Наследник дома Блэк / The Heir of the House of Black

________________________________________ Глава 40

Десять мечей

________________________________________

26 ноября 1971 года (пятница)

ПОЕДИНОК ЗА ДОЛЖНОСТЬ ВЕРХОВНОГО ЧАРОДЕЯ = МАТЧ СМЕРТИ?!

Скландора Госп

Ходят слухи, что сердце нашего правительства — Визенгамот — находится в осаде. В настоящее время в Визенгамоте, парализованном междоусобной борьбой, разворачивается коварный план по устранению некоторых кандидатов от выборов на должность верховного чародея, чтобы помочь избрать другого. Мы обратились в отдел авроров за комментарием и на момент публикации данной статьи все еще не получили ответ…

***

      Турайс просидел в оцепенении весь урок Прорицаний, когда профессор Трелони вернула им журналы сновидений и объявила о неожиданно раннем окончании урока.       Когда Турайс встал, чтобы уйти, профессор окликнула его: — Мистер Блэк, не могли бы вы задержаться на минутку?       — Да, профессор? — сказал Турайс, возвращаясь в центр аудитории.       — Пожалуйста, присаживайтесь, — сказала она, жестом указывая на пуф перед ним.       — Мистер Блэк, — сказала Трелони, садясь за небольшой круглый стол. — Я хотела бы коротко поговорить о вашем задании.       Турайс смущенно покачал головой. Он получил отличную оценку за тщательно написанное задание, целью которого было добиться ответов от профессора. Но, к сожалению, она, похоже, не обратила на это внимания.       — Так, так. Не изображайте удивление, мистер Блэк. Мы оба знаем, что это было вашим намерением, — сказала она. — Приведенные вами сны на первый взгляд кажутся нормальными. Однако, при внимательном прочтении, элементы и образы располагались обдуманно и замысловато. И самое главное — все сны указывали на единый вопрос. Вместо серии естественно возникающих снов это были хорошо изученные и тщательно синтезированные подсказки.       — Я… — Турайс обдумал свои слова: — У меня… действительно есть вопрос, на который я хотел бы найти ответ в этом классе. Но я прошу прощения за свою нечестность.       — Не извиняйтесь. Это было интересное чтение, — пренебрежительно сказала она. — Это было самое большое усилие, которое кто-либо прилагал к моему заданию, и я была втайне довольна. Однако именно поэтому вы остались в этом классе, несмотря на очевидную незаинтересованность?       Турайс кивнул.       — Я ожидала этого, — Трелони встала и прошла через наполненную благовониями комнату к одному из больших шкафов. — Пожалуйста, не удивляйтесь, мистер Блэк. До того, как я решила поговорить с вами сегодня, я беседовала со своими коллегами, и все они давали положительные отзывы о вашем поведении и академической добросовестности. Однако в своем классе я не увидела никаких признаков этого…       Она вернулась с хрустальным шаром и держателем и поставила их в центр стола.       — Я слышал, что гадание на таро гораздо точнее, — прокомментировал Турайс. — Может быть, мы займемся этим вместо гадания на хрустальном шаре?       Трелони долго и пристально смотрела на него. Затем она сурово произнесла: — Мистер Блэк, гадание на таро — это не пустяковое дело, в отличие от того, что многие волшебники и маглы ошибочно считают таковым. Это не фокус, которым занимаются ради забавы.       Звон металла переливался, когда драгоценности отскакивали друг от друга при движении её рук. Закончив подготовку, она вновь приняла сидячее положение и закрыла глаза. Несколько минут она спокойно вдыхала и выдыхала.       — Мистер Блэк, подумайте о своем вопросе, но не произносите его, — сказала Трелони, и Турайс задал вопрос, который занимал его мысли.       'Где дневник Тома Реддла и Кубок Хаффлпаффа? '       Профессор протянула руки, не открывая глаз, и круговыми движениями провела ими по хрустальному шару. Затем она издала раздраженный звук, убирая руки.       — Это вопрос за пределами моего видения… — прошептала она. Турайс почувствовал, как в его глазах загорается разочарование. — …предметы, которые вы ищете, находятся в диком движении… используются и не используются… расплывчаты… трудно ра… рас…       Профессор подавилась последним словом, так как ее начало трясти. Бросившись на стол, она взмахнула руками, как одержимая тряпичная кукла, и смахнула со стола хрустальный шар, разбив его на миллионы мелких осколков. Турайс инстинктивно вскочил со стула и схватился за палочку.       — Профес…       Она вдруг стала пугающе неподвижной. Ее голова медленно поднялась вверх, волосы раскинулись в стороны, обнажив лишь белки закатившихся глаз. Белая пена собралась в уголках губ, когда она открыла рот, чтобы заговорить. Но ни один звук не вырвался из ее уст.       В мертвой тишине приглушенное тиканье часов над камином было единственным свидетельством того, что мир не замер.       'Ты ступаешь по опасному пути, ' — глубокий голос отозвался в глубине его души неприятным эхом. Турайс тут же протянул руку вверх, чтобы надавить на грудину, но это не смогло остановить вибрацию. Ему показалось, что все его тело тянут во все стороны, грозя разорвать на миллионы кусочков. — 'Это не в твоей компетенции. Не ищи помощи ни в гаданиях, ни во времени. Это твое последнее предупреждение.'       — Кто ты? — тяжело вздохнул Турайс, схватившись за голову и отчаянно цепляясь за свое сознание.       'То, что должно быть известно, будет известно; то, что должно быть скрыто, должно оставаться скрытым.'       Вдруг его хватка в одно мгновение исчезла. Турайс тяжело дышал, осматривая себя. От произошедшего не осталось и следа. Его шок был единственным доказательством того, что он пережил.       Турайс отступил назад, когда женщина поднялась на ноги. Она слегка покачала головой, как будто в легком оцепенении. Затем ее взгляд упал на осколки шара, окружавшие ее. — О боже! — ахнула Трелони, — Неужели это я сделала?       Она подняла на Турайса удивленный взгляд, и Турайс кивнул.       — Мне очень жаль, мистер Блэк, — Трелони протянула руку вперед, но Турайс отпрянул от нее. — Но я только что…       — Не беспокойтесь! — с фальшивым радушием сказал Турайс, пробираясь к люку.       — Подождите! — приказала Трелони, роясь в шкафу. — Я только что пережила видение…       — НЕТ! — Турайс закрыл уши. Он просто хотел поскорее убраться отсюда. — Вам не нужно говорить мне.       — Я должна предупредить вас! Я видела фигуру… — продолжала Трелони, найдя пачку карт со странными изображениями и символами, — …да… человека… в темном коридоре… Я вижу ковры… большую комнату… колонны… багровые стулья… много стульев… Я вижу спинку большого кресла… — Глаза Турайса расширились, когда он понял смысл сказанного. — На одном из пюпитров я увидела расклад Таро из четырех карт…       Трелони быстро достала четыре карты и выстроила их в ряд. Турайс подошел ближе пока она бормотала: — Ситуация — перевернутая Десятка Мечей; проблема — перевернутая Луна; совет — перевернутый Император; решение — перевернутая Смерть. Это классический расклад, который позволяет заглянуть в ваше ближайшее будущее, мистер Блэк.       — Я думал, что гадание на Таро — это святое…       — Это так. Гадание на Таро должно проводиться только при наличии истинной пары между одаренным и ищущим. Оно разрывает саму ткань времени и предлагает одаренному заглянуть в реальное будущее. Это очень, очень сильное гадание… и не менее опасное. Никто — абсолютно никто — никогда не отказывается от видений, даруемых гаданием на Таро. Принятие — единственный путь… и я… и… — конфликт так и красовался на ее лице. После некоторого раздумья она сказала тихим шепотом: — И особенно не тогда, когда я выступаю в роли одаренного… Много лун назад я… провела одно чтение, и оно указало на три события, которые служат основными точками перелома для нашего будущего. Два уже свершились, а последнее, несомненно, свершится.       — Я согласна с мистером Макмилланом. Смерть окружает вас, заполняет вас, находится внутри вас… Я не понимаю своих наблюдений, но это неоспоримые факты. Поэтому, несмотря на свои побуждения, я так и не решилась провести для вас чтение, опасаясь того, что мы откроем, — негромко сказала Трелони. — Знание — это не только дар. Это также проклятие и бремя.       Турайс потерял дар речи.       — Что… что изменилось?       — Увы, несмотря на все мои старания, я не смогла помешать высшим силам одарить меня этим ужасающей красоты видением. Я не смею игнорировать расклад Таро, который был дарован мне в пророческом видении. И очевидно… — Трелони искренне посмотрела на него, — …он был предназначен и для вас, ведь их всегда должно быть двое: одаренный и ищущий, провидец и слушатель, я… и вы.       Повисло тягостное молчание, только огонь тихонько потрескивал в камине.       Наконец Трелони обратила внимание на стол и постучала пальцем по крайней левой карте: — Ваша карта расклада — вертикальная Десятка Мечей. Посмотрите на Десятку Мечей, изображенную на лице, она говорит о том, что вскоре вы можете пережить серию болезненных, но неизбежных финалов, которые придут неожиданно и разрушат ваш мир, как физически, так и психологически. Вы этого никак не ожидаете.       — Ваша проблемная карта — вертикальная Луна, которая указывает на время неопределенности и иллюзий, когда все не так, как кажется. Луна также олицетворяет ваши страхи и иллюзии. Возможно, вы проецируете страх на свое настоящее и будущее, основываясь на своем прошлом опыте. Возможно, у вас есть болезненные воспоминания, вызвавшие эмоциональный дистресс, и теперь эти эмоции вновь проявляются в связи с вашей ситуацией, и вы можете оказаться под их влиянием на сознательном или подсознательном уровне. Вы должны быть внимательны при принятии скоропалительных решений, поскольку впоследствии можете понять, что располагаете лишь половиной необходимой информации. Однако следует полагаться на свою интуицию, чтобы видеть дальше того, что находится перед вами. Да, это противоречивый совет, поэтому в сочетании с Десяткой Мечей это опасная, очень опасная карта.       — Ваша карта совета — перевернутый Император, что означает, что вы должны оценить свой контроль, власть и авторитет. Перевернутое положение говорит о злоупотреблении властью в вашем окружении. Возможно, доверенный авторитет или фигура обманывает вас. Для решения проблемы необходимо выяснить источник.       — Наконец, ваше решение — перевернутая Смерть…       — Значит ли это, что кто-то умрет? — спросил Турайс. — Я слышал много предсказаний о смерти и не думаю, что они когда-нибудь сбываются…       — Обычно карта Смерть означает просто трансформацию, конец цикла и начало другого, настоящее, которое соединяет прошлое и будущее. В обратном положении она показывает, что вам будет очень трудно отпустить то, что уже произошло, и не произвести изменений, необходимых для будущего. Однако в данной конкретной комбинации… — торжественно произнесла Трелони, взмахнув рукой над раскладом, — это означает, что смерть весьма вероятна. Вас будет окружать множество смертей… Это ваше ближайшее будущее. Оно неизбежно.       — Так что же мне делать? — спросил Турайс, слегка опешив от такой информации.       — В раскладе присутствуют три главных аркана — Луна, Император и Смерть, что означает, что ваша проблема, совет и решение важнее самой ситуации, которая является лишь второстепенным арканом. Расклад предполагает, что все, что должно произойти, а ситуаций много, на что свидетельствуют мечи, неизбежно. Вы должны подготовиться к предстоящим испытаниям. Извините, мой дорогой, но это вся информация, которую я могу предоставить.       Потрясенный тем, что Трелони всего несколько минут назад находилась в одержимом состоянии, Турайс направился в укромное место, чтобы собраться с мыслями.       Он дошел до длинной живописной аллеи на пятом этаже, с которой открывался вид на просторы школьной территории. Темные, мутные воды Черного озера прекрасно отражали его окрестности в лучах туманного утреннего солнца. Вдруг пронесся резкий порыв ветра. Гнущиеся деревья шумно зашелестели, и по глади озера пошла рябь.       — Смерть, — позвал юноша.       'Юный Повелитель, я чувствую, что у тебя есть вопросы.'       — Кто или что предостерегло меня от использования гадания и времени?       Смерть промолчала.       — Смерть? — решительно спросил Турайс.       'У меня нет ответа на этот вопрос, ибо я не знаю ответа.'       — Ты действительно не знаешь или скрываешь от меня ответ? — спросил Турайс.       'Во Вселенной есть много вещей, которые я знаю, но есть и такие, которые даже мне непонятны. Гадание — это одно. Время — другое. Они просто не входят в мою компетенцию.'       — Компетенция! — Турайс ухватился за это слово. — Вы оба использовали слово «компетенция». Что это означает?       'Это значит, что в пределах моей территории я полностью контролирую свои дела. Однако за ее пределами я не имею ни знаний, ни власти. Возможно, твоя попытка использовать гадание привела к тому, что ты вторгся на чужую территорию, и они сделали предупреждение.'       Турайс задумчиво хмыкнул.       — Значит, есть и другие сущности, похожие на тебя?       Чувство уверенности подтвердило его подозрения.       Турайс предположил, что о гадании теперь не может быть и речи.       — И как же мне с ними связаться?       'Ты не сможешь.'             

***

             В следующий выходной день Турайс в одиночестве шел мимо Черного озера в сторону Хогсмида. Он наблюдал, как румяный лес сменился тонким блеском кристальной белизны. Холодный воздух был острым, как иглы, он впивался в каждую щель и пространство, сдирая каждый сантиметр открытой кожи, пока та не покраснела. Турайс поплотнее закутался в свой зимний плащ.       — Эй, Турайс, — крикнул кто-то, и Турайс почувствовал, как его похлопали по левому плечу.       — О, Кэтрин, — с легким удивлением сказал Турайс, приветствуя улыбающуюся девушку со слегка розовым носом. — Как дела?       — Великолепно, — усмехнулась шестикурсница.       — Поздравляю с победой над Хаффлпаффом на прошлой неделе.       — Спасибо, — улыбнулась Кэтрин. — Баллы были практически одинаковые, и Тед был очень любезен.       — Он хороший парень, — сказал Турайс. — Однако я чувствую противоречие. Празднуя твою первую победу, я праздную и первую победу капитана придурка.       Кэтрин рассмеялась: — Ну, тогда не думай о капитане придурке. Я не против, чтобы все внимание досталось мне.       — Оно и так достается тебе, — сказал Турайс. И тут он понял, что Кэтрин с любопытством смотрит на него. — Я имею в виду, что ты довольно хороший ловец. Ты определенно была главной звездой в этом матче.       — Это очень мило с твоей стороны… — тихо сказала Кэтрин, возможно, даже с некоторой досадой.       — Ну, ты не так хороша, как я, я полагаю, — пошутил Турайс.       Кэтрин посмотрела на Турайса, а затем рассмеялась: — Смотрю, кто-то немного самодоволен.       — Это не так, если способности соответствуют словам.       — Я сама в этом удостоверюсь в феврале, — сказала Кэтрин с вызывающим блеском в глазах.       — Отлично, — усмехнулся Турайс. — Жду не дождусь.       Они обменялись улыбками, после чего Кэтрин спросила: — Немного поздновато ты освободился, да?       — Тренировки по квиддичу, — помрачнел Турайс.       — О, бедняга, — сочувственно сказала Кэтрин. — У Майкла все еще продолжается полоса дурного настроения?       — Да.       — Ему действительно следует прекратить вымещать свое раздражение на команде. Вы не его личная груша для битья.       — Попробуй сказать ему это, — фыркнул Турайс. — А что насчет тебя?       — Ты будешь дразнить меня за это.       — Теперь я обязан узнать, — произнес Турайс. — Ты была на — Мерлин проклятый — групповом свидании?       Кэтрин молча уставилась на него, и Турайс разразился хохотом.       — Так это было групповое свидание? — Турайс задыхался между вдохами. — В воскресенье утром? В выходные Хогсмида?       — Ты уже закончил смеяться? — сказала она, слегка обидевшись.       Турайс мужественно поборол желание рассмеяться и кивнул.       — Меня втянули в это, между прочим, — сказала она.       — Ну конечно, — поддразнил Турайс.       — Я говорю правду! — Кэтрин надулась, легонько толкнув Турайса в плечо. — О, Боже. Перестань смеяться, ладно?       — Я… я обещаю, — Турайс отсалютовал ей, скривив губы.       Кэтрин бросила на Турайса предупреждающий взгляд, но потом позволила себе небольшую улыбку.       — В любом случае, куда ты направляешься? — спросил Турайс. — Времени не так много.       — Ну, я сделаю только одну остановку, — улыбнулась Кэтрин, увидев вопросительный взгляд Турайса. Она прошептала: — Я слышала о хижине с привидениями недалеко от Хогсмида и собираюсь проверить ее.       — Одна? — спросил Турайс. — А тебе не страшно?       — А должно быть? Неужели ты думаешь, что я не смогу защитить себя от некоторых городских мифов? — сказала Кэтрин и демонстративно скрестила руки, как бы бросая вызов Турайсу.       — О, это не входило в мои планы, — поспешно сказал Турайс.       Кэтрин нахмурилась и весело фыркнула: — Я просто прикалываюсь… — она подпрыгнула на месте и осторожно потерла руку. — Что это было?!       Турайс одарил ее самым невинным взглядом: — Что?       — Жалящее заклинание, — сказала Кэтрин, снова хлопнув его по плечу. — Не надо этого твоего «что», я знала, что ты это сделал.       — А-а-а, это, — нахально сказал Турайс. — Я просто проверял, сможешь ли ты правильно защититься от некоторых городских мифов. Но с учетом того, что я только что увидел… Я бы сказал, что вряд ли, — ответил Турайс. Кэтрин выглядела очень обиженной, но потом ее вздох перерос в искренний смех.       — Ты меня бесишь! — Кэтрин хлопнула его по плечу.       — Турайс Раздражающий Блэк — произнес Турайс с глубоким поклоном: — К вашим услугам…       — О, замолчи! — воскликнула Кэтрин, толкнув Турайса, отчего тот слегка споткнулся. — Ах ты, наглец. Итак… ты хочешь присоединиться к моему походу?       — Тебе нужна компания для повышения уверенности в себе? — спросил Турайс.       — Нет, я просто подумала, что тебе это нужно, — ответила Кэтрин. — Раз уж все рейвенкловцы свирепые, то все слизеринцы должны быть пугливыми кошками.       Турайс позволил этому нелогичному аргументу сойти на нет, и они продолжили дружескую беседу. Через мгновение они оказались на смотровой площадке, откуда открывался вид на болото и Визжащую хижину. Интересно, что Турайс не помнил, чтобы по пути им встречались студенты или местные жители. Но, возможно, он просто был невнимателен.       Очевидно, что «Визжащая хижина» была не столь популярна, когда активно «пугала» местных жителей. Вскоре он обнаружил, что смотрит на болото. Вдалеке в туманной дали виднелась тень кривого и слегка накренившегося строения. Оно же было временным пристанищем Ремуса Люпина раз в полнолуние… пока…       — Не понимаю, что за шумиха вокруг этой хижины, — прокомментировала Кэтрин. — Все мои друзья боялись идти сюда со мной.       — Здесь водятся привидения, — просто ответил Турайс.       — Конечно. Но в призраках нет ничего страшного, если их не тревожить, — сказала Кэтрин.       — Нет.       — Я имею в виду, что реальный мир мне кажется гораздо страшнее. Эта хижина просто стоит тут… может быть, время от времени кричит от досады, если верить слухам. Но она никому не причинила вреда.       — Это очень верно. Тьма человеческого сердца хуже самого беспокойного духа. Когда-нибудь призраки причиняли нам неспровоцированный вред? А вот человек без причины может совершить ужасные вещи… — Турайс повернулся и увидел, что Кэтрин смотрит вдаль. Выражение ее лица было напряженным. — Тебя что-то тяготит?       — А у кого сейчас нет переживаний? — Кэтрин вздохнула. — Я просто хочу, чтобы этот год закончился и начался следующий…       — Почему ты думаешь, что следующий год будет лучше? — спросил Турайс.       — Я не думаю, — ответила Кэтрин. — Но мы должны смотреть вперед, не так ли? Мы не можем изменить прошлое, но мы можем изменить настоящее и будущее.       Турайс посмотрел на Кэтрин и увидел решительную и сильную личность, которую представляла собой девушка. Восхищение переполняло его разум. Возможно, было и что-то еще, но это уже не имело значения.       — Выпьем за это, — сказал Турайс, глядя на улыбку Кэтрин.       — Кстати об этом, есть ли у нас время на одну небольшую остановку за сливочным пивом? — спросила Кэтрин.       Турайс вдруг понял, что совсем забыл о времени. Быстро взглянув на часы, он воскликнул: — Уже половина третьего!       — Ты уверен?! — недоверчиво спросила Кэтрин, придвигаясь к Турайсу и ища у него подтверждения. — Комендантский час через полчаса! — Как раз в тот момент, когда Турайс обдумывал идею пробраться обратно в Хогвартс по тайному ходу в подвале Сладкого королевства, Кэтрин произнесла: — Я знаю короткий путь, который займет у нас всего двадцать минут.       — Правда?       — Да, — сказала Кэтрин. — Иди за мной.       Он последовал за ней к окраине Хогсмида. Но вместо того, чтобы идти через деревню, она повела его по малопосещаемой тропинке справа.       Среди деревьев, украшенных снегом, узкая тропинка, на которой едва помещались два человека, идущие плечом к плечу, постепенно расширялась. И вдруг Турайс обнаружил, что идет по широкому бульвару из гигантских секвой, которые безмолвно стояли вдалеке и одним своим существованием шептали мягким голосом о терпении и выносливости.       — Я никогда раньше не видел это место, — вздохнул Турайс.       — Ну, я однажды узнала о нем, когда опаздывала, — сказала Кэтрин.       Когда они прогуливались, создавалось впечатление, что они попали в археологический первобытный космос ушедшей эпохи.       — Это потрясающе, — сказала Кэтрин, затаив дыхание. — Я никогда не устану на это смотреть.       Турайс перевел взгляд на девушку и увидел, что ее лицо легко светится под медовым блеском полуденного солнца. Одна мысль занимала его: Что поражает больше — окружающая обстановка или…       Мир словно остановился, чтобы Турайс смог оценить это прекрасное мгновение. Без шелеста листвы и малейшего дуновения ветерка лесная поляна напоминала неподвижный портрет, написанный в цветах умбре и приглушенном зеленом. Огромные корни раскинулись по земле, извиваясь, как спины морских динозавров. Листва была густой и пышной, образуя над головой арку сказочного венка.       Кэтрин неподвижно смотрела на него, словно тоже застыв в этом мгновении, и Турайс почувствовал себя потерянным в этих ослепительных голубых глазах…       Но тут мир словно возобновил свое движение. Турайс с усилием оторвал взгляд и мысли от этого момента, напоминая себе, что все это проблематично. Турайс был здесь, чтобы обеспечить будущее. Он здесь не для того, чтобы заводить отношения или искать романтической любви. Поэтому он сосредоточился на том, чтобы слушать хрустящий снег, который мелодично хрустел под его ботинками, надеясь, что холод хоть как-то подавит предательский жар на его щеках.       Возможно, почувствовав перемену настроения, они прошли остаток пути в молчании, пока наконец не достигли границы Хогвартса. Там профессор МакГонагалл стояла на страже, пока полдюжины студентов ждали, когда их впустят.       — Мисс Шафик и мистер Блэк — никогда не думала, что эти два студента могут опоздать, — прокомментировала МакГонагалл, постукивая палочкой по своему пергаменту. — Я отпущу вас обоих с предупреждением. В следующий раз не уходите в Хогсмид, если не можете вернуться вовремя.       Оба студента тайно ухмыльнулись и пробормотали свои извинения и благодарности. Затем они продолжили идти по пустой тропинке, оба с легкой улыбкой на лице.       И вскоре, возможно, слишком скоро, они достигли конца своего совместного путешествия.       — Что ж… это было весело, — тихо сказала Кэтрин, поднимая руку для пожатия. Подмигнув, она добавила: — И спасибо, что заставил меня потерять расположение МакГонагалл.       — Взаимно, — усмехнулся Турайс, крепко пожимая ее руку. — Было весело.       — Ну что ж… Думаю, мы еще увидимся, — сказала Кэтрин и, помахав рукой, стала уходить в обратном направлении. Она завернула за угол и исчезла из виду.       — Пока… — вздохнул Турайс, но тут же поймал себя на другой мысли. Он в панике огляделся по сторонам, но понял, что его, к счастью, никто не услышал.             

***

             В самом разгаре было ещё одно бурное заседание Визенгамота: Турайс сидел рядом с Малфоем, наблюдая за словесной перепалкой между лордами, а лорд Трэверс со скучающим видом сидел на своём месте. Он переключил своё внимание на других кандидатов на пост верховного чародея. Мистер Минчум, как обычно, надел очки и глубоко зарылся носом в тяжелый фолиант, лежащий перед ним. Лорд Фоули, ярый лидер альянса Светлых семей, сидевший справа, в данный момент оживленно беседовал со своими коллегами. Лорд Селвин, выдвинутый Арктурусом от их альянса, кивал головой, слушая своего соседа. Лорд Малфой в свою очередь беседовал с лордом Трэверсом, предположительно вынашивая очередной коварный план, чтобы рассорить своих политических противников.       Он увидел сильно разделившуюся во мнениях палату, но ничего необычного в этом не было.       К лорду Трэверсу направилась служащая, от которой он отмахнулся. Он вернулся на свое место в центре зала и начал заседание. Турайс сразу же сосредоточил свое внимание на Флимонте, надеясь, что с ним не случится ничего страшного.       — Лорд Трэверс, пожалуйста, начните процесс выборов, — сказал один из лордов.       — Просьба рассмотрена и отклонена, — лениво ответил лорд Трэверс.       — Должно быть, это вы стоите за угрозами смерти! — крикнул другой человек, указывая пальцем на лорда Малфоя.       — Я скажу это в последний раз, — сказал лорд Малфой, вставая. — Я не стою ни за какими угрозами. Я не знаю о них, и эти слухи не подтверждены. Пожалуйста, воздержитесь от распространения ложных обвинений в этом зале.       Зал погрузился в хаос, так как лорд Трэверс едва сдерживал ярость: — Да, лорд Фоули. Вам слово.       Вместе с остальными членами палаты Турайс обратил свое внимание на поднимающегося лорда. Однако Турайс успел лишь мельком взглянуть на него, как вдруг почувствовал толчок в живот, и его зрение на мгновение потемнело. Он успел схватиться за край кресла, чтобы удержаться на месте, биение сердца отдавалось в ушах. Образы Министерства, зала заседаний Визенгамота, крики и возгласы заполнили его сознание, как вдруг… всё снова прояснилось, и Турайс оказался в том же зале, где царила абсолютная тишина в ожидании речи лорда Фоули.       — Лорд Трэверс, я искренне надеюсь, что вы раскаетесь в тех неделях препятствий, которые вы проводили до сегодняшнего дня. Это сильно подорвало авторитет и репутацию Визенгамота в глазах общественности. Нашему народу нужно действующее, а не искалеченное правительство. Кроме того, скорое принятие поправки о правилах выборов на Собрании по ассигнованиям пользуется поддержкой всех членов этой палаты, за исключением небольшого отступнического меньшинства, — сказал лорд Фоули под громкие возгласы левой стороны. — Я хотел бы, чтобы лорды, находящиеся в зале, не обращали внимания на шумное и неэффективное болтание с противоположной стороны зала и…       — И… и… — Лорд Фоули шумно прочистил горло и потянулся к своему стакану, сделав несколько больших глотков, словно для того, чтобы очистить рот от странного привкуса, — …и это… это… — Его голос стал более сиплым, когда он снова потянулся к стакану. Но на этот раз он дрогнул, и стакан упал на ковер. Его дыхание стало затрудненным, а лицо покраснело и покрылось капельками пота.       — Может быть, вам стоит присесть, лорд Фоули, — холодно сказал лорд Трэверс, в то время как в отсеке Малфоя раздались смешки.       Затем лорд Фоули издал сдавленный звук и потянулся к горлу в отчаянной попытке сорвать галстук, в то время как его соседи вскочили с ужасом на лицах. Послышались крики, лорды стали собираться на передней скамье, а Фоули упал спиной вперед на свое место и исчез из виду. Все встали в замешательстве.       — ПОРЯДОК! ПОРЯДОК! — крикнул лорд Трэверс, пытаясь, чтобы его услышали. — Все должны оставаться на своих местах!       Однако его предупреждение утонуло в море нарастающего хаоса, когда люди стали кричать, требуя воды, помощи и поддержки. Турайс перепрыгнул через стол, пробился сквозь толпу лордов и обнаружил лорда, бьющегося в конвульсиях на земле. Его глаза были расширены от ужаса, а по щекам текли слезы и слюна. Турайс опустился перед ним на колени: мужчина отчаянно хватался за его мантию.       — У него анафилактический шок! — крикнул Турайс, направив свою палочку на мантию мужчины и принявшись разрывать одежду. — У него на что-то аллергия?       — Д-да, — сказал кто-то над ним. — Алихоци…       — Акцио сироп бумбумбеля! — крикнул Турайс. Но в его ладонь ничего не полетело. Он попытался еще раз, но безуспешно.       — У него должен быть сироп бумбумбеля! — Турайс рылся в мантии Фоули, а тот с каждым тяжелым глотком воздуха задыхался все сильнее. Его губы неуклонно синели. — Все начинайте искать! Надо найти его сейчас же, иначе он умрет! — Турайс обернулся к Фоули и похлопал по его крепкой руке, которая все еще крепко держалась за его мантию. Он спокойно сказал: — Лорд Фоули, с вами все будет в порядке…       Вокруг Турайса царила бешеная суета: люди высыпали содержимое сумки и мантии. Тем временем Турайс продолжал наблюдать за замиранием дыхания мужчины. Его глаза закатились, и теперь виднелись только белки глаз: — Мне нужен сироп немедленно!       — Вот, — кто-то протянул ему флакон. Турайс взял его и откупорил пробку, чтобы понюхать содержимое. Затем он разжал бессознательному человеку рот и опрокинул флакон, но ничего из него не вылилось.       — Здесь ничего нет! — крикнул Турайс, оборачиваясь и разглядывая испуганные лица.       И тут он заметил, что хватка Фоули на его мантии ослабла. Турайс глубоко вдохнул и повернулся лицом к неподвижной фигуре, лежащей на полу.       Гектор Фоули был мертв.