Изъедающая тревога

— Шинсо, у меня есть то, что я очень хотел бы рассказать тебе. Но я не могу. Я дал слово, что никто об этом не узнает. Это не моя тайна, я не могу о ней рассказать. Но я бы очень хотел. Мы близки так долго, я бы хотел, чтобы ты узнал, что мои слова о том, что я тебя понимаю, не пустые, что у меня есть для этого веская причина.       Шинсо смотрит спокойно, чуть хмурясь в непонимании, потирая уставшие глаза. Он почти уснул, но Деку, который минуту назад тихо лежал рядом, переплетя с ним ноги, неожиданно начал бубнеть. Быстро, неразборчиво, хотя молчал до этого очень долго. Нетипичное поведение. От такого обилия информации в висках застучало. Слишком много всего на сонную голову. Вздыхает и садится, удобнее устраиваясь на узкой постели. Разговор может затянуться. — С чего ты начал этот разговор? — У меня плохое предчувствие о будущем. Нет, конечно, моя причуда не позволяет видеть будущее, хотя это было бы очень удобно и значительно облегчило бы жизнь… Но я не о том! Ощущение того, что спокойные деньки скоро закончатся. Я не знаю почему, но я чувствую это. Мне от этого не по себе. — Похоже на паранойю после всего того дерьма, что произошло за год. На вас и злодеи нападали, тебя обвиняли во всём подряд. Ещё и твоя причуда начала эволюционировать, как на дрожжах.       Мидория вздохнул и постарался улыбнуться, но эта улыбка дрожащая, неуверенная, пускай и остаётся такой же светлой, но через неё сквозит страх. Шинсо уже научился различать его эмоции. Это не так сложно. Он читается легко, наедине напоминает приоткрытый на школьной парте личный дневник. Провокационно просто. Но почему-то иногда словно весь текст написан неразборчивым сумбурным почерком. Шинсо искренне не понимает, что его беспокоит. Смотрит на обеспокоенное лицо, отведённый взгляд, нервно сжатые простыни. Тайны. Слишком много тайн. — Быть героем в вашем А-1 классе как-то слишком геморрно. — А?       И вмиг зелёные глаза заволакивает дымом бессознательности. Шинсо ложится обратно на подушку, подцепив край одеяла и уложив его поближе, и раскрывает объятия. Он мало что может сделать в такой ситуации. Заставить рассказать не может ни сам, ни с помощью способности. Не может снять этот груз с плеч. Всё, что он может сделать, — неловко подставить плечо. Ему обычно не доверяют секретов. Не тот человек, кому можно довериться. Способность злодейская, что он делает в академии — загадка для большинства. Он хочет стать лучшим из героев. Но сейчас никак не может помочь тому, кто нуждается в этой помощи. — Ложись ко мне.       Мидория послушно лёг в раскрытые руки, укладывая голову рядом с чужой. Так близко, что ощущается чужое мерное дыхание. Смотрит на ставшее мертво-спокойным лицо и чувствует неприятно жгущую желудок нервозность. Деку заразен ей. Его эмоции все такие. Он верит — все верят. Он уверен — все уверены. И в другом спектре это тоже работает. Кто из них ещё больший манипулятор. Шинсо сбрасывает концентрацию постепенно, приобнимая чужое тело которое резко вздрогнуло на снятый контроль. — А? Шинсо, я бы и так лёг. — Начнёшь задавать слишком много вопросов, как обычно. Так проще. — Но… — Расслабься, Мидория. Я ничем больше помочь не могу, кроме этого. Я знаю, мне секреты не рассказывают, но всё же. — Неправда! Я бы всё рассказал, если бы мог! Я никому не могу рассказать, я обещал. Но тебе я больше всех хочу рассказать. Я не говорю не потому, что не хочу, а потому, что не могу. Я доверяю тебе, — вздыхает тяжело, чувствуя покалывающую боль в затылке. — Я однажды тебе расскажу, обещаю. Как только появится шанс — расскажу. Всё расскажу. От начала и до конца! Верь мне!       Смотрит в глаза, решительно хмуря брови. Держит за руку крепко, уверенно. В каждом действии голая правда, решимость, оголённые искренние чувства. Наивно. Глупо. Но почему-то от этого доверия в груди что-то болит, рвётся, переворачивается и разрастается заново. Закаменелую почву решили перекопать. Это не получится с первого раза. Но Мидория — это родниковая вода, солнце и лопата. Сам подготавливает почву, сам меняет, вносит новое. Светит ярким солнцем и заставляет прорастать что-то внутри. От него не избавишься. Даже если вырвать то, что он так нагло садит в чужие души, в очередной раз сунув нос туда, куда не просили, посадит вновь, даже не обидевшись. А ещё временами такой же прямой, как древко лопаты, и бьёт не хуже неё по лицу в битве и словесно. — Верю я тебе, верю, не переживай так сильно об этом. — Но! — Я уже давно понял, какой ты человек. Ты слов на ветер не бросаешь, так что я просто подожду. — Спасибо! Прости, что не говорю сейчас, лишь обещаю, что-то не договариваю. — Боже, всё хорошо, тебе надо учиться выдыхать и забивать. Опять под контроль тебя взять? — Нет!       Шинсо усмехнулся и встрепал зелёные волосы, аккуратно пригладив их у лица, убирая подальше от глаз. Спать хотелось неимоверно. Зевок вышел против воли, выдавая своего владельца. Наверное, это выглядит не особо уважительно, но Мидория лишь улыбается и мягко почесывает за ухом, усугубляя сонливость. Шинсо подставляется слегка, прикрывая глаза. Мидория сотню раз может состроить уверенное лицо, будто всё хорошо. Но видно, что всё не хорошо. Молча ждёт, борясь со сном, пока юноша созреет. Но минута тянется за минутой, придавливая к мягкой постели, удобной подушке и чужому теплому телу. Уже на грани сна слышны слова. — Если со мной что-то случится. Если я буду не в порядке. Если что-то пойдёт не так. Если я потеряю контроль, себя, оттолкну всех друзей и тебя. Если это случится, то у меня в комнате, в тумбочке около кровати в потайном отсеке под нижним ящиком, есть дневник. Там все мои секреты, всё, что я скрываю, боюсь или не могу рассказать. Там есть всё! Возьми его, прочти. Он будет твоим. Можешь читать всё!       От этих слов тело пробил озноб. Нехорошее предчувствие неприятными личинками начало сжирать желудок. Всё же было хорошо ещё десять минут назад. Тихо себе лежали, ничего не предвещало. Теперь тревога начала биться внутри черепной коробки, как будильник в каникулы. Открывает глаза и смотрит на Деку с недовольством. — Ты слишком много думаешь, Мидория. Постарайся сделать так, чтобы ничего из того, что ты сказал, не случилось. Ты обещал рассказать мне, а не всучить личный дневник и исчезнут. Ты же у нас слово держишь, герой. Герои должны всегда выполнять обещания, не забывай об этом. — Я говорю на всякий случай, я не то чтобы собирался… — Не нужно на всякий случай. Будь в порядке, а не рискуй своей жизнью зазря. Пообещай мне лучше это, а не бубни что-то о том, что собираешься умереть. — Я постараюсь… — мгновенно исправляется, когда ловит недовольный хмурый Шинсо, которого этот ответ не удовлетворил. — Я обещаю! Честно! — Вот и хорошо. А теперь ложись. Тебе надо отдохнуть, а то скоро голова взорвётся. А ты мне ещё не доказал, что ты хороший герой. — Я обязательно докажу, что я достоин быть здесь! Обязательно! Я больше не заставлю людей переживать о себе. — Чш, вот и славно. А теперь не шуми, разбудишь всех. — Прости! — укладывает удобнее на подушке, прижимаясь не особо близко, потому что Шинсо не любил, когда его личное пространство нарушали в край. Нужна минимальная дистанция. — Но, раз мы начали говорить… — Что-то ещё? — вздыхает устало, но всё ещё терпеливо, сдерживаясь из последних сил, что было вполне заметно. — Эм, ну, я считаю, что из тебя выйдет великолепный герой. Знаешь, я уверен, что ты войдёшь в десятку лучших. И у тебя суперская способность, уверен, произойди что и ты сможешь спасти всех, как спас меня.       Шинсо удивленно смотрел на Мидорию, который улыбался так искренне, говоря это. Потому что правда верил. Потому что для него это было правдой. Ему такого почти никогда не говорили. Злодейская способность. Лишь несколько человек в его жизни сказали ему, что это не так. И каждый раз по сердцу битым стеклом. Больно и вместе с тем слишком хорошо. Постепенно вытаскивают на свет и заставляют перестать щурить глаза от его яркости. Он — герой. То, что ему постепенно прививают. — Хватит говорить. Я и без тебя знаю. Я стану героем. Я стану героем, который будет нужен и полезен не меньше вашего. — Я знаю. Поэтому знаю, что у тебя всё получится.       Сонно, но твердо. Улыбается устало, правда искренне, прижимаясь чуть ближе. Засыпает так быстро. Несколько сонных морганий и глаза закрываются. Шинсо притягивает ближе к себе, позволяя переплести ноги и руки. Жарко. Не совсем удобно. Под пальцами свежие шрамы на руках. А в чужой груди тревога, которая разгоняет кровь чуть быстрее нужного. Сегодня можно сделать исключение. Сегодня можно донельзя близко, тесно, плотно, в попытках забыть этот страшный разговор. Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо. Ведь они все — просто дети, которые станут про-героями в будущем. У них впереди целая жизнь, ещё два года в ЮЭЙ под наблюдением и наставлением учителей. Время стать лучше, сильнее, проявить себя в полной мере. Перевестись, полюбить, подружиться. У них впереди счастливое мирное будущее!

Верно?