Шао Кан против

— Ебучее солнце! — простонала Синдел. — Блядь… — Чё стало? Шао Кан напрягся: Синдел взвинчена после вчерашней попойки на их свадьбе. Лучи солнца, которое взошло 20 минут назад, били ей в лицо. Синделюхе казалось с бодуна, что её шарашит ебучим разрядом Рейдена в 100 миллионов вольт нахуй. — Скажи честно: сколько ты выжрала, ёб твою мать? — Спроси чё-нить попроще, сукан! Мне плохо! Дай рассола, чё ль… — Откуда у нас рассол, ты ёбнулась? Синдел вскрикнула! — Э, э, полегче, сучка, мы так не договаривались! — Шао Кан повернул её голову в сторону. — Крякни чайкой в вазу, нехуй на меня голос повышать! С улицы столицы Внешнего мира доносился утихающий гвалт. Весь город бухал напропалую всю ночь. Пьяные внешнемирцы только начинали разбредаться по домам-общагам. Синдел потянулась к лицу Шао Кана, но её длань была перехвачена когтистой ручищей Ымператора. — Сорян, мой ненаглядный козёл, — извинилась Ымператрица. Шао Кан погрозил ей пальцем: — Смари, бля, в другой раз я хуй тебе дам, моя пиздоглазая Сара… блять!.. сероглазая пизда. — У него слегка заплетался язык. — Сними свой ебучий шлем. — Ага, — он снял его. — Ну как? Тебе нра? — О блять, ты сексуален… Можно тебя грузануть одной просьбой? — Еби кулём, — позволил Шао Кан. — Бля, ну ты снимай его хоть при мне! — Хорошо, моя сучка. — О, это самое малое, что ты можешь сделать. — Ты опять? У тебя пиздочёс? Вставай, блядь, развалилась тут, уже полшестого, солнце встало. Нас ждут великие тела, — подколол он её. — Моя бабка меня ваще в четыре утра будила. — Правильно! Ибо нехуй! Она была порядочной матроной. — Зато ты меня распустил. — Хватит! — Шао Кан двинул по спинке кровати так, что раздалось ужасающее «крак!», и доска резко зашаталась. Шатаясь от хронического недосыпа, Синделюшка встала. Она была смазлива, сексуальна и очень ебабельна. Большие сиськи — размера 3,5 — колыхнулись. Только теперь Шао Кан обратил внимание, что Синдел потеряла немного крови. — Бля, я целка, а ты мне не верил! — Она надулась. — Я проверял. — Проверяла ебучий. Чё-т там себе дунул и внушил. Чё ты курил? — А то ты не знаешь. Летете… — А, эту хуйню… Я думала, мухоморы. — Иди нахуй! Я это говно никогда не долбил. — Кста, моя деффстфенность, — Синделка сделала губы «пю», — могла быть похерена Джерродом. — Джеррод — лох, а лох — это судьба, — ответил Ымператор. — Ну ладно, ладно, хочешь, в качестве экскюза я в рот возьму? М? Ты меня нэ кохаешь? — Кохаю, моя курвочка. Шао Кан не торопился вставать. Пока он думал о том, как охуенно рвать целку молодой бабе, Синдел уже сходила просраться. Она вошла, благоухая освежителем воздуха с ароматами магнолии и при полном секси-параде. — Пошли похаваем? Шао Кан согласился: — Ну, давай. Минуту, и я готов. Ымператор быстро натянул на себя первое попавшееся. Он был готов, но тут Синдел взвыла от тоски. — Чё за… — Помоги мне выбрать нужную цацку. — Чё? — Тебе повторить?! — Ты чё быкуешь, сука, э? — Так! Всё блять! Я готова! Я тебе нра? — Бля, у меня встал! — Я вся потекла… — Пошли похаваем во дворе. — Да, сука, да! — взревела Синдел. Нажравшись фруктов в саду, да так, что у Ымператрицы взбурлило, парочка решила прогуляться. — Ой, чё-то я не хочу, — Шао Кан внезапно потерял весь свой кураж, — шевели батонами, а я пока посижу. Еле дождавшись, пока Синдел уйдёт, Шао Кан, не выдержал. Он соскочил со стула и принялся срать под глицинией… Минут через 10 Синделюшка вернулась словно под кайфом, Шао Кан уже оправился. — Ну как, кончила? — А… — как от боли, выдавила Синдел, будто ей сломали ребро. — Прям легче стало, башка болела, сейчас вроде нет… Ой, бля!!! — Чё с тобой? — Ты чё сделал, усос хуев?! — Чё?! — Шао Кан не догонял — или делал видуху, чё не втыкает. — Ты. С хуя. Насрал. Под мою. Любимую. Глицинию! — завелась Синдел. — Ты, сука, урою! — Это не я. — Думаешь, не знаю?! Бабка и матушка мне рассказывали, ты тот ещё изврат! — Ну и хуйню гнали! Это не я. — Шао, ебать, это ты сделал, я знаю! — У тебя недоёб? Пошли поебёмся! — Но сначала ты сожрёшь своё гавно!!! — пробасила Синдел. — Бля, Синделюха, ты не просто шлюха, ты тоже ещё та извращенка! Пошли потрахаемся! — Ну, пошли. А как же говно, Шао? — Пошли, пошли, моя разъёба. Через час, выебанная в рот и в пизду, удовлетворённая, с охуевшими от десяти оргазмов, как у ревенанта, глазами, Синдел поплыла. Они сели на кресла под дубом, и Синделочку понесло: — Шао, я хочу детей от тебя… — Ды-а?! — Его тоже развезло. — Шао, я хочу перестать пить эту зелёную хуйню, которая не даёт мне залететь. Вспомни: мы тыщи раз еблись без гондона… — Okay, — деланно, понтово произнёс он, — как хочь. Я тебя люблю-еблю. — Пидорас, — ткнула его Синдел, — только это тебе и надо. Я от тебя тоже теку вся… А дерево пусть жрёт говно — пышнее будет, роза — дочь навоза! — Точно ёбнулась. Глициния, мать её хуй. — Эдения блять… — Синдел осеклась. — Нахуй Эдению! — Да! Я здесь живу. — Ну и молодец, — Шао Кан удовлетворённо рыгал, — от ток номер на заборе забыла написать. — А тут идёт снег? — Чё? — Так, понятно, мыши, прибитые гвоздями к полу, в этом ты весь. — Иди нахуй. — О бля, гавгавцы заговорили. — Чё? — Хуй в очо. Не горячо? Тебя отстрапонить? Тупишь много. Чё ты заладил: «чё», «чё»… Ни ёлки, ни снега, как ты Санта Клауса ждал? — А чё, его ждать надо? — Вот ты пидорас, Шао, в натуре… Ничё не видел, ничё не знаешь. Какого хуя я за тя замуж вышла… Ладно, вали по делам, решала. — Тормози, да! На площади поставят статую Онаги. Приходи подрочить, — Шао Кан заметил, как Синдел ласкает свой клитор, бабе не терпелось, мозг требовал дозы, пизда чесалась. — Да, и ещё: давай построим своё море кайфа! — Чё? — Э, чайник! — Она постучала по шлему, он забрякал, как дырявый чайник. — Сними ты эту хуйнищу, когда с тобой базарят, уё! — А? — Хуй на!!! — пробасила Синдел. — Где мы бассейн забабахаем, я спрашиваю! — На пустыре. — Нашёл место, ладно, хуй с тобой, Канище-суканище, будь по-твоему. К вечеру, закончив дела, Шао Кан отправился бухнуть свежего пиффка, как он говорил. Синделюха носилась, как угорелая шлюха, преображая будущее место для заменителя джакузи. — Опа, джакузи для тёти Кузи, — пьяный в жопу Кан был навеселе. — По пиффку? — Он протянул ей бокал свежего пива, Синдел осушила его единым махом и занюхала только что сорванный с дерева абрикос. — Уай, бллляяядь!!! — Плод исчез в её рту почти моментально, глоток, отрыжка, глаза Синдел завращались в разные стороны. — Как хорошо, сука!!! — Чё, мозги получили дозу? Растеклась. Пошли хапанём, и на боковую. Через полчаса, сытые, они лежали под одеялом. — Не рано спать? — Нормальнёк! — икнул Шао Кан. — Как, поишачила? Всё супер? — Ага, — она кивнула, — слушай. — Ну… Синдел самозабвенно стала описывать проделанное, подрачивая клитор и пробуя свой сок любви… — Я хочу тебя, — прервал он её. Он полез к ней, постепенно Синдел замолкала. Не выдержав, она повалила его и оседлала… Натрахавшись, они заснули…