Наследник дома Блэк / The Heir of the House of Black

            

— Состав Визенгамота по функциональности и идеологии —

             Состав Визенгамота официально определяется функциональностью места и процессом его выбора. Существует три основных категории мест: 1) функциональные избирательные округа, 2) географические избирательные округа и 3) наследственные избирательные округа.       Из 77 мест в Визенгамоте четыре (4) являются функциональными округами, которые связаны с должностями министра магии, заместителя секретаря, главы департамента по обеспечению магического правопорядка и главы Хогвартса. Двенадцать (12) — это географические округа, которые избираются от общего электората волшебников.       Остальные шестьдесят одно (61) место являются наследственными семейными местами, которые передаются из поколения в поколение. Поскольку семейные места могут быть представлены только наследниками этой семьи, смерть лорда и отсутствие наследника рода по мужской линии приведет к окончательной потере семейного места. В соответствии с изменением правил, принятым Визенгамотом в 1804 году, семейное место перейдет к новому географическому избирательному округу.       Однако широкая общественность волшебников больше знакома с тем, что Визенгамот разделен по идеологическому признаку, что отчасти объясняется тем, что репортеры и другие средства массовой информации отдают предпочтение этому принципу. Традиционно члены Визенгамота голосуют, исходя из каждого законопроекта и их индивидуальных достоинств. Однако в последние десятилетия чистота крови становится все более влиятельным вопросом, который доминирует практически над всеми делами Визенгамота. От обыденных дел, таких как меры безопасности при путешествиях с помощью портключа, до таких спорных тем, как расширение полномочий авроров по преследованию или снятию кровных ритуалов, все вопросы неизбежно превращались в дебаты о предрассудках и чистоте крови. Это фактически разделило членов Визенгамота на различные фракции, основанные на их идеологическом сходстве.       Альянс Света — термин, ассоциирующийся с семьями, которые исторически жили бок о бок с маглами — более доброжелательны и поддерживают интеграцию маглорожденных и устранение системного неравенства. Их взгляды часто совпадают со взглядами Министерства, которое избирается широким электоратом. Таким образом, они являются естественными союзниками в Визенгамоте. Напротив, Серый альянс и Темный альянс более настороженно относятся к этим изменениям, тем более что большинство семей прочно обосновались в обществе и глубоко укоренились в различных деловых предприятиях. В то время как Темный альянс открыто отвергает любые изменения статус-кво, Серый альянс менее экстремистски и более прагматично относится к этим вопросам. Тем не менее, оба альянса сильно возражали против того, что Министерство пропускало законопроекты через Визенгамот, имея незначительное большинство голосов, что вынудило их создать непростую коалицию, которая распалась из-за отравления наследника Блэков.       Наконец, есть независимые «колеблющиеся голоса», состоящие в основном из избранных представителей и лорда Флимонта Поттера. Лорда Поттера многие считают «перебежчиком», поскольку Поттеры исторически связаны со Светлыми семьями. Однако он также не стесняется перечить своим традиционным союзникам по ключевым вопросам, таким как законопроект об СБТРПА.

________________________________________

Глава 37

Одинокий волк

________________________________________

                   Прибыв в кабинет Слагхорна, профессор объявил, что они воспользуются камином, чтобы попасть в Министерство. Рядом с камином, из которого вышел Блэк, стоял пожилой мистер Флэк с несколькими охранниками Министерства, которые, как подозревал Турайс, присутствовали из-за него. Сегодня здесь было относительно тихо, так как это был не рабочий день, но все же было много людей, целенаправленно идущих по своим делам. Над Турайсом в воздухе парили стаи фиолетовых записок.       — Надеюсь, вы оба закончили читать заданный текст, поскольку от вас потребуется выучить наизусть все процедурные правила, — сказал мистер Флэк. — Это особенно важно для вас обоих, поскольку однажды вы примете мантию своих лордов и будете непосредственно заниматься делами Визенгамота.       — Итак, вы успешно завершили свое ознакомление. И уже через несколько минут вы будете присутствовать на своем первом заседании, — объявил мистер Флэк, когда они начали направляться к лифтам. — Знаете ли вы, мистер Блэк, в чем важность этого заседания?       — Все лето Визенгамот не проводил встречи, и сегодня первый день, когда Визенгамот собирается вновь. Что важно в этом году, так это то, что должность верховного чародея оспаривается. Несмотря на то, что эта должность оспаривается каждые три года, голосование по ней проводится только в том случае, если действующий чародей добивается переизбрания. Поэтому победитель будет иметь огромное влияние на формирование политики Визенгамота на долгие годы вперед.       — Уходящий верховный чародей — лорд Фоули, а его заместитель — лорд Трэверс, — продолжил Турайс. Главной задачей этого первого заседания является выдвижение всех заинтересованных членов, намеревающихся баллотироваться на эту должность, а также обеспечение выдвижения кандидатур от их коллег.       — Очень хорошо, мистер Блэк, — сказал мистер Флэк, когда они медленно подошли к меньшей палате под номером три. — Верховный чародей решает, какие законопроекты будут вынесены на голосование, и это самая влиятельная должность. Как вы уже сказали, действующий чародей обычно добивается символического голосования, если стремится к переизбранию. Однако, учитывая политическую обстановку, мы не можем исключать и другие возможности.       Когда они дошли до конца зала, мистер Флэк остановил их перед дверью, прошептав: — Заседание уже началось. Пожалуйста, соблюдайте тишину.       Мистер Флэк постучал своей палочкой по дверной ручке. Дверь распахнулась, и они вошли в большую, просторную комнату. Турайс понял, что они находятся прямо под креслом верховного чародея, которое располагалось в самом центре зала. В данный момент это место занимал лорд Гектор Фоули.       Черная мраморная колонна величественно возвышалась вокруг палаты, а мягко мерцающее пламя факелов отбрасывало внушительные тени на пол. Дальняя сторона зала была пуста, но на ближней стороне на трех ярусах балкона были расположены элегантные пунцовые кресла, где почти все лорды и члены Совета занимали свои законные места. Над их головами висели две великолепные хрустальные люстры, которые свисали с арочного потолка, освещая зал теплым светом.       Вокруг Турайса парламентские клерки деловито сортировали различные документы — бумага разлеталась и рассортировывалась по разным папкам. Прытко пишущее перо с неясным для глаз движением плясало на рулоне пергамента, казавшегося бесконечным, и записывало каждое слово, произнесенное в зале.       Слева находились Темные и Серые семьи. Малфой и его союзники занимали самую дальнюю половину левого крыла, в то время как Арктурус расположился в секции ближе к середине. Оба лорда сидели в первом ряду в окружении своих ближайших союзников и советников. Справа от них располагались Светлые семьи. Лорд Фоули сидел в центре первого ряда среди моря стареющих и седеющих мужчин. Повернувшись, Турайс увидел Флимонта, сидящего на задворках правого крыла, прямо рядом с креслом верховного чародея. Флимонт поймал его взгляд и игриво подмигнул.       — …Срок выдвижения кандидатов заканчивается сегодня, — громко и четко объявил голос лорда Фоули. — Повторю правила: только члены Визенгамота, занимающие семейные места, выдвигают своих коллег на должности верховного чародея и заместителя верховного чародея. Однако члены Визенгамота, занимающие как семейные места, так и выборные, открытые места, могут баллотироваться на эти должности. Министр магии, заместитель секретаря, глава департамента магического правопорядка и глава Хогвартса не имеют права участвовать в выборах этого комитета. Наконец, каждый кандидат должен обеспечить выдвижение двух своих коллег, и каждый член комитета может выдвинуть только одного представителя. Выдвинутый член должен принять свою кандидатуру, чтобы она была действительной. На выборах победит тот кандидат, который наберет наибольшее количество голосов. Да, лорд Шеклболт.       Лорд встал с правой стороны и сказал: — Я выдвигаю вас, лорд Гектор Фоули, на переизбрание в качестве верховного чародея.       Другой лорд рядом с ним встал и громко сказал: — Я поддерживаю эту кандидатуру.       Вся правая часть палаты разразилась бурными аплодисментами, в то время как левая часть палаты оставалась чрезвычайно тихой. Арктурус, сидевший в первом ряду слева, внимательно слушал, что лорд рядом с ним бормотал себе под нос.       — Спасибо, спасибо, — радостно сказал лорд Фоули, когда аплодисменты стихли. — Я с радостью приму эту кандидатуру. Есть еще желающие?       После того как Арктурус кивнул, мужчина немедленно встал и сказал: — Я выдвигаю кандидатуру лорда Селвина. — Другой лорд из той же части палаты встал и поддержал эту кандидатуру.       Абраксас Малфой выставил своего кандидата — самого себя — в знак явного раскола с альянсом Блэков. Четвертым кандидатом стал Тиберий Маклагген после того, как два члена палаты выдвинули и его.       — Должен ли я напомнить всем лордам и членам Визенгамота, что достопочтенный младший заместитель секретаря Маклагген представляет только офис заместителя секретаря Куагмора. Ему не разрешено участвовать в этих выборах, — сказал лорд Фоули.       — Лорд Фоули, — с улыбкой сказал Маклагген, доставая письмо и передавая его, — я официально являюсь доверенным лицом моего дяди Маклаггена. Поэтому я обеспечил себе право быть выдвинутым.       Лорд Фоули проверил пергамент и передал его одному из парламентских клерков. Одна из дам произнесла на пергаменте заклинание проверки подлинности и кивнула: — Парламентарии подтвердили, что приказ нынешнего лорда Маклаггена о доверенности действителен. Поэтому мистер Маклагген получил полное представительство в палате Визенгамота как доверенное лицо своего лорда.       — Спасибо, — сказал Маклагген с улыбкой.       — Есть ли еще кандидатуры — да, лорд Поттер.       Флимонт встал и жестом указал на относительно молодого человека, возможно, около тридцати лет, рядом с собой. Мужчина зарылся носом в свои записи. Он поправил очки и посмотрел на пергамент в своих руках: прытко пишущее перо перемещалось по странице.       — Я считаю, что палата должна признать свои недостатки. С тех пор как в 1805 году у нас появился первый избранный член Визенгамота, мы ни разу не выдвигали на эту влиятельную должность должным образом избранного представителя общественности. Учитывая политические и социальные потрясения, я считаю, что сейчас самое время поддержать одного из двенадцати наших коллег, которые на самом деле представляют менее привилегированные слои нашего общества, и предоставить им более влиятельную роль в нашей застывшей политике. Поэтому я имею честь выдвинуть кандидатуру достопочтенного джентльмена мистера Гарольда Минчума, представляющего открытое место представителя Западной страны, — сказал Флимонт.       'Гарольд Минчум? Гарольд Минчум? ' — пронеслось в голове у Турайса, когда он посмотрел на человека, с которым познакомился на вечеринке клуба Слизней почти два года назад. Обратив внимание на сравнительно молодой возраст и манеру поведения этого человека, Турайс понял, что перед ним будущий министр магии и преемник Юджины Дженкинс.       — Что? — Услышав свое имя Минчум поспешно встал, и свитки, лежавшие у него на коленях, упали на пол. Смутившись, мужчина собрал все свитки и положил их на свое место, прежде чем начать. — Что, да?       — Я только что сказал, что выдвину вашу кандидатуру, мистер Минчум, — повторил Флимонт. Мужчина выглядел потрясенным. — Я думаю, вы будете отличным выбором.       — Есть ли кто-нибудь, кто желает поддержать эту кандидатуру? — спросил лорд Фоули, оглядывая зал. — Кто-нибудь? — Но рук все еще не было. — К сожалению, похоже…       — Я поддерживаю его кандидатуру, — сказал Маклагген, вставая. У Минчума отвисла челюсть, и вся палата была в равной степени потрясена таким поворотом событий. Даже лорд Фоули не смог скрыть своего удивления, бросив на него озадаченный взгляд.       — Тибе… то есть мистер Маклагген, — шипел лорд Фоули, но его голос все еще магически усиливался в зале, — вы выдвинуты на пост верховного чародея. Почему вы выдвигаете другого…       — Разве это запрещено в соответствии с действующими нормами? — спросил Маклагген.       — Ну, нет…       — Тогда я выдвигаю его кандидатуру, — сказал Маклагген. — Чем больше кандидатов, тем веселее. Вы согласны, лорд Фоули?       — Я… ну… — Лорд Фоули прочистил горло, и продолжил. — Вы принимаете свою кандидатуру, мистер Минчум?       — Конечно! — быстро сказал Минчум.       — Ну тогда… Если больше нет кандидатур, я буду ходатайствовать о закрытии периода выдвижения.       Все присутствующие выразили свое согласие.       — Итак, мы определились с пятью кандидатами: лорд Фоули, то есть я, лорд Малфой, достопочтенный мистер Маклагген, достопочтенный мистер Минчум и лорд Селвин. Поскольку я принимаю участие в этих выборах, я официально отказываюсь от участия в избирательном процессе и позволяю моему заместителю, лорду Трэверсу, взять на себя мои обязанности на время выборов. Лорд Трэверс, пожалуйста.       Лорд Фоули освободил свое место, когда лорд Трэверс поднялся.       — Я назначаю дату выборов на 11 октября, — объявил лорд Трэверс. — Если больше нет никаких вопросов, заседание объявляется закрытым.       Все присутствующие пробормотали свое согласие, поднявшись со своих мест, и начали уходить.       Мистер Флэк, Турайс и Люциус Малфой также покинули Галерею посетителей и вышли в медленно заполняющиеся коридоры.       — Эти выборы кажутся более спорными по сравнению с предыдущими, — прокомментировал мистер Флэк. — Я уверен, что вы…       — Вы лечите умы нашей молодежи, не так ли, мистер Флэк? — раздался голос Арктуруса. Обернувшись, троица увидела деда Турайса, который направлялся к ним.       — Лорд Блэк, — поприветствовал мистер Флэк, слегка наклонив голову в знак признательности лорду, — ваши слова наводят на мысль, что их разум болен, что, я уверен, не входило в ваши намерения.       — Я этого не предполагал, — сурово сказал Арктурус. — У вас плохое понимание.       — Возможно, но я бы утверждал, что ваши речи непонятны.       — Не сомневаюсь, — в голосе Арктуруса прозвучал сарказм, который мистер Флэк проигнорировал.       — Как вы можете видеть, лорд Блэк, я сейчас возглавляю экскурсию для вашего внука и мистера Малфоя, что позволяет им наблюдать за заседанием Визенгамота.       — А я пришел сюда, чтобы увидеть своего внука.       — Лорд Блэк, — пробормотал Малфой.       — Господин Малфой, — холодно ответил Арктурус.       — Тогда я продолжу экскурсию с мистером Малфоем…       — Арктурус, — произнес подошедший к ним человек, Турайс сразу же узнал Абраксаса Малфоя. Он проигнорировал Турайса и посмотрел в сторону пожилого джентльмена: — Мистер Флэк, я возьму на себя вашу небольшую экскурсию. Я уверен, что заседание Собрания будет гораздо интереснее, чем… архив?       Мистер Флэк весело усмехнулся: — Учитывая, что вы такие нечастые гости, я хотел бы пригласить вас присоединиться к нам. Я уверен, что это будет весьма необычный опыт.       Абраксас усмехнулся: — Ваша власть не распространяется за пределы палаты. Ваша работа закончена, так что оставьте нас.       Мистер Флэк почтительно поклонился двум лордам: — Как пожелаете, лорд Малфой. Всего вам доброго.       Как только мужчина удалился, Абраксас повернулся лицом к Арктурусу.       — Я хотел бы поговорить с вами о кандидатуре от Темных семей.       — Я выдвинул своего кандидата, Абраксас, — отрывисто сказал Арктурус. — Вы выдвинули своего.       — Вы раскалываете наши голоса. Если мы объединимся на этом голосовании, у нас будет 14 ваших голосов и 23 моих. Это 37 из 73 имеющихся голосов, то есть явное большинство. Если мы не объединимся, Фоули победит при поддержке Светлых семей и неохотной поддержке избранных представителей.       — Я нисколько не волнуюсь, — сказал Арктурус. — Наше время как союзников прошло. Когда наступит другое время, и наши цели снова совпадут, мы снова поговорим.       — Действительно, — гневно пробурчал Абраксас. — Интересно, что бы ты сейчас говорил, если бы твой драгоценный наследник поддался яду.       — Когда ты начал увлекаться мистикой гипотез, Абраксас? — сказал Арктурус.       — Тогда вот доза реальности, — Абраксас с усмешкой посмотрел на Турайса, впервые признавая его присутствие. — Наследник в Гриффиндоре сделал бы тебя таким гордым, Арктурус. Было бы гораздо лучше, чем этот котенок, выдающий себя за змею.       — Что показывает, что интеллект некоторых змей может быть преувеличен, — с улыбкой ответил Турайс, когда младший Малфой крепче сжал трость.       — Ты…! — Абраксас шикнул на своего сына, прежде чем тот успел вымолвить хоть одно гневное слово.       — Что я всегда говорю тебе, Люциус? Мы всегда должны проявлять уважение к нашим противникам, независимо от того, насколько они достойны или недостойны.       — Да, отец, — ухмыльнулся Малфой, когда они развернулись и ушли.       — Вы больше не сотрудничаете с Малфоем? — спросил Турайс, наблюдая за уходящими Малфоями.       — Нет, — ответил Арктурус. — Но теперь он должен сотрудничать с нами. Состав большинства в Визенгамоте изменился, и его альянс в него не входит. Вот почему он выдвигает себя в качестве кандидата. Он знает, что не может проиграть эти выборы, иначе его власть канет в Лету.       — А как же мы будем в большинстве без их голосов? — в замешательстве спросил Турайс. — У Альянса Света все еще есть вторая половина всех голосов.       — Тебе еще многое предстоит узнать о политике, Турайс. Не все так, как кажется. В свое время ты все поймешь. Кроме того, есть много политических врагов, которые хотели бы причинить вред нашей семье и уменьшить нашу политическую власть. Ты должен оставаться бдительным во время путешествия между Министерством и Хогвартсом, учитывая, что ты гораздо менее склонен к риску, чем мне хотелось бы.       — Я понимаю, дедушка. У меня есть еще одна просьба. Я хотел бы получить вашу помощь в составлении законопроекта, который в конечном итоге обеспечит субсидирование Волчьего противоядия, когда оно будет одобрено…       — Турайс, перестань зацикливаться на своем страстном проекте, — сказал Арктурус. — Никто не хочет возобновлять разговор о законопроекте об оборотнях, не говоря уже о том, чтобы тратить золото на поддержку программы, которая выгодна только оборотням. Сосредоточься на чем-то другом.       — Но дедушка, это вопрос социальной справедливости. С оборотнями так несправедливо обращаются. Они отчаянно нуждаются в нашей помощи. Мы не должны продолжать отталкивать их и относиться к ним как к гражданам второго сорта!       Арктурус оглянулся и потащил Турайса в соседний пустынный коридор: — Я согласен, что с ними обращаются несправедливо. Но мир несправедлив. Если бы ты не родился волшебником, ты бы жил в магловском мире. Если бы ты родился девочкой, а не мальчиком, ты бы ничего не унаследовал. Если бы вы с Малфоем не были наследниками могущественных чистокровных семей, вы бы не находились в этой палате, пока еще учитесь в школе. Ты — наследник Блэков, и с этим связано множество привилегий и обязанностей. Ты должен вести себя подобающе своему положению, а не быть борцом за «социальную справедливость», — сказал Арктурус.       — Но, дедушка, я должен использовать свои привилегии для устранения несправедливости в обществе!       — Это не твоя задача, — ответил Арктурус. — Ты должен выступать за возвращение к более структурированному обществу, где социальные роли соблюдаются, а не переступаются. Ты должен бороться против того, чтобы Светлые семьи добивались от Темных семей все новых и новых уступок и отказов от своей идентичности и своего наследия в их слепом крестовом походе за неуловимой и недостижимой утопией равенства. Ты должен быть…       — Но это не то, кем я являюсь!       — Да, это явно не так. Но именно таким ты и должен быть, — сурово сказал Арктурус. — В Визенгамоте нельзя быть таким безрассудным, каким ты был в Хогвартсе. Каждое твое слово здесь имеет последствия, которые выходят далеко за пределы твоего воображения.       — Но именно поэтому мы должны использовать эту ценную возможность, чтобы добиваться улучшения общества, — возразил Турайс. — Представьте себе, сколько хорошего мы могли бы сделать для мира, если бы просто начали говорить об этом.       — Хорошего? Какое добро? Для кого? — возразил Арктурус. — Ты тратишь политический капитал на все, что ты здесь делаешь, Турайс. И пока ты не получишь обратно равный или больший капитал за свои действия, ты не сделаешь ничего хорошего для своей семьи. Выступая в защиту оборотней, ты только понизишь свой авторитет.       — Но вы никогда не были против того, чтобы я исследовал Волчье противоядие.       — Есть большая разница между твоими исследованиями и твоей защитой. Твои исследования Волчьего противоядия дают тебе влияние, славу и власть. Однако твоя пропаганда что именно тебе принесет? Признательность? Благодарность? Добрую волю? Или дружеское похлопывание по плечу? Что эти вещи делают для тебя или для семьи?       — Мы не можем придавать ценность всем вещам! — вздохнул Турайс.       — Можем. И мы должны, — просто ответил Арктурус. — Теперь ты никогда больше не будешь говорить при мне о своем увлечении оборотнями.       Арктурус повел Турайса по оживленному коридору в другой конец. Однако на этом пути их остановил Флимонт.       — Здравствуй, Турайс. Всегда радостно видеть новых людей в нашем окружении, — любезно сказал Флимонт.       — Я тоже рад вас видеть, Флимонт, — ответил Турайс с искренней, довольной улыбкой. Флимонт улыбнулся ему, после чего обратил свое внимание на Арктуруса.       — Арктурус, — сказал Флимонт. — Судя по сегодняшним результатам, я могу сказать, что вы что-то задумали.       — Как проницательно, — пробурчал Арктурус.       — Так, так. Не скупитесь на слова, Арктурус. Я здесь только для того, чтобы выразить свою озабоченность тем, что вы попадетесь в новую ловушку, прежде чем сможете запустить свою собственную.       — Я тронут вашей заботой, Флимонт. Но осмелюсь сказать, что я знаю Абраксаса лучше, чем вы.       — Действительно, — сказал Флимонт, — независимо от этого, я здесь, чтобы сказать, что рад видеть, как вы отстраняетесь от Абраксаса. Но я просто беспокоюсь, что с этого момента его препятствия только усугубятся.       — Я знаю обо всех инструментах обструкции, имеющихся в распоряжении Малфоя. Я справлюсь, — сказал Арктурус. — На самом деле, вы сами создаете препятствия. Почему вы выдвинули кандидатуру Гарольда Минчума?       — Вы слышали мою речь, Арктурус. Я просто считаю, что давно пора избранному представителю взять на себя большую роль в формировании законодательства, которое так сильно влияет на их жизнь. Я просто не ожидал, что кандидатура будет поддержана, и особенно Маклагеном.       — Это ваш вклад в социальную справедливость? — холодно сказал Арктурус, переведя взгляд на Турайса. Турайс выдержал его взгляд и постарался не вздрогнуть и не струсить.       — Да, это так! Вы удивляете меня, Арктурус. Мы все должны использовать свои привилегии для устранения несправедливости в обществе, — весело сказал Флимонт. — Вам стоит как-нибудь попробовать. Не все сводится к личной выгоде.       Арктурус на мгновение сузил глаза на Турайса, а затем сказал: — Боюсь, что эту восхитительную беседу придется прервать, Флимонт. Прошу нас извинить.       Взяв Турайса за руку, Арктурус силой отвел его к камину и отправил обратно в Хогвартс.       

***

             — Ты опять читаешь газету? — спросил Джеймс у Лили, когда Турайс подошел к гриффиндорскому столу на следующий день.       — Ну… — Лили аккуратно сложила «Ежедневный пророк» рядом со своим стаканом сока. Затем она указала на дату и заговорила отрывистым тоном: — Видишь это, Поттер? Это дата. Каждый день она разная. И, как заведено, новости тоже разные. — Ее взгляд метнулся к подошедшему слизеринцу, и она радостно сказала: — Доброе утро, Турайс!       — Доброе утро, Лили, — улыбнулся Турайс, садясь на скамейку напротив них. — Не могла бы ты оставить нас на минутку? У меня тут кое-что срочное, я хотел бы поговорить с ними наедине.       — Конечно, — быстро ответила Лили. — Я все равно уже почти закончила. Мне нужно встретиться с Северусом, — она бросила взгляд на Джеймса, словно осмеливаясь возразить ему. — До свидания, Сириус, Турайс.       — Пока, Эванс! — крикнул Джеймс уходящей девушке, но она ничего не ответила. Джеймс подавленно проворчал: — Она никогда не прощается со мной…       В то же время Турайс заметил, что молодой Питер Петтигрю сидит всего в паре футов от них и странно смотрит в свою тарелку. Не обращая на него внимания, Турайс посмотрел на Джеймса: — Я все еще сержусь на тебя, молодой человек. Тебе лучше ничего не пробовать на Северусе, если не хочешь, чтобы я настучал на тебя Лили об инциденте с зажимом для галстука.       Джеймс замер, чуть не поперхнувшись напитком. Он поспешно вытер рот, пока Сириус с любопытством спрашивал: — Какой зажим для галстука? И какое отношение это имеет к Северусу?       — Никакого! — сразу же выкрикнул Джеймс.       — Я оказал тебе услугу, не раскрыв твоих грязных намерений ни Северусу, ни Лили. Так я получу обещание или нет? — спросил Турайс.       Джеймс заколебался: — Если только он не сделает что-нибудь со мной первым…       Турайс встал: — Я сейчас же пойду за Лили…       — Ладно, ладно! — крикнул Джеймс, переваливаясь через стол и хватаясь за предплечье Турайса. — Я обещаю!       Удовлетворенный, Турайс сел обратно.       — Подожди-ка… ты, Лили, Северус, галстук… — Глаза Сириуса расширились. — Это как-то связано с тем, что ты узнал… — Сириус понизил голос, — с тем, что ты узнал местонахождение гостиной Слизерина?       — Может быть? — Джеймс пискнул.       — Это не правильно! — закричал Сириус. Джеймс тут же захлопнул рот Сириуса рукой, глядя на Северуса, входящего в зал.       — Я, черт возьми, извинился перед этим гадом…       — Ты сделал вид, что извинился, — заметил Турайс.       — То же самое с ним, — пренебрежительно сказал Джеймс.       — Я поспорю с тобой на эту тему позже, — твердо сказал Турайс. — Есть кое-что более срочное. Что происходит между вами двумя и Ремусом?       Чувствуя на себе пристальный взгляд, Турайс повернулся, и увидел глаза-бусинки Питера, который поспешно отвернулся к своему завтраку.       — Не обращай внимания на Пита, — сказал Джеймс. — Он может показаться жутким, но он просто стесняется и не хочет ничего плохого.       — Хорошо, но вернемся к вам с Ремусом, что именно произошло?       Сириус и Джеймс скрытно переглядывались, ведя бессловесный разговор, который Турайс не понимал… ну, он знал, что они что-то скрывают… это ясно. Но какую именно информацию они скрывали, Турайс должен был выяснить.       — Закончили телепатический разговор? Готовы поделиться? — нетерпеливо спросил Турайс.       — Ну… ну… — Глаза Сириуса метались между предупреждающими взглядами Джеймса и Турайса, прежде чем он наконец проговорил: — Ремус не спит в своей кровати по крайней мере с прошлой недели.       Джеймс застонал: — Сириус! Почему ты не можешь хоть раз солгать своему брату. Хотя бы раз!       — Ты можешь доверять ему, Джеймс, — ободряюще сказал Сириус. — Турайс хранит все мои секреты!       — Я клянусь своей магией, что…       — Я знаю, знаю… — Джеймс отмахнулся от клятвы Турайса. — Я просто не хочу говорить за его спиной с другими людьми вне нашего факультета… он наш друг.       — Но Турайс — самый гениальный человек на этой планете, — возразил Сириус. — Он определенно может помочь нам, Джеймс!       Турайс почувствовал что-то теплое и щекочущее в сердце, когда услышал эти слова из уст своего брата.       — Он более гениален, чем Дамблдор? — скептически спросил Джеймс.       Сириус на мгновение заколебался, но, собравшись с силами, утвердительно кивнул. Турайсу показалось, что его сердце вот-вот разорвется от счастья.       — Ладно, хорошо! — сказал Джеймс. Затем он повернулся к Турайсу и вопросительно посмотрел на него: — Э-э, Турайс… почему ты так смотришь на Сириуса?       Турайс понял, что, должно быть, выглядит глупо, поэтому он быстро возразил: — Нет… Ничего! Я просто задумался, потому что ты так долго собирался говорить.       — Эм… неважно, — закатил глаза Джеймс. Он подтолкнул Сириуса и сказал: — Хочешь рассказать своему брату, что произошло?       Сириус кивнул, погружаясь в свой рассказ.       — Итак… Однажды на прошлой неделе я проснулся посреди ночи, чтобы сходить в туалет… и увидел, что кровать Ремуса пуста. Я забеспокоился, что он снова улизнул из общей комнаты, но оказалось, что он спал на диванах в гостиной. Перед рассветом Ремус вернулся в свою кровать и притворился, что проснулся вместе с остальными.       — Мы с Джеймсом решили, что он страдает лунатизмом, и прочитали о контрзаклинании. На следующую ночь мы притворились, что заснули, и увидели, как Ремус выскользнул из кровати, чтобы снова заснуть в гостиной. Джеймс наложил на него заклинание, но ничего не произошло, — продолжил Сириус. — Мы думаем, что Ремус намеренно спит на диванах по ночам.       — Кроме того, — продолжал Джеймс, — Ремус не сидит с нами в классе и не разговаривает с нами с первых выходных. Я имею в виду… должно быть, у него что-то не в порядке с головой, раз он согласился на партнерство с нюнчиком!       — Э-э… — сказал Сириус. — Он довольно хорош в Зельях, Джеймс. Я не виню Ремуса… — Джеймс бросил предупреждающий взгляд на Сириуса, и тот замолчал.       — Я не знаю, почему он избегает нас… — сказал Джеймс.       — Как ты думаешь, мы должны рассказать профессору МакГонагалл? — спросил Сириус.       — НЕТ! — воскликнул Джеймс. — Мы только что говорили об этом. Не надо втягивать Ремуса в неприятности!       — Нежелание доставить кому-то неприятности не является веской причиной не рассказывать профессору о проблемах, — предупредил Турайс. — Мы не расскажем ей в этот раз, потому что уверен, что мы хорошо справимся с ситуацией.       — Ну… Я всегда уверен в себе, — гордо сказал Джеймс. Турайс вздохнул.       — Хорошо… дайте мне подумать… — Турайс сказал: — Ремус может быть немного подавлен вниманием, исходящим сейчас от вас двоих. Почему бы вам не присматривать за ним, но дать ему немного свободы. Пусть он откроется вам, когда почувствует себя более комфортно. А я тем временем попробую поговорить с ним, чтобы понять, не случилось ли чего.       — Почему он чувствует себя неловко рядом с нами? — спросил Джеймс.       — Ну… не все такие общительные, как ты, Джеймс, — осторожно сказал Турайс. — Некоторым людям требуется больше времени, чтобы наладить общение с другими, и твоя яркая личность может немного пугать его.       Джеймс насмешливо хмыкнул: — Это абсолютно бессмысленно.       — Почему бы тебе не дать мне попробовать подойти к нему первым? — спросил Турайс. — Я думаю, он мне доверяет.       — Хорошо, мы можем попробовать по-твоему, — сказал Джеймс.       — Я же говорил, что Турайс может помочь, — гордо сказал Сириус. Джеймс выглядел так, словно он явно не разделял такой уверенности своего друга.             

***

             После последнего занятия Турайс решил подождать у основания лестницы, ведущей в Больничное крыло, чтобы оказать поддержку Ремусу.       Вскоре после этого бледный Ремус медленно подошел к месту, где ждал Турайс.       — Ремус, — сказал Турайс, но мальчик замер, как испуганная добыча.       — Ремус, пожалуйста, перестань избегать нас, — сказал Турайс, медленно приближаясь к мальчику. — Мы хотим помочь тебе справиться с тем, что тебя беспокоит.       — Ч-что ты хочешь от меня? — прошептал Ремус. Он выглядел так, словно был на грани слез. — Я и так уже от всех держался подальше. ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ОСТАВИТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ?!       — Ремус, — с досадой сказал Турайс. Он не мог сказать Ремусу, что знает, что он оборотень, потому что это только усугубило бы ситуацию. — Тебе не нужно избегать нас. На самом деле, я хочу, чтобы ты рассказал нам о своих… проблемах.       — А… о м-моих проблемах? — дрожащим голосом спросил Ремус.       — Да, о чем угодно, — сказал Турайс. — Мы все очень волнуемся. Если тебя что-то беспокоит, неважно, насколько большое или маленькое…       — Там… там н-ничего, — сказал Ремус, поворачиваясь, чтобы подняться вверх по лестнице, потом он зацепился ногой за ступеньку и растянулся. Турайс тут же подбежал, чтобы помочь ему подняться, но Ремус отпрянул, как только Турайс прикоснулся к нему, словно руки Турайса ошпарили его. — Я в порядке, ты… должен уйти.       — Ремус… — начал Турайс. Ремус вскочил на ноги и побежал к Больничному крылу.             

***

      В данный момент Турайс вел напряженную и разочаровывающую беседу с Сириусом яростно жестикулируя через Большой зал. Он видел, что Джеймс недоуменно смотрит на него.       — Почему бы тебе не подойти и не поговорить с ним напрямую, вместо того чтобы заниматься этим недостойным мельтешением конечностей? — спросил Джонти, шумно поглощая куриные ножки.       — Почему бы тебе не прекратить этот недостойный столовый этикет — есть и говорить одновременно? — ответил Турайс.       — Эй, у меня растущий организм, и мне нужна еда, чтобы расти выше и сильнее, — сказал Джонти, похлопывая себя по животу, явно обиженный. Но затем он продолжил поглощать лазанью, лежащую перед ним. — О… вот и он, наконец-то.       Сириус явно сдался и решил подойти к Турайсу и поговорить с ним лицом к лицу. Его взгляд настороженно метался по столу, но когда он понял, что никто не собирается приставать к нему, он быстро подошел к Турайсу.       — Турайс, ты случайно не знаешь что-нибудь о заживлении ран? — прошептал Сириус. — Я заметил, что у Ремуса рана на спине.       'Значит, Ремус снова в хороших отношениях с Сириусом и Джеймсом, ' — радостно подумал Турайс.       — О… так вот почему ты делал движение сломанной руки? — Джонти недовольно фыркнул рядом с ним.       — У меня есть более сильная настойка Бадьяна с немного измененным составом, которая может ему помочь.       Сириус быстро кивнул: — Спасибо, Турайс. Могу я встретиться с тобой в Большом зале во время ужина?       — Я отдам его тебе через полчаса, — сказал Турайс. — Встретимся у вашего портрета?       Сириус кивнул, и направился обратно к гриффиндорскому столу.       — Итак… когда ты планировал сказать нам, что знаешь, где находится общая гостиная Гриффиндора? — с сарказмом сказал Джонти.       — Я не понимаю, о чем ты? — сказал Турайс. — Есть башня, которая буквально называется «Башня Гриффиндора».       — Хаха, очень смешно, Турайс. — Джонти уронил куриную ножку, вытер руку о салфетку, и ткнул пальцем в грудь Турайса. — Говори.       — Кодекс братьев, — процитировал Турайс, поджав губы.       — Уф, — выдохнул Джонти, возвращаясь к еде. Затем он вдруг сильно задрожал: — Кажется, у меня аллергия на что-то… точно, на твое отвратительно сопливое поведение.              

***

      Турайс порылся в сундуке и нашел пузырек с надписью «Настойка Бадьяна». Он откупорил пробку и вдохнул аромат порошка серебра, бадьяна, имбиря и аконита. Убедившись, что это отвар специально для ран оборотней, который Турайс попросил у Дамокла, готовясь к встрече с Ремусом, Турайс быстро направился в гостиную Гриффиндора       Но не успел он дойти до лестницы, как увидел Сириуса и Джеймса, остановившихся за углом.       — Полная дама закатила истерику, — сказал Сириус. — Лучше не провоцировать ее.       Турайс кивнул и достал пузырек. Он передал его Сириусу и сказал: — Скажи Ремусу, чтобы он использовал это экономно — не более двух раз в день — и только наружно. Как только он нанесет его на раны, он должен почувствовать успокаивающее ощущение в течение нескольких секунд. Понятно?       Сириус кивнул, осторожно взяв пузырек и надежно засунув его в мантию.       — Что это у тебя там? — спросил Джеймс, заглядывая с любопытством.       — Просто немного бадьяна для Ремуса, — ответил Турайс.       — Честно говоря, я думаю, что ему нужно нечто большее, — проворчал Джеймс. — Этот парень выглядел ужасно бледным, как будто его растерзало какое-то мерзкое существо… — Внезапно его глаза сверкнули. Он хлопнул Сириуса по руке и оживленно сказал: — …Ты же не думаешь, что он сам пробрался в Запретный лес прошлой ночью… да и в прошлом месяце тоже, хитрюга. Старики были правы, когда говорили, что надо опасаться тихих…       Сириус бросил на Джеймса умоляющий взгляд, и Турайс настороженно ответил: — Вряд ли это так, Джеймс. Помни, что тебя могут исключить за то, что ты вошел в лес без присмотра. Кроме того, в лесу много опасных существ. Я уверен, что у Ремуса больше здравого смысла, чем у тебя, чтобы вообще в него заходить.       Джеймс хмыкнул в раздумье: — Неважно. Когда-нибудь я выужу из него секрет. Я умею убеждать.       Турайс помрачнел: — Ну, как правило, не пытайся ничего выудить из своих соседей по комнате. И еще, когда ты собираешься извиниться перед Северусом…       — Пока! — Джеймс прервал Турайса, с силой потащив Сириуса за собой.       — Пока, Турайс, — крикнул Сириус, с энтузиазмом помахав рукой, и они скрылись из виду.             

***

             — Привет, Турайс, — прошептал Сириус, подойдя к столу Слизерина. Однако он понял, где находится, и нервно огляделся по сторонам. Однако никто и глазом не повел на присутствие гриффиндорца, а если у кого-то и было свое мнение на этот счет, то он постарался, чтобы его не услышал Турайс.       Сириус подошел ещё ближе к брату и спросил: — Можно тебя на минутку?       — Конечно, — сказал Турайс, вставая.       — Убедись, что вернешь его целым и невредимым, — крикнул Джонти им вслед. Они вышли из Большого зала и нашли более уединенное место.       — Бадьян сработал замечательно. Рана Ремуса очень хорошо зажила, — сказал Сириус.       — Это здорово, — улыбнулся Турайс. — Так Ремусу понравилась настойка? Она не должна жалить, как другие виды.       — Э-э… я не уверен…       — Что ты имеешь в виду, Сириус? — спросил Турайс, сбитый с толку.       — Я знал, что он поднимет шум, если я дам ему бадьян, когда он проснется, поэтому мы с Джеймсом тайно применили его, пока он еще спал…       — Сириус! — выругался Турайс. — Ты никогда не должен давать никому зелья, когда они не согласны!       Сириус вздрогнул от такого тона: — Ну… Теперь я знаю. Прости, Турайс. Но я не жалею, что сделал это, потому что его рана хорошо зажила, когда мы проверяли ее сегодня утром. Но потом он стал странно себя вести…       — Объясни, что ты имеешь в виду под словом «странно».       — Я показал ему настойку, которую ты мне дал. Он понюхал его и выглядел совершенно испуганным… потом он накричал на меня, чтобы я занимался своими делами, и задернул полог перед моим лицом.       Значит, Ремус все еще чувствовал себя неловко из-за того, что друзья заметили его раны. Этого следовало ожидать, полагал Турайс, особенно когда он привык скрывать свое состояние от всех. Но Турайс совсем не ожидал такой реакции, возможно, с Ремусом происходит что-то более серьезное…       — Я бы настоятельно рекомендовал тебе пока оставить его в покое, — сказал Турайс.       — Я не думаю, что Джеймс понимает концепцию личного пространства, — сказал Сириус.       — Постарайся обуздать его, хорошо? — сказал Турайс.       — Я постараюсь… — Сириус беспомощно пожал плечами. — Но ты же знаешь, какой Джеймс, он очень заботливый, как только решит, что кто-то заслуживает его внимания. И я думаю, он решил, что Ремус — именно такой человек.             

***

      — Мадам Пинс, я хотел спросить, есть ли у вас самые последние книги по субсидиям Министерства и законодательству об оборотнях? — спросил Турайс школьного библиотекаря на следующий день. Если Арктурус не собирался ему помогать, то ему придется сделать это самому.       Кроме того, это был предлог, чтобы отправиться в библиотеку и посмотреть, не прячется ли Ремус среди стопок книг.       — С какой целью вам нужны данные документы?       — Я хочу посмотреть примеры финансирования Министерством основных зелий.       — Это очень специфический запрос, мистер Блэк. Боюсь, коллекция школьной библиотеки не будет столь же впечатляющей, как ее аналог в Визенгамоте, — сказала она.       — Поскольку сессия Визенгамота еще официально не началась, я не могу посетить их архив. Того, что у вас есть, пока будет достаточно, — сказал Турайс.       Мадам Пинс понимающе кивнула: — Пожалуйста, подождите здесь минутку, мистер Блэк.       Пока Турайс ждал, он заметил знакомую фигуру, проходящую мимо него. Это был Ремус.       — Это все книги, которые у нас есть по субсидиям Министерства и законодательству об оборотнях, — сказала мадам Пинс, положив три книги на стол. — Пожалуйста, верните их в течение трех недель. Если вы хотите ознакомиться с другими материалами, я бы настоятельно рекомендовала вам найти способ получить доступ в архив Визенгамота.       — Большое спасибо, — сказал Турайс. Завершив процесс оформления книг, он направился туда, куда несколько минут назад пошел неуловимый Ремус.       — Эй, Ремус, — прошептал Турайс, останавливась напротив одинокой фигуры.       Мальчик потрясенно посмотрел на Турайса.       — Ремус, — прошептал Турайс, отодвигая стул рядом с мальчиком и садясь.       Мальчик с грохотом уронил перо.       — Т-Турайс, — заикаясь, произнес Ремус. Он обернулся, словно в поисках выхода. К сожалению, оказалось, что Турайс блокировал его единственный выход. Заикаясь, Ремус спросил: — П-почему ты… ты здесь?       — Чтобы найти тебя, конечно, — прошептал Турайс в ответ.       — Меня? Почему меня? — Голос Ремуса звучал крайне испуганно.       — Давай поговорим в другом месте. Я не хочу вызывать гнев мадам Пинс, — сказал Турайс. Ремус сглотнул, но последовал за ним.       Они нашли столь же уединенное место, откуда открывался вид на Черное озеро.       — Т-ты… с-сказал ди-директору…? — Спросил Ремус с испуганным выражением лица, его голос и тело сильно дрожали.       — Что? — Турайс был озадачен вопросом. — В этом году я еще не разговаривал с директором.       — Как ты узнал о моем… состоянии?       Турайс удивленно посмотрел на Ремуса и обнаружил, что не может подобрать слов: — Что ты имеешь в виду?       — Почему ты солгал Сириусу и Джеймсу, что я навещал свою больную мать? — продолжал Ремус. Он порылся в своей мантии, достал пузырек Турайса и трясущимися руками положил его между ними. — Эта пробирка была проверкой?       Пока Турайс стоял в шоке, Ремус продолжал: — В этом флаконе не только бадьян и другие обычные целебные ингредиенты, но и п-порошкообразное серебро и ак-конит. Аконит, смешанный с бадьяном, обычно является токсичной комбинацией, за исключением… определенных условий. Я обнаружил это только после того, как Сириус использовал его… Ты подозревал меня?       Турайс понял, что это было серьезное упущение с его стороны. Конечно, Ремус должен был знать ингредиенты для зелий, которые были тесно связаны с его состоянием.       Однако, когда он поднял глаза, его ошеломило опустошенное выражение лица Ремуса. В его глазах заблестели слезы, и потоком потекли по его щекам. Турайс положил руку на плечо Ремуса, но мальчик резко вырвался. Он упал на колени, и начал умолять.       — Прости, что скрывал свое состояние, Турайс. Я знаю, что я опасен… — судорожно произнес Ремус. — Я пытался оттолкнуть твоего брата и Джеймса, клянусь… Но они с Джеймсом неумолимы — нет, это не их вина. Я просто недостаточно старался, чтобы оттолкнуть их, это все моя вина.       Турайс был озадачен и застыл на месте. Глаза Ремуса стали дикими, он протянул руку и отчаянно схватил Турайса за рукав. Затем он понял, что сделал, и тут же отпустил, как будто ужаснулся тому, что только что сделал: — Мне так жаль, Турайс. Меня могут определить на другой факультет — нет, мне даже не нужно быть ни на каком факультете — я могу спать в коридорах — я даже могу спать вне замка — я буду держаться подальше от тебя и Сириуса…       Турайс крепко схватил за плечи брыкающиеся Ремуса, пытаясь успокоить истерящего мальчика.       — Ремус, пожалуйста, послушай меня…       Ремус продолжал лихорадочно говорить: — Только, пожалуйста, не исключай меня — умоляю тебя, Турайс — я сделаю все, что ты скажешь — все…       — РЕМУС! — Турайс использовал свой сильный, властный голос. Умоляющие глаза Ремуса продолжали смотреть на Турайса.       — Ремус, — снова начал Турайс, его тон был мягким. — Я не собираюсь рассказывать директору. Тебя не исключат. Ты слышишь меня?       — Я — да — что? — пробубнил Ремус, потрясенный.       — Ремус, мне плевать на твое состояние. Ты должен понять, что твое состояние — это не повод изолировать тебя от Сириуса или Джеймса, понятно? Ты не опасен двадцать девять из тридцати дней. Ты знаешь, что как только зелье станет легкодоступным, число двадцать девять превратится в число тридцать, — спокойно сказал Турайс. — Нет никаких причин, по которым ты должен лишать себя возможности завести друзей, Ремус, или найти работу своей мечты, или…       Турайс остановился, наблюдая, как лицо Ремуса снова сморщилось. На этот раз, когда Турайс прижал мальчика к себе, тот не сопротивлялся. В его объятиях Ремус разрыдался, крепко вцепившись в руку Турайса.       — Прости меня за то, что я так себя вел, Турайс. Я не знаю, почему я думал, что из-за тебя меня исключат… — Ремус икнул, и Турайс протянул ему носовой платок. Ремус промокнул им глаза и сказал: — С-Спасибо, Турайс. Спасибо. Спасибо…       Они долго сидели в тишине, пока Ремус успокаивался.       — Ты первый человек, который относится ко мне как к нормальному человеку… Я люблю своих маму и папу за то, что они вырастили меня, но они всегда боялись за меня, за мое будущее… это становится грустным и утомительным, Турайс, — фыркнул Ремус. — Они всегда говорили мне, что жизнь будет трудной и другой. Но ты… ты единственный человек, который когда-либо говорил мне, что я могу вести нормальную жизнь…       — Конечно, можешь, — добродушно улыбнулся Турайс. Слезы начали жалить и его глаза. — Нет никаких причин, чтобы это не осуществилось.       — Это действительно так просто?       — Это будет нелегко… но определенно легче, если у тебя есть друзья, которые тебя поддержат, — сказал Турайс.       — Значит, ты не против того, чтобы я подружился с Сириусом? — робко спросил Ремус.       — Конечно! — воскликнул Турайс. — Именно поэтому я познакомил тебя с ним в поезде.       — О… и как ты думаешь, стоит ли мне рассказать им о своем состоянии?       — Только если ты готов, — сказал Турайс. — Тебе некуда спешить.       Ремус кивнул, крепче сжимая руку Турайса.