Возьми то, что принадлежит тебе

Ты и я сделаны из пламени. Нам всегда было суждено гореть вместе.

Полумрак. Близость и терпкий запах крепкого мужского тела сводят ее с ума. Так сладко и мучительно-опьяняюще. Из головы испаряются все мысли, теперь она без рода, без имени, знает лишь то, что принадлежит ему, а он ей. Променять бы всю остальную жизнь на эти мгновения. Личные границы давно стерты. Хочется больше, еще больше, сполна узнать, что значит настоящее наслаждение. Он учил ее кататься на Сиракс, разбираться в чистоте драгоценных камней, привезенных из дальних регионов, делился историями из путешествий, сражений, турниров. Да и не припомнить, сколько всего рассказал и показал. Он хороший учитель. Но девочка выросла, пришло время делиться знаниями в чем-то более зрелом и интимном. Здесь и сейчас. Она создана для его объятий и ласк. Ее тело и душа кричат об этом. Союз двух таких страстных и похожих по духу людей уготован судьбой. Рейнира судорожно комкает на его груди рубашку, ощущая через тонкую ткань жар кожи. Он близко, так томительно близко. Она встает на цыпочки, обхватывает широкие плечи руками и настойчиво тянется к его губам. Ей нужен этот поцелуй, сейчас, немедленно. — Возьми то, что принадлежит тебе, — шепотом молит она. Под натиском ее настойчивых рук он, наконец-то, делает шаг навстречу и наклоняется к ее лицу. Она чувствует его желание. Такое же как и ее, дикое, необузданное. Им не нужны слова, чтобы понимать друг друга, их цель в это мгновение едина и ясна. Но вдруг его руки обхватывают ее запястья, он секунду колеблется, а потом аккуратно, но настойчиво отстраняет от себя и делает шаг назад: — Tubī daor, — произносит тихий голос на валирийском, полный печали, — kesir gīmī.. Ей едва удается разобрать смысл слов — разум затуманен, да и не хочется мириться со значением. А потом он отпускает ее запястья и исчезает в темноте. Она в отчаянии выкрикивает его имя, но звук лишь отскакивает от стен и растворяется в пустоте. Его уже нет. Рейнира просыпается в холодной одинокой постели. Она сворачивается клубочком и бесшумно плачет, пока слез больше не остается.

***

В центре зала щедро накрытый праздничный стол, который ломится от изысканных яств и напитков, привезенных из разных уголков Семи Королевств. Рейнира сидит во главе стола с отцом и женихом, и сама чувствует себя поданным гостям блюдом, к которому все хотят протянуть свои мерзкие ручонки и обглодать до косточек. Да, все эти лизоблюды точно хотят ее погибели. Не дождутся, не с той связались. Рейнира делает глубокий вдох, ощущая как спицы корсета давят на ребра, выдыхает, и снова натягивает на лицо приветливую улыбку. Скулы от напряжения начинают побаливать, а в висках все сильнее стучит пульс. Встреча гостей затягивается уже ни на один час, а этой ночью, как назло, совсем не удалось сомкнуть глаз. Хотя теперь бессонница кажется отрадой, ведь последние недели, как только удается погрузиться в недолгий сон, там ей является мужчина, которого пообещала себе ненавидеть до конца жизни. Принц с серебряными волосами, холодным сердцем и порочной душой. Ее драконье проклятие. Хочется подливать вина в бокал куда чаще, чем позволяют приличия, но из-за цепкого взгляда отца и постоянного внимания гостей приходиться откинуть эту идею. Сегодня день ее свадьбы. Как долгое время единственная дочь короля она никогда не рассчитывала на брачный союз по любви и собственному выбору, и все же где-то в глубине души надеялась, что мечты станут реальностью. Она — дракон. Страстный, свободный, никому не подчиняющийся. Но после объявления ее наследницей на плечах лежат совсем другого масштаба обязательства. Кому теперь сдались ее желания, кроме нее самой? — От дома Ланнистеров — лорд Джейсон Ланнистер! Хранитель Запада и лорд утеса Кастерли! — Рейнира резко вздрагивает, вырываясь из раздумий. Объявленный лорд приближается к их столу и она, не удержавшись, закатывает глаза. Ланнистеры. Высокомерные и самолюбивые, она на дух не переносит Джейсона даже по одиночке, а ведь у него есть совершенно идентичный не только по внешности, но и невыносимому характеру брат-близнец. — Поздравляю, ваша Милость. Вы выбрали принцессе достойного жениха, — в поклоне заявляет Джейсон королю и одаривает Рейниру лукавым взглядом. Конечно, он так не думает, самым достойным женихом на всем белом свете он беспрекословно считает себя самого. Стереть бы с зазнавшегося петуха раз и навсегда это самодовольное выражение лица. — Благодарю, лорд Джейсон. О лучшем муже, чем сир Лейнор, можно только мечтать, — отвечает Рейнира с все той же искусственно натянутой улыбкой. «Dracarys», — мстительно произносит она про себя, представляя как зал и всех этих знатных господ охватывает пламя дракона, как они кричат и морщатся от ужаса и боли, молят о пощаде, но через какие-то считанные секунды превращаются в застывшие в искореженных позах угли. Эта яркая фантазия чуть приободряет. Как только Ланнистер заканчивает заранее заготовленную поздравительно-унылую речь, которую она, пребывая в своих садистских мечтах, практически полностью пропускает мимо ушей, — и, наконец-то, спускается со ступенек к общим столам, Рейнира со скучающим видом переводит взгляд на вход в ожидании нового гостя… и тут сердце пропускает удар. Деймон. Его губы кривятся в подобии улыбки, но та не достигает глаз. Он неспешной ленивой походкой направляется к их столу, явно наслаждаясь реакцией на свое появление, смакуя внезапно воцарившуются в зале тишину, каждый шепот и косой взгляд в его сторону. Он кажется вполне расслабленным и равнодушным, но Рейнира знает, что на самом деле Деймон таким не бывает: ему плевать, что думают о нем другие, но он всегда собран, внимателен, каждое его движение четко продумано и для любого действия есть повод. «Был ли повод бросить меня в Блошином Конце?», — приходит печальная мысль, но запрещает себе об этом думать. И так уже задавалась этим вопросом тысячу раз, но ответа не нашла. Незваный гость смотрит на Визериса, который молча поднимается из-за стола, потом на Рейниру — его взгляд задерживается на ней и чуть теплеет. Или это только кажется. Проклятье. По ее спине пробегает холодок, ноги немеют. Вот кого точно не хочется видеть на свадьбе, так это дядю. На ее свадьбе с другим мужчиной, не с ним. Она день за днем уговаривает себя отпустить произошедшую между ними скандальную ситуацию, затаенные обиды, и жить дальше. Но пока не выходит.

***

Она не видит, но чувствует, что Деймон за ней наблюдает. Ей не хочется смотреть в его сторону и убеждаться в этом. Рейнира лишь косится на его длинные пальцы, отбивающие такт по столу, и видит пустую тарелку. Он не притрагивается к еде. Сердце отчего-то начинает колотится сильнее, она хватает кувшин с вином и наполняет кубок до краев, а после сразу делает здоровенный глоток, от которого давится, а напиток чуть ли не носом идет. Вот, наверное, кое-кто забавляется от души. Седьмое пекло, какое унижение. — Что ты творишь, — шипит отец, косясь на ее кубок. — Веди себя прилично, не гоже тебе столько пить. — Никто не видит, — угрюмо выдыхает Рейнира, откашлявшись. — Все достаточно пьяны, чтобы не измерять уровень приличия вина в моем кубке. Визерис больше не спорит, но недовольно бубнит что-то под нос и забирает кувшин на свою сторону. Лейнор, наблюдая за этим, с понимаем ей улыбается и получает в ответ теплую, но слегка вымученную улыбку. О, Лейнор. Она вообще не собиралась замуж — ни за кого из этих лордов, которым хотели ее продать, — но если выбирать из зол, то он самое меньшее. Ее будущий муж заговорчески кивает на свой кувшин, что, мол, захочешь, бери еще, и Рейнира не удерживается от веселого смешка. Ее рыцарь, спаситель. Десять минут спустя, чуть расслабившись от вина и шуток Лейнора, она с улыбкой обводит взглядом сидящих за столом гостей, крутит головой правее… и вдруг взгляд останавливается на мужчине, на которого смотреть сегодня категорически себе запретила. Улыбка тускнеет, и Рейнира поджимает губы, закусывая нижнюю. Теперь поздно отводить взгляд, иначе это будет трусливо и унизительно. Деймон знал с самого начала, что она рано или поздно посмотрит на него, это видно по его едва заметной удовлетворенной ухмылке. Он все еще за ней наблюдает; чуть наклоняет набок голову, неспешно делает глоток из кубка и прищуривается. Задает молчаливый вопрос. Рейнира приподнимает бровь и задирает подбородок, отвечает на его взгляд с высокомерным вызовом. «Ответь на свой вопрос сам, дядя. Ведь все всегда было, есть и будет только в твоих руках».

***

Почти все гости танцуют, а остальные едят и пьют, в зале шумно, душно и весело. Теперь и Рейнира в настроении веселиться — выпила достаточно вина, чтобы уйти в кураж. А почему нет? Все же это праздник в ее честь. Сколько можно мучить себя унизительными мыслями, изводить мечтами, которым не суждено сбыться? Нужно жить здесь и сейчас, наслаждаться танцами с женихом, с весьма симпатичным сиром Стронгом, другими гостями, которые рады ей — по крайней мере в эту минуту, — и разделяют ее запал. Она не думает о Деймоне. Не думает, не думает. Не гадает, что он делает и продолжает ли наблюдать за ней. Рейнира кружится в танце, меняя партнера за партнером, и совершенно теряет счет времени.

***

— Извините, сир Стронг, мне нужно поговорить с Рейнирой. Она резко вскидывает голову. Деймон каким-то чудом оказывается возле нее. Внешне он, как и всегда, кажется вполне спокойным, но по глубокой морщинке между бровей и быстро бьющему пульсу на шейной артерии Рейнира понимает, что он раздражен. Это заключение забавляет ее, хочется вывести его из себя более явно, придумать колкую фразу для отказа, но Деймон вдруг крепко хватает ее за руку, едва ли услышав согласие Стронга, и ведет через толпу подальше от посторонних глаз. Ее он не спрашивает. Она никуда с ним не пойдет! Сейчас вырвет руку и пошлет куда подальше прямо среди толпы, пусть знает свое место! Но ноги-предатели сами покорно топают вслед за широкой спиной, позволяя вести себя. Деймон останавливается, когда народ чуть редеет, разворачивается и буквально нависает над ней как чертова гора, нагло вторгаясь в ее личное пространство среди полного гостей зала. Он выше на голову, даже больше, и хоть Рейнире очень хочется сохранить преимущество над ним — где-то там, внизу, с запрокинутой головой, делать это сложновато. Время будто останавливается, а люди вокруг исчезают. Есть только они вдвоём в целом мире. Рядом с ним всегда так. Деймон молчит и просто смотрит на нее, а в глазах все тот же немой вопрос, что и за столом, но теперь в его взгляде есть что-то еще. Тоска? Печаль? Сожаление о чем-то? Бред, Деймон не умеет испытывать ничего подобного. А может он разочарован в ней? От этой мысли по коже пробегает холодок. — Ты этого хочешь? — наконец следует сухой, резкий вопрос. — Не знала, что для тебя важны мои желания, — изгибает она насмешливо бровь и смело встречается с ним взглядом. В ней растет возмущение, которое придает силы противостоять внезапному допросу. Кто знает, что вообще происходит в его дурной голове. — Тебе не нужно все это. Лейнор хороший человек и славный рыцарь. Он наскучит тебе до смерти, — продолжает Деймон. Кажется, что он хочет сказать что-то еще, но делает паузу. «Скука — не самое худшее, что можно найти в браке по расчету». — Кто-то говорил, что брак — лишь политическая сделка, — иронично отвечает Рейнира. — Мой недавно был расторгнут, — внезапно констатирует факт Деймон и подходит еще ближе. Неприлично близко. В голове Рейниры рождаются тысячи мыслей, миллионы колких унизительных фраз, которые заденут его самолюбие. Но все, что вылетает из ее уст, это: — Так возьми меня. — Она произносит вслух то, что думает. Вино тому причина, а может больше нет сил играть с ним в эти подковерные игры, которые ни к чему не приводят. Она не может молчать и сдерживать то, чего так хочет вот уже будто сотни долгих зим. — Разве не это было твоей целью? Я пока не замужем, но время бежит очень быстро. Ты наверняка вооружен. Прорвись через гвардейцев отца, увези меня на Драконий Камень, и сделай своей законной женой. Деймон резко выдыхает, его пальцы обхватывают ее подборок и поднимают выше, взгляд опускается к губам. Если он поцелует ее посреди зала — будет скандал. Как же плевать. Вдруг раздается какой-то шум, гость рядом задевает ее плечом, он огибает ее и куда-то спешит, и Деймон оборачивается. Он смотрит по сторонам, оценивая ситуацию, а вот ей не видно, что присходит, с ее ростом это попросту невозможно, почти все гости выше ее и закрывают обзор. Но не успевает она опомнится, как теплая мужская ладонь хватает ее за руку и умело выводит через толкучку к выходу. Мелькает отстраненная мысль, что в зале что-то случилось, но через секунду та испаряется. Пусть все горит алым драконьим пламенем.

***

— Куда ты меня тащишь? — возмущается Рейнира, опомнившись только с минуту спустя, что послушно позволяет себя вести. Деймон тянет ее за собой все дальше по полутемным коридорам, пока в противоположную от них сторону, на шум из зала, бегут гвардейцы, но те не обращают на беглецов никакого внимания. — Не хочешь сначала мне поведать о своих планах? — Нужно поговорить. Наедине. — Его не терпящий возражений тон не оставляет и намёка на то, чтобы с ним спорить. Ее похититель чуть сбавляет шаг, но продолжает целенаправленно идти вперед и крепко держать за руку. — А меня ты спросить не захотел? — Тишина. — Почему это надо делать именно сейчас? У тебя была гора неотложных дел? Из-за которых ты успел появился только се… Наконец они заворачивают за угол и Деймон резко останавливается, отчего Рейнира чуть в него не врезается. В этой части замка пустынно и тихо, даже шум из зала практически не слышен. — Я внимательно тебя слушаю. — Рейнира упирает руки в бока, пытаясь выглядеть уверенной. На самом деле сердце выпрыгивает из груди с того момента, как дядя оказался рядом, оно бьется в каком-то неведомом томительном предвкушении. Но Деймон опять не торопится отвечать. Он осматривает ее с головы до пят, медленно, тщательно, будто раздевая глазами, и поднимает взор к ее лицу. Криво усмехнувшись, он смотрит на ее прическу. — Ужасно. Отвратительная чопорная безвкусица, — он кивает на ее волосы. — Это гнездо, что тебе соорудили на голове. Рейнира давится воздухом от возмущения. — Это не твое дело. И мне все нравится. На нашей с тобой свадьбе будешь сам мне выбирать прическу, наряды, все что душа пожелает! — шипит она ему в ответ, кипя от злости. Да как он смеет критиковать ее! Заявился как ни в чем ни бывало и строит из себя эксперта мод. Деймон улыбается, скорее даже довольно ухмыляется, ему явно нравится, что он выводит ее из себя. Он поднимает руку, обхватывает ладонью ее лицо и нежно обводит подушечкой большого пальца ее нижнюю губу, от чего в голове Рейниры вдруг испаряются все мысли, а следом за ними и злость. Деймон тихо добавляет: — Тебе больше идут распущенные. — Обязательно учту, — язвит Рейнира, но в голосе нет больше гнева. — Ты об этом… хотел поговорить подальше ото всех? С трудом удается собрать мысли в кучу. Рядом с ним плохо выходит соображать, да помогут ей Боги. — Нет, — следует короткий ответ. Он специально дразнит ее, тянет время. Его чуть шершавый палец перемещается на ее щеку, обводя нежную кожу ласковыми круговыми движениями. — Хочу, чтобы ты рассказала мне, чего действительно хочешь. — И что это изменит? — У Рейниры тоскливо щемит в груди. Да, он может украсть ее, увезти к себе, о, как этого хочется, но времени не так много, да и момент весьма неподходящий. Если бы он тоже этого хотел, то намного раньше все решил. Договорился с отцом — угрозами, обещаниями, обманом. Как угодно, но смог. Это же Деймон, ему любая проблема по плечу. — Многое, — тихо отвечает Деймон. Теперь в его глазах плещется теплота, и та предназначена ей, только ей, и это так греет сердце. Он совсем не кажется отстраненным, это снова ее, родной Деймон. — Мне важно знать, о чем ты мечтаешь. — Нет, ничего не изменит, — грустно и слегка нервно отвечает Рейнира. Деймон все так же спокойно смотрит на нее, и его спокойствие передается ей. Когда она продолжает говорить, голос звучит уже размеренно: — Мои желания и мечты останутся только моими, я смирилась со своей судьбой и ответственностью, возложенной на мои плечи. Ты исчез после нашей последней встречи, бросил беззащитной, полуголой и растерянной — впрочем, я почти свыклась с этим, и не могу каждый раз ждать тебя и гадать, когда ты соизволишь вернуться снова. Дядя. Последнее слово она выговаривает особенно отчетливо, с издевкой. — Я не бросал тебя, — суровым тоном отвечает Деймон, почти до боли обхватывая пальцами ее подбородок и задирая голову вверх, заставляя смотреть себе в глаза. Да, его задевают ее слова. Далеко не каждому удается пошатнуть самообладание Деймона, а может быть, только ей. — Я оставил тебя в борделе, потому что потерял контроль над ситуацией. Ты же знаешь, стало бы только хуже. Но я никогда не хотел навредить тебе. — Хуже? Не хотел навредить? — Рейнира вырывается из его хватки и всплескивает руками. — Что может быть хуже, чем застрять в одиночестве посреди борделя? Ты хоть думал, что могло произойти? Ты… ты раздразнил меня, я хотела большего, я чуть не отдалась сиру Кри… в пекло тебя! Рейнира разворачивается, чтобы уйти. Все, больше невозможно это терпеть. Он не знает, что натворил, понятия не имеет, что теперь каждую ночь снится ей, дразнит, возбуждает, а после исчезает, и так снова и снова, вновь заставляя пережить это чувство брошенности и одиночества. Он не представляет силу ее мучений, но так спокойно об этом рассуждает. Оправдывает себя. С нее хватит. — Стой. — Деймон тут же хватает ее за талию, тянет на себя и прижимает спиной к своей груди. Рейнира начинает отчаянно брыкаться, пытаясь освободится от его хватки, но силы неравны, он удерживает ее одной рукой. — Отпусти меня! Нам не о чем больше разговаривать. Я не хочу слушать твои оправдания, это все бессмысленно. Не хочешь меня, не собираешься забирать на Драконий Камень и жениться, тогда я стану женой Лейнора, нарожаю ему кучу детей, и… — Конечно, а как же, — его голос преисполнен горечью, — обязательно. Он резко разворачивает ее лицом к себе, она даже не успевает опомниться, как он обхватывает ладонью ее затылок. — Я знаю, что заставил тебя страдать, но сам мучаюсь в разы больше, — тихо признается Деймон. — И ты — только моя. И он впивается в ее губы резким, грубым, собственническим поцелуем, шагает навстречу, заставляя отступить, и достаточно сильно впечатывает спиной в стену, но Рейнира уже этого практически не чувствует. У нее перехватывает дыхание, и через несколько мгновений она сдается под его натиском, раскрывает губы и впускает в рот его язык. Его поцелуй не такой как в борделе. Куда глубже, интимнее, он больше не сдерживает себя, но вместо страха Рейнира испытывает восторг. Она встает на носочки и прижимается к нему всем своим трепещущим телом, зарываясь пальцами в волосы на его затылке. — Ты не знаешь силу моих страданий, чтобы сравнивать, — шепчет Рейнира ему в губы, как только они прерываются, чтобы отдышаться. — А еще я не принадлежу тебе. По крайней мере, пока. — Допустим, — хрипло отвечает Деймон. Его светлые глаза темнеют от страсти, зрачки закрывают почти всю радужку. — Но это не навсегда. Кстати, для каждого из этих хлыщей, с которыми ты веселилась в зале, я придумал особенно изощренную смерть. Сердце Рейниры наполняется радостью от такого признания, она обхватывает голову Деймона руками, тянет к себе и прижимается лбом к его лбу. Он закрывает глаза и тяжело дышит. Им обоим этого мало. — Так давай сбежим. Будь что будет, возможно, там уже все друг друга перебили, — грустно усмехается она. — Поженимся. А как взойду на престол, станешь принцем-консортом. Как тебе это? Разве ты не об этом мечтал? — Нет, — губы Деймона трогает печальная улыбка. Что-то сжимается в груди Рейниры от плохой догадки. — Ну, конечно. Ты хотел быть единоправным королем, уж точно не консортом. — Я не об этом, — обрывает ее Деймон, открывает глаза и поднимает голову, с серьезным выражением глядя на нее. Сейчас на его лице нет ни веселой ухмылки, ни отстраненного выражения, лишь налет усталости — он полностью искренен, она чувствует это. — Да, я хотел править, не буду отрицать, но ты достойна этого не меньше меня. — Неужели. Так что тебя останавливает? Давай, укради меня. Тут даже стражи теперь нет. — Если мы сбежим, тебе не быть королевой. Визерис придёт в бешенство и сделает наследником Эйгона на радость всем твоим недоброжелателям. — Ну и пусть! — Ты так не думаешь. — Деймон проводит пальцем по ее припухшим от поцелуев губам. — Пройдёт пару лет, а может, и всего пару месяцев, и ты возненавидишь меня за то, чего я тебя лишил. — А может это ты не хочешь меня без престола в придачу? — с обидой в голосе допытывается Рейнира, желая уличить его в обмане, разглядеть в его глазах хоть намёк на ложь. — Я уже смирился, что трон мне не достанется. Кроме тебя, у Визериса теперь два наследника мужского пола и вполне здоровых, — продолжает терпеливо объяснять Деймон. — Но почему ты решаешь за меня? Кто дал тебе такое право? — В груди Рейниры растёт отчаяние и обида. — Потому что я знаю тебя, — все таким же спокойным тоном продолжает Деймон, не реагируя на ее провокации. — И как тебе будет лучше. И если ты не будешь со мной счастлива… это разрушит наши жизни. Мы потеряем все. — Ну, конечно. Ты, как всегда, уже все заранее обдумал, — язвит Рейнира, хотя в глубине души чувствует, что он прав. — Почему не пошел к отцу и не решил вопрос с ним? Неужели он не послушал бы тебя? В голосе Рейниры сквозит отчаянье. Она смотрит в пол, разглядывая подол платья, чувствует как к глазам подкатывают предательские слёзы. Пауза. Несколько секунд Деймон что-то обдумывает, будто колеблется, но потом отвечает: — Он отказал мне. — Что?.. — Рейнира вскидывает голову, будучи уверенной, что ослышалась. — Я просил твоей руки. Он отказал. Рейнира теряет дар речи, а по щеке скатывается одинокая слеза. Все это время она верила, что разговора у них даже близко не было. — Посмотри на меня, — на этот раз аккуратно, даже нежно, Деймон стирает ее слезу, заправляет за ухо прядь волос и наклоняется к ее лицу. — Скажи мне, глядя в глаза, что будешь счастлива, несмотря на то, станешь королевой или нет. Подумай сейчас. Хорошо подумай, Рейнира. И если с чистым сердцем ты поклянешься мне в этом, я поверю тебе. И уже через пять минут нас здесь не будет. Выбор за тобой. Рейнира раскрывает рот, чтобы согласиться, ведь да-да, конечно хочет сбежать с Деймоном и оказаться как можно дальше от этих людей, которые улыбаются ей лишь из-за ее высокого положения, но всем им нет дела до ее чувств. Ее всегда, всю жизнь, как себя помнит, понимал и по-настоящему знал только Деймон. Но вместе с этими эмоциями в голове появляются и другие мысли. Воспоминания, когда отец сообщил о своем решении сделать ее наследницей. Как пообещала ему, что всегда будет благодарна за это и останется достойна его нелегкого выбора. Она помнит надежду и веру в глазах Визериса, которая никуда не исчезла даже после рождения наследника мужского пола. И Рейнира понимает, что Деймон прав. О, как хочется ошибаться, но он, черт возьми, прав. Она не может все бросить. Разочаровать отца, себя саму, подтвердить грязные сплетни знати, что женщина не может стать наследницей, тем более править государством. Бегство с Деймоном покроет позором не только ее, а, в первую очередь, отца, который доверился ей и горько ошибся. Как потом жить с этим? Она Таргариен. Корона, сила, честь. Мудрость, в конце концов. Без этих качеств ее предки не стали бы правителями Семи Королевств. Деймон внимательно наблюдает за ней и по смене эмоций на ее лице, он все прекрасно понимает. Как и всегда. Без лишних слов. На его лице появляется печальная мягкая улыбка. — Я же говорил. Мой юный, но не по годам мудрый дракон, — он берет ее тонкую ладонь и кладет себе на грудь, накрывая своей. — Я знал, что ты сама это поймёшь. — Я стану достойной правительницей Семи Королевств, — Рейнира чувствует, как в груди все сводит от боли, — но я не хочу тебя терять. Она не может и не хочет оставаться одна. Только не снова. — Ты не потеряешь меня. Я буду рядом. Когда настанет правильное время. Он уйдёт, опять ее покинет. На этот раз надолго. — Пожалуйста, поцелуй меня, — отчаянно просит Рейнира. Деймон замирает, ее просьба явно застает его врасплох. Его брови сходятся на переносице, видимо, он решает, что ослышался. — Что? — Ты слышал. Несколько минут назад тебя не надо было об этом просить. — Я погорячился. Ты расстроена, растеряна и перепила вина. Кстати, пить ты не уме… — Хватит болтать. — Она не хочет больше ничего выяснять. Правда и реальность слишком болезненны и жестоки, чтобы думать об этом прямо сейчас. Она обдумает все позже, когда соберётся с силами. А пока ей нужен только Деймон. Возможно, если закрыть гештальты, ее отпустят ночные кошмары. По Деймону видно, что он сдерживается изо всех сил. Губы вытянулись в тонкую линию, он сжимает и разжимает руки в кулаки, но позволяет Рейнире положить ладошку на свое лицо. Она несмело толкается языком в его рот и с губ Деймона слетает тихий стон, руки обвивают ее талию, но все еще держат ее на расстоянии. — Осторожно, принцесса. Ты играешь с огнём. Это плохо кончится, я не могу контролировать себя так долго. — Я же дракон. Люблю игры с огнём, — мурлычет Рейнира ему в губы, и ее рука опускается к его ширинке, где она обнаруживает к своему восторгу внушительную твердую выпуклость. Он тоже желает ее. — Я хочу тебя. Деймон вздрагивает от прикосновения, его тело напряжено, словно натянутая струна. Помутневшим взглядом он осматривается. — Здесь? В захолустном углу замка? Ты с ума сошла. Я не буду трахать тебя по углам как второсортную шлюху. — Он пытается оттянуть ее руку, но попытка слабая, и Рейнира ему не позволяет. Наоборот, она смело обхватывает его твердость сквозь штаны сильнее, отчего Деймон снова издает глухой стон, чуть пошатывается и упирается рукой в стену. — Я не хочу отдавать свою девственность мужу, у которого встанет на меня, если только рядом будут еще пару смазливых мальчишек, — уговаривает его Рейнира. — Пожалуйста. Ты мне нужен. Деймон на секунду закрывает глаза, а потом снова открывает. — Я всегда знал, что ты станешь моей погибелью. Он сдается и все-таки целует ее, подхватывает под колено ее ногу, поднимает к своему бедру, и тесно прижимается всем телом. Не спешит, медленно ласкает губами ее губы и скулы, целует бьющуюся на шее венку, возвращается к губам и целует уже с языком, глубоко и страстно, заставляя Рейниру дрожать в томительном предвкушении чего-то большего. От него приятно пахнет, чем-то мускусным, по истине мужским и притягательным. — Я хочу… — пытается сказать она. — Знаю, потерпи, — хрипло шепчет Деймон, покрывая ее шею и ключицы поцелуями. Он ловко ослабляет ее корсет, расстегивает пуговицы, и стягивает платье вниз, по очереди целуя каждое плечо. — Ты еще не готова. О, она готова. Еще как. Буквально чувствует, как намокла. Деймон внезапно отстраняется, и Рейнира только собирается возмутиться, но тут он опускается на колени и задирает ее платье и нижние юбки. Когда его губы касаются внутренней стороны ее бедра, а руки раздвигают ее ноги шире, освобождая себе доступ, Рейнира не сдерживается и громко стонет. — Тссс, моя девочка. Не так громко. Нас могут услышать. Невозможно сдержаться, это слишком. Когда его губы поднимаются чуть выше и касаются самого потайного ее местечка, Рейнира еле сдерживается, чтобы не закричать. Деймон закидывает ее ногу себе на плечо, удерживая за бедро рукой. — Я сейчас упаду, — стонет Рейнира, запрокидывая в блаженстве голову. По телу словно удар молнии проходит, когда язык Деймона начинает кружить по самым чувствительным местам, а когда касается клитора, она закрывает рукой рот, закусывая кожу на ней, и кричит. Она никогда даже не думала, что можно испытывать такие яркие ощущения, ее несмелые попытки удовлетворить себя не имели и близко такого эффекта. Деймон что-то отвечает, но ее разум затуманен, да и его голос приглушен слоем юбок, поэтому ничего не удается понять. Да и все равно. Рейнира дрожащими руками придерживает низ платья, тянет выше, комкая вместе с нижними юбками на своем животе, чтобы те не мешали Деймону. Хотелось бы оказаться в месте поудобнее, но сейчас выбирать не приходится. Деймон убирает руку с ее бедра и Рейнира чувствует, как он осторожно толкается в нее указательным пальцем. Поначалу, из-за большого количества смазки, тот входит легко. Но когда палец заходит наполовину, Рейнира сжимается от непривычного ощущения. — Шшш, расслабься, — тихо просит Деймон. — Он останавливается, большим пальцем дразня ее клитор. — Хорошая девочка. Такая страстная. У нее перехватывает дыхание, в попытке расслабиться она зажмуривается и зарывается пальцами в копну его серебристых волос, устраивая там полный хаос. Деймон медленно вводит палец глубже, к нему присоединяется второй, он толкается ими в неспешном ритме, отчего чувствуется непривычное давление, растяжение и одновременно несравнимое не с чем удовольствие. Его пальцы длинные и крупные, но хочется большего. Его самого. — Деймон, пожалуйста… — стонет Рейнира. Если бы он не держал ее ногу на своем плече, она давно бы уже грохнулась, и так практически висит на нем, судорожно сжимая его волосы, наверное, до боли. Наконец, он поднимается с колен. Рейнира целует его, ощущая собственный вкус, тянется к его штанам и судорожно развязывая шнурки. Больше нет сил терпеть. — Ты не передумала? — шепчет Деймон, не помогая ей, но и не мешая. — Кажется, что я передумала? — Рейнира улыбается ему и тянет штаны вниз, высвобождая из них член. Ее глаза распахиваются шире. Член достаточно длинный и крупный, покрыт вздутыми венами, но вместо того, чтобы испугаться, ее охватывает восторг и предвкушение. Рейнира облизывает в секунду пересохшие губы. — Я ни в чем не была так уверена, как в этом решении. Деймон улыбается и тянет ее платье ниже, оголяя молочные груди. Несколько мгновений Рейнира переживает, что ее грудь слишком маленькая, но когда видит его полный восторга и похоти взгляд, то эти мысли улетучиваются. Он обхватывает рукой одну грудь, дразнит сосок большим пальцем, и тот тут же твердеет. Она сейчас умрет и смерть эта будет волшебной. — Прошу, — вновь молит она о том, о чем они оба так страстно мечтают. Неизвестно как, но удается с таким затуманенным сознанием расстегнуть пуговицы на его камзоле. Рейнира распахивает его, дрожа от возбуждения, и касается пальцами его плоского живота, застарелых белесых шрамов под грудью, проводит рукой вниз, туда, куда уходит дорожка из светлых волос. — Если вдруг передумаешь, то уже поздно, я предупреждал, — рычит Деймон, подхватывает ее под бедра, чтобы она обхватила его ногами, и словно пушинку приподнимает в воздухе и упирает ее спиной в стену. — Даже не надейся, — шепчет Рейнира. Она чувствует, как кончик члена касается ее влагалища и начинает растягивать ее, она зажмуривается и утыкается носом в его плечо. Деймон сжимает пальцами ее задницу и толкается резче, почти полностью погружаясь. Рейнира вскрикивает от неожиданности и от пронзившей тело резкой боли. Он замирает на минуту и успокаивающе целует ее в шею. — Все хорошо. Продолжай… — тихо просит Рейнира, когда боль чуть спадает, а на ее место приходит приятное чувство наполненности. Да, именно этого ей не хватало. Чувства целостности с Деймоном не только душой, но и телом. — Прости, так было нужно, чтобы не растягивать мучения, — шепчет он и делает небольшой толчок. — Я понимаю. — Рейнира впивается в его плечи пальцами и пытается расслабиться. Деймон начинает двигаться, и сначала в ее тонком, совсем недавно невинном теле отдаётся болью эти толчки, но с каждым движением неприятные ощущения становятся все слабее, а внизу живота начинает нарастать комок удовольствия. — Семь преисподних, — стонет Деймон ей в шею, — как же ты хороша. — Спустя некоторое время его толчки становятся все более размашистыми и резкими, ритм сбивается и становится более рваным. Он смазано целует ее в губы и ускоряет темп. По лбу Деймона стекают капли пота, его дыхание шумное и прерывистое. Рейнира крепко держится за его плечи, чувствуя как комок удовольствия разрастается, расцветает внутри каким-то новым радостным невероятным чувством, ранее неведомым, мешается с болью и приносит какое-то неописуемое мазохисткое удовольствие. Деймон шумно дышит, делает несколько последних грубых и резких толчков, дергается и стонет, и Рейнира чувствует, как ее заполняет горячее семя. Они оба дрожат, Деймон что-то неразборчиво шепчет на валирийском, крепко ее обнимая. Это становится точкой невозврата и толкает ее на край. За ним, до конца. В глазах темнеет, уши закладывает, все тело накрывает волной терпкого, жгучего удовольствия. Оргазм, как и вся их связь — смесь боли и радости, единство душ и тел. Деймон тихо стонет, каждый раз, когда в спазмах она сжимается на его члене. — Avy jorrāelan, — шепчет она, но так тихо, что Деймон, видимо, не слышит, а если и да, то не реагирует, что и к лучшему. Сейчас не время для таких разговоров. Рейнира крепче обнимает его ногами и руками, наслаждаясь последними небольшими вспышками удовольствия. Деймон выходит из нее и медленно опускает на пол, придерживая за талию. — Как ты? — шепчет он, все еще с затуманенным взглядом улыбается ей и прижимает к своей груди. На его лицо падают мокрые пряди взъерошенных волос, тонкие губы припухли от поцелуев. Никогда он не выглядел настолько притягательным, спокойным и довольным, как сейчас. — Все хорошо, — отвечает Рейнира, и в этих словах одновременно и ложь и правда. Их близость оказалась даже лучше, чем смела представить, но теперь все позади и придётся прощаться. — Деймон… — Она теребит пуговицу на его рубашке и прикусывает губу, чтобы не расплакаться как маленькая девочка. Не может найти нужные слова, чтобы проститься с ним. — Твоей ужасной прическе пришел конец, — с мягкой усмешкой замечает Деймон, разряжая обстановку. Ее косы в замысловатой укладке действительно растрепались и упали вниз. — Платье тоже видало лучшее времена. Тебе лучше по-тихому добраться до своей комнаты и привести себя в порядок, прежде чем возвращаться к гостям. — Надеюсь ты не пожалеешь о том, что сейчас произошло, хотя бы ради порчи моей якобы ужасной прически, — шутит Рейнира, но Деймон вдруг становится серьезным. — Никогда, — шепчет он, и целует ее, вкладывая в поцелуй всю силу убеждения в честности своих слов. — Никогда об этом не пожалею. И она верит ему.

***

Рейнира крепко обнимает его за талию не в силах разомкнуть объятия. Потому что знает — стоит отпустить и он снова исчезнет. Снова отставит ее. — Рейнира… — Голос Деймона звучит мягко, но настойчиво, он берет ее за запястья и высвобождается из объятий. — Однажды, я обязательно заберу то, что принадлежит мне. Тебя. Придет время и мы больше никогда не расстанемся. По щекам Рейниры катятся горькие слёзы. — Я так скучаю по тебе. — Я тоже по тебе тоскую. Потерпи. Я обязательно вернусь. А пока тебе надо меня отпустить. Он берет ее руку в свою, целует тыльную сторону ладони, а потом каждый пальчик по отдельности. Рейнира дрожит, его губы мягкие и горячие, каждое прикосновение отзывается в душе томительно-сладкой истомой. — Хорошо. Я буду тебя ждать. Сколько потребуется. — Умница. — Деймон целует ее в лоб и улыбается. — Закрой глаза. Ты сильная девочка, мой могучий дракон. Я верю, ты справишься. Рейнира слушается и закрывает глаза. Когда снова их открывает, то просыпается в своей постели. За окном утреннее зарево, а на щеках полосы пролитых во сне слез. Да, она справится со всеми уготовленными судьбой невзгодами. Стоит потерпеть и все желаемое сбудется. Тлеющий огонь двух драконов, связанных кровью, телом и душой, однажды разрастется в пожар и сожжет на своем пути все препятствия. Их маленький секрет будут знать только они вдвоем, и когда-нибудь их время придет — ведь порочная принцесса предназначена судьбой только порочному принцу. В эту и последующие ночи Деймон ей больше не снится.