Глава 45. Излом времени
30 октября 2023 г., 12:57
________________________________________ Глава 45
Излом времени
________________________________________
2 января 1972 г. (воскресенье)
ЛОРД МАЛФОЙ АРЕСТОВАН!
Энди Смаджли
В настоящее время задержан по подозрению в убийстве и допрашивается аврорами
Сегодня рано утром авроры сопроводили лорда Абраксаса Малфоя в Министерство за преступления, связанные с недавним убийством Карлайла Селвина и попытками убийства мистера Тиберия Маклаггена, мистера Гарольда Минчума и мистера Турайса Блэка. Связь между этими отравлениями и аллергическим приступом, приведшим к смерти лорда Гектора Фоули, пока не установлена.
Представитель Аврората поведал нашему корреспонденту: — Расследование находится на начальной стадии, авроры остаются на месте происшествия, пока ведутся следственные действия. По мере установления обстоятельств, связанных с тремя отравлениями, Аврорат сохраняет непредвзятость.
По словам источника в Управлении, во всех трех случаях использовались разные яды, которые также были найдены в личном хранилище в кабинете лорда Малфоя.
В ответ на такие улики адвокат лорда Малфоя заявил, что «[Лорд Малфой] будет продолжать отстаивать свою невиновность. Ему ничего не известно о том, как и почему яды были найдены в его кабинете. Это явно грубая попытка очернить и уничтожить репутацию моего клиента, и мы будем противостоять этим необоснованным заявлениям до тех пор, пока наша невиновность не будет доказана».
***
После благословенных двух недель, проведенных вдали от всего этого хаоса, реальность обрушилась на Турайса в тот день, когда он должен был вернуться в Хогвартс. — Похоже, лорд Малфой взят под стражу, — заметил Орион. Перевернув газету, Турайс увидел, что первая полоса практически полностью заполнена движущимся изображением громогласного и мрачного лорда Малфоя, выведенного аврорами из дверей, похоже, Малфой-мэнора. На заднем плане у мраморной колонны стоял Люциус Малфой, беспомощно наблюдая за разворачивающейся сценой. Должно ли это было произойти? Турайс не знал. Но внезапный и полный крах могущества Малфоев стал для него полной неожиданностью. Очевидно, в Визенгамоте действовали силы, которые Турайс не мог расшифровать. Было ли это частью плана Волдеморта по проникновению в Министерство? Кто был действующими лицами и пособниками этого плана? Так много вопросов и так мало ответов. И это очень беспокоило Турайса. Встреча с Малфоем при посадке в Хогвартс-экспресс только усилила его страх. — Блэк! — крикнул Малфой, проносясь мимо растерянных студентов. В отличие от своего обычного безупречного вида, Малфой выглядел растрепанным и неухоженным. Любопытные наблюдатели выглядывали из своих купе, когда Малфой остановился на расстоянии вытянутой руки от Блэка. С близкого расстояния Турайс увидел, что мальчик дрожит от досады. — Зачем ты солгал аврорам?! — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — ответил Турайс. — Ты, должно быть, что-то сказал аврорам! Только поэтому мой отец находится в камере Министерства! — крикнул Малфой, давно отбросив все приличия. — Ты говорил с ними один раз после смерти лорда Фоули. Ты говорил с ними во второй раз после того, как узнал об угрозах убийства. И ты говорил с ними в третий раз после того, как мистер Маклагген был отравлен. — Как бы мне ни хотелось увидеть твоего дорогого отца за решеткой за все, что он сделал, я не верю, что он был виновен в этих случаях. Более того, я даже во время разговора с авторами, предположил, что его подставили, хотя я вполне мог погибнуть, — холодно ответил Турайс. — Так что забирай свои обвинения и засунь их куда-нибудь подальше. Малфой уставился на Турайса, его челюсть беспомощно отвисла. — Я… я не верю тебе, — заикаясь, произнес Малфой. — Ну и что я могу выиграть, если буду врать тебе об этом? — ответил Турайс. — Ты… ты просто притворяешься великодушным, чтобы… чтобы ты мог и дальше притворяться паинькой. — Верно… — сказал Турайс безразлично. — Это возможность, которая выпадает раз в жизни, избавить Визенгамот от твоей политики и обеспечить моей семье доминирующую роль в связи с твоим отсутствием. И вместо того, чтобы сделать так, чтобы твоя семья никогда не оправилась от этого кризиса, я решаю всё усложнить, доказывая твою невиновность, чтобы представить себя в лучшем свете. Ты слышишь себя, Малфой? — Я… — Глаза Малфоя метались вправо и влево, как будто он был перегружен информацией: — Я… я… Турайс смягчил свой тон, сделав шаг вперед и положив руку на предплечье парня. Малфой слегка вздрогнул от прикосновения, но, к удивлению Турайса, не убрал руку: — Люциус, это был трудный день для тебя, не сомневаюсь в этом. Да, между нами, между нашими семьями много историй, которые нас разделяют. Но способность чувствовать боль и сопереживать друг другу — это общая черта каждого из нас, и я выражаю тебе свою искреннюю заботу. Ты ни в чем не виноват. Малфой смотрел на Турайса, и губы его дрожали. На мгновение Турайс разглядел под потрескавшимся слоем черствого бездушия искреннего парня. Но это мгновение было мимолетным, так как Малфой резко выдернул руку из хватки Турайса. — Прибереги громкие слова и крокодиловы слезы для себя, — усмехнулся Малфой и отступил назад. — Малфой… — Ты заплатишь за всё, что сделал со мной. Я позабочусь об этом! Студенты разбежались с дороги Малфоя, а Турайс пошел прочь.***
— Кто-то сегодня выглядит очень нарядно, — усмехнулся Турайс, встретившись взглядом ни с кем иным, как с Ремусом. Мальчик был одет в новенькую мантию, а сундук за его спиной, несомненно, был заполнен первоклассным оборудованием, которое Джеймс и Сириус купили от имени родителей Ремуса. Ремус застенчиво наклонил голову и почесал затылок: — Мои родители выиграли второй приз в лотерее Galleon и решили сделать мне сюрприз — обновить мои школьные принадлежности. — Ну, значит, у кого-то было веселое Рождество. — Наверное, — мальчик посмотрел на сундук, стоящий за его спиной. — Но я бы предпочел, чтобы они использовали эти деньги на праздник… Они не выезжали из страны с тех пор — ну… проблема в том, что они не могли себе этого позволить… — Я уверен, что твои успехи в школе — это все, чего они хотят и в чем нуждаются. Ремус решительно кивнул: — Я всегда буду стараться изо всех сил. — Вот это правильный настрой, — Турайс одобрительно похлопал мальчика по плечу. — Тогда до встречи. — Конечно, Турайс, — сказал Ремус. Как только Турайс собрался уходить, Ремус окликнул его: — О, Турайс. Я рассказал о тебе родителям, и они хотели сказать тебе большое спасибо за все. — Не беспокойся об этом, — ответил Турайс. — Они сказали мне, что, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, не стесняйся, обращайся. — В этом нет необходимости. Но я буду иметь это в виду, — засмеялся Турайс. — Я не шучу, Турайс, — серьезно сказал Ремус. — Если тебе что-нибудь понадобится, только скажи, и я первым приду тебе на помощь. Турайс уже собирался отказаться, но тут ему в голову пришла одна мысль: — А знаешь что? У меня есть кое-что на примете… — Что? — Ремус нетерпеливо поднял голову. — Я хочу, чтобы ты приглядывал за Сириусом и Джеймсом и не давал им наделать глупостей, — сказал Турайс. — Ну… — Ремус смущенно улыбнулся. — Это немного сложно… может быть, есть что-то еще? — В таком случае, я придумаю что-нибудь еще. Турайс махнул рукой, продолжая свой путь. — Не забудь сказать мне! — услышал он позади себя крик Ремуса.***
Следующие две недели жизнь продолжалась без особых потрясений. Всё было настолько буднично и обыденно, что Турайс почти успокоился, решив, что всё вернулось на круги своя, но каждое утро ему напоминали о происходящем заголовки газет. Расследования авроров продолжали уличать всё больше и больше лордов. Общими усилиями Арктуруса и Светлых семей один за другим были свергнуты с влиятельных постов те, кто был наиболее близок к альянсу Малфоя. Один из них привлек особое внимание Турайса. Это был председатель Ассоциации зельеваров — органа, участвовавшего в утверждении всех последних нововведений Дамокла Белби, включая Волчье противоядие. Лорд Яксли, ранее возглавлявший этот комитет, по рекомендации Арктуруса был заменен Гарольдом Минчумом. Рекомендация была поддержана всеми, за исключением голосов протеста, поданных союзниками Малфоя, что позволило провести голосование с комфортным большинством голосов. В качестве Председателя Минчум получил значительно больше возможностей для воплощения замысла Турайса в жизнь, поскольку всего за несколько недель обстоятельства стали значительно более благоприятными. Не прошло и нескольких недель, как Минчум прислал ему письмо, в котором еще раз выразил благодарность за выдвижение его кандидатуры Арктурусом, а также надежду на то, что при нем заявка на Волчье противоядие наконец-то получит справедливую и своевременную оценку своих достоинств. На фоне моря плохих новостей прошлого месяца Турайсу показалось, что ветер перемен наконец-то перестал бороться с ним и начал соответствовать его целям. Поэтому Турайс с заметно приподнятым настроением пришел на урок Прорицаний, где ему напомнили, что они проходят предсказания по хрустальному шару. Уф. Дурацкий хрустальный шар… Когда прошла середина занятия, Турайс почувствовал, что его внимание постепенно рассеивается. Оглядевшись вокруг, он увидел, что все вглядываются в глубины стоящих перед ними хрустальных шаров с разной степенью концентрации. Турайс отнес бы себя к нижней части этого спектра, а Джеральд — к противоположной. Устало потирая глаза, он пробурчал: — Эй, Джеральд. Ответа не последовало. Посмотрев рядом с собой, он увидел, что Джеральд пристально вглядывается в сферу перед ним. Казалось, что он действительно видит что-то, кроме вызывающего зевоту белого тумана. — Джеральд? — снова спросил Турайс. — Джеральд. Наконец Турайс прибегнул к тому, что потрепал мальчика по плечу. Джеральд вздрогнул, поспешно переключив внимание на Турайса. — В чем дело, Турайс? — спросил Джеральд, явно взволнованный. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Турайс, обеспокоенный таким необычным поведением. — Да, я в порядке, — нервно рассмеялся Джеральд. — Нет, не в порядке, — сказал Турайс, поворачиваясь и прямо глядя на своего партнера. — В чем дело? — Я… — Джеральд заколебался. Затем он быстро оглядел круглую классную комнату и, наклонившись, прошептал: — Поклянись своей магией, что ты никому не расскажешь о том, что я собираюсь рассказать. — Турайс нахмурился, заметив, что мальчик так спешит, но все равно кивнул. — Итак… Уилкинс попросил меня рассказать ему о его романтических отношениях, и я попытался немного погадать по хрустальному шару, но… — Но что? — Но… — Джеральд снова обвел взглядом кабинет. — Но… в отличие от всех, для кого я делал это раньше… Я ничего не смог увидеть для него. Ничего… Турайс нахмурился: — Что ты имеешь в виду? — Знаешь, когда ты смотришь в хрустальный шар, ты видишь фрагменты — образы — будущего, некоторые из них истинные, а другие ложные? — Я вижу только туман — но, пожалуйста, продолжай, — поспешно сказал Турайс, когда Джеральд бросил на него пристальный взгляд. — Ну… что касается меня, то я всегда вижу какие-то образы, даже если они не имеют для меня смысла. Но проблема в том, что… Я не смог ничего увидеть для Уилкинса. Там не было ничего… только пустота… пустота… — Хорошо… так, в общем… почему предсказания хрустального шара могут быть пустыми? — Ну… Я надеюсь, что это потому, что я допустил ошибку при чтении… — Но? — Но… — Джеральд заколебался. — Но… Я делал это для стольких людей, и это сработало для всех, кроме него. Если проблема не во мне, тогда… тогда… Джеральд выглядел совсем бледным от переживаний, и Турайс почувствовал, как нарастает его собственное беспокойство. — Что тогда, Джеральд? — Тогда это означает, что Уилкинс скоро умрет, Турайс, — сказал Джеральд едва слышным шепотом. — И скоро, то есть до следующего полнолуния. Услышав это, Турайс испытал внезапное желание посмеяться над словами Джеральда как над очередным наводящим страх предсказанием ученика-любителя. Но часть его души приняла слова Джеральда за чистую монету и забеспокоилась, действительно ли жизнь Майкла находится под угрозой. — Почему ты так уверен, что это произойдет до следующего полнолуния? — Ты действительно не слушал профессора Трелони? — шипел Джеральд. — Это потому, что гадание по хрустальному шару может быть использовано только для того, чтобы видеть будущее за пределами текущего лунного цикла, а полнолуние знаменует конец одного из них. — То есть ты хочешь сказать, что… ты ничего не видел, потому что… — Потому что после наступающего полнолуния уже нечего будет видеть, — шептал Джеральд. — Но… но он же не может умереть… так? — недоверчиво прошептал Турайс. — Это же Хогвартс, самое защищенное место в Волшебной Британии, не считая Гринготтса. — Вот и я об этом думаю… — сказал Джеральд. — …И я сказал об этом Уилкинсу. Я сказал ему, что, должно быть, совершил ошибку, но всегда следует быть осторожным. Но теперь, когда я думаю об этом, я, возможно, слишком остро отреагировал… Однако мысли Турайса все еще были сосредоточены на опасности. Он спросил: — Можем ли мы сделать что-нибудь еще, чтобы предотвратить его возможную смерть? — Гадание — это всегда знание того, что магия хочет донести до нас, и не более того. Что делать с полученной информацией, зависит только от нас, — сказал Джеральд, внимательно наблюдая за хмурым взглядом Турайса. — Но… Я действительно думаю, что просто совершил ошибку и был немного напуган ею… Я не хотел заставлять тебя так волноваться или делать из этого такую большую проблему. — Нет, нет. Я не беспокоюсь, — солгал Турайс, одарив Джеральда убедительной улыбкой. — Я просто… Мое воображение разгулялось, и я обнаружил, что в кои-то веки мне нравится урок прорицаний. Знаешь, это похоже на… расследование. Джеральд закатил глаза, заметно расслабившись: — Ну, хорошо. Думаю, мне просто нужно было высказать эту нелепую идею и выкинуть ее из головы. Теперь, когда я сказал об этом, я понял, что просто слишком много думал. Может, мне просто сказать Уилкинсу, чтобы он не обращал внимания на мои слова…***
— Вы двое будете подавать заявление на летнюю программу в Кастелобрушу? — неожиданно прошептал Джонти во время выполнения домашнего задания. — О чем ты? — рассеянно отозвался Турайс, который все еще думал об откровениях Джеральда. — Может быть, тебя слишком отвлекло все, что произошло в последнее время в Визенгамоте, — сказал Джонти, роясь в сумке и доставая сложенный лист пергамента. — Вот, пожалуйста, здесь вся необходимая информация. Есть одно место для студентов, поступающих в следующем году на 4 и 5 курсы, и второе место для студентов, поступающих на 6 и 7 курсы. — Это потрясающе, — воскликнул Алекс, взяв пергамент и прочитав его. — Я обязательно подам заявление. — Кстати, вы двое собираетесь в Хогсмид в это воскресенье? Эти слова привлекли внимание Турайса, и он удивленно поднял голову. — В эти выходные будет посещение Хогсмида? — Да…? — подтвердил Джонти, слегка нахмурившись. — Об этом написано на стенде объявлений, разве ты не видел? — Нет, — рассеянно ответил Турайс, роясь в своей сумке в поисках лунной карты. — Что будем делать? — спросил Алекс. — Разве мы не идем вместе? Или… у тебя другие планы… Джонти покачал головой: — Дело не в этом… но я не думаю, что нам стоит идти в этот раз. — Почему? — Знаете… Я подслушал, как Джеральд говорил Уилкинсу, что это воскресенье — опасный день. И я научился доверять ему… Турайс наконец нашел книгу и вытащил ее, в результате чего бумаги рассыпались по полу. Но они его не волновали, так как он быстро листал книгу. 31 января 1972 года. Полнолуние. — Мне… мне нужно… нужно найти Майкла, — сказал Турайс и резко встал, заставив студентов и профессора Слагхорна вопросительно посмотреть на него. — Ты в порядке? — спросил Алекс, в то время как Турайс взмахнул своей палочкой. Бумаги полетели обратно в сумку, выстраиваясь в прежнем порядке. — Я в порядке! — воскликнул Турайс и направился к выходу. — Увидимся в гостиной. Подбежав к полю для квиддича, он увидел, что капитан Слизерина заканчивает разговор с мистером Уильямсом. — Майкл, — крикнул Турайс, подойдя к удивленному парню. — Ты ведь не собираешься в Хогсмид в эти выходные? — Э-э… скорее всего, нет. А что? — Ничего такого! — улыбнулся Турайс. — Просто любопытно! — Ты проделал весь путь сюда с первого этажа только для того, чтобы спросить меня об этом? — недоверчиво спросил Майкл. — Я… э-э… как ты узнал, где я был? — Я выучил наизусть все ваши расписания и внеклассные занятия, — спокойно ответил Майкл. — Чтобы убедиться, что никто из вас не прогуливает тренировки. — Понял… это немного страшно, но… блестяще, — слабо усмехнулся Турайс. — Могу я спросить, почему ты не идешь? — Потому что в это воскресенье в Хогвартс пройдут смотры талантов, и все студенты, достигшие совершеннолетия, смогут принять в них участие. — А, понятно… — Итак, шансов на то, что Майкл пойдет в Хогсмид, практически не было. А раз нет Хогсмида, значит, нет и опасности. Почувствовав себя гораздо лучше, Турайс расслабился, задавая следующий вопрос: — А ты не бросишь школу, если какая-нибудь команда предложит тебе место? — Это сложный вопрос. Но, скорее всего, нет… Закончить школу — это главный приоритет, хотя получить предложение было бы очень заманчиво… — Майкл, ты же не собираешься меня бросать, не так ли? — сказал Кайден, выскочив из ниоткуда и удивленно обхватив их обоих за плечи. — Ты обещал, что мы наконец-то будем играть вместе в одной команде, а не друг против друга. — Конечно, нет, — ответил Майкл слегка приглушенным голосом. — Хорошо… Иначе, думаю, я буду вынужден отречься от нашей дружбы за такое предательство, — пошутил Кайден. Однако, похоже, только он один оценил этот юмор, потому что и Майкл, и Турайс вздрогнули. Улыбка Кайдена померкла, и он поспешно сказал: — Это просто шутка… Я пошутил… Возникла неловкая пауза, прежде чем Турайс спросил: — Итак, Кайден. Ты тоже идешь на смотр талантов? — Конечно! Именно поэтому я здесь. Хотел спросить у мистера Уильямса, можно ли мне быть зрителем, чтобы поболеть за своего лучшего друга, — усмехнулся Кайден. — Ну, мистер Уильямс сказал, что публичный просмотр разрешен. Но вход будет запрещен ровно после девяти. — Я обязательно проснусь на рассвете, чтобы увидеть, как ты одержишь победу! — заявил Кайден, с нежностью глядя на Майкла. — Ты станешь самым лучшим загонщиком, которого они когда-либо видели. — Ты преувеличиваешь, — слабо откликнулся Майкл. — Нет, ты очень хорош! — запротестовал Кайден. — И я не хочу ничего слышать против. Турайс прочистил горло, спрашивая: — Ты не возражаешь, если я тоже приду посмотреть? — Конечно! Тогда мы сможем вместе болеть за Майкла! — рассмеялся Кайден. — Как это здорово! — Да, замечательно, — сказал Турайс, растягивая губы в улыбке.***
Всю оставшуюся неделю Турайс был на взводе. Чаще всего ему удавалось сдерживать менее рациональную часть своего сознания и напоминать себе, что из предсказаний Джеральда ничего не сбудется. Но с его печально известным чудовищным невезением, которое, казалось, выходило за рамки пространства, времени и судьбы, Турайс не мог не зацикливаться на малейших плохих новостях, словно они означали начало опасного спуска в хаос. Накануне выходных в Хогсмиде Турайс обнаружил, что всю ночь не мог сомкнуть глаз, так как в голове постоянно повторялись слова Джеральда. Взглянув на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, он решил начать день пораньше, не разбудив друзей, которые еще крепко спали. Когда он пришел в Большой зал, то увидел там большое количество учеников, что было весьма необычно для воскреснего утра. Более того, большинство из них были на последнем курсе, что позволяло предположить, что все они участвуют в сегодняшнем смотре талантов. Однако беспокойство Турайса вновь вспыхнуло, когда он заметил, что ни Майкла, ни Кайдена нет на месте. Его беспокойство сохранялось во время самого завтрака и немного утихло, когда он оказался на квиддичном поле. Там, под первыми лучами слабого зимнего солнца, Майкл и Кайден в цветах Слизерина и Гриффиндора летали по периметру огромного деревянного сооружения. Заметив его, оба капитана опустились на покрытое инеем поле. — А я-то думал, что поле будет в нашем распоряжении еще минут пятнадцать, — ухмыльнулся Кайден, снимая летные очки. — Что привело тебя сюда в такую рань? Ты же не собираешься пробоваться? — Я не буду пытаться украсть минуту славы Майкла, — улыбнулся Турайс. — Но мне просто не терпится посмотреть, как пройдет сегодняшний день. Кайден испустил большой вздох, и белый пар тут же начал уноситься в небо: — Да, прошлой ночью я спал не так много, как хотелось бы. И мне даже не разрешили участвовать в смотре. День рождения 17 июля — это полная чушь… — Как тебе 31 июля, — язвительно сказал Турайс, когда Кайден сочувственно похлопал его по плечу. — Итак, Майкл, как ты себя сегодня чувствуешь? — Хорошо, — сказал Майкл. — Плечо не беспокоит, так что вдвойне хорошо. — Ну, отнесись к этому как к испытанию и просто наслаждайся им. У тебя все получится, — сказал Турайс, Майкл кивнул со своим фирменным хмурым выражением лица. Спустя еще полчаса ученики медленно, но верно потянулись на поле для квиддича. К началу соревнований на поле находилось около двух десятков желающих, за которыми с трибун наблюдали несколько ранних пташек, таких как сам Турайс. Вскоре после этого на поле появилась небольшая группа. Турайс узнал четырех глав факультетов, идущих впереди, за которыми следовали люди в различной экипировке, представлявшие свои команды в Британской и Ирландской лиге квиддича. Это были представители, которым предстояло сегодня оценивать потенциал юных талантов. Вскоре начались испытания, когда одного за другим стали вызывать участников. Многие были знакомы Турайсу по многочисленным встречам с ними на тренировках и матчах. Но внимание Турайса было приковано только к капитану Слизерина, который приковывал к себе пристальное внимание гриффиндорца, сидящего рядом с ним. Спустя два часа после начала неспешного процесса Майкл продолжал терпеливо ждать своей очереди, пока всех вызывали в алфавитном порядке по фамилиям. Вдруг над ним пронеслась огромная тень, и на колени что-то упало. Подняв голову, Турайс увидел улетающую сову, которая благополучно отправилась в обратный путь. Опустив взгляд, Турайс заметил, что это был сложенный лист пергамента без конверта и ленты. Развернув его, он увидел незнакомые каракули, написанные, казалось, без привычной тщательности, к которой привык отправитель. Дорогой мистер Блэк, Я надеюсь, что это письмо застало Вас в добром здравии. Возможно, вы уже узнали новость о том, что я стал председателем Ассоциации зельеваров. Вступив в должность на прошлой неделе, я начал просматривать все заявки, находящиеся на рассмотрении Комитета, и заметил, что при предыдущем председателе заявка на Волчье противоядие была отложена на неопределенный срок. Я немедленно приказал Комитету возобновить работу над этим вопросом. Однако у нас возникло несколько вопросов, которые мы хотели бы, чтобы вы прояснили. Чтобы ускорить этот процесс, я хотел бы поспособствовать вашему участию, назначив встречу с вами в «Кабаньей голове» в полдень в воскресенье, 31 января. Прошу прощения за столь позднее уведомление, поскольку я только сейчас узнал о том, что сегодня проходит посещение Хогсмида, и личная встреча была бы значительно проще для обеих сторон. Будет совершенно понятно, если вы не сможете принять участие. Однако я искренне надеюсь, что вы сможете присутствовать, поскольку мы оба преследуем общую цель — одобрить ваше грандиозное изобретение на благо общества. Окно возможностей ограничено, и было бы неразумно медлить, поскольку политические ветры могут смениться неблагоприятным образом. Мы должны воспользоваться этим шансом, пока не потеряли его. Гарольд Минчум. Почему это письмо пришло в самый неподходящий момент? И почему Минчум захотел поговорить с ним, а не с Дамоклом? И, наконец, почему встреча состоялась именно в «Кабаньей голове»? Но Минчум был прав. Они должны воспользоваться своей политической удачей, пока она есть. Пока Турайс взвешивал варианты, остаться ему или уйти, Кайден через плечо взглянул на письмо и сказал: — Встреча меньше чем через час! Турайс, тебе лучше идти прямо сейчас. — Но… — Турайс стал искать причину, чтобы возразить. 'Я крайне обеспокоен тем, что студент-любитель может предвидеть возможную смерть студента и это не дает мне покоя'. Это оправдание звучало странно даже в его собственном сознании. — Но что? — спросил Кайден. — Все это просто скукотища. Теперь я понимаю, почему никто не хочет приходить. Майкл не будет возражать, если у тебя есть важные дела. — Я… — Турайс посмотрел на Кайдена и Майкла. — Я… хорошо, пожалуйста, держи меня в курсе. — Конечно, — улыбнулся Кайден. Турайс покинул квиддичное поле с противоречивыми мыслями. Но ничего страшного не произойдет. Конечно. Просто надо было побыстрее закончить свои дела.***
— Постарайтесь сегодня вернуться вовремя, — язвительно сказала МакГонагалл, когда Турайс проходил мимо школьных ворот. — Я учту это, профессор, — вежливо ответил Турайс, спускаясь по извилистой тропинке Хогсмида. Пользуясь тем же путем, что и Кэтрин, он добрался до Кабаньей головы за рекордное время, никого не встретив. Трактир «Кабанья голова» был небольшим и ветхим строением с почти непросматриваемыми от пыли окнами и гниющими половицами, покрытыми толстым слоем плесени и опилок. В воздухе стоял резкий и стойкий запах мочи, смешанной с рвотой. Однако Турайс не был уверен, что ему стоит приписывать эту проблему горе санитарных проблем бара, поскольку запах исчез, как только он вошел в помещение. Осмотревшись, Турайс заметил несколько интересных персонажей, расположившихся по всему бару. Он был уверен, что два силуэта в темном углу — это два вампира, с любопытством разглядывающие его. — Что ты здесь делаешь, мальчик? — раздался жесткий, грубый голос. Повернувшись, Турайс увидел голубые глаза Дамблдора, смотревшие на него, но потом понял, что этот крупный бородатый мужчина на самом деле Аберфорт. — Я здесь, чтобы встретиться кое с кем. Аберфорт фыркнул: — Тогда тебе лучше не встречаться с ним. Уходи, я не буду тебя обслуживать. — У вас есть безалкогольные напитки, — запротестовал Турайс. — Я буду березовый сок… Аберфорт развернулся и загородил собой пространство Турайса, заставив его сделать небольшой шаг назад. Мужчина мрачно сказал: — Ты слышал, что я сказал? Тебе здесь не место. Когда он направился к бару, Турайс с вызовом спросил: — Это потому, что я Блэк? — Рад слышать, что ты знаешь свое имя, парень. Дверь прямо за тобой. — Ну, я остаюсь здесь, потому что у меня действительно есть законное дело, — сказал Турайс, устраиваясь в одном из кресел у окна. — И вы принесете мне березовый сок, если сочтете нужным. Аберфорт молча уставился на него, но Турайс обратил внимание на унылый пейзаж за окном. В отличие от чистого, ухоженного торгового района, Турайс смотрел на мрачную часть города, где заброшенные склады стояли призрачно, без единого жильца или прохожего. Даже снег казался грязным — его пачкали коричневые и черные пятна переворачивающейся грязи под ним. Мягкий стук стекла о стол вернул внимание Турайса в бар, и он увидел, как Аберфорт уходит, поставив на стол напиток. Он сделал глоток и почувствовал нотку сладости в жидкости, продолжая ждать прибытия Гарольда Минчума. Однако полдень скоро наступил, и Турайс остался с пустым бокалом и желудком. — С тебя два сикля, — сказал Аберфорт, когда он подошел, чтобы забрать стакан и наполовину вытереть стол своей грязной тряпкой. Жестом указав на пустой табурет, он спросил: — А где тот, кого ждешь? — Не уверен. — Кто бы это ни был, я бы посоветовал тебе не встречаться с ним, — хмыкнул Аберфорт. — И прежде чем ты спросишь, почему я лезу в твои дела, скажу, что ты хороший парень, и я не думаю, что тебе стоит подвергать себя опасности без необходимости. Здесь много странных людей. — Да-а-а, здесь мно-о-ого странных людей, — громко ответил кто-то позади них. Обернувшись, они увидели мужчину с грязными седыми волосами, одиноко сидящего у барной стойки. Его глаза были расфокусированы, и он неловко выпил последний глоток виски. Жидкость стекала по его неухоженной бороде и капала на стол, где стояло полдюжины таких же стаканов. Он громко рыгнул и вытер рот рваными рукавами мантии. Пытаясь встать с барного стула, он чуть не упал на пол, но успел опереться на стойку. Затем, спотыкаясь, он стал пробираться к ним. — Что такой красавчик, как ты, здесь делает… Но не успел он сделать и шага, как Аберфорт схватил его за воротник. Мужчина повернулся лицом к Аберфорту и бесполезно забил руками по его руке. Заметив отсутствие прогресса, мужчина произнес невнятно: — Отпумен. — Не мешайте другим клиентам, — прошелестел голос Аберфорта. — Ты мне не хозяин! Аберфорт приподнял маленького человечка, и только пальцы его ног слегка дотягивались до пола: — Тебе здесь больше не рады, если ты не хочешь попробовать этот кулак. — Бармен угрожающе поднял кулак перед лицом собеседника. Мужчина отмахнулся от кулака и замахал рукой, что-то бормоча. Аберфорт отпустил его, и тот, спотыкаясь, направился к выходу, задев по пути несколько столиков и опрокинув несколько пустых бутылок. Одна из бутылок скатилась со стола и разбилась вдребезги, когда за ним закрылась дверь. Аберфорт повернулся, чтобы посмотреть на Турайса, но его встретила невозмутимая реакция Турайса. — Я бы хотел выпить еще, — сказал Турайс, кладя на стол монеты. Аберфорт со вздохом взял их. — Кого именно ты ждешь? — спросил бармен, когда вернулся. — Мистера Гарольда Минчума, одного из избранных представителей в Визенгамоте. — А, бывший аврор. Он уже был здесь однажды несколько недель назад. Но почему он попросил встретиться с вами здесь… — подтвердил Аберфорт, прищурив глаза и сосредоточившись на чем-то за окном. — Подожди-ка, это не он? Турайс посмотрел туда, куда указывал мужчина, и, конечно же, узнал слабые очертания господина Минчума. Он стоял, сгорбившись, с палочкой в руке, словно преследуя что-то, что вело в сторону от Кабаньей Головы к заброшенным складам. — Да, — сказал Турайс. Он встал и продолжил наблюдать за тем, как человек уходит все дальше и дальше, пока не скрылся за углом. 'Что он делает? ' — задался вопросом Турайс. Повернувшись к Аберфорту, он спросил: — Что там, на заброшенных складах? — Ты сам сказал. Они заброшены. Там только кучка странных людей, которые прячутся там до ночи. Но в последнее время их становится все больше, это не место для тебя или для него. — В последнее время что-то случилось? — Просто все больше людей, которых я раньше не видел, приходят и уходят, — ответил Аберфорт. — И магазины поблизости жаловались на ужасную вонь в некоторые дни. — Что за вонь? — Как в яме с мочой, говорят они. Но я с этим еще не сталкивался. Но они любят жаловаться и все преувеличивать, им виднее. — Яма с мочой… — Турайсу показалось, что это описание было смутно знакомым, и оно будоражило его сознание. Мысли Турайса забегали. Зловоние мочи. Гарольд Минчум. Украденный философский камень. Хогсмид, который находится рядом с Хогвартсом и где жил Дамблдор… Этого не может быть… — Дикий огонь, — вздохнул Турайс. Он повернулся к Аберфорту и сказал: — Извините, мне нужно идти… — Куда ты идешь?! — закричал Аберфорт, когда Турайс выбежал на январский мороз. Турайс вскинул палочку и помчался в ту сторону, где исчез Минчум. Но только он пробежал небольшое расстояние по лабиринту складов, как увидел мальчика, бредущего навстречу. Это был Джонти. — Что ты здесь делаешь, Джонти? Возвращайся в Хогвартс, — жестко сказал Турайс, осматривая окрестности. Там было три группы свежих следов, ведущих дальше вверх по холму, куда Турайс и направлялся. — Турайс, послушай… — взмолился Джонти. — Здесь небезопасно. — Турайс, ты не в курсе… — Возвращайся, сейчас же! — Я ВСЕ ПЕРЕПУТАЛ! — крикнул Джонти и наконец-то привлек внимание Турайса. — Что ты имеешь в виду? — зашипел Турайс. Джонти закрыл глаза и сказал: — Я… я совершил ошибку… — Какую ошибку? — Я… до меня дошли слухи о том, что Уилкинс назначил дату своей свадьбы со Свайр. Поэтому, когда я увидел Поттера, я спросил его об этом… а он просто замолчал и убежал. Уилкинс погнался за ним, и я потерял их из виду… где-то здесь. — Кайден и Майкл здесь?! — в панике закричал Турайс, оглядывая стоящие перед ним заброшенные строения. Минчум. Кайден. Майкл. Видение Джеральда. Смерть. Дикий огонь. Что-то здесь определенно скоро пойдет не так. Турайс поднял голову к небу и подал аврорский сигнал бедствия. Из кончика его палочки вырвалась красная искра и, пробившись сквозь тяжелые тучи, исчезла из виду. Он быстро повернулся к Джонти и сказал: — Отправляйся в Кабанью голову и оставайся там. — А как же ты? — спросил Джонти, когда Турайс побежал вперед. — Со мной все будет в порядке! — крикнул он. Наложив заклинание отслеживания, он определил, что следы действительно оставлены взрослым и двумя подростками, совпадая с профилем Минчума, Кайдена и Майкла. Он добрался до вершины склона. Там он почувствовал все более сильный запах серы. Следуя за ним, он осторожно шел, пока не укрылся за соседним строением и не выглянул в крошечный дворик, заросший замерзшими сорняками и уложеный кирпичной плиткой. Никого не было видно, но три пары следов расходились в разные стороны. Один из них упирался в фасад большого многоэтажного здания. Красная краска потускнела и облупилась, обнажив деревянные доски. На вертикальных поверхностях виднелись бурые сорняки и лианы, плотно прижавшиеся друг к другу и забившиеся во все щели. Две другие группы следов свернули в сторону и исчезли за этим строением. Запах был все еще слабым, но гораздо более ощутимым, чем раньше. И исходил он прямо из здания. — Не двигаться! — раздался вдруг изнутри голос Минчума. Затем раздались приглушенные крики, сопровождаемые треском и ударами. Вспышки красного и зеленого света озарили темное помещение, после чего все снова погрузилось в тишину. Приготовив палочку, Турайс уже собирался подойти ближе, как услышал сзади шаги. Обернувшись, он остановил кончик своей палочки в дюйме от горла Карлуса. За ним следовали еще четверо авроров. — Турайс, — зашипел Карлус, когда Турайс убрал палочку. — Что ты здесь делаешь? — Я… Я… — Турайс знал, что раскрытие его знаний о Диком огне вызовет лишь подозрения: -… Я услышал внутри голос господина Минчума. Думаю, он в опасности! И тут он вспомнил, что Кайден и Майкл тоже где-то здесь. — Кайден! — быстро сказал Турайс, когда глаза Карлуса вспыхнули беспокойством, но потом снова стали спокойными. — Кайден и Майкл тоже где-то здесь. — Оставайся на месте, — твердо сказал Карлус, после чего направил свою команду вперед и подошел к зданию. Турайс наблюдал за ними со своей позиции, готовясь также вступить в бой, если что-то произойдет. Осторожно, скрываясь от возможной прямой атаки, группа Карлуса приблизилась к строению. Когда до него оставалось несколько метров, раздался громкий взрыв, и в этот момент он увидел, как из разбитых окон мерцает странный зеленый свет. В отличие от предыдущих вспышек, эта была непрерывной и становилась все ярче и ярче. Не успел Турайс среагировать на предупреждающий крик, как весь фасад склада раскололся, и в образовавшихся щелях показался бушующий внутри огненный смерч. Турайс беспомощно наблюдал за тем, как палящий жар устремляется вперед, выбрасывая пламя прямо на их пути, и тут его барабанные перепонки разорвал звук взрыва. Колоссальная сила расширилась и подбросила пятерых авроров в воздух, а затем и его самого свалила с ног. Свет и тепло омыли его фигуру в воздухе, а мир погрузился в тишину. Он ожидал, что его охватит жгучая боль, что воздух вырвется из его лёгких, что жар сожжёт его, что отчаяние поглотит его. Но чувства противоречили его ощущениям. Открыв глаза, Турайс вперился взглядом в огненную полосу пламени, которая приближалась к нему, словно воздух превратился в вязкий сироп. Жар еще сохранялся, но он продвигался с безумно медленной скоростью. Он даже мог наблюдать, как крошечные хлопья янтаря и пепла распадаются по частям от миллионов кусочков обугленного дерева. Пятеро авроров перед ним висели в воздухе, как неподвижные статуэтки, в нескольких дюймах от очага пламени. Конструкция перед ним все еще сохраняла свои очертания благодаря тысячам кристаллизованных осколков, скрепленных вместе в адском пламени, ожидающем своего часа. Он посмотрел вниз и понял, что все еще находится в воздухе. Он попытался повернуть голову, чтобы посмотреть, где находится Карлус, но понял, что голова поворачивается только на доли миллиметров, словно реагируя на его команду самым вялым образом. Словно весь мир растягивал это единственное, чудовищное мгновение на миллион минут. Такого он еще никогда не испытывал. Но у него не было времени размышлять над этой загадкой. Турайс поднял руку с палочкой вверх и приготовился произнести заклинание, но увидел, как его рука медленно движется по воздуху, словно он сам был зрителем своих действий. Он заставил ее двигаться быстрее, но она, как и все вокруг, казалось, двигалась леденящим душу темпом. И вдруг весь мир бросился ему навстречу, когда он, пользуясь вновь обретенной свободой, произнес заклинание. — АРРЕСТО МОМЕНТУМ! Он тут же почувствовал, как миллионы обломков, пламени и воздуха врываются в его магию, пытаясь пробить, сжечь и взорвать его защиту. Тело Турайса кричало в агонии, вены горели в знак протеста, а он усилием воли сдерживал взрывную силу, в то время как обломки медленно теряли темп, пробивая его неприступную стену защиты… Он смутно видел, как авроры оттаскивают своих раненых товарищей от опасности, которая только приостановилась после его вмешательства. По мере того как его силы убывали, огненный фронт начал неуклонно продвигаться вперед. А вместе с ним постепенно усиливался и жар. 'Еще немного…' Он слышал приглушенные крики авроров, которые отчаянно пытались сдержать пламя, сплетая щитовые чары. Турайс закрыл глаза и схватился за палочку двумя руками, пытаясь собрать последние силы. Он чувствовал, как тускнеет свет, как холодеет воздух… 'Еще немного…' Раздался истошный вопль. — КАЙДЕН! 'Еще…'
