул Джеймс, опускаясь на свободное место и широко раскинув ноги. Ремус, который был рядом с ним, тут же отодвинулся, чтобы освободить место. — Слаги… — Джонти фыркнул, услышав прозвище декана факультета. — Он все говорил и говорил о людях, которых знал… Я имею в виду… кого это волнует! Джеймс повернулся и, наконец, понял, что в купе появился новенький. — А ты кто такой? Я Джеймс Поттер, — Джеймс лениво протянул руку мальчику. Ремус долго смотрел на него, пока не вышел из оцепенения. — Р-Ремус, — сказал Ремус, вытирая ладонь о брюки и беря Джеймса за руку. — Приятно познакомиться с тобой, Джеймс. — Ты единственный Ремус в Англии? — спросил Джеймс. Ремус растерялся от такого вопроса. — Э-э… думаю, нет… но может быть? — Он спрашивает твою фамилию, Ремус, — уточнил Сириус. — О… О! — Ремус покраснел от смущения и почесал голову. — Люпин. Ремус Люпин. — Классное имя, — сказал Джеймс, вставая со своего места. — Где твой братоубийственный брат-близнец? — Я… у меня его нет? — Он имел в виду Ремуса и Ромула, — объяснил Сириус, закатывая глаза. — Братьев-близнецов, которые основали Римскую империю. Это ужасная шутка, Джеймс. Джеймс в знак протеста пнул Сириуса по голени, а Ремус побледнел: — О… О! Прости… Я не… — Ты немного неловкий, не так ли? — Джеймс замолк. Турайс выразил свое неодобрение, направив на него свою палочку и послав жалящее заклинание. Джеймс вскрикнул от боли. — Джеймс… — прорычал Турайс, — Веди себя прилично. — Я хотел сказать, что он довольно крут. Ну, знаешь… забавный такой, неловкий… — Джеймс нахмурился. — Почему ты так на меня смотришь? — спросил Джеймс, защищаясь, когда увидел, что Ремус смотрит на него, ошеломленный. — Нет… ничего. Просто… мой мохнатый мозг явно не функционирует по утрам. — Понимаешь… мохнатый какой-то неловкий… Он мне нравится, — поправил Джеймс. — Как бы то ни было… этот замечательный парень — Сириус Блэк, и он мой лучший друг. И Сириус, и Ремус выглядели удивленными при этом заявлении, вероятно, по разным причинам. — О… Понятно, — сказал Ремус, снова выглядя немного подавленным. — Ты уже знаешь многих учеников? — Конечно! — сказал Джеймс с гордой ухмылкой. — На обратном пути я встретил Карадока, Элфиаса, Марлин, Уинстона… — Джеймс начал перечислять множество имен, в то время как Ремус становился все более бледным. -… и, конечно же, нашу милую, но ужасно непутевую мисс Эванс и ее приятеля, нюниуса. Джеймс высунул язык в явном отвращении. — Кто такой «нюниус»? — спросил Джонти, забавляясь. — Это первокурсник по имени Северус Снейп, — ответил Сириус. Джонти не выглядел удивленным и лишь приподнял бровь. Джеймс громко фыркнул: — Его так зовут? Северус, — сказал мальчик, смакуя его имя. — Северус, какое очаровательное имя… хотя нет. Эй, Ремус, ты выглядишь довольно болезненно. Тебе плохо? — Нет! Нет, все нормально, — тихо сказал Ремус, но Джеймса это не убедило. — Уверяю, я совершенно здоров. У тебя уже появилось столько друзей… — Конечно, — гордо ответил Джеймс. — Не волнуйся, — сказал Турайс. — Джеймс ненормально нетерпелив. Многие люди не знают никого, кроме своих родственников, пока не попадут в Хогвартс. У тебя очень скоро появятся друзья. — Правда? — спросил Ремус, мгновенно повеселев. — Конечно! — с улыбкой сказал Турайс. Остаток пути пролетел быстро, и поезд остановился как раз в тот момент, когда они закончили переодеваться в школьные мантии. Турайс повел трех первокурсников в сторону лодочного сарая. При этом Турайс заметил, что Сириус был напряжен, так как он оставался тревожно сдержанным по сравнению с возбужденным Джеймсом. — Почему у тебя такое серьезное лицо, Сириус?! — спросил Джеймс, когда они спускались по лесной тропе. — Мы здесь! В Хогвартсе! Ты можешь в это поверить?! — Да… — полусерьезно ответил Сириус, пиная ногами грязь. — Сириус, все будет хорошо. Просто делай то, что ты хочешь. Твое счастье — это все, что имеет значение. Мы сможем справиться с последствиями вместе, — сказал Турайс, обнимая младшего брата за плечи. — Что случилось? — спросил Джеймс, бросив взгляд на двух Блэков. — Это… ничего, — солгал Сириус. Джеймс наморщил лоб, но ничего не сказал. Остаток пути до лодочного сарая они прошли в относительном молчании. — Ну… Увидимся в Большом зале через несколько минут, — объявил Турайс, наблюдая как Хагрид рассаживает первокурсников по отдельным лодкам. Сириус кивнул, прежде чем его утащил Джеймс. Ремус тоже махнул Турайсу рукой и последовал за ними. Повозка, запряженная фестралом, доставила Турайса к подножию замка, и он быстро направился в Большой зал. И вскоре первокурсники появились в Большом зале под пристальными взглядами всех присутствующих, что стало сигналом к началу церемонии распределения. Турайс попытался привлечь внимание Сириуса и ободряюще улыбнуться ему, но мальчик был слишком отвлечен своими мыслями, чтобы обратить на это внимание. Профессор МакГонагалл выполнила свой ежегодный ритуал, стоя у Распределяющей шляпы, и объявила первое имя вечера. — Блэк, Сириус.
