Глава 35. Волосатая морда, каменное сердце
28 мая 2023 г., 10:34
________________________________________
Глава 35
Волосатая морда, каменное сердце
________________________________________
— Все становится слишком сложным, — стонал Турайс. — Я не понимаю, почему Джеймс и Северус так ненавидят друг друга. Они познакомились только вчера. — Тогда почему вы с Пьеррикуром так ненавидите друг друга? — спросил Джонти. — Я никогда не ненавидел его. Однако его ненависть ко мне, скорее всего, была вызвана тем, что меня первым обслужили в «Твилфитте и Таттингсе», хотя это было еще летом перед первым курсом… — сказал Турайс. — А остальное — история. — И это был всего лишь один день. Может быть, то же самое произошло с Поттером и Снейпом, — предположил Джонти. — Даже у Бога есть ненавистник в виде Сатаны. Что делает нас, ничтожных смертных, такими особенными, чтобы не иметь враждебных отношений? — Но… — заикнулся Турайс, — Но я же должен быть в состоянии предотвратить это! — Кто ты? Ты думаешь ты лучше, чем Бог или тот, кто правит там наверху? — спросил Джонти. — Потому что в последний раз, когда я проверял, тот, кто утверждал, что он лучше Бога, превратился в проклятого паука на веки вечные. — Конечно, нет, — усмехнулся Турайс. — Я даже не предполагаю этого. — Тогда почему ты возлагаешь на себя ответственность за чужие проблемы в отношениях? Даже Бог не может решить это, учитывая, что проблемы отношений все еще существуют. Почему ты думаешь, что можешь решить это? — Я не… просто… Я просто хочу, чтобы они были друзьями, — неубедительно закончил Турайс. — Или хотя бы не врагами. — Что в них такого особенного? — Это… неважно… Я просто представил себе мир, где они не вгрызаются друг другу в глотку. — Ты не можешь подгонять все под свои идеалы, Турайс. Мир устроен не так. Возможно, некоторым вещам просто не суждено быть, — сказал Джонти, когда Слагхорн направился к группе третьекурсников. — Какие факультативы вы будете посещать в этом году, мистер Фоули? — спросил профессор у Алекса. — Уход за магическими существами, Теория магии и Нумерология, — ответил Алекс. Слагхорн просмотрел свои таблицы и постучал палочкой по куску пергамента, после чего передал студенту заполненное расписание. — А вы, мистер Стюард? — Изучение Древних рун, Нумерология и Теория магии, — уныло ответил Джонти и тоже получил свое расписание. Слагхорн быстро кивнул Турайсу, после чего направился к второкурсникам, которых он пропустил. — А где твое расписание? — спросил Джонти. — Я уже разобрался со своим расписанием вчера вечером, — пожал плечами Турайс. — Я собирался сказать вам обоим об этом со вчерашнего дня. — Поэтому он искал тебя вчера? — спросил Алекс. Турайс кивнул в подтверждение, достал свое расписание и протянул его Алексу. Когда глаза Алекса расширились, Турайс неловко сдвинулся, ожидая реакции друга. — Турайс, Слагхорн разрешил тебе пропустить половину уроков зелий и трансфигурации ради факультативов? — воскликнул Алекс, и Джонти выхватил расписание. — Ого, да это вопиющий фаворитизм, — подтвердил Джонти, — Но мы знаем, что ты уже все знаешь, так что все будет хорошо. Но в этом году у нас не так много общих занятий… — Вот почему я думаю отказаться от факультативов… — Не будь дураком, Турайс, — отругал его Алекс, — ты должен пойти на это. Изучение новых вещей важно, особенно когда кажется, что ты просто учишь нас на этих занятиях. У нас есть много времени, чтобы видеться друг с другом вне занятий. — Да, наверное… — сказал Турайс, — Но мне кажется, что не быть с вами двумя — это как-то неправильно. — Ну, тебе все равно придется с этим смириться, по крайней мере, на одном уроке, раз уж ты не берешь «Уход за магическими существами». — Да, по крайней мере, у меня все те же факультативы, что и у тебя, Турайс, — сказал Джонти. — Вообще-то… у тебя другой предмет — Изучение Древних Рун… Теория магии и Нумерология, — прокомментировал Алекс, сравнивая их расписания. — О, черт! Это отстой, — сокрушался Джонти. — Мы втроем не будем вместе на стольких предметах, и теперь мне придется быть одному на всех факультативах?! Посмотрев на часы, Турайс повернулся к ним и сказал: — Я пойду на Прорицания, до Западной башни далеко. Алекс, развлекайся с профессором Кеттлберном. Джонти, повеселись на Теории магии. Алекс усмехнулся, помахав Турайсу на прощание, а Джонти убийственно посмотрел на свой завтрак. Как только Турайс вышел из Большого зала, он оказался в группе третьекурсников, которые пытались найти дорогу к классу Прорицаний в Западной башне. — Эй, Турайс! — крикнул Джеральд, обнимая Турайса. — Ты тоже идешь на Прорицания? — Да, а ты? — Конечно, да! — взволнованно воскликнул Джеральд. — Ты видел ее серию предсказаний Кубка мира по квиддичу в прошлом году? Она настоящая штучка! Я имею в виду — мои прогнозы совпали с ее, но… Боже, она великолепна! А еще… 'Если она поможет мне найти Чашу Хаффлпаффа и Дневник Реддла с помощью своего Внутреннего Глаза, то я буду ее самым большим поклонником…' — подумал про себя Турайс. — …Думаю, большинство хаффлпаффцев выбрали этот предмет и «Уход за магическими существами» в качестве факультативов. Остальные показались слишком трудоемкими, — сказал он. — Но разве хаффлпаффцы не должны быть трудолюбивыми? — поддразнил Турайс, когда Джеральд бросил на него неодобрительный взгляд. — Но разве не ты тот, кто «без предрассудков и стереотипов»? — ответил Джеральд. — Туше, — сказал Турайс, и Джеральд громко вздохнул. — Неужели я только что выиграл спор у могущественного Блэка? Моя жизнь завершена! — воскликнул он, когда группа третьекурсников вокруг них захихикала над его драматическим выступлением. — Ну, я достаточно уверен в своем интеллекте, чтобы уступить в случайном споре, — сказал Турайс. — Особенно учитывая то, как я только что проиграл один из них Джонти. — Это точно, — согласился Джеральд. Пройдя еще несколько минут, они пришли к месту назначения. — Карта говорит, что это здесь, — Джеральд обратился к карте замка, осматриваясь вокруг. Турайс поднял голову, увидел люк, и подтолкнул своего спутника. — Это там, — Турайс указал на люк над их головами. — Ну, и как же нам подняться… Словно услышав их просьбу, люк распахнулся, и из отверстия спустилась серебристая лестница. Турайс посмотрел на Джеральда и пожал плечами. — Думаю, она услышала твой длинный язык. Джеральд слегка толкнул Турайса, явно обидевшись. Все ученики один за другим поднялись по лестнице и оказались в большой круглой комнате, задрапированной тяжелыми малиновыми шторами и шарфами, которые выглядели так, словно провисели там несколько веков. Двадцать маленьких круглых столов были расположены двумя кольцами вокруг центрального подиума. Воздух был теплым и спертым, с плотными облаками дыма и частиц пыли, от одного только вида которых Турайсу захотелось чихнуть. — Добро пожаловать… — раздался хрипловатый голос откуда-то из зала, — Пожалуйста, следуйте своему Внутреннему Глазу, чтобы найти оптимальное место для вас… Все было так тускло освещено одинокими свечами на каждом столе и камином, что Турайс едва мог найти дорогу к столу, не говоря уже об «оптимальном месте», используя свой несуществующий «Внутренний Глаз». Однако Турайсу все же удалось пробраться к столу с Джеральдом. — Добро пожаловать в класс Прорицаний, — профессор Кастиэлла Трелони появилась из тени и медленно пошла к центру комнаты. Турайс едва мог разобрать внешность профессора, но она была похожа на большое сверкающее насекомое с огромными круглыми очками, мистическим одеянием из различных амулетов и колец и головой с белыми вьющимися волосами. Кроме того, она очень сутулилась, из-за чего казалась еще более миниатюрной, чем была. — Немногие люди обладают Даром Предвидения — или, говоря мирским языком, способностью видеть сквозь туманные завесы будущего и предсказывать то, что еще только предстоит, — мистически произнесла она, оглядывая комнату, — Одна из моих предков, Кассандра Трелони, была блестящей провидицей, лучшей в свое время и после. Я, к сожалению, не обладаю таким огромным талантом. Но у меня есть более сильная связь с этим искусством, чем у большинства. Хотя прорицание не является навыком, который можно развить, даже те, кто не является Одаренным, могут культивировать свою внутреннюю магию, чтобы синхронизировать ее с природной магией. Если вы достаточно удачливы, вам, возможно, удастся попробовать вкус этой мощной магии, которая течет сквозь пространство и время. — Сегодня мы будем изучать одну из самых известных ветвей прорицания — тассеомантию. Кто-нибудь может сказать мне, что означает это слово? — спросила Трелони. Рядом поднял руку Джеральд. Трелони жестом попросил его говорить: — Да, мистер… — Мистер Макмиллан, профессор. Тассео происходит от французского слова Тассе, что означает «чашка». Манти — греческий суффикс, означающий гадание. Таким образом, тассеомантия — это искусство интерпретации узоров на чашке. А самая популярная форма в Британии — это чтение разводов чайных листьев. — Именно так, мистер Макмиллан, — сказала Трелони, довольная ответом. Джеральд одарил Турайса самодовольной ухмылкой и подмигнул. — Я подойду и наполню ваши чашки… — начала она давать инструкции по гаданию. Турайс закатил глаза и стал выполнять указания. Этот урок превращался в пустую трату времени. Эта Трелони была определенно скромнее и яснее, чем ее преемница, но ей еще предстояло произвести на Турайса впечатление, которое могло бы удержать его в классе на весь семестр. После того как Турайс и Джеральд выпили обжигающий чай, они, как и было велено, проглотили остатки, осушили чашку и поменялись друг с другом. — Хммм… значит, в четвертом доме присутствует жирная и ярко выраженная линия точек… — громко задался вопросом Джеральд, уставившись на чашку. Прикусив губу, он пролистал книгу «Развеяние туманов»: -… и это представляет собой… цепь. Значит, ты сильно привязан и крепко связан со своей семьей и друзьями — вполне верно… — Вау, я впечатлен тем, как быстро ты это интерпретируешь, — сказал Турайс. — Это называется «прочитать книгу за лето», Турайс, — сказал Джеральд, сканируя строки на книге и бормоча про себя. Турайс все еще смотрел на чашку Джеральда без особого интереса. Отчасти это была его вина, потому что он составлял свои задания по таблице снов только из «1001 способа умереть» и никогда не уделял внимания на уроках, как Гарри Поттер. Но отчасти это было связано и с сонливостью, которую навевали темная обстановка, мягкий свет свечей и сладкие благовония кедра, палисандра и агарового дерева. — …крест во внешнем кольце, что означает… испытания и несчастья — справедливо… для жизни — о, нехорошо, приятель… извини — подожди, он также представляет северные небеса, что означает зиму — значит, тревожные времена начинаются с декабря… наверное? — И на стенке чашки есть фигура, похожая на луну… значит, неудачи в академических кругах в ближайшем будущем? — Да, точно — как будто это случится… — Похоже, ты неплохо справляешься, Джеральд. Думаю, твой Внутренний Глаз пробудился, открылся, как бы это ни называлось, — Турайс с трудом подавил зевок. — Ты хочешь прочитать свою чашу? — Турайс, мы не можем читать свою собственную чашу — ты что, не слушал? — пробормотал Джеральд, явно увлеченный самоисполняющимися пророчествами о жизни Турайса. — Итак, смерть в бою — вау — и смерть от отравления — удивительно точно… — Позвольте мне взглянуть на чашку, мой дорогой, — профессор Трелони внезапно возникла перед ними. Она повернула чашку и внимательно проанализировала ее. — Целая жизнь в испытаниях? А также сильное родство со смертью — да, черная роза — Вы видите это, мистер Макмиллан? — Да, конечно — и замок в центре кубка… что означает… Турайс был окружен смертью с самого рождения… — Жизнь среди смерти, действительно… у вас сильный дар интерпретации, мистер Макмиллан, — благоговейно прошептала она. — Мы должны продолжать развивать ваш талант. Почему бы вам не присоединиться ко мне на дополнительный час после занятий сегодня? Энтузиазм Джеральда внезапно угас: — Не думаю, что в этом есть необходимость, профессор. — Вы еще можете передумать. Я чувствую, что вы примете решение до последнего вздоха зимы, — закончила она и скользнула к следующему столу. — Что это значит? — спросил Джеральд тихим голосом. — Я не знаю. Это у тебя дар интерпретации, — не удержался Турайс от сарказма. Трелони повернулась и сурово посмотрела на Турайса, но он не мог заставить себя пожалеть о своих словах. — О, отвали, — тихо проворчал Джеральд, посылая профессору блестящую, лучезарную улыбку. — То, что у тебя нет дара, не значит, что ты должен быть ханжой, когда говоришь об этом. — Да, да. Я очень рад за тебя, — отшутился Турайс. В ответ он получил удар по руке. — Эй, разве вы, хаффлпаффцы, не должны быть дружелюбными? Почему вы такие жестокие?! В ответ Турайс получил второй удар по руке. После Прорицаний Турайс расстался с Джеральдом и сразу же помчался по коридорам в противоположный конец замка. Он добрался до класса за считанные мгновения. Он слегка запыхался, оглядывая заполненный класс. Алекс, увидев вошедшего Турайса, скорбно посмотрел на него, жестом указав на Саммерби рядом с собой. Оставалось только одно свободное место — впереди… которое оказалось рядом с Пьеррикуром. Скрежеща зубами, Турайс собрался с духом, подошел к стулу, отодвинул его и сел рядом со своим давним врагом. — Пьеррикур, — сказал Турайс, садясь рядом с мальчиком. — Блэк, — процедил Пьеррикур. Как раз в тот момент, когда он размышлял, как вести разговор, в комнату целеустремленно вошла профессор Септима Вектор. Она распахнула шторы и залила комнату естественным светом. — Класс, откройте первую страницу своих учебников и прочитайте введение, у вас есть десять минут, — быстро сказала профессор с длинными, черными вьющимися волосами. Подойдя к своему столу, она хлопнула своими идеально наманикюренными руками по парте напротив: — Откройте свою книгу, мистер Пирс! Книга сама себя не прочитает. — Хаффлпаффец подпрыгнул, поспешно открывая книгу под пристальным взглядом темных глаз профессора. Ровно через десять минут ее палочка подала сигнал, и она громко сказала: — Кто-нибудь, подытожьте для меня что вы прочитали в главе. Она оглядела нервно ожидающий класс: — Никто? Тогда прошу вас, мистер Пьеррикур. Мальчик взглянул на профессора и сказал: — Карузос утверждает, что существует две ветви Нумерологии, Нумерология и Трансцендентальная логика. В то время как Нумерология сосредоточена на божественной и мистической связи между числом и совпадающими событиями, Трансцендентальная логика сосредоточена на конкретных расчетах и математике. Вектор кивнула: — Мистер Пьеррикур, можете ли вы привести мне пример Нумерологии, но не один из того, что вы только что прочитали? — Число тринадцать, профессор, — ответил Пьеррикур. — Это число ассоциируется с невезением и во многих случаях является причиной несчастья. Суеверие о том, что если тринадцать человек обедают вместе, то первый, кто встанет, первым умрет, является тому примером. В этих гаданиях нет ничего поддающегося расчету, и существуют лишь преобладающие теории, пытающиеся объяснить присущие им магические ассоциации между числом и событиями. — Как насчет Трансцендентальной логики? — Гептаграмма составляет основу большинства защитных оберегов, потому что это самый стабильный и мощный многоугольник. Однако это никак не связано с гадательными свойствами числа семь, описанными Бриджит Уэнлок. Было доказано, что это связано с силами притяжения и отталкивания между рунами. Чем ближе расположены руны, тем больше сила отталкивания и тем более нестабильными они становятся. Если же руны расположены слишком далеко друг от друга, то силы притяжения будут слишком слабыми. Пропорциональные расстояния между узлами и точками гептаграммы имеют идеальный баланс между этими силами, поэтому ее конфигурация наиболее благоприятна и стабильна. — Правильно. Принципы магической энергетики Карнейро мы рассмотрим в январе. Двадцать очков Рейвенкло, — Вектор быстро улыбнулась мальчику, прежде чем продолжить. — В первый месяц занятий мы сосредоточимся на нескольких отдельных теориях, а затем перейдем к Трансцендентальной логике, которая также является основной частью наших занятий. Там будет гораздо больше вычислений. И к концу этого года Трансцендентальная логика, надеюсь, поможет объяснить некоторые вопросы, которые могут возникнуть у вас о магии, например, почему Трансфигурация является точной магией и почему некоторые заклинания по своей природе сложнее других. В течение следующего часа Турайс впервые боролся с содержанием урока. Выполнение расчетов и обращение к цифровым таблицам было просто вне его зоны комфорта. С другой стороны, Пьеррикур на этом курсе выглядел как утка, попавшая в воду. Он явно был в своей стихии. К концу занятия голова Турайса болела от информации, и, похоже, все чувствовали то же самое, за исключением Пьеррикура. — Я удивлен, что ты еще не ответил ни на один вопрос на этом уроке, Блэк, — с ухмылкой заметил Пьеррикур. Почувствовав себя немного обиженным, Турайс повернулся к мальчику, но обнаружил, что тот уже исчез. 'Может, это и к лучшему', — подумал Турайс. Он был благодарен за то, что, несмотря на одинаковые классы, им с Пьеррикуром не приходилось терпеть молчаливую и недружелюбную компанию друг друга во время долгих переходов между классами Нумерологии и изучения Древних рун. Взглянув на часы, Турайс тут же бросился к классу Древних Рун, который снова находился в другой части замка. В отличие от ярко освещенного коридора, прямоугольная комната без окон была тускло освещена многочисленными свечами, висевшими вдоль стен. Они отбрасывали длинные, зловещие тени на весь класс, пока пары учеников сидели в гнетущей тишине. За доской находилась винтовая лестница, ведущая на площадку с единственной дверью, через которую был виден весь класс. Когда Турайс пришел, он понял, что снова оказался последним. Но на этот раз он опоздал. Он постучал в дверь класса, когда профессор Бодрик Мазер повернулся к нему, изогнув одну бровь. — Извините за опоздание, профессор, — сказал Турайс, тяжело дыша. — Не стойте. Проходите и займите свое место, — сказал пожилой волшебник, и повернулся к доске. Он поискал свободное место и обнаружил, что есть только одно свободное место… это было место прямо перед учительским столом рядом с Пьеррикуром. Турайс внутренне застонал, пробираясь к сиденью. — Даже не потрудился придумать оправдание, Блэк? — прошипел Пьеррикур себе под нос. Турайс потрясенно смотрел на мальчика, продолжая тяжело дыша: — Ты был в… — Не интересно, — перебил Пьеррикур. Турайс уставился на мальчика, чувствуя, как в нем нарастает гнев. Пьеррикур взглянул на его лицо и самодовольно ухмыльнулся. Турайс сердито прошипел: — Да что с тобой… — Мистер Блэк, мистер Пьеррикур, — Турайс вдруг понял, что профессор стоит перед их партой. — Есть ли что-то, чем вы хотели бы поделиться со всем классом? — Нет, сэр, — сказал Турайс. — Я прошу прощения за доставленное неудобство. Профессор кивнул, ожидающе повернувшись к Пьеррикору. Пьеррикур бросил на Турайса ненавидящий взгляд, после чего выдавил из себя: — Я тоже прошу прощения. — Хорошо, тогда я уверен, что вы согласитесь, что будет справедливо снять десять баллов с Рейвенкло и пять баллов со Слизерина, — объявил профессор Мазер. — Почему с меня снимают больше баллов? — запротестовал Пиррикур. — Это он опоздал! — Тогда пятнадцать баллов с Рейвенкло, так как вы явно не знаете, почему вы были неправы. И останетесь после урока сегодня, — сказал профессор Мазер, возвращаясь к доске. Пьеррикур убийственно рассердился. В последующий час Турайс был вовлечен в напряженную часовую лекцию. Несмотря на интересное содержание, Турайса полностью отвлекало каждое движение Пьеррикура, и к концу он просто устал от всего этого.***
— Уф… Мне хватило Пьеррикура на весь семестр, — стонал Турайс, падая спиной на кровать после окончания первого дня занятий. Турайс с запозданием понял, что практически весь день он провел в безрадостном обществе Пьеррикура, поскольку они также вместе были на совмещенных занятиях по Заклинаниям вместе с Рейвенкло и последующее занятие по Теории Магии (хотя на обоих занятиях он мог сидеть с Алексом). — Мне пришлось сидеть рядом с Пьеррикуром на Нумерологии и Древних рунах. Это было, мягко говоря, неловко. Алекс сочувственно посмотрел на Турайса. — Это ужасно, приятель, — сказал он. — Мне жаль, что я не смог придержать для тебя место на Нумерологии. Саммерби просто заняла это место, потому что не хотела сидеть прямо перед профессором. — Все в порядке, — сказал Турайс. — Пьеррикур был не так уж плох, но его ехидные комментарии постоянно меня раздражали. — Это Пьеррикур в своем великолепии, — сухо сказал Алекс. — Я не знаю, как выжить целый год рядом с ним… — простонал Турайс. — Просто притворись, что его там нет, и не лезь не в свое дело. — Наверное… Но из-за его рта у него будут неприятности. Попомни мои слова… Внезапно из общей гостиной раздался громкий крик и смех. Турайс вскочил на ноги и вышел из спальни, но тут же столкнулся с издевательствами. — Эй, послушайте все! — засмеялся один из более высоких первокурсников, размахивая листком бумаги в руке, до которого никак не мог дотянуться черноволосый мальчик. — Что здесь происходит? — Смертельно холодный тон Турайса разнесся по гостиной. Все замерли на месте, когда Турайс встал между Северусом и другим парнем. Трэверс, второкурсник, встал с дивана и сказал: — Блэк, они просто играли… — Я еще раз напомню вам, мистер Трэверс, что для вас я мистер Блэк, — холодно сказал Турайс. — Кроме того, это не — как вы выразились — забава. Это вопиющий акт издевательства, и в этой школе его не потерпят. Турайс повернулся к обидчику и спросил: — Что это у вас в руке, мистер Ранкорн? — Письмо, — жестко ответил Ранкорн. — Это письмо ваше? — Нет. — Владелец отдал его вам добровольно? — Нет. — Тогда это письмо не должно быть у вас, — огрызнулся Турайс, вырывая письмо из не сопротивляющейся руки мальчика. — Это письмо принадлежит мистеру Снейпу? — спросил Турайс. — Да… оно мое, — кротко ответил Северус. Турайс тут же вернул письмо. Турайс обратил свое внимание на остальных присутствующих: — Вы можете не понимать моих правил, но это правила здравого смысла, которым я не должен вас учить. Но, тем не менее, это происходит. — Я знаю, что все вы думаете, что такое поведение приемлемо, потому что мистер Снейп — полукровка. Однако ваши сегодняшние действия только что доказали мне, что статус высшей крови абсолютно ничего не говорит о вашем превосходстве как достойного человека. — Я не могу поверить, что мне приходится повторять это каждый год. Вести себя как правильные, вежливые люди — вот мое единственное требование ко всем вам. Это значит, не хулиганить, не применять насилие, не обзываться, уважительно относиться друг к другу. Это не просьба. Это приказ, — резко сказал Турайс. — Расскажите всем, кто отсутствует, о том, что я только что сказал. Если я увижу еще один инцидент, это будет крайне неприятно для всех нас. Берегите себя. Турайс закончил, провожая Северуса обратно в его комнату. — Северус, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне, — сказал Турайс. — Твой статус крови меня нисколько не беспокоит, и я хочу, чтобы ты процветал и добивался успеха во всем, за что бы ты ни взялся. Ты понял? — Спасибо, — тихо сказал Северус, крепко прижимая письмо к груди. Турайс внимательно посмотрел на мальчика, прежде чем спросить: — Так почему же ты исказил события во время Распределения? Северус замер: — Ч-что ты имеешь в виду? — Либо признайся, либо опровергни это утверждение, Северус. Бесполезно притворяться невеждой, ведь я сегодня столкнулся с Джеймсом, — сказал Турайс, — Почему ты забыл сказать, что это ты первым оскорбил Джеймса? Северус в шоке посмотрел на Турайса: — Я… Я… Я не знал, что ты действительно собирался поговорить с ним… — Но это не уважительная причина лгать об этом, — сказал Турайс. — Мне ж-жаль, Турайс, — виновато прошептал Северус. — Я… просто… Я не хотел его толкать. Просто он был таким придурком из-за Лили, и я не мог себя контролировать… — Все в порядке. У всех бывают плохие дни, — сказал Турайс. — Если ты понимаешь, что был неправ, и искренне извиняешься за это, ты заслужишь второй шанс. — Ты хочешь, чтобы я снова извинился перед Поттером? — спросил Северус. — Да, — сказал Турайс. — За то, что оскорбил его. Но он должен извиниться и перед тобой по той же причине, если только я смогу убедить его…***
Что оказалось приятным сюрпризом, никаких взрывных столкновений в семье Блэков пока не было. Сириус все еще сидел со своими гриффиндорскими друзьями после второй ночи и, казалось, не было никаких последствий. Однако Турайс должен был знать, что это лишь затишье перед бурей. — Итак… ваше первое ознакомительное заседание с Парламентарием Визенгамота, — с интересом сказал Джонти, читая записку Слагхорна, переданную ему в начале обеда. В течение следующих четырех суббот Турайс должен был проводить большую часть своего дня, изучая процедуры Визенгамота, готовясь к тому, что в октябре ему предстоит присутствовать в Визенгамоте. — Мой отец много мне рассказывал. — О, — с интересом произнес Турайс, — Расскажи. — Мягко говоря… мой отец считает его ханжеским и снисходительным психом, которого следует запереть в музее и поместить рядом с экспозициями Бодрога Скучного и Дрехкирта Дрянного… — Джонти хмыкнул: -… представь, что он говорит это более красочным языком. — Что ж, есть только один способ узнать это, — сказал Турайс, поднимаясь из-за стола. — Увидимся в общем зале. Как раз когда он собирался выйти из Большого зала, мимо него пробежал мальчик с Хаффлпаффа и заорал во всю мощь своих легких. — Директор, профессор МакГонагалл и профессор Слагхорн только что прошли к воротам школы через виадук! Все в зале заинтересованно обернулись. — Мистер Фашино! — Начала Профессор Спраут: — Нет необходимости кричать об этом. Возможно, они просто наслаждаются утренней прогулкой. — Но профессор, — продолжал Фашино. — Лорд Блэк и многие сотрудники Министерства тоже здесь. Здесь глава департамента магического образования и глава департамента магического правопорядка. — Что? Это что, национальная чрезвычайная ситуация? — пробормотала себе под нос Спраут. — О боже, пожалуйста, не говорите мне, что министр тоже здесь. — Нет, профессор. — Хорошо… хорошо… — пробормотала Спраут, хотя выражение ее лица говорило о том, что это было не так. Повсюду раздался возбужденный ропот, и они начали повсюду искать братьев Блэк. Турайс, однако, сразу же повернул голову в сторону Сириуса. Тот тоже смотрел на него мрачно, с осознанием и страхом. Турайс наклонил голову в сторону Большого зала, и Сириус кивнул. Он встал, не обращая внимания на то, что говорил ему Джеймс, и прошел мимо всех гриффиндорцев, которые смотрели на него с беспокойством и жалостью. Тем временем некоторые слизеринцы смотрели на Турайса с ликованием, как будто это была его расплата. Майкл бросил на Турайса обеспокоенный взгляд, когда проходил мимо, но Турайс лишь улыбнулся. Как только братья собрались у дверей Большого зала, Турайс взял дрожащие руки Сириуса в свои и держал их неподвижно. — Я рядом, всегда, — тихо сказал Турайс. Сириус неуверенно кивнул, его грудь поднималась и опускалась от тяжелого, затрудненного дыхания. — А, вижу, новость о вашем прибытии уже распространилась, — добродушно сказал Дамблдор, проходя через порог в вестибюль. Рядом с ним стояли Арктурус, Орион, мистер Тофти (в котором Турайс узнал экзаменатора С.О.В., которому он показывал Патронус) и отец Майкла. Позади них виднелись профессора Хогвартса, в то время как студенты предпринимали не слишком заметные попытки подслушать, сгрудившись вокруг дверей Большого зала. — Почему вы притворяетесь, что так приятно удивлены? — прорычал Арктурус. Он прямо-таки пылал от ярости. — Можно предположить, что именно с этой целью вы отказались впустить нас через ваш камин. — Уверяю вас, все соответствует протоколу и… — Дамблдор замолчал, когда раздалось негромкое, но отчетливое 'кхе, кхе'. Турайс вдруг почувствовал спазм на тыльной стороне правой руки. Он посмотрел вниз в поисках чего-то, когда понял, что она не повреждена. Чувствуя себя немного глупо, он посмотрел вверх и ахнул от тревоги. Между возвышающимися мужчинами протискивалась дама небольшого роста. Она была одета с ног до головы в отвратительный оттенок розового, что только усугубляло фальшивую улыбку на ее отвратительных жабоподобных чертах. Прилив ненависти пронесся по всему телу Турайса. — Да, мисс Амбридж? — спросил Дамблдор. — Почему вы здесь? — прорычал Турайс. — Турайс, — предупреждающе сказал Арктурус. — Мисс Амбридж — глава отдела по борьбе с неправильным использованием магии, и она здесь, чтобы отстаивать интересы Сириуса от его имени. — О, бедный мистер Блэк просто расстроен нашим вторжением, — сладко сказала Амбридж своим высоким голосом. — Я ничуть не оскорблена его реакцией, лорд Блэк. Напротив, я думаю, что мы все должны быть оскорблены действиями директора. — Директор, — перевела Амбридж свою атаку на Дамблдора, — мы все стали невольными актерами в вашем спектакле, который превратил маленький, незначительный инцидент в нечто дико несоразмерное. Никто, не говоря уже об одаренных детях из прославленной семьи Блэк, не должен подвергаться психической травме от этого непристойного зрелища. Вы подаете ужасный пример, предполагая, что все разногласия должны быть выставлены на всеобщее обозрение и распускать ненужные слухи. Амбридж вздохнула, покачав головой: — Но это лишь показывает, насколько жизненно важно руководство директора этой исторической школы для воспитания наших молодых людей и их дарований. Напротив, неправильное управление и ошибочные решения директора отравят наши самые ценные и самые уязвимые умы… например, слепое доверие старой, потрепанной Шляпе, решающей судьбу мальчика в самый впечатлительный период его жизни. Если это не вопиющее злоупотребление магией, то я не знаю, что еще подходит под это определение. — Спасибо за вашу поучительную речь, мисс Амбридж, — сказал Дамблдор с поклоном. — Мы еще поговорим в моем кабинете. Турайс собрался идти с ними, когда Слагхорн остановил его и сказал: — Турайс, ты забыл, что у тебя встреча с Парламентарием Визенгамота? — Я думаю, что этот вопрос имеет большее значение, — сказал Турайс, когда Сириус крепче сжал его руку. — Турайс, — сказал Арктурус. — Иди. Ты ничего не можешь добавить к обсуждению. Его взгляд не допускал дальнейших споров, и Турайс кивнул. — Эй, Сириус, — сказал Турайс. — Все будет хорошо. Сириус умоляюще посмотрел на него своими широкими, наполненными слезами глазами, прежде чем разорвать с ним контакт и последовать за профессором Слагхорном вниз в подземелья под пристальным взглядом всей компании.***
Турайс быстро преодолел весь путь от собрания до общей комнаты Слизерина. Он захлопнул дверь в свою спальню и торопливо спросил: — Что случилось? Сири здесь или он все еще в Гриффиндоре? — Успокойся, Турайс, — сказал Джонти. — Как я могу успокоиться?! — обеспокоенно сказал Турайс. — Я весь день просидел с мистером Флэком без новостей о моем брате, а ты говоришь мне, что я должен оставаться спокойным?! Он все еще в Гриффиндоре? Джонти и Алекс переглянулись и со вздохом покачали головами. — ЧТО?! — закричал Турайс. — О нет, Сири здесь не понравится. Он ненавидит холод, сырость, зелень, серебро, озеро — все, что связано с этим местом. Я могу легко трансфигурировать его кровать, его мантию, заклинания окружающей среды и… — Турайс поднял глаза на полупрозрачный купол, с которого открывался вид на озеро: — Думаю, я смогу прочитать о том, как преобразить потолок так, чтобы на нем было видно небо — это может быть сложно, но вполне выполнимо… Затем он услышал хихиканье двух своих друзей, которое переросло в полноценный несдерживаемый смех. — Что? Поговорите со мной! Расскажите мне! Это только заставило их смеяться еще сильнее, пока они хватались за животы и хрипели. — Ты видел своего брата на обратном пути? — сказал Джонти между глотками воздуха. — НЕТ! Вот почему я теряю рассудок, — сказал Турайс. — Ну… почему ты не видел его, даже если это было после комендантского часа? — спросил Джонти. Это была правда… — О… О! — Все вдруг приобрело смысл. Турайс громко ахнул: — Сириус все еще в Гриффиндоре! Не могу поверить, что я не сопоставил одно с другим. — Нет, не сопоставил, — сказал Алекс, вытирая пальцем слезу. — Я получаю огромное удовольствие от этой твоей взволнованной стороны. — Ну, я пойду спать, чтобы завтра пораньше увидеть Сириуса в гриффиндорской башне и поздравить его! — взволнованно сказал Турайс, нащупывая свою пижаму. — Это так волнительно. — Не сомневаюсь, — пробурчал Джонти. — Это самое захватывающее.***
Рано утром Турайс поднялся к входу в общую комнату Гриффиндора как раз в тот момент, когда раздраженный голос прокричал. — Сейчас половина восьмого утра! Воскресенье! Почему вы, мальчики, не можете быть нормальными первокурсниками и спать! Турайс увидел Джеймса и Сириуса, которые о чем-то напряженно бормотали, проходя мимо него. — Ремус не стал бы этого делать, он выглядел больным, так что, наверное, он в Больничном крыле… 'Ремус? Что случилось с Ремусом? ' — подумал Турайс. — Эй, Сири, — позвал брата Турайс, и два гриффиндорца в удивлении замерли. Джеймс с подозрением посмотрел на Турайса. — Привет, Джеймс. — Турайс… привет… — нервно сказал Сириус. — Что тебе нужно? — Джеймс спросил с явной враждебностью. Турайс чувствовал, что это как-то связано с их недавним разговором. — Что-то случилось? — спросил Турайс у Сириуса. — Ну… Просто… — начал говорить Сириус, но его тут же прервал Джеймс. — Ничего не случилось! — громко сказал Джеймс, бросив угрожающий взгляд на Сириуса. — Совсем ничего, не так ли, Сириус? Когда Сириус не ответил, продолжая выглядеть совершенно растерянным, Джеймс ударил его по руке и повторил еще раз, более угрожающе: — Разве это не так, Сириус? — Э-э… — Сириус метался между Турайсом и Джеймсом, — …да… все именно так… — Турайс пристально посмотрел на брата, и Сириус прохрипел: — Ремус пропал со вчерашнего обеда. Прошлой ночью его не было в постели. 'Полнолуние. Ликантроп. Ремус.' Турайс хотел дать себе пощечину за то, что забыл, что прошлой ночью было полнолуние. Но в последнее время столько всего произошло. Он заметил, что Джеймс ударил Сириуса по плечу, в то время как Сириус виновато смотрел на пол. Джеймс зашипел: — Сириус! Из-за тебя у Ремуса будут неприятности! Твой брат — слизеринец, и он все расскажет. — Но Турайс всегда помогает мне, — возразил Сириус, затем он повернулся и посмотрел на Турайса. — Ты ведь поможешь Ремусу? — Конечно, — ответил Турайс, пока Джеймс что-то сердито бормотал себе под нос. — Так вы двое направлялись в Больничное крыло? — Сириус кивнул. — Тогда пойдемте туда вместе. Когда они дошли до Больничного крыла, то обнаружили, что там нет никого по имени Ремус. Мадам Помфри тоже нигде не было видно. Однако на ближайшей к двери кровати крепко спал маленький мальчик. Половина его лица, включая глаз, была закрыта повязкой. — Кто же умудрился пострадать за пять дней с начала учебного семестра? — размышлял Турайс. Он заметил, что Джеймс неловко ерзает рядом с ним. — Что с тобой, Джеймс? — Н-нет! Ничего! — Джеймс громко воскликнул. — Я просто рад, что Ремус не пострадал. — Турайс пристально посмотрел на мальчика, который быстро поменял тему. — Если Ремуса здесь нет, то где бы он может быть? — спросил Джеймс, отвечая на вопрос Турайса. — Ты же не собираешься его сдавать? — Конечно, нет, — надулся Сириус в защиту Турайса. — Мой брат не стукач, в отличие от глупого Рега. — Ладно… Я просто хотел убедиться, — неуверенно сказал Джеймс, подозрительно глядя на Турайса. — Послушай, Джеймс, — сказал Турайс. — Я знаю, что ты все еще злишься из-за вчерашнего, но я не на твоей стороне и не на стороне Северуса. Я просто хочу, чтобы вы помирились друг с другом. Это не весело — иметь врага. — Говори за себя, Турайс, — сказал Джеймс, его глаза опасно сверкнули. — Я счастлив найти идеального подопытного. — Он повернулся к Турайсу. — Я просто хочу сказать это в последний раз. Я не буду извиняться перед ним. Либо ты прекратишь попытки заставить меня извиниться, либо мы больше не друзья. Турайс застыл от удивления… Джеймс готов разорвать с ним все отношения. Он так и застыл, наблюдая за тем, как шок разливается по всему его телу и оцепеневшему разуму. — Джеймс! — воскликнул Сириус. — Турайс — мой брат! — И он слизеринец, — невозмутимо ответил Джеймс. — Так что же, Турайс? Турайс вытаращился. Он не ожидал, что окажется в таком затруднительном положении. Но Джеймс выдвинул свой ультиматум… Ну, очевидно, Джеймс не очень хорошо реагировал на более сильное принуждение. — Хорошо… Я обещаю, — солгал Турайс, и Джеймс победно ухмыльнулся. — Я знал, что ты одумаешься! — радостно сказал Джеймс, когда вся прежняя холодность разом рассеялась. — Так куда нам следует сходить сначала? — спросил Джеймс у Турайса, пока Сириус хмурился рядом со своим другом. — Э-э… давайте сначала проверим библиотеку… — сказал Турайс, игнорируя странный взгляд Сириуса. Турайс, конечно, знал, что Ремус и мадам Помфри, скорее всего, находятся в Визжащей хижине. Но он решил, что лучше всего будет позволить любопытству Сириуса и Джеймса разгореться естественным образом под его присмотром, чтобы они не попали в неприятности. По настоянию Джеймса они бродили по замку и его территории, даже по краю Запретного леса. Но Ремуса нигде не было. Наконец, они решили вернуться в Большой зал на обед. И по дороге они столкнулись лицом к лицу с тем самым неуловимым мальчиком, которого искали все утро. — Ремус! — Мальчик подскочил и повернулся к ним. — Где ты был?! — Джеймс подбежал и схватил мальчика за плечо. — Мы с Сириусом не спали всю ночь и ждали тебя! Мы обыскали весь замок, пытаясь найти тебя! Глаза бледного мальчика расширились, когда он посмотрел на них троих: — Вы… вы ждали меня? Но почему? — Что значит «почему»? — спросил Сириус, сбитый с толку. — Конечно, мы ждали. Потому что мы волновались за тебя. — Ох… — тихо сказал Ремус. Затем он кивнул сам себе, как будто что-то внезапно обрело смысл. — Не волнуйся, я не потеряю для Гриффиндора ни одного очка… — Ты что, нарочно? — спросил Джеймс, когда его руки крепче сжали плечо мальчика, сминая его мантию. — Нам плевать на эти чертовы баллы. Мы беспокоимся о тебе, придурок. Ты выглядел бледным со вчерашнего дня, и мы подумали, что ты заболел или лежишь без сознания, умирая где-то. — О… ОХХ! — Глаза Ремуса комично расширились. Затем он покраснел. — Я в порядке… Я был в Больничном крыле, где мадам Помфри ухаживала за мной всю ночь. — Но мы были в Больничном крыле всего несколько часов назад, — сказал Джеймс. — Оно было пустым. — Ну… — Глаза Ремуса забегали по сторонам. — Меня выписали прямо перед вашим визитом, а потом… — Когда? Когда мы пришли, было десять утра, — вмешался Сириус. Турайс поднял бровь на откровенную ложь. — Я ушел около девяти тридцати, — сказал Ремус. — Думаю, мы просто разминулись. — О… Я оговорился, — сказал Сириус. — Я хотел сказать, что мы были в Больничном крыле в девять… а не в десять. Ремус побледнел еще сильнее, когда понял, что его уличили во лжи. — Эй, Сириус, расслабься немного, — вмешался Турайс. — Ремус все еще выглядит немного взвинченным. Должно быть, он неправильно понял время, когда было восемь тридцать. Со мной такое иногда случается. Глаза Сириуса подозрительно сузились при этих словах, но он не стал комментировать дальше. Ремус почувствовал заметное облегчение от того, что Турайс помог ему: — Да… мой мохнатый мозг… Я глуп, что неправильно понял время, простите, что заставил всех вас беспокоиться обо мне. Вы не должны были… — Самое главное, что мы нашли Ремуса и что он в безопасности, — спокойно сказал Турайс, пока мальчики продолжали смотреть на Ремуса. — Я голоден, почему бы нам не пойти пообедать? — Да, и я голоден, — с нетерпением ответил Ремус. Ремус вздохнул от облегчения, когда они начали направляться в сторону Большого зала. Прежде чем они вошли, Турайс отозвал Ремуса в сторону. — Если ты хочешь мне что-нибудь рассказать, ты же знаешь, что я всегда готов выслушать, верно? — тихо сказал Турайс. — Все, что угодно. То, что должно было обнадежить Ремуса, похоже, произвело на него обратный эффект, так как кровь отхлынула от его лица. — Я… спасибо тебе, Турайс… — заикаясь, сказал Ремус. — Я… должен идти… Увидимся…***
Во время следующего урока Прорицаний Турайс сосредоточенно перекладывал чайные листья в нужную композицию, когда его партнер сердито зашипел: — Что ты делаешь? Сначала ты забрал бумаги с моими наблюдениями. Теперь ты переставляешь чайные листья?! Турайс проигнорировал своего друга. Затем он поднял руку и привлек внимание профессора. — Чем я могу помочь? — спросила она. — Профессор, вы можете истолковать эту чашку? — невинно спросил Турайс. — Мистер Макмиллан должен был ответить на этот вопрос, — сказала профессор, но она все равно взяла чашу. Джеральд уставился на Турайс, скрестив руки. Турайс пробормотал извинения, когда Трелони повернула чашку и нахмурилась. — Я никогда раньше не видела такого сочетания символов… — пробормотала она себе под нос. — Все они убедительно указывают на объединенное наблюдение за долгосрочными эффектами. Это очень необычно для тассеомантии, которая известна своей изменчивостью и смешением представлений как о ближайшем, так и о далеком будущем. Я бы ожидала такого результата от чтения таро. — Вы уверены, что это то, что вы увидели в чашке после того, как выпили чай? — спросила Трелони у Турайса. Блэк не ожидал, что она окажется настолько компетентнее своего преемника. — Да, — солгал Турайс, и Джеральд хмыкнул. — Что вы предлагаете мне делать, учитывая страшное предсказание? Я истолковал его как мир, охваченный пламенем неизвестной ранее злобной силы. — Именно это я и имела в виду, мистер Блэк, — сказала Трелони. — Чтение с чайной чашки не должно строить столь точную картину. Боюсь, с этой чашкой что-то не так, и я ее заберу. — Но разве вы не можете хотя бы попытаться построить какие-то предложения? — спросил Турайс. — Я ужасно обеспокоен. — Будет неразумно и откровенно безответственно, если я предложу какие-либо соображения по поводу потенциально неисправного содержимого чашки, мистер Блэк, — твердо сказала Трелони. — Последнее, что я буду делать, это нагнетать страх, когда его нет. — Это тебе на руку, — пробормотал Джеральд, когда Трелони ушла с чашкой в руках. — Ну… неужели ты думал, что я сообщу кому-нибудь, что ты предсказал, что я провалю задание? — Турайс прикрыл свой поступок ложью. — Конечно, я должен был забрать твои листы с записями. Джеральд пристально посмотрел на Турайса и вздохнул: — Ты прав… Я, должно быть, неправильно истолковал его… Турайс успокаивающе похлопал его по плечу: — Думаю, у тебя все-таки нет дара. — О, отвали, — раздраженно сказал Джеральд. — Перестань смеяться над этим. Турайс рассмеялся. После урока Предсказаний Турайс возвращался в главную часть замка, когда увидел Лили, стоящую в темном узком коридоре возле подсобки. Увидев Турайса, она тут же подошла к нему. — Привет, Турайс, — сказала Лили. — Привет, Лили. — Итак… Я слышала от Северуса, что ты хочешь, чтобы Поттер и он извинились друг перед другом. Турайс совсем забыл, что Северус и Лили были близкими друзьями. А близкие друзья разговаривают: — Э, да. Да, это так. — Отлично, — сказала Лили с озорным блеском в глазах. — Я все устрою. — Я полностью согласен. Чем я могу помочь? — сразу же сказал Турайс. — О… ничем, — загадочно ответила Лили. — Просто пообещай мне никогда не заходить в общую комнату Гриффиндора, пока я не скажу. — Хорошо, я обещаю, — сказал Турайс. — Мне нужно преподать урок этому сопляку. — Рада, что мы на одной волне. Это наш с тобой секрет, — сказала Лили, драматично взмахнув своими рыжими волосами. — Мне нужно поддерживать свою репутацию. Турайс усмехнулся, как вдруг рядом с закрытой дверью раздался громкий треск, и они в шоке вскочили. Через несколько секунд оттуда вывалился запыленный Пьеррикур, кашляя. — Дурацкие коробки, — пробормотал он, прежде чем заметил их. Он застыл на долю секунды, прежде чем взять себя в руки. — На что вы двое уставились, а?! — Не все вертится вокруг тебя, Пьеррикур, — огрызнулся Турайс. — Здравое замечание для самого себя, — ответил Пьеррикур, толкнув Турайса, и проходя мимо. — Я думала, ты всегда со всеми любезен, — прокомментировала Лили. — Только не с ним, — вздохнул Турайс. — Не волнуйся. Он придурок, — утешительно сказала Лили. — Ты поступил правильно и вернул ему его вонючее отношение. — Как ты с Джеймсом? — Турайс приподнял бровь. — Он невыносим, — вздохнула Лили, еще раз драматично взмахнув волосами. — Все думают, что он такой замечательный, но на меня он не производит ни малейшего впечатления… Часы на башне пробили десять, когда Турайс вдруг понял, что опаздывает на урок. — Блин! Мне нужно бежать, пока! — крикнул Турайс, убегая.
